*2625. Теленеделя с Александром Мельманом

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/1...pogonnyie.html

24.10.2002 в 00:00

Главный редактор редакции правового вещания. Звучит гордо, тем более в нашей неправовой стране. Проще говоря, Золотницкий руководит криминальной мясорубкой на НТВ. В его ведении пять программ одна другой страшнее: “Внимание, розыск!”, “Преступление и наказание”, “Криминал”, “Чистосердечное признание” и “Очная ставка”.

— Hе слишком ли НТВ увлеклось сейчас криминалом?
— Нет, при Добродееве и Киселеве его было больше. Криминальные программы показывают неплохой рейтинг. Это альтернативные новости для тех, кого утомила информация об отставке правительства или о визитах высоких гостей. Люди хотят видеть, что происходит на соседней улице. Йордан поставил перед нами задачу: от события к явлению. То есть, если бабушка убила дедушку, мы должны сказать, какое количество бабушек убивает дедушек, почему и кто в этом виноват. Кроме того, наша программа — это борьба с коррупцией. Мы единственные среди всех криминальных программ на нашем ТВ не зависим от государства и поэтому никому не обязаны. У журналистов есть только обязательства перед людьми, которые доставляют информацию. Причем у нас их меньше, чем у конкурентов.
— Чем вы такие особенные?
— Потому что у конкурентов погоны, а мы без погон. “Дежурная часть” представляет МВД, “Петровка, 38” — ГУВД, а мы не представляем ни тех, ни других. Мы не обязаны говорить, как у наших силовых структур все прекрасно.
— Среди ваших источников есть бандиты?
— Наши главные источники это милиция и ФСБ.
— Что они требуют от вас взамен своей информации?
— То же самое, что и бандиты. И там, и там пиар, бравада. В смысле — смотрите, какие мы крутые. И каждый из них стремится встать в очередь и заявить об этом в нашем эфире. Иногда они даже обижаются: как же так, вы не сказали, какие мы крутые, а мы же вас просили?!
— Как, по-вашему, журналисту можно заслужить расположение силовиков?
— Рядовые менты не любят пафоса. Когда я еще работал в “Петровке, 38” и все время говорил в программе разные правильные слова: “благодаря слаженному взаимодействию всех служб и подразделений столичной милиции...” — однажды услышал вслед: “Что же ты, гнида, такое о нас несешь в эфире. Ты бы лучше рассказал, в каких условиях мы работаем. Как нас посадили в железный ящик без отопления и что у нас там туалета нет, и мы бегаем писать в ближайшую закусочную. Нас уже охранять скоро надо. Потому что наше оружие дороже, чем мы”. Как только я перешел на НТВ и стал рассказывать, в каких условиях работает милиция, сколько им платят, какая там коррупция, представители правоохранительных органов меня стали больше уважать.
— Со “сливами” тоже работаете?
— Конечно. Естественно, я стараюсь их фильтровать. Все зависит от того, что сливают. Если что-то интересное, мы возьмем и даже заплатим.
— Недавно Йордан дал понять, что программы “Совершенно секретно” может не быть на канале, потому что в ней есть “джинсовые” сюжеты. К вам нет таких претензий?
— К нам нет. Что касается наших коллег, меня тоже иногда озадачивают некоторые их материалы. Но мало ли, что кого озадачивает. Я сам прекрасно знаю, что стоит наехать на каких-то чиновников, они сразу же начинают вопить: это заказ, деньги заплатили!
— Но ведь заплатить могут милиции, а она уже “сливает” вам?
— У нас милиция часто исполняет функцию проститутки. Когда шеф вместо того, чтобы следить за бандитами, заказывает наружное наблюдение за своей женой на дорогостоящей гостехнике или наезжает силами подчиненных на коммерческие структуры и т.п. А рядовому милиционеру-исполнителю очень не нравится быть проституткой, как, впрочем, любому нормальному человеку. И тогда мент идет ко мне и “сливает” всех. И испытывает от этого максимальное удовлетворение.
— За что же вам платят высокую зарплату — за демонстрацию трупов?
— Криминальные программы дорогие, потому что никто — ни жертвы, ни бандиты, ни милиция — не хотят ничего говорить. Наши журналисты с утра до вечера в кровище ползают, они видели в этой жизни такое...
— Что у вас произошло на праздновании 9-й годовщины НТВ?
— Не знаю. Я был только первые полчаса и уехал спать. Все было пристойно и очень круто. Это была лучшая тусовка за все время существования канала. Столы ломились. Какие-то стеклянные лифты, клоуны, фотографы...
— Эта крутизна — пыль в глаза или она отражает нынешнее состояние НТВ?
— Я думаю, и то, и другое. Раньше это было больше похоже на пир во время чумы. А сейчас наш праздник я бы назвал скромным обаянием буржуазии.
— Вы входите в число тех счастливчиков, кто получит акции нового холдинга на базе “Газпром-медиа” и банка “Еврофинанс”?
— Нас собирал Алексей Миллер и именно тогда я узнал, что вливаюсь в стройные ряды акционеров.
— Завтра ТЭФИ. Вы там никак не представлены. Обижены?
— Мы выдвигали “Очную ставку”, но в тройку не попали. Там такие парни... Тем более многие из них не первый год пытаются получить ТЭФИ. А любимые до боли академики очень смотрят, стоял ты в очереди или не стоял. Не стоял — иди отсюда, а стоял пару лет — ну ладно, на тебе. Для меня рейтинг важнее ТЭФИ. Мои программы не предназначены для телевизионного истеблишмента. Они все такие неказистые, грязноватенькие, про маленьких людей. Когда я прихожу в какую-нибудь великосветскую тусовку, меня едва допускают до руки. А когда иду мимо уборщиц в “Останкино”, те просят автограф. Мы делаем программы для народа, а не для элиты. Элита это не смотрит, потому что смотреть такое очень тяжело и неприятно. Зачем думать о стране, погрязшей в преступности, когда в голове другое: 600-й “Мерседес” стоит 130 или 115?
— А ваш “Гелендваген” сколько стоит?
— Да, и альпийские горки на даче разбиваю, и за модой слежу. Но мы говорим о другом, о ТЭФИ. Мы выдвинули программу о “смертнике”, девять лет просидевшем за преступление, которое он не совершал. Потом убийцу нашли, а про него забыли. Иностранцы покупают нашу программу за очень хорошие деньги. В следующем году мы снова встанем в очередь и когда-нибудь получим этого позолоченного дядьку. Для нас главное быть популярными среди уборщиц в “Останкино”.
— В вас говорит обида?
— Я всю эту кухню еще мало знаю, но понял, что лучше самому стать академиком. ТЭФИ лучше не получать, а давать.
— Как послушаешь — нет для вас преград...
— Многие считают меня выскочкой, за глаза говорят, что я очень быстро шагаю и могу штаны порвать. Утверждают, что я продажный. Но, помните, в фильме “Мумия” есть фраза: смерть — это только начало. Для многих героев наших программ это актуально.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/1...al-baraev.html

