*2625. Теленеделя с Александром Мельманом

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...priletela.html

31.08.2002 в 00:00

Звезды бывают разные. Бывают надутые, пафосные, с выпяченной губой и масляно-потухшим взглядом. Мыльные пузыри, одним словом. Имя им легион. Но среди этой сытой стаи изредка попадаются такие, как Светлана Сорокина. И иногда они возвращаются.
После не в меру затянувшегося весенне-летнего перерыва зрители вновь смогут увидеть популярную телеведущую, включив шестую кнопку канала ТВС в субботу, 14 сентября. В программу “Ничего личного” раз в неделю Света вызывает на ковер заинтересовавших ее VIP-персон. Совсем не обязательно политических: в стране, слава богу, происходят не только выборы и разборки. Вы скажете: опять “актуальное интервью” — ну сколько можно, достали уже своими эфирными посиделками! Однако на ТВ важно не только кто пришел, но и к кому.
Сорокина никогда не притворялась по жизни. И ни в кого не играла. Если что-то ее волновало, то на экране это было сразу видно. Говорили, что вещать таким образом в новостях непрофессионально. Но Сорокина плевала на эти разговоры. Вернее, просто не могла быть другой. Во время событий на НТВ ее метало из стороны в сторону. Ей попадало от прогусинского начальства по первое число за якобы неумение поставить на место политических противников в “Гласе народа”. Она в стиле Жанны д’Арк звала на митинги и сама пламенно там выступала. Именно Светлане звонил Путин и просил о встрече, а после уединился с ней в кремлевской келье, оставив Киселева со товарищи в большом недоумении. Вместе с другими “неподдающимися” она грациозно перешла улицу Королева, ретировавшись на ТНТ, а потом — на ТВ-6. Она колебалась не с линией партии, а сама по себе, готова была остаться на газпромовском НТВ, но... Во время вынужденного простоя Сорокина с удовольствием эфирила на “Эхе Москвы”: Венедиктов выписал ей бессрочный пропуск на свое радио. На телеканале ТВС она добровольно-принудительно лишилась всех своих программ, только сделала фильм памяти Александра Лебедя, и вернуться на ТВ не обещала.
В своем последнем перед смертью интервью правозащитник Александр Гинзбург сказал, что ему в Париже очень не хватает Сорокиной — естественно, в визуальном воплощении. То же самое спокойно могла сказать среднестатистическая баба Маня из колхоза “Привет коммунизму”. Когда-нибудь про очень и очень многих нынешних теледеятелей без зазрения совести скажут: это был рядовой политобозреватель эпохи Светланы Сорокиной.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...aya-dolya.html

01.09.2002 в 00:00

Лев НОВОЖЕНОВ: “С 14 лет боюсь старости”

Бедный, бедный Лев Юрьич. Отдыхал на курорте, сломал ножку. Теперь на костылях.
А тут — работа, утренний эфир, три недели на ногах, и чтоб никто не догадался... Он разбит, опять недоспал, еле говорит...
Но ведь говорит же!

