*6266. 1917 год

[РАПСИ]

http://rapsinews.ru/incident_publica...278562356.html
Бессудная земля.

У нас, в русском государстве, зародилось это горькое выражение: «Неужто мы в бессудной земле живем?» Эти слова как нельзя лучше определяют загнанность и тоску бесправного и не справедливо обиженного человека. Но это выражение в наши дни свободы все чаще переходит из уст в уста, принимая уже вполне утвердительный смысл: «Да, мы в бессудной земле живем».

Уже представитель Временного Правительства на съезде военно-промышленных комитетов жаловался на то, что у нас на каждом шагу попирают беззаконно законы и в массах под влиянием течений провозглашается принцип, будто сила выше и права, и правды. Странно слышать такие речи из уст человека, облеченного властью, но в наши дни ко всему привыкаешь. Приходится только констатировать факт: наверху отсутствие власти, а внизу, в народных массах, абсолютное отсутствие чувства законности, долженствующего быть фундаментом всякого государственного порядка.

Вообще русский народ искони и как-то стихийно был лишен этого чувства законности, которым по праву гордится Англия. Великие идеалисты-славянофилы ставили такое отношение к закону в заслугу нашей национальности, указывая, что она выше всего ставит живую христианскую совесть, предпочитая ее силу мертвой и неподвижной букве закона. Но что бы сказали эти учителя жизни