25.10.2002 в 00:00

ТВ чутко среагировало на страшные события в Москве. Сейчас на всех каналах проходит экстренное совещание по изменению сетки. Однако к единому выводу телевизионщики еще не пришли: с одной стороны, всю “развлекаловку” нужно убрать, но, как сказал руководитель пресс-службы ОРТ Игорь Буренков, “здесь главное не переборщить и постараться лишний раз не напрягать людей”.
Спецвыпуски новостей на всех основных каналах будут идти практически в режиме “нон-стоп”, и одно можно сказать совершенно очевидно: запланированное на сегодня торжественное вручение высшей телевизионной премии ТЭФИ не состоится. Об этом “МК” сообщил президент телеакадемии Владимир Познер. Он также сказал, что позвонил всем 15 спонсорам церемонии, и 13 из них дали свое согласие на перенос. Таким образом, канал “Россия”, который должен был транслировать это мероприятие в течение трех часов, помимо новостей покажет актуальные публицистические программы. Сегодня на “России” не выйдут дневные повторы “Аншлага”, “Моей семьи”, “Форта Боярд” и “Сам себе режиссер”. А вечером не будет обещанного “Бенефиса Романа Карцева”.
Первый канал частично снимает рекламу. Сегодня не выйдет также “Поле чудес”. Насчет “Последнего героя”, который выходит по субботам, окончательного решения пока нет — судя по всему, дело упирается в спонсоров.
На развлекательном канале СТС вскоре появятся новости, которые будут выходить по часу дважды в день — в 18.00 и 23.00. Вести их будет экс-звезда НТВ Андрей Норкин. Участник программы канала “Гарем” Сергей Сенченко сейчас находится среди заложников. В первый раз он дозвонился до своего друга Алексея Иванова (также участника программы) позавчера примерно в 23.30. Сергей рассказал о том, что вокруг него люди в масках, просил передать, чтобы войска не штурмовали концертный зал. На протяжении ночи Сенченко выходил на связь еще трижды, а последний раз вчера в 12 дня. Сергея пригласила на мюзикл Маша Шорстова, одна из героинь “Гарема”. В “Норд-Осте” она играет Катю Татаринову. Когда в зал ворвались террористы, она с подругами заперлась в гримерке, а потом выбралась через окно, благо милиционеры смогли подставить артисткам лестницу. Как рассказала Маша, другие участники спектакля смогли выбраться из здания с помощью веревки, которую они сплели из одежды.
Днем террористы вышли на связь с представителями канала Рен-ТВ и сообщили, что готовы допустить журналистов на захваченную территорию. По последним данным, они уже находятся за оцеплением, но в здание пока войти не могут. Это корреспонденты новостей Александр Белоглазов с оператором Алексеем Фоменцовым, Анна Нельсон и военный репортер Алексей Зубов. Захватчики отдают предпочтение Рен-ТВ, поскольку, по их словам, канал не является государственным и не имеет пункта представительства в Чечне. По их логике, именно сообщения Рен-ТВ о Чечне являются самыми объективными.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/editions/daily/art...vennoe-tv.html

28.10.2002 в 00:00

Кровавое реалити-шоу превзошло все пределы

Несмотря на то что мы давно живем на пороховой бочке и наше ТВ вроде уже привыкло работать в сверхэкстремальном режиме, можно признать, что такого морального напряжения, как в последние четверо суток, телевизионщики еще не испытывали.

Слова “не навреди” из абстракции превратились в суровую реальность. Но вчера российские массмедиа перегнули палку политкорректности и забыли, что такое чувство меры. Мы, в отличие от западных электронных СМИ, показываем все: от перекрещенных ног расстрелянного губернатора по десять раз на дню до фрагментов тел. Остановиться, оглянуться пришлось только сейчас. От показа сериала о захвате заложников в особой извращенной форме отказались вынужденно. И вовремя. Потому что ТВ в этой ситуации стало одним из главных участников жуткого реалити-шоу.

Когда репортер Первого канала Алексей Сонин выдал в эфир интервью с продюсером “Норд-Оста” г-ном Цекало, где тот поведал миру о тайных ходах-выходах из здания шарикоподшипникового ДК, и все это вышло в эфир, — стало ясно, что получился прицельный и точный пас террористам. Реакция госцензуры запоздала, но больше в эфир Сонин не выходил.