— Лев Юрьевич, как же нужно себя не любить, чтобы каждое утро согласиться вставать без пятнадцати четыре. Это же убийство!
— Саша, это тебе хорошо рассуждать — ты человек свободный. А я — человек подневольный, мне нужно взять под козырек и сказать “есть”. Знаешь, как я засыпаю? Ложусь, завожу будильник и читаю минут пятнадцать. Через пятнадцать минут думаю: а будильник-то я завел?.. И нужно сделать движение, иногда непосильное, потому что лень. Но так как беспокойство сильнее лени — встаешь, проверяешь... Вроде все нормально, завел. Но пока встал, сон пропал. Опять начинаешь читать. Но пока я читаю, опять вспоминаю про будильник. Так с ума сойти можно.
— А для чего вам все это надо?
— Я служащий НТВ и должен подчиняться. Конечно, всем хочется вести аналитическую программу “Времена”...
— Но для этого нужно быть Познером.
— Да. А мне приходится делать то, что предлагают. Не всегда получается, но стремиться к этому надо.
— Мне почему-то кажется, что кайф от сегодняшней своей работы вы вряд ли получаете.
— Ну, это такая судьба еврейская. Евреям всегда предлагали то, чем брезговали титульные нации.
— Да ладно уж прибедняться. Включишь телевизор — там одни евреи во всех программах.
— А кто мешает неевреям устроиться на телевидение? Лениться просто не надо.
— Это вы специально для газеты “Завтра” говорите?..
— Да о чем вы?! Нельзя жить все время с оглядкой на газету “Завтра” и думать, что скажет княгиня Марья Алексевна. Да вообще: кто такие евреи? Вот я, например, никак не пойму: еврей я или нет. Чем дольше живешь — тем больше загадок.
— И все же. Кто вы? Обрусевший еврей или объевреившийся русский?
— Ты же не выбираешь, кем тебе родиться. Ты родился тем, кем родился. И вдруг оказалось, что ты еврей, но это от тебя никак не зависит. А вот перед войной человек сам мог записать себе в паспорт любую национальность. Что хотел, то и писал. Во всяком случае, так говорят. Я поехал в Израиль — там меня никто не считал евреем. Вот что такое “правильный еврей”? Кто мне ответит на вопрос?..
— Александр Гордон мне говорил, что видел таких в Америке: с пейсами и все в слюнях.
— Допустим, хотя здесь много непонятного. А вот художник Левитан — кто он?
— Православный еврей.
— Но это же звучит дико.
— Уходите от ответа. Может быть, вы — жадный еврей?
— Не могу сам про себя говорить. Заявлю, что я добрый, а люди на это заметят: “Конечно, про себя никто плохого не скажет”. Хотя признаюсь: комплексы у меня есть. Вероятнее всего, я русский еврей.
— То есть выпить не дурак...
— Нет, не дурак. Кстати, выпить хочешь?
— Спаиваете журналистов?
— Просто мне нравится, что в России любят выпить.
— По-прежнему продолжаете изгонять из себя раба?
— Похоже, буду это делать всю жизнь.
— Старым проверенным способом?
— Да. Лучший способ в этом плане — выпить.
— Что ж, ваше здоровье, Лев Юрьевич! Скажите, от каких комплексов вы уже освободились?
— До конца, наверное, ни от каких, да это и невозможно. Но если развивать вдруг всплывшую у нас с тобой тему — я действительно перестал бояться. Я перестал бояться антисемитов. Что такое ксенофобия? Это боязнь, страх перед другим, чужим. И это есть везде, в любой стране. И в Израиле есть ксенофобия.
— Но бьют же не по паспорту, а по физиономии...
— Сейчас бьют людей кавказской национальности. Если бы не они...
— Как в старом анекдоте: “Берегите армян — следующими можем быть мы”.
— Увы, это так...
— Все народы одинаковы, и у каждого есть определенный процент хороших людей и подлецов, или каждая нация имеет ярко выраженные особенности?
— Одна из привилегий евреев — иметь такой же процент дураков, как у всех. Я пришел к выводу, что евреи всегда в меньшинстве. То есть они всегда угнетаемы. И если ты не принадлежишь к угнетаемым, то как бы уже и не еврей.
— По этой теории вы не еврей.
— Да, сейчас я не еврей.
— А Борис Абрамович, не к ночи будь помянут?
— В каком-то смысле пока он еврей, потому что его преследуют.
— А раньше, когда он был владельцем заводов, газет, пароходов?
— Тогда он евреем не был.
— То есть еврей — это состояние души?
— Да, и еще биография, обстоятельства... А сейчас евреями стали чеченцы.
— С какими комплексами вы до сих пор живете?
— У меня есть такой комплекс, с которым я борюсь, но до сих пор не могу победить: я просыпаюсь, и первое, о чем начинаю думать, — где мне сейчас плохо. То есть я начинаю искать, над чем мне сейчас расстроиться.
— А что же у вас не слава Богу?
— Да полно: пародонтоз, ногу вот сломал. И потом, я боюсь старости. В принципе я всегда ее боялся. Когда мне было 14 лет, я тоже ужасно боялся постареть.
— На днях в “Ночном полете” был Борис Ефимов, которому 102 года, — что же он должен думать?..
— Для меня вообще эти люди — загадка. Прожить длинную жизнь — это какое-то большое искусство, особый талант. Ведь все надоедает. Прожить 30—40 лет — это тоже искусство. Но как дожить до старости и сохранить достоинство? От тебя начинают отворачиваться, ты ото всех зависишь, перестаешь нравиться, меньше зарабатываешь денег...
— Сергей Владимирович Образцов на вопрос: “Чувствуете ли вы старость?” — ответил: “Чувствую только тогда, когда ищу тапочки под кроватью”. Вам рано еще так думать?
— Ну, ты берешь маститых стариков, у которых были слава, известность и деньги. Это скрашивает старость. А когда у тебя ничего нет — как жить?
— У вас ничего нет?
— Я за свою жизнь ничего не накопил. У меня нет банковских счетов.
— Да ладно. Хороший дом, хорошая жена — что еще нужно?
— Жена — да, хорошая. А дом? Вот посмотри: разве у меня хороший дом? Если есть дом, а нет денег, — кому нужен такой дом?!
— Вы себя с Борисом Абрамовичем сравниваете? А что тогда должна сказать простая советская учительница?
— Нет, у меня больше денег, чем у советской учительницы. Но у нас одна и та же ситуация, в том смысле, что мы оба живем от зарплаты до зарплаты. Просто я больше трачу, а она меньше. И бензобак ей не надо заправлять, и в гольф она не играет. А в остальном мы ничем не отличаемся.
— Это вас расстраивает?
— Конечно.
— А почему? У вас же дедушка сапожником был, а все сапожники — философы, и вы, стало быть, по наследству...
— Ну, люблю я расстраиваться, что я могу с собой поделать. Вот Борис Абрамович о таких мелочах не задумывается.
— Меньше знаешь — дольше живешь. Цените это.
— Да я ценю, ценю...
— Вы с нашими властями близко знакомы?
— Конечно, знаком. Я по телевизору выступаю, к себе на передачу их приглашаю... Но близких отношений у меня ни с кем нет.
— А вообще власть нужна? Вы случаем не анархист?
— Нет, я считаю, что государство необходимо.
— А как же аппарат насилия?
— Я сейчас не ощущаю аппарата насилия.
— Философ, не думайте только о себе...
— Я считаю, что сегодня мы пользуемся наибольшей свободой за всю русскую историю. Другой вопрос: а может ли она быть абсолютной? Да и куда ее больше?..
— Вы любите красиво пожить или опять же это недостижимая мечта?
— Я люблю комфорт.
— Это заметно по вашему виду.
— Но комфорт не избыточный, а достаточный. Например, без унитаза мне плохо. Я не еду туда, где нет хороших туалетов. Я не люблю жить в палатке. Поход — не моя стихия.
— То есть вы не романтик?
— Нет, тайга, мошкара — это ужасно.
— Вам неприятно общаться с бомжами или вы понимаете, что рано или поздно можете оказаться одним из них?
— Я об этом часто думаю. Наверное, неплохо быть свободным от всех обязательств. В чем-то бомжи — счастливые люди.
— Некоторые мужья считают, что жены должны их обстирывать-обглаживать по полной программе — ну там носки, трусы...
— Я так не считаю. Мы живем с женой уже 20 лет, и я уже ничего от нее не требую.
— А разве это не комфортно, когда жена растворяется в тебе?
— Моя — не растворяется. Может, я это поздно обнаружил. У нас с Маринкой есть любимая цитата из Пушкина: “Но жена — не рукавица. С белой ручки не стряхнешь и за пояс не заткнешь”.
— Марина — какая по счету жена?
— Четвертая.
— А три предыдущие, значит, были рукавицами?
— Да, так получилось.
— Женщина — это кто?
— Женщина — это ребенок. А мужчина — раб своей биофизики. Несется на всех парах с дымящимся членом. И куда он его приведет?..
— Это вы опять о себе?
— И о друзьях тоже. Физиология — это просто беда. Вот мужчина сейчас сидит себе тихо, а через минуту смотришь — он уже непонятно где, в самой гуще приключений. Ужас! Но это и минус, и плюс, потому что иначе бы Америку не открыли, а Колумб всю жизнь дома просидел.
— Вы от жен легко уходили?
— От жены хорошо уходить, когда испытываешь чувство вины. Одна жена меня просто на порог не пустила и выбросила все мои вещи. И я тогда такую легкость почувствовал... Но была ситуация, когда я обижал ни за что. Видимо, я мягкотелый человек.
— Вы рады, что такой мягкотелый?
— Чего ж тут радоваться?
— Значит, совесть есть, мучает иногда.
— Совесть... Кто ее придумал? Какой-нибудь старик из оранжевого мира. Конечно, я не такой совестливый, как Сахаров или Солженицын. Я просто человек.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...konchilas.html

05.09.2002 в 00:00

Он оттрубил военкором на НТВ 9 лет со дня основания. На югославской войне был лучшим нашим репортером. Но вот и Грунский пошел по проторенной дорожке: он оказался на РТР — здесь будет теперь работать вместе с другими экс-НТВшниками Мамонтовым и Хабаровым в программе “Специальный корреспондент”. И опять снимать о Югославии.

— Почему ты ушел с НТВ?
— С НТВ меня не уволили — я ушел сам. Наверное, потому, что стало работать не так интересно. Мне кажется, что сейчас лозунга “Новости — наша профессия” на НТВ уходит в прошлое. Теперь это больше развлекательный канал.
— На РТР ты будешь получать больше?
— По деньгам я ничего не выиграл. Просто здесь я буду делать документальные фильмы.
— Ты пришел сюда и видишь “знакомые все лица”: одни бывшие НТВшники во главе с твоим бывшим начальником.
— Да, как будто вернулся в 93—94-й год, хотя атмосферу того НТВ уже повторить невозможно. И таких условий, которые тогда были у нас, уже не будет. Бывшие НТВшники теперь работают на всех каналах.
— Тебя считают “узким специалистом” по Югославии...
— В Югославии я оказался случайно: изучал на факультете журналистики сербскохорватский язык и одновременно на 4-м курсе появился на НТВ. И меня послали туда. Кроме этого, я был и на первой, и на второй чеченской войне, два раза в Афганистане... Я не хочу, чтобы меня считали только военным журналистом. Как в театре: комедийный актер тоже мечтает сыграть что-то трагическое...
— Тебе как репортеру интереснее война или мир?
— Мне все равно. Война как война меня никогда не интересовала. Меня интересовали люди и их судьбы. Все события я пытаюсь показать глазами людей. А говорить только о том, что линия фронта сместилась на 4 километра, — это никому не интересно.
— На тех репортеров, кто никогда не был на войне, ты смотришь сверху вниз?
— На самом деле я им завидую. Потому что на войне ничему хорошему не научишься. Страдания, которые ты видишь, не проходят бесследно — они откладываются в подсознании.
— Не все это выдерживают, но ты ходил под пули?
— Люди, которые под пули лезут, не совсем нормальны. Бояться смерти — нормально. Да, я видел коллег, которые совершенно не могут находиться на передней линии фронта, но я их не осуждал. Вообще, у тележурналистов задача сложнее: мы отвечаем не только за себя, но и за оператора и звукооператора. Они больше всего рискуют. Оператор снимает войну и часто не видит, откуда исходит опасность. Поэтому моя задача на войне была прежде всего беречь оператора. А когда заботишься о ком-то другом, не думаешь о себе.
— Хороший репортер обязан рисковать?
— Ситуацию заранее не просчитаешь. Когда едешь на съемку, думаешь одно, а когда попадаешь в пекло — понимаешь, что все получается не так. Тогда начинаешь работать на автомате. У нас нет второго шанса: если что-то пропустишь — это не повторится. И, естественно, приходится бросаться на амбразуру.
— Когда ты возвращаешься в сытую Москву, то чувствуешь себя героем и испытываешь ненависть к людям в “Мерседесах”?
— Солдаты, пришедшие с войны, действительно ожесточаются и считают, что весь мир против них. Они думают: как можно жрать и сладко спать, когда там идет война?! Я-то, наоборот, думаю: хорошо, что хоть где-то не воюют...
— За что тебя арестовали в Югославии?
— Если у нас в Чечне снимать можно было практически все что хочешь, то сербы очень жестко контролировали все подъезды к местам боев, даже несмотря на то, что мы из России. Во время бомбардировок Белграда работать было вообще невозможно, цензура просто лютовала. В итоге меня арестовали и выслали из Югославии именно за репортажи.
— Всем известна привязанность НТВ к Америке. Может быть, тебя выслали потому, что кто-то давал НТВ установку освещать конфликт не просербски?
— Я никаких инструкций не получал. У меня не было задачи ни защищать сербов, ни оклеветать их. Наоборот, некоторые называли мои репортажи просербскими. А в югославском посольстве их считали проамериканскими. Я видел, как албанцы расстреливали в упор сербский патруль, — и рассказывал об этом. Я видел, как сербы уничтожают албанскую деревню, — и рассказывал об этом.
— Сейчас сплошь и рядом о Чечне рассуждают люди, которые там никогда не были. А такие, как ты, молчат.
— Ну, я же не Солженицын. В моем новом фильме есть человек, воевавший еще в Афгане, когда был СССР. Потом он воевал в Югославии. Он убил очень много людей. Теперь он женился на сербке, его война закончилась, работает при церкви, замаливает грехи. Но он мне рассказывал, что по ночам ему снятся глаза загубленных им людей. И то же самое мне говорили многие. Эти люди — моральные калеки. Война не может быть целью в жизни. Войну надо останавливать. Надо решать эти вопросы по-другому, но как — я не знаю. И, по-моему, никто не знает.
— Когда происходит трагедия, вроде катастрофы башкирского самолета, ТВ набрасывается на нее, как вороны на падаль. Вот за это, наверное, журналистов не любят.
— По секрету: телезрители очень любят журналистов. Когда приезжаешь на съемку, сначала все начинают нас ругать, отказываются сниматься, говорят: вы все врете... А пообщаешься с человеком 10 минут — и все меняется. Люди рассказывают больше, чем ты хочешь от них услышать. В Чечне солдаты тоже отказывались сниматься, говорили: все равно вы все смонтируете не так, — а потом вдруг разрешают снимать все, вплоть до того, где стоит пулемет. И становится понятно, что тебя любят и очень хотят попасть в кадр. От ненависти до любви — один шаг.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...yit-umnoy.html