Когда обозреватель того же Первого г-н Леонтьев еще до всякого штурма призывает мочить гадину в ее же логове — бандиты с удовольствием могли бы записать его в свой отряд.

Когда по всем каналам показывали дислокацию спецназа вокруг захваченного здания — а известно, что бараевцы с интересом смотрели все каналы, — то так и хочется назвать эти кадры отличным пособием для боевиков.

На страже государственных интересов попыталось выступить Министерство печати. Оно запретило телеканал “Московия” и интернет-сайт радио “Эхо Москвы”. Сайт включили через час — после того, как станция удалила “вывешенное” на нем заявление террориста. “Московию” простили на следующий день. Хотя обвинения телевизионщикам предъявили серьезные: тут и неуравновешенное заявление гендиректора информагентства “ИНТЕР-Кавказ”, и эфирные высказывания типа “для москвичей все кавказцы на одно лицо, никто не видит разницы между террористами Бараева и торговцами на рынке”. А программа “Регион” вообще дала информацию о возможных путях отступления захватчиков, показав планы подмосковных аэродромов.

Но на других каналах (за исключением “отцеженной” государственной “России”) творилась не меньшая вакханалия. Стрелочником почему-то выбрали маленькую дециметровую телекомпанию. Похоже, это уже чистая политика. По некоторым данным, глава кремлевской администрации Александр Волошин решил расправиться с “Московией” за компрометирующие его сюжеты. Однако высокопоставленный чиновник Минпечати назвал эту информацию “полной чушью”.

Телевизионные пристрастия у бандитов и государства, естественно, оказались противоположными. Заснятые ФСБшниками кадры пустого зала с расстрелянными боевиками тут же были отданы “России” и Первому каналу. Замминистра МВД Васильев, прежде чем выйти к журналистам, сказал: “Подождите минуточку” — и дал эксклюзивное интервью Первому. Террористы же по старой памяти пригласили к себе съемочную группу НТВ.

Если же оценивать работу каналов во время штурма, то здесь полная ясность: НТВ сделало всех. В то время как везде, даже на ТВС, шли фильмы, “газпромовцы” не дремали и трансляцию событий начали мгновенно. Потом все западные компании ссылались именно на НТВ. Цинично, конечно, но это была единственная победа России в то страшное утро.

Примечательно, что даже замминистра МВД Васильев так оценил бесконечный показ по ТВ крупным планом изуродованных лиц террористок: “Это не по-христиански”.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/editions/daily/art...resovanyi.html

31.10.2002 в 00:00

Дедуху 30 лет. Выглядит на 20. На НТВ работает корреспондентом с самого рождения компании, но в звездах никогда не значился. В поисках его величества “события” объехал полмира. Но главное в его журналистской жизни событие само нашло его. 25 октября в десять часов вечера Дедух принял дежурство перед “Норд-Остом” у Сергея Холошевского. Спустя несколько часов о нем и об операторе Антоне Передельском узнала вся страна.

- Перед походом к Бараеву вас инструктировала ФСБ?

— Нам говорили, как мы должны вести себя, приближаясь к зданию, входя туда. Насколько я понял, с представителями штаба чеченцы разговаривать не хотели. И еще, мы должны были уговорить террористов отпустить детей и женщин.

— Но с вами так никого и не выпустили.

— Они намекали: вот посмотрим завтра, как вы нас покажете, тогда и решим. Это был намек, а не уговор.

— Боевики действительно были недовольны, что их показали без звука, и очень разозлились?

— Естественно, они не получили того, на что рассчитывали. Они думали, что все будет как в Буденновске, когда Басаев говорил в камеру все что хотел и это показывали. Но их злоба была обращена непосредственно на меня и на оператора Антона Передельского, хотя если бы они немного поразмыслили, то поняли бы, что в этой ситуации от нас мало что зависело. Если бы мы дали слово террористам, то это могло закончиться уголовным делом.

— Как ты понял, что они обозлились именно на тебя и на Передельского?

— После нас туда заходил наш корреспондент Боря Кольцов вместе с Сергеем Говорухиным. Им ничего не дали снимать, пригрозили расстрелом. А прощаясь, Бараев сказал Кольцову, что он очень недоволен именно мною. На следующий день было принято решение в основном показать все интервью. Но потом мы узнали, что Бараев, озлобившись, сказал: показывайте, не показывайте — мы все равно никого не отпустим.

— Ты понимал, что любое неточное слово, “не тот” взгляд могут испортить дело?

— Да, но страха особого не было. По тому как нас встретили, по ходу разговора стало понятно, что ни убивать, ни оставлять нас в заложниках они не собираются. Им было важно выйти в эфир. Я не могу сказать, что выверял каждое слово.

— Ты знал о том, что у вас с самого начала была включена камера и рисковал...

— Конечно. Перед нами была поставлена задача снять как можно больше деталей. В штабе все понимали ценность каждого кадра. Но в зал нас так и не пустили.

— Сейчас хотят ввести ограничения на работу СМИ в подобных ситуациях. Ты готов под этим подписаться?

— Конечно. Журналисты должны думать о том, чтобы не навредить и не помогать террористам.

— В твоей журналистской практике беседа с Бараевым — самая экстремальная ситуация?

— Всякое было, но так близко к людям, которые готовы были, не особенно размышляя, тебя убить, я не подходил. Я работал в Чечне на первой войне, был в Таджикистане, Афганистане, и все равно это несравнимо. Рядом со мной убивали журналистов. В Северном Афганистане, когда талибы уже были отброшены, убили шведского журналиста, который пытался помешать грабителям. Несколько известных иностранных журналистов убили по дороге из Кабула в Кандагар. Наш корреспондент Денис Шуйский встречался с человеком из отряда этих убийц, и тот сказал, что журналисты не понравились им чисто внешне.