12.09.2002 в 00:00

—Вы у нас телезвезда. Как вы считаете, кроме симпатичного личика, что для этого надо?
— Может, моя звездность в том, что я избрана Богом быть такой любвеобильной девушкой... То есть, я хотела сказать, жизнелюбивой девушкой. Мне бывает плохо, но на пять минут. Либо я вспоминаю о чем-то хорошем, либо занимаюсь делом, что сразу отвлекает меня от неприятностей. Я вот иду по улице и думаю: чего на меня все смотрят? А потом вспоминаю: блин, да я же телезвезда!
— Любвеобильная — это оговорка по Фрейду?
— Просто неправильно выразилась, устала — с 8 утра на ногах.
— С мужчинами у вас все в порядке?
— Люблю мужчин, как все женщины, но одного люблю больше всех. С ним мы пока вместе не живем, но у нас очень хорошие, близкие отношения.
— И зовут его Михаил Ширвиндт?
— Нет, Ширвиндт — это по “Комсомольской правде”. А по моему сердцу — совершенно другой человек.
— После чемпионата мира по футболу вы в “Намедни” оценивали футболистов по их сексуальности, вам тогда итальянцы понравились. Вы всегда оцениваете жизнь через секс?
— А вы как женщин оцениваете? Вы же пришли ко мне и сказали: вы такая хорошенькая, такая симпатичная, у вас личико, у вас внешность. Вы же мне не сказали: вы такая умная, Юля. Наверное, футболисты не очень умные. Они просто классные, они отличные ребята и трудяги, как все спортсмены. Они могут не прочитать Зюскинда или Кафку, но зато они прочитали поле от и до.
— Есть мнение, что для театральных артистов ум не важен. А телеведущему он нужен?
— Дикторам ум в общем-то не нужен, там только улыбочки, белые зубки и красивая прическа. Но поскольку мы сами творцы того материала, который выдаем в эфир, то нам нужно хоть немножко соображать. Я считаю, что ум — дело наживное. Никто из нас не рождается умным, мы это приобретаем из книг, из общения, из опыта. Я стала умной в своей профессии, но это не значит, что я интеллектуал. Хотя я пытаюсь быть умной: книжки читаю, учу языки.
— Какая часть тела вам в себе нравится больше всего?
— Мне нравятся руки, кисти. Мне нравятся мои глаза, потому что для женщины глаза очень важны. Мне нравится, что моя улыбка не деланная, не голливудская. Она просто выражает мое отношение к жизни. Мне нравится моя прическа. И еще блеск в глазах. В принципе меня все в себе устраивает, только для этого приходится прикладывать много усилий, чтобы любить себя.
— Я знаю, что многим нравится ваш ротик.
— Да, ротик у меня ничего, главное, что он свой. Когда я прихожу в косметический салон, пластический хирург мне все время говорит: “Юля, твою губку слева надо чуть-чуть поднять”. Я говорю: “Вовчик, но это тогда будет не моя губка”. Не хочу никаких пластических операций. Вот когда буду совсем старенькой, может быть, тогда. Пока хочу все натуральное: спорт, правильное питание, любовь, секс... В смысле — хорошее взаимоотношение с противоположным полом. Или со своим — кому как нравится.
— Вы не из тех, кто со своим...
— Нет, я не из тех. Хотя довольно часто наблюдала внимание слабого пола к своей персоне. Недавно, отдыхая во Франции, зашла в какой-то кабачок с друзьями. Там была живая музыка, и я начала петь русские песни. Потом цыганочку еще станцевала, разошлась, в общем. И вдруг какая-то женщина лет пятидесяти стала объясняться мне в любви, говорила, что если бы не была замужем, полюбила бы меня всем сердцем. Мои друзья надо мной посмеивались, а я считаю, что это отлично, когда ты привлекаешь внимание.
— С помощью секса можно сделать карьеру на ТВ?
— Не знаю, я не пробовала.
— Грудью дорогу проложим себе — это не про вас?
— Не про меня. Я не знаю, что это такое. Меня восприняли на ТВ как женщину, которая пришла работать, а не делать что-либо другое.
— По утрам, когда вы смотритесь в зеркало, не говорите себе: я ль в экране всех милее, всех румяней и белее?
— Как любая женщина, которая все время на виду, смотрясь в зеркало, думаю: настолько ли я еще хороша, чтобы быть одной из лучших. И пытаюсь делать так, что сколько бы ни появлялось таких же красивых и профессиональных, ни в коем случае не отставать. Конечно, утром я встаю на весы, смотрюсь в зеркало в профиль, анфас — все ли у меня в порядке? Если что-то не так, я просто выпадаю в осадок. Опять же минут на пять. Потом либо сокращаю питание, либо иду в клуб, либо загорать, если недостаточно свежа. Быть красивой, известной и желанной — это труд.
— Иоланда Чен нравится вам как женщина?
— Лана мне нравится тем, что в этой жизни она очень многого добилась. Она рекордсменка мира, на секундочку. В своем возрасте, о котором не говорят, она выглядит лет на десять моложе. Она не курит. Я уважаю женщин, которые не только отхватили себе богатого мужа и съездили в Сан-Тропез, но чего-то сами добились.
— Богатый муж — это ведь ваш случай?
— Ко мне богатый муж пришел, когда у меня уже все было, и я не думала, что у него в кошельке. У меня была любовь, появился ребенок, и это было самое главное на тот момент. И сейчас я тоже зарабатываю на жизнь, сама содержу всю семью...
— Отец вашей дочери с ней общается?
— Сейчас практически нет. У Ивана своя жизнь. Мы его не видим, не слышим и не страдаем от этого.
— Вы теперь киноактрисой заделались. Легко было сниматься?
— Прикольно, как говорит молодежь. Но если умеешь держаться перед камерой, уже не так трудно. Когда я читаю новости, я ведь тоже играю. В сериале мне было гораздо легче, чем в полнометражном фильме, как-то естественней, и не было никакого напряга. В любом случае это полезный опыт общения, и не важно, где ты его получаешь, в кино или на заводе.
— Вы можете представить себя на заводе?
— Из-за того, что я прошла серьезную спортивную школу, которая похлеще завода будет, я могу себя представить везде. Я очень терпима к людям, морально и физически. Мне в коллективе легко, потому что в команде я с четвертого класса. Так что стоять на конвейере я бы смогла. Только ногти жалко.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...tradaniya.html

13.09.2002 в 00:00

Телезвезду затмили футбольные фанаты

Обещанное с большой помпой триумфальное возвращение Светланы Сорокиной на голубой экран откладывается. В субботу, 14 сентября, вместо ее новой программы “Ничего личного” в сетку канала ТВС в срочном порядке поставили документальный фильм Тофика Шахвердиева “Красно-белые фанаты. “Спартак”.
Как оказалось, шестая останкинская студия площадью 150 квадратных метров, в которой телезвезда должна была с пристрастием допрашивать своих гостей, абсолютно не готова к эфиру. Дорогое импортное оборудование до сих пор не установлено, большой экран к показу не готов, тракт (обязательная предварительная репетиция для проверки сигнала) все еще не состоялся. Новый видеопроектор издает непонятные шумы, создающие те самые помехи в эфире. Окончательно не “сшита” компьютерная “одежка” передачи. Увидят ли зрители Сорокину через неделю — все еще вопрос.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...sputnikom.html

16.09.2002 в 00:00

Мэтр, мастер, классик. Так Игоря Кириллова называют на нашем ТВ. Его талант проявился еще и в том, что, регулярно читая официальные сообщения советской власти в программе “Время”, для народа он всегда был своим. На днях Игорю Леонидовичу исполнилось 70 лет.
— Игорь Леонидович, поздравляем! Но скажите, о чем вы сейчас жалеете, что не удалось сделать на ТВ?
— Наверное, не все получилось, что хотелось. Да так и не бывает в жизни. Но ведь и удач было много, поэтому грех жаловаться. Все-таки, мне кажется, моя карьера на ТВ была достойной.
— Что вас не устраивало в советском ТВ и что не устраивает сейчас?
— Я очень долго работаю на телевидении и за это время с ним как бы сроднился. Поэтому для меня там все люди и все передачи — как дети или близкие родственники. Я их люблю и не могу никого ругать. Но раньше при всей цензуре и давлении из Кремля мы все же были ближе к простому народу, к рабочим и крестьянам. Нынешнему ТВ никто уже не указ, и это тоже крайность. Мне нравятся очень многие молодые ведущие, но жаль, что мало сохранилось видеоархивов старых программ. При желании хотя бы небольшую их часть можно найти и посмотреть, чтобы не повторять наших ошибок и взять лучшее из советского ТВ.
— Но на старом ТВ никогда бы не вышла программа “Окна”.
— Это все игры, про них я и не говорю. А где образовательные передачи, которых так много было на ЦТ? Где спортивные трансляции?
— Игорь Леонидович, вы теперь вроде пенсионера союзного значения и живете одними воспоминаниями?
— Да, я пенсионер, но у меня нет ни всесоюзного, ни всероссийского статуса. Я работаю в дирекции оформления эфира ОРТ. Во всяком случае, числюсь там, и, когда меня просят приехать, я с удовольствием приезжаю и озвучиваю тексты.
— А если бы вам предложили вести авторскую программу?
— Да куда уж мне! Старый я уже. Просто физически не потяну. Хотя все, что я сказал, ерунда. Очень хочу делать что-нибудь значительное. И такое предложение уже есть, но об этом пока говорить не буду.
— Как вы отметили свой юбилей?
— Тихо и скромно, в тесном домашнем кругу, были только жена и сестра с мужем. Но вот 27 сентября я отпраздную по полной программе. В этот день 45 лет назад я впервые вышел в эфир. А уже через неделю, 4 октября, сообщил всей стране о запуске в космос первого советского спутника.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...-polovinu.html

16.09.2002 в 00:00

После юбилея телезвезда покинет Россию?