— Ты понимал, что “чисто внешне” тоже можешь не понравиться Бараеву?

— Был легкий мандраж и в то же время сильный драйв. Потому что, когда часами стоишь под дождем вместе со всеми и думаешь: вряд ли что-нибудь сегодня произойдет, хочется приключений. Поэтому радости было больше, чем страха. Я пошел туда с прекрасным оператором Антоном Передельским. Мы были с ним в Афганистане, знакомы очень давно. Я уважаю всех операторов, но очень рад, что к террористам пошел именно с Антоном. Именно он пытался уговорить боевиков, чтобы они отпустили людей.

— Почему террористы вам так доверяли?

— Не знаю. Даже к Рошалю, который лечил детей в Чечне они все равно относились подозрительно. Один боевик даже пытался снять с него стетоскоп, заподозрив, что это прослушка. Нас же с Антоном они совсем не обыскивали. Когда мы туда вошли, в фойе никого не было. Было темно, перевернутые столы, опрокинутые витрины, у входа в зал стояла маленькая пристроечка, где, очевидно, продавались программки. За ней сидело несколько боевиков в масках. На одном из них я заметил ботинки “Prada” и не менее дорогие брюки. Видно, что человек пожил в Москве и успел здесь приодеться. А вот Бараев, наоборот попросил не задавать ему слишком мудреных вопросов, потому что он не очень хорошо говорит по-русски.

— Как журналист ты пытался хоть как-то их понять?

— Я знаю, что творится в Чечне, поэтому могу понять, почему они это сделали.

— Многие, например Леонтьев с Первого канала, сейчас скажут: ты так говоришь, потому что стал жертвой стокгольмского синдрома, когда жертвы начинают любить своих мучителей.

— Я бы хотел посмотреть на Михаила Леонтьева, окажись он на нашем месте или на месте этих заложников. У него бы тогда не просто стокгольмский синдром был. Это был бы отдельный синдром Леонтьева.

— Как твое возвращение “оттуда” встретили коллеги?

— Первое раз мое прямое включение для НТВ записывали камеры других телеканалов.

— А на НТВ, наверное, была эйфория?

— Это была очень тяжелая ночь. Йордан связывался с Лесиным, с Ястржембским. Когда речь идет о человеческой жизни, можно ли думать о конкуренции? Это же не свадьба Пугачевой с Киркоровым, когда каждый канал должен выпрыгивать из штанов.

— Почему на НТВ ты отвечал а космос, ведь у тебя филологическое образование?

— Это получилось случайно. Просто мой отец был офицером Генерального штаба, закончил Академию ракетных войск им. Дзержинского и служил на космодромах в Плисецке и Байконуре. И мама тоже занималась конструированием тактических спутников.

— Перед тем как пойти к Бараеву, ты звонил своим родственникам?

— Я никому не звонил. А своим новостийщикам сказал, чтобы они в течение ближайших часов не ждали от меня никаких прямых репортажей. Они все поняли.

— После всего этого, что тебе сказала твоя девушка?

— Она сказала: “Обещай, что ты больше туда не пойдешь”. А отец просто отреагировал: “Смелый ты... дурак”.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/editions/daily/art...dmoe-nebo.html

05.11.2002 в 00:00

Сегодня одному из символов былого могущества ныне не существующего СССР — Останкинской башне — исполняется 35 лет. Первая по заоблачности в Европе и вторая в мире, она всегда олицетворяла собой нерушимую крепость Отечества: высоко стою, далеко гляжу, все вижу.

Отличный подарок к юбилею “фаллического ока” преподнесло российское правительство: на прошлой неделе председатель Госстроя Анвар Шамузафаров был снят со своего поста. На его место назначен Михаил Кошман. Эта давно ожидаемая рокировочка стала наглядной оценкой прежде всего ситуации с восстановлением башни после пожара, случившегося в ясный воскресный день 27 августа 2000 года.

Тогда, через неделю после случившегося, министр печати Лесин заявил, что восстанавливать “символ” нет смысла, и доброхоты-строители тут же подсуетились, отрапортовав: готовы ставить на попа новое техническое чудо — высотой поменее, зато на будущее все пожары исключаются.

Но подсчитали — прослезились. Конечно же, дешевле всего — восстановить и отремонтировать то, что уже стоит. Пусть после пожара шпиль башни отклонился на два метра — ерунда: проектная мощность допускает колебания до 14 метров. А вместо 149 стволов-канатов, каждый из которых по проектной мощности должен иметь силу натяжения в 70 тонн, уже второй год от Госкомстроя идут победные рапорты: восстановлены 29 тросов, вертикальность башни с успехом поддерживается, все нормально.

Из независимого отчета специалистов: “Останкинская башня не имела систему автоматического пожаротушения. Схема внутреннего устройства представляет собой аэродинамическую трубу со сплошным кабелем (пожар в такой “доменной печи” остановить практически невозможно. — А.М.). Последние 10 лет часть техники в “Останкино” располагалась с нарушением правил пожарной безопасности. К началу 90-х годов башня выработала весь возможный ресурс”.

В нынешнем году на реконструкцию из бюджета выделено 177 млн. рублей. Это составляет... 7,8% от необходимого. Как расходуются эти деньги — неизвестно. Но ясно, что на них можно сделать разве что косметический ремонт. То есть опять жди пожара?.. Зато недавно с помпой было объявлено, что вскоре возобновятся башенные экскурсии и откроется ресторан “Седьмое небо”.

После пожара было сразу возбуждено уголовное дело. Статья, конечно же, нашлась: ст. 293 ч.2 Уголовного кодекса РФ (халатность). Поначалу под монастырь попали гендиректор ГЦРТ Мисюлин, главный инженер башни Орешников, инженер антенно-фидерной группы Лосев и начальник московской “пожарки” Коротчик. Но потом, как водится, всех оправдали, разве что Мисюлин лишился своего высокого поста. Новыми козлами отпущения назначили пожарного Авсюкова, погибшего в башне и посмертно получившего Орден мужества, главного инженера башни Злобина, умершего в 80-м году, и главного инженера по техническому перевооружению Гольденберга. Сейчас ему 61 год, он инвалид 1-й группы и подпадает под все амнистии.

Таким образом, виноватых нет. И башня все еще стоит. И деньги на ее восстановление отпускаются. Чего еще надо?!

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/editions/daily/art...yiy-nazad.html

11.11.2002 в 00:00

Не успела звезда российского телевидения Светлана Сорокина после затянувшегося простоя вернуться в родные пенаты на шестую кнопку, как вдруг поступила новая команда: “Полный назад!” Любимая тележенщина всего народа опять помахала нам ручкой. В ближайшее время по ТВ мы ее не увидим.

На канале ТВС Сорокина вела программу “Ничего личного”. Это такой студийный разговор о главной новости за неделю. Велся он с приглашенным героем почему-то либо стоя, либо на краешке тумбы. Когда шел видеоряд, собеседник, чтобы хоть что-то увидеть, должен был мгновенно разворачиваться задом наперед, а затем так же быстро возвращаться в первоначальное положение. Разговор то и дело чередовался перебивками с вступлением в диалог третьих лиц, показами всевозможных стеклянных перегородок и обязательными крупными планами самой телеведущей. Причем взаимоотношение Сорокиной с телекамерой были гораздо более интимными, чем с гостем-экспертом. Получалось — “ничего личного” в прямом смысле слова.

Сорокина всегда отличалась искусством сопереживания к событиям, которые она комментировала. Но ее новая программа оказалась пятым колесом в телеге многочисленных политпрограмм на и без того проблемном канале ТВС. Наверное, это первый большой прокол за всю блестящую телекарьеру Светланы. А самое нелепое, что произошло это во время страшного теракта на Дубровке. Все ждали ее всегда добрых и ободряющих слов, дававших надежду. Но Сорокиной в эфире не было.

Вчера на ТВС закончился сериал “Неудача Пуаро”. И начался новый — “Неудача Сорокиной”. Право на провал имеет каждый. Но вернется ли Света на этот раз? Будем ждать.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/editions/daily/art...mazohizma.html

14.11.2002 в 00:00

Таню Лазареву вместе с друзьями из “О.С.П.-студии” зрители не видели на ТВ почти два года. Разовый эксперимент на РТР не в счет. Когда-то это были суперзвезды — нынешним не чета. Но новые ТВ-начальники не позвали их за собой. По всем понятиям, либо их должны были забыть, либо “О.С.П.-студия” должна была умереть. Не случилось ни того, ни другого. Они выжили, и теперь Танюська-симпапуська со товарищи всем врагам назло стебаются на канале СТС.

— Почему вас “ушли” с РТР?

— Мы задумали ток-шоу по типу “Saturday Night Live”, как в Америке. То есть в передачу приглашаются популярные личности, и вокруг них накручивается какая-то история. Это была просто мечта. У нас вышло три программы — с Николаем Сванидзе, Александром Гуревичем и Александром Семчевым. Мы хотели показать, что наши популярные люди способны на многое. Оказалось, что ни мы на многое не способны, ни они.

— Наверное, Сванидзе потом сам жалел, что с вами связался.

— Мы безумно радовались общению с ним, да и ему с нами было интересно — он сам об этом говорил. Только он — исключение. А большинство наших артистов, телеведущих, не говоря уж о политиках, та-а-акие пафосные!..

— Сильно обижаются на пародии?

— Ну, бандитов еще не насылали.

— Два года ты была без ТВ. А ты же знаешь: не помелькал месяц — и тебя забыли.

— Мы этого очень боялись, когда уходили в никуда. Это, конечно, странно, но люди нас не забыли — подходили на улице, спрашивали: куда вы пропали?! Есть ведь еще один закон: если ты уже попал в эту обойму, то больше из нее не выпадешь никогда. Нас по-прежнему приглашают на всякие праздники, помнят и Сынулю, и Клару Захаровну — всех.

— Как ты думаешь, почему ТВ-продюсеры вас кинули, а “Аншлаг” и Петросян со Степаненко на федеральных каналах крутятся по сто раз на дню?

— Все справедливо, у каждого свой зритель. Зрители “Аншлага” не смотрят “О.С.П-студию” и плюются, если вдруг ее случайно увидят.

— Тебе не кажется, что ТВ перекармливает людей всяческой гадостью и скоро они такое уже не проглотят?

— Да, то, что сейчас творится, можно назвать беспределом. Поэтому перед одной из наших передач мы дали анонс: в нашей программе по-прежнему не будет насилия, садомазохизма и пр.

— Тебя кто в шутку, а кто и на полном серьезе называет второй Раневской. Может, тебе в театр податься? Время идет, а талант пропадает...

— Сейчас меня позвали сниматься в кино, еще раньше мне предлагали играть в антрепризе, но это было не очень интересно. В “О.С.П.-студии” гораздо лучше. Здесь все жанры представить можно: и песни петь, и танцевать. Мы давно поняли, что вместе нам очень даже хорошо. А я не хочу бежать впереди паровоза. Вот пройдут годы, я не смогу никого пародировать, махать ногами и руками, тогда посмотрим.

— Почему у вас с Мишей Шацем такой нескандальный брак? Почему вы не разводитесь, не меняете ориентацию, почему ты не изменяешь ему с Белоголовцевым?

— Да, у нас неправильная семья. У меня обычные дети, которые ходят в обычную школу и детский сад. Максимум, что у меня есть, — это домработница. Она приходит ко мне два раза в неделю и помогает содержать весь этот бедлам. И еще у меня есть няня. Вот именно на няню и домработницу я и зарабатываю деньги.

— Но сейчас про свои любовные похождения говорят все. А как от этого рейтинг растет!

— Все эти игры не для нас. У Сережи Белоголовцева тоже большая семья, и у Паши, но им еще повезло, потому что их жены никому не известны. Так что о них пишут еще меньше. Но я все равно всех призываю: пожалуйста, оставьте нас в покое. Конечно, у Тома Круза и Николь Кидман был классный брак, а потом они расстались, и как же все переживали. Но для себя я поняла, что такими страшными вещами не шутят — даже ради своего большого интереса.

— Про еврея говорят, что он хороший отец и плохой муж. Как тебе Шац в таком духе?

— Например, вчера, когда мы перед сном сели поиграть с детьми в лото, то разложили четыре карточки. Каждый взял себе, а потом папе, и за него играли. Это же ужасно! Дети не видят отца — он все время работает. Он и муж плохой, и отец. Так что он и не еврей вовсе. Когда Миша на мне женился, я очень удивилась, потому что для него это был очень серьезный шаг. Он совсем не семейный человек. Но вообще мы, по-моему, облагородили кровь и той, и другой семьи.

— Когда ты пародируешь телеведущих, то делаешь это любя или тебе от них плеваться хочется?

— Чтобы Татьяна Лазарева на кого-то плюнула! Да кто я такая?! Мы пародируем только то, что нас зацепило. Конечно, проще показать Елену Степаненко, чем какого-нибудь излишне причесанного. Вот Миша хотел сделать пародию в программе “Назло рекордам” на всеми нами любимого и уважаемого спортивного комментатора Витю Гусева. Но ничего у него не получилось, потому что дядя Витя абсолютно доброжелательный, ровный человек, рожи не корчит. Он слишком нормальный, ухватиться не за что.

— А на Петросяне и его жене, значит, душу отвести можно?

— Зачем использовать свое служебное положение? Я просто не смотрю эти программы.

— Но Степаненко же смотрели?

— Да, но долго продержаться я не смогла.

— Тебе хотелось бы стать общепризнанной примой в своем юмористическом цеху?

— Я глубоко самоироничный человек и общаюсь только с себе подобными. Поэтому я никогда не буду уверена, что мое имя что-то означает.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/editions/daily/art...ya-nochyu.html

21.11.2002 в 00:00

На Первом канале политика разделена. Есть дирекция информационных программ, а есть — общественно-политического вещания. Последнюю возглавлял Олег Вольнов. Теперь он ее курирует в ранге замгендиректора. Он отвечает за тридцать с лишним программ — от “Независимого расследования” до “Пока все дома”. Он же занимается новым амбициозным проектом Первого канала “Новый день”.

— Зачем Первому этот интеллектуальный проект, когда все вокруг бредят “Окнами” и прочим “низким” ТВ?

— Некоторым покажется это странным, но документальное кино, а именно оно будет в основе проекта “Новый день”, — очень востребованное сейчас зрелище. Когда в наш ночной эфир вышла документальная программа компании “Цивилизация” “Искатели. Призраки Куликова поля”, она собрала у экранов в Москве 22,8% телезрителей. Уже четыре недели, как мы вышли в эфир с проектом “Новый день”. А называется он так, потому что выходит в эфир в двадцать минут первого, то есть в самом начале нового дня. Мы приготовили десятки документальных фильмов о самых последних достижениях цивилизации, научных открытиях, ребусах истории, путешествиях, гениях, живших и живущих среди нас. Ночью у нас нет убийств и криминала, но масса уникальной, сногсшибательной позитивной информации. В создании “Нового дня” помимо команды Первого канала участвует известная компания “Цивилизация”, которой руководит Лев Николаев, и амбициозные молодые команды.

— Вы хотите забрать зрителей у Гордона?

— Саша умный и интересный человек. Но то, что он делает, мне кажется, немножко нетелевизионно. Он сам понимает это. Я за телевидение более изощренное, сложное и вдумчивое. Вот почему мы создали дирекцию документального кино.

— Очевидно, вам не дают покоя лавры “Дискавери”?

— До недавнего времени я считал канал “Дискавери” своим любимым каналом. Это действительно так. Я приходил домой и на ночь смотрел его. Когда родилась идея сделать что-то свое — русский “Дискавери”, — мне это очень понравилось. Естественно, я стал изучать международный опыт. И тут выяснилось, что канал “Дискавери” — далеко не самый лучший. Он берет массовостью: у них ведь пять разных круглосуточных каналов. Естественно, им не всегда хватает качественного продукта. Мы же поставили перед собой задачу: делать подобное, но гораздо лучше.

— Что вы имеете в виду, когда говорите об уникальной информации, которую вы будете давать в “Новом дне”?

— Мы очень плохо знаем историю. Там сокрыто столько захватывающего, что хватит на сотни фильмов. Например, что тело Гитлера, оказывается, уничтожили только в 70-м году. Или как Ленин приказал Фрунзе строить деревянный трубопровод из Казахстана в Россию. Все знают Николая Кузнецова как разведчика, который взорвал гауляйтера на Украине, но никто не знает о том, кем был Николай Кузнецов до войны. А он был агентом с совершенно сногсшибательной биографией.

— Документальное кино потребует большого количества денег: на путешествия, поиски, технику?..

— Это заблуждение. Есть, конечно, проекты, как у компании “Гранада”, которая на трехчасовой фильм из жизни обитателей джунглей собирается потратить 10 миллионов долларов. Но это рекорды, которые ставятся раз в несколько лет и больше для пиара.

— Алексей Пиманов, ведущий программы “Человек и закон”, ваш подопечный, работает на ФСБ? После его программы о журналисте Пасько можно так подумать...

— А еще Пиманов работает на суд, озвучивая приговор суда совершившему преступление офицеру Пасько. Если главный санитарный врач скажет: “Надо мыть руки перед едой”, вы будете спорить?.. Практически все популярные издания, в том числе и ваше, пользуются информацией из самых различных источников. Чем больше источников, хороших и разных, — тем успешнее издание. Всем известна история группы товарищей, которые сидели на одном известном канале и очень гордились своей профессией, а потом их отрезали от источника информации — и они сразу “сдулись”. И, кстати, о несчастном Пасько. Когда вышла эта передача о нем, был зафиксирован звонок из Владивостока в Москву, после чего наш передатчик там был внезапно отключен. Кто-то вполне конкретный и влиятельный не хотел, чтобы люди увидели “неудобную” правду о Пасько. В результате на Дальнем Востоке эту программу не видели. Потом мы вынуждены были поставить внеплановый повтор. В этой истории не все так просто.

— Как долго еще будет выходить “Человек и закон”? Не надоела ли зрителю эта программа?

— Рейтинги Пиманова всегда выше 10, а иногда и до 15. А это просто супер.

— Но, говорят, на Первом канале в прайм-тайм что ни покажи — рейтинг гарантирован.

— Но такой рейтинг все равно имеют очень немногие программы.

— Наверное, это программа “Здоровье”?

— Да, Лена Малышева делает хорошую передачу. Правда, аудитория здесь немножко другая. Про себя могу сказать, что я считаю Лену хорошим ведущим и душевным человеком, но стараюсь смотреть пореже программу “Здоровье”. Мне скоро будет 46 лет, но я из суеверия стараюсь не смотреть про болезни и не читать статей про лечение.

— Почему “Здоровье” исчезло из воскресного эфира?

— В воскресенье у программы не было постоянного времени выхода. И мы нашли постоянное время в субботу, в 9.30.

— Потрясающий проект “Жди меня”. В то время как все ток-шоу сейчас халтурят — нанимают артистов, высасывают истории из пальца, — здесь только реальные факты? Как вам удается находить героев? Кто-то поехал из Гамбурга в Ганновер, а попал в Нижние Котлы и забыл — кто он, что он... Об этой истории мне рассказывали 25 раз!

— “Жди меня” — это редкий счастливый случай, когда собралась настолько хорошая команда, настолько они пронизаны своей работой... Но самое главное в программе — это предварительная работа: она здесь сумасшедшая абсолютно. Бригады редакторов, архивистов роются по ящичкам архивов, встречаются с людьми, пишут письма в разные инстанции, ездят на места боев и пр.

— У вас серьезная должность: заместитель генерального директора по общественно-политическому вещанию. Вас можно считать политиком?

— Почему-то в моей должности все обращают внимание на слово “политическое”. А для меня важнее всего “вещание”. Я в первую очередь занимаюсь телевидением, а уже потом политикой. Я — не член КПРФ, “Единства” и чего-либо еще. У Первого канала есть своя политическая линия, но ее формируют Совет директоров и гендиректор Константин Эрнст.

— Вы — человек команды Эрнста или вас ему навязали?

— Я думаю, что не навязали. Навязанные так долго не живут. Однажды был случай, когда он меня отстоял. У нас же часто снимают не потому, что кто-то плохо работает, а потому, что кого-то надо устроить. Это был дикий скандал, и я уже попрощался со своим местом. А все только из-за того, что я тогда подал свой робкий голос в защиту российского солдата, которого в первую чеченскую кампанию начали смешивать с дерьмом...

— Вы чувствуете, что работаете на государственном канале?

— Конечно, но формально мы акционерное общество. Когда меня приглашают на совещание в Министерство печати, то чиновники начинают разговор так: “Мы приказывать вам не можем, потому что вы АО”. Первому каналу государство ни разу не выделило ни копейки. Кредиты не в счет.

— Что хотели продемонстрировать на канале, переименовав ОРТ в Первый?

— Помимо прочего Первый канал является сегодня законодателем мод в нашем телевизионном мире. Мы первые начали снимать сериалы, мы первые жестко структурировали эфирную сетку, чтобы телезритель, не заглядывая в программу передач, знал, что сейчас он может на канале посмотреть. Мы первые в массовом масштабе обратились к жанру документального кино, и оно стало конкурировать с художественным. И еще десятки ухищрений, может быть, менее заметных телезрителю, но помогающих ему считать наш канал лучшим.

— Но некоторые считают, что Первый “провалился” во время теракта на Дубровке...

— Мы старались быть сдержанными, не предоставляли слово террористам, не пропагандировали их идеи и не демонстрировали передвижения спецназа в прямом эфире. Мы сразу решили никому не делать пиар, хотя некоторым политикам этого очень хотелось. Террористы, чтоб вы знали, сначала требовали к себе журналистов Первого, но когда увидели наш стиль работы — обратились к НТВ.

— А может быть, государственное ТВ перебдело — не зря же Эрнст с Добродеевым каждую пятницу приходят на совещание в Кремль?

— Ну и что, я тоже хожу на разные совещания. В следующем году пропишусь в Центризбиркоме: начнется предвыборная кампания. У нас на канале еженедельно собирается по средам экспертный совет, приходят человек по сорок разных политиков, руководителей партий, фракций, губернаторов, политологов, и они тоже нам советуют...

— Заниматься отечественной историей на канале “Новый день” вам тоже посоветовали в Кремле?