Кто не знает тетю Лину?! Тетю Лину знают все — от уже изрядно выросших поклонников Хрюши и Степашки до тех, кому песня строить и жить помогает, а у этих товарищей возраста нет. Кстати, о возрасте... Сегодня у Ангелины Вовк юбилей. Ей исполнилось... Впрочем, много будете знать, скоро состаритесь.
— Ангелина, вам всегда будет 18 лет?
— Конечно, 18 — не тот возраст, который я бы хотела сохранить. Но если исходить из желания оставаться молодой и в то же время быть мудрой, то, наверное, это где-то от 40 до того момента, когда человек еще может в себе поддерживать интерес к жизни. Несмотря на то что я уже праздную 35 лет творческой деятельности, все равно ощущаю себя достаточно молодой. И когда ко мне обращаются как к человеку мудрому и взрослому, я думаю: может, они ошиблись адресом?
— Можете про себя сказать, что вы — баба ягодка опять?
— Ну, это, наверное, относится только к сексу. Вы знаете, эта сторона жизни меня уже не волнует. Раньше сексуальная энергия подчас заводила в тупик, и казалось, что это любовь, большие чувства. А всего-навсего это была лишь работа организма, которая требовала выхода энергии. Я не собираюсь никого соблазнять, завлекать в свои сети. Меня вполне устраивает моя жизнь.
— Легкомыслие — необходимое качество для женщины любого возраста?
— Нет. Думаю, в определенном возрасте от этой черты уже надо избавляться. Легкомыслие может быть свойственно только молодости.
— Вы можете вспомнить самые отвязные поступки в своей жизни?
— Когда я была замужем второй раз, то продавала свои туалеты, чтобы беседовать по телефону с любимым (он жил в Чехословакии), так как денег, которые я зарабатывала, не хватало. Я могла поехать на южный курорт, вспомнить про своего любимого, позвонить ему и потребовать, чтобы он срочно приехал, потому что я его люблю. Но все это было в молодости. Однажды перед самым эфиром я отказалась от ведения телепрограммы “Золотой ключ”, хотя мне предлагали очень большие деньги. Потом люди, организовавшие все это, исчезли, обманом украв миллионы у населения. Да, я их подвела, но иначе кем бы я стала в глазах телезрителей?
Н— Поле Чудес из Страны Дураков вы миновали. Но, может, по жизни вы Мальвина, девочка с голубыми волосами
— Ну, это уж слишком. Я не раз попадала в ситуации, из которых я, пусть ценою горькой ошибки, извлекала уроки. Я не столь наивна и чиста, как эта девочка.
— Ради любви вы можете отдать все на свете или есть какой-то предел?
— Если человек ради любви отдает все, значит, он полностью подчиняется объекту своей любви. А это уже рабство. Мне иногда говорят: “У вас нет второй половины. Как же вам живется?” Но все зависит от духовного мира человека. Два моих мужа остались в моей душе, и я о них часто вспоминаю. Это очень приятно. Я не понимаю, почему некоторые люди все время в поиске, все время кого-то мечтают встретить и полюбить. Мне это смешно. Если что-то должно случиться, то это обязательно произойдет. Искать путем проб и ошибок — только растрачивать себя, а не накапливать ту энергию, которая только и может привлечь к себе единственного любимого человека.
— Вы красивая, цветущая женщина. Были два раза замужем. Почему бы не попробовать в третий раз?
— Наверное, у меня слишком большие требования, а может, и мужчины перестали мной интересоваться. Я еще пока не встретила человека, с которым бы у меня случилось это притяжение. Сейчас мне уже нужен мужчина, который будет близок по духу, но если у нас возникнут сексуальные отношения, это тоже будет хорошо. Я же не монашка.
Но я всегда вспоминаю стихи Анны Ахматовой, которые, наверное, она написала после своего очередного разочарования:
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.
И от лености или от скуки
Все поверили. Так и живут.
Ждут свиданья, боятся разлуки
И любовные песни поют.
Я всегда думаю: боже, какая ей тайна открылась! Мне тоже хочется ее постичь. Человек должен стремиться к тому, чтобы гармония была у него внутри, тогда и мир вокруг него гармоничен. Я люблю многих людей просто как людей. Однажды своему приятелю я сказала: “Здравствуй, любимый!” Он засмеялся и подумал, что я шучу. Он намного моложе меня, и к тому же гей. А я действительно люблю его как человека, без всякого секса. Но умных мужчин привлекает в женщине не возможность общаться, а только секс. Поэтому у меня такое разночтение: тех, кого я люблю, не привлекает моя сексуальность, и наоборот.
— А какое еще испытание должен пройти ваш мужчина? Искупаться с вами в вашей любимой проруби?
— Прорубь здесь ни при чем. Мне не нужен человек, который будет лишь наслаждаться своим богатством и своим положением, когда вокруг столько несчастья. Для меня он всегда будет чужой.
— Вы стали “моржом”, чтобы очиститься от окружающей вас жизни?
— Да, это сильно воздействует на организм. Очень трудно пойти зимой к проруби и снять с себя одежду. Можно сказать, что это мазохизм. Да, так я снимаю с себя все отрицательное. Вода вбирает все плохое и очень стимулирует. Ощущение, будто ты летаешь. Мне говорят: “В проруби купаются только сумасшедшие”. Но иногда сумасшедшие бывают очень красивыми.
— Давайте теперь о земном. Говорят, что вы больше не будете вести “Песню года”.
— Я задумала детский музыкальный телефестиваль “Песенка года”, и, конечно, когда-нибудь совмещать две программы будет сложно. С Игорем Крутым у меня хорошие отношения. Он благодарен мне за то, что я отстояла “Песню года”, и именно от меня он получил право заниматься этим фестивалем. Конечно, уйти рано или поздно придется. Когда я работала диктором, у меня было все хорошо, я вела престижные передачи. Но в один момент вдруг наступил какой-то внутренний дискомфорт, я ходила в студию, как на казнь. И я ушла. В этой жизни все непредсказуемо. Быть может, я уеду в какую-нибудь страну, кто знает. Во всяком случае, я готова к любым переменам.
— Зачем вам новый проект, хотите стать вторым Юрием Николаевым? А ведь его называют Карабасом-Барабасом.
— В свое время, когда все у нас разваливалось, Юра спас детское творчество в стране. Всегда легче упрекать человека, чем сделать нечто подобное. Но однажды я видела девочку, ей было лет 12, и она пела, как взрослая женщина, пережившая все на свете. Мне стало нехорошо. Нельзя из детей делать кукол, они еще ничего не понимают. Зачем детям петь про чувства, которые они не изведали? У меня другая задача: мы хотим возродить детские песни. Ведь как раньше писали для ребят Шаинский, Гладков, Крылатов!
— Ангелина, что вам пожелать?
— Мне бы хотелось довести до конца этот мой проект. Хотелось встретить как можно больше единомышленников в этой жизни. Я не исключаю, что встречу человека, созвучного мне. Я была бы этому очень рада. Я хочу совершенствоваться в духовном плане. Хочу, чтобы была жива и здорова мама. Чтобы мои крестники не забывали, что у них есть крестная мать. Вот такие простые человеческие желания.

“МК” желает Ангелине Михайловне исполнения всего вышеуказанного!

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...rievichem.html

18.09.2002 в 00:00

Настало время собирать камни. В этом году наши СМИ наконец прониклись этим библейским лозунгом и активно начали объединяться.
И вот финал-апофеоз: по образу и подобию ведущих европейских стран в России создан Индустриальный комитет, предназначенный для отстаивания корпоративных интересов и лоббирования нужных законов. В комитет вошли 28 ведущих СМИ и общественных организаций. Инициатором “идти вместе” стал, конечно же, “Медиасоюз” Александра Любимова, а “индустриальным” президентом назначен гендиректор ОРТ Константин Эрнст.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...-kiseleva.html

19.09.2002 в 00:00

Вот так бывает, корпела себе Маша Шахова (она же Киселева) в пресс-службе при собственном муже и никого не трогала. И вдруг на тебе. Ее программа “Дачники” на канале ТВ-6-ТВС стала открытием сезона.

—Зачем вы столько лет работали женой Евгения Киселева? Такой талант в землю зарывали?
— Я не считаю, что работала женой Киселева. У нас на НТВ была очень хорошая пресс-служба, которую я возглавляла. Но мои начальники ничем другим заниматься мне не разрешали. Однажды я сделала рекламный ролик. Про то, что дети наших ведущих страшно похожи на родителей. Сын Митковой был просто чудовищно на нее похож. Сын Жени Киселева тоже был такой маленький шкафчик. Ребята Парфенова тогда были очень смешные. Дети в клипе делали то же, что и их родители на ТВ. Получилось очень забавно, ролик прошел три раза, но потом со скандалом был снят. Мне сказали, чтобы больше я ничем, кроме основной работы, не занималась.
— Но когда ваш муж стал гендиректором...
— Да, тогда я решила, что надо попробовать. Это была абсолютная тайна, Женя не знал ничего. Сначала я вместе с Наташей Барбье придумала делать передачу об интерьере. Ее назвали “Квартирный вопрос”. Теперь она выходит на НТВ.
— Они украли у вас идею?
— Когда мы ушли, программа осталась в собственности НТВ. Мне дали шеф-редактора Наташу Мальцеву, сняли пилот, и наш генпродюсер сказал Жене: “У меня есть интересная передача с новым ведущим”. “А кто ведущий?” — спросил Женя. “Ваша жена”. Женя рассердился, что я его не предупредила. Потом начались известные события, и мы перешли на ТВ-6. Идею “Дачников” придумали Женя и Саша Левин. Было очень много людей, которые не хотели, чтобы я вела эту программу.
— Во главе с Евгением Алексеевичем?
— Нет, он сказал, что пустит программу в эфир, только если она получится. Когда пришло время показывать ее Жене, это было действительно страшно. Он сел смотреть один, а мы все устроились за его широкой спиной. Я заглядывала и справа, и слева, но ничего не могла понять, потому что он сидел и молчал. Было понятно, что моя карьера на этом закончена.
— Маша, не кокетничайте. С мужем-то всегда можно договориться.
— Да, можно, конечно, дома сказать: милый, я так хочу. Но у нас так не принято. А Женя тогда посмотрел передачу и вдруг сказал: “Я доволен”. Тут я не выдержала, подбежала к нему и при всех расцеловала. Сначала “Дачники” должны были идти два раза в месяц. Но скоро Левин позвонил и сказал: “Вы будете выходить каждую неделю”. Вечером дома я сказала Жене, что это невозможно. “А как же я десять лет делаю “Итоги”?” — ответил он, и мы стали выходить каждую неделю.
— Но зато работа у вас на воздухе, с людьми.
— Только получается, что я стою либо по колено в сугробе в валенках, либо под дождем в овраге, а вокруг лягушки, змеи, комары, собаки и некоторые из них кусаются. В общем весело.
— А зачем вы тогда меняете наряды раза четыре за программу? Это такой показ мод на природе?
— Это же красиво. Я вообще люблю переодеваться. Могу за один день переодеться несколько раз.
— Среднестатистический телезритель сразу начинает пересчитывать ваш бюджет.
— Как-то на даче я нашла платье, в котором ходила тридцать лет назад. Когда я его надела на съемки, режиссер сказал: “Какое замечательное сиротское платьице”. Я, как Коробочка, никогда ничего не выбрасываю.
— А что, у программы маленький бюджет?
— Очень. Из-за этого недавно у нас даже сорвались съемки.
— Но опять же люди скажут: у них такие безумные зарплаты, а денег на программу нет. Странно.
— Зарплаты на самом деле не безумные. Это все придумано. Зарплаты невысокие. У нас только что ушел человек, посчитавший свой заработок маленьким. Сейчас на ТВС зарплаты небольшие, и они не были чудовищными на ТВ-6. А на НТВ получаемые нами деньги соответствовали профессионализму.
— Говорят: “Дачники” — хорошая программа, но на Шахову работает столько людей!
— Каждая наша программа в идеале должна делаться четыре недели. У нас три съемочные группы, но их все равно не хватает. На “Эхе Москвы”, когда ТВ-6 закрыли, я успевала сама писать тексты, ведь съемок не было. Но постоянно делать это физически невозможно, иначе я ничего не успею. ТВ — это не газетная и не радийная журналистика. Это коллективная работа. Каждую программу делает большая команда.
— У вас дачная жизнь в программе получается очень уж вольная и чуть ли не диссидентская.
— Она такая и есть. В России дача — это душевный заповедник.
— Ваша дача — это дом в Чигасове?
— Это как бы городская квартира. Леса вокруг нет, поэтому это ненастоящая дача.
— В этом доме у вас винный погреб, который Евгений Алексеевич показал по ТВ всей стране? Стоило ли так дразнить гусей?
— По-моему, все было сделано правильно. Это же не гроты графа Монте-Кристо, а всего лишь комната, в которой есть шкаф с вином. У кого-то на полках лежат альбомы с марками, у нас — вино. Женя посвящает этому все свободное время. Почему мы должны это скрывать?
— В вашем шикарном доме есть уют?
— Когда мы приезжаем сюда из Москвы, говорим: “Боже мой, как же у нас уютно”. Так говорят многие, кто бывает у нас. Мы ничего не хотим менять.
— Вы общаетесь в Чигасове с бывшими друзьями по НТВ? С Олегом Добродеевым, например?
— Олег Добродеев живет на нашей улице. Недавно я видела из окна, как он с женой шел в лес.
— Если вы видите идущего навстречу Добродеева, то переходите на другую сторону?
— Знаете, у нас в поселке все так удивительно живут, что никто ни с кем не встречается.
— Вам не хотелось бы сделать новую передачу из Чигасова?
— Наверное, нет, потому что это место еще не обросло историей. Может быть, лет через десять.
— Вам не кажется, что вы начали обгонять своего супруга? “Дачники” лучше, чем “Итоги”.
— Мы из разных весовых категорий. Если бы я делала передачу о политике... К тому же моя программа существует год, а его — десять лет.
— ТЭФИ хотите получить? Было бы прикольно.
— Действительно прикольно. Тем более что это название придумала я.
— До какого возраста вы себя будете Машей называть?
— На самом деле меня зовут Марина. Но если меня кто-то так назовет, я даже не обернусь, потому что не привыкла к этому имени. Я хочу, чтобы Машей меня называли всю жизнь. Марина Гелиевна — это очень официально и про серьезную даму. А я совсем несерьезная и даже не дама, хоть и бабушка. Иногда могу и матом, и считаю, что это очень красивый и емкий язык.
— С Киселевым вы тоже общаетесь на этом “красивом” языке?
— Да, бывает, это же обычный русский язык. Я не ругаюсь грубо, как в подворотне, и не колочу своего мужа сковородкой, а просто говорю по-русски. У меня и сын так иногда разговаривает. И когда он красиво говорит всем известные слова, это у него здорово получается.
— Ну и семейка у вас.
— Моя мама, очень интеллигентная женщина, такого себе не позволяет, а всегда говорит: “Это такой ...ный”, пропуская первые буквы. Я ей всегда внушаю: “Эрночка (ее зовут Эрна), ты меня прости, но ведь можно сказать слово целиком”. А она мне: “Боже мой, Маша, в кого ты такая?”
— В кого?
— Жизнь такая. Мы вот на днях дома спорили с Женей о моей программе, и я в сердцах кинула в него стулом.
— Попали?
— Нет, стул ударился о стенку, и мы оба очень расстроились, потому что его пришлось долго склеивать, а это память о бабушке.