— Если мы не будем заниматься своей историей — ей займутся другие. Посмотреть канал “Дискавери” — так Вторую мировую войну выиграли американцы... К тому же в традициях России — всегда тянуться к знаниям. Сегодня опять модно быть образованным.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/editions/daily/art...a-spokoen.html

21.11.2002 в 00:00

Количество артистов-певцов на ТВ достигло угрожающих пределов. Одни из них приходят в “Останкино” от невостребованности, другие жаждут денег. Сюткин уверяет, что ни на кого не похож: его просто попросили сменить Минаева в программе “Два рояля” на канале “Россия”, и он любезно согласился.

— Вы принесли эстраду в жертву ТВ?

— Я уже 20 лет на эстраде и менять образ жизни не собираюсь. А телевидение для меня — хобби. В свое время мне предлагали вести “Угадай мелодию” на ОРТ, а потом утренний эфир НТВ. Но это вообще другая планета. Вставать нужно в три часа ночи и ехать в “Останкино”. Потом в шесть выходить в прямой эфир, и так всю неделю.

— Вести “Угадай мелодию” было бы покруче, чем “Два рояля”?

— В 93-м году я был фронтменом группы “Браво”, мы работали турами, и я не хотел подвести коллег по команде. Зато Валдису Пельшу повезло, он стал звездой. Когда мне предложили вести “Два рояля”, я скептически к этому отнесся, мне казалось, что программа себя уже выработала. Но меня убедили. И я буду вести ее органично для себя — солидно, но с иронией. Как конферансье я уже давно практикую, и свои концерты вел, и других групп, а теперь как бы стал профессионалом.

— Как вам наше современное ТВ, вот вы пришли на СТС в программу “Вася ин да хаус”, а вас там спросили спали ли вы с мужчиной.

— То, что на Западе наше ТВ никому не интересно точно также, как и наша эстрада — это диагноз. Я это понял, когда еще пел в “Браво”. Я не могу сказать, что наше ТВ скучное. Но у нас явный крен в “ниже пояса”. А мне интересно другое. “Намедни” Парфенова или программы Вульфа, Скороходова. Или даже “Женские истории” или “Квартирный вопрос”. То есть нормальные передачи. А что касается ТВ-рекламы, то, по-моему, здесь уже нужна цензура. Не должно быть на общефедеральных каналах таких слов, как “прет”, “колбасит”, “плющит”. В Европе это давно все отрегулировано. Все-таки большие каналы ТВ должны нести в массы духовность. Что касается “Вася ин де хаус” я ожидал там таких вопросов. И к тому же как актер я должен уметь выкручиваться из любой ситуации и делать это достойно. Мне в голову не придет встать в позу “как вы смеете меня об этом спрашивать”.

— Тогда я спрошу — ваш приход на ТВ связан с отсутствием певца Сюткина в хит-парадах?

— Я не человек шоу-бизнеса, а как был артистом эстрады, так им и остался. В хит-парадах меня нет, потому что я чувствую, что это время с моим музыкальным вкусом не совпадает. Я очень мало слушаю новой музыки. Мне просто это неинтересно. Здесь я ретроград. Хочу быть в гармонии со своим возрастом.

— Говорят, что массовое искусство вы предпочитаете концертам которые даете для новых русских?

— Я нередко работаю для наших бывших соотечественников. В городе Лондоне, например.

— А не ломает выступать перед этими чавкающими товарищами?

— Нет, я мастер спорта в этой области. Есть люди, которые не могут перешагнуть через себя и выступать на таких мелких богатых тусовках. А я себя абсолютно спокойно чувствую.

— И все же, ваш приходт на ТВ как-то связан с тем, что происходит сегодня в шоу-бизнесе?

— Отчасти да, в Москве мюзиклы “накрыли” концерты исполнителей. Но это не мой жанр. Удовольствия от мюзиклов я не получаю. Это американская история, а не наша. “42-я улица” сделана очень классно, но сюжета там нет, а это уже не мое. Мне гораздо приятнее сходить на джазовый сейшн. Там есть чувства, а мюзикл — это вареная конфета. Или среднесделанная оперетта.

— Ладно с ТВ все ясно, но почему наша эстрада в таком попе?

— Я недавно общался с композитором Андреем Эшпаем. Пришел к нему домой, увидел, как он владеет инструментом, как он мыслит. Я понял, какая же пропасть между шлягерами 2002 года и его песнями. И попытки “Тату” или Алсу выйти на мировой рынок — это все ненадолго. В Лондоне 14-летние ребята играют так, что все “мумий тролли” курят. Я не говорю, что нам нужно перейти на балалайки, но что-то должно нас отличать от них.

— А в чем может раскаиваться человек русского шоу-биза, достигший всех высот?

— Нужно уметь еще раскаиваться, совесть иметь, а если этого нет, то и говорить нечего. Я не хочу наверх и даже знать не хочу, как туда пробиться. Мне всего хватает. Я берегу свой душевный покой и не хочу ни под кого подстраиваться. Это мой девиз по жизни. “Два рояля” мне не мешают.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/editions/daily/art...ti-foreva.html

26.11.2002 в 00:00

Радужным мечтам демократов от ТВ о том, что вопросы лицензии телеканалов будут решать не только чиновники Минпечати, но и общественность, кажется, сбыться так и не суждено.

На днях Госдума приняла в первом чтении законопроект, в котором запятую в сакраментальной фразе “казнить нельзя помиловать” будут выставлять исключительно Михаил Лесин со товарищи. Ссылки на некую Федеральную независимую комиссию не принимаются — ее до сих пор нет в природе. Что касается еще одной комиссии Минпечати — конкурсной, — то она лицензионными полномочиями не обладает. Таким образом, происходит ползучее огосударствление российских телевизионных СМИ.