[Александр Мельман]

https://www.mk.ru/old/article/2002/0...dozhdetes.html

19.09.2002 в 00:00

Тематический утренний эфир теперь есть на всех больших каналах. На Первом канале все глобально, РТР жестко делает утреннее информационное вещание. На НТВ утро — это шоу, неожиданное и с нарушением всех форматов. Делает его продюсер утреннего вещания, экс-видовец, работавший с Александром Любимовым в программе “Здесь и сейчас”, Алексей Михайловский.
— Говорят, что в стране проблема с хорошими новостями, из которых, собственно, и должны лепиться утренние программы. Это так?
— Мы с удовольствием выдаем новости из других городов, а не только из Москвы. К сожалению, в большинстве случаев у нас говорят о стране, когда что-то взрывается, падает и горит. Я работал в Чечне, много чего видел, но точно знаю, что хорошие новости существуют, их гораздо больше, чем плохих.
— Тогда почему хотя бы утром в эфире так мало оптимистических новостей?
— Это не моя епархия, я стараюсь туда не лезть, у нас и так достаточно эфирного времени. Новости создают ритм, а моя задача — заполнить остальное пространство.
— Вам не кажется, что все утренние программы страдают некой камерностью?
— Возможно, вскоре наша программа будет выходить из 11-й студии, где снимается “Принцип домино”. Вот тогда у нас будет настоящее шоу.
— Чтобы развлечь людей, вы тоже готовы перейти все границы и пойти по пути всех этих душевных стриптизов?
— Жизненные истории есть всегда. Вопрос — как подать. Важно чувство меры, а НТВ всегда этим отличалось. Здесь надо пройти по проволоке и не свалиться ни в балаган, ни в официоз. Утренний эфир имеет четкие моральные границы, потому что с шести до девяти его смотрят все: и дети, и старики. Поэтому никакого реалти-шоу у нас не будет.
— Скажите, куда делась Аида Невская?
— Просто у них не получилось пары со Львом Новоженовым.
— А Таня Плотникова вас устраивает?
— У нее большая история. Она работала ди-джеем на радио “Европа плюс”, на телеканале “Муз-ТВ”, так что в ней я уверен. К тому же Лев Юрьевич — это одна часть аудитории, более взрослая, а Таня прекрасно “окучивает” людей от 16 до 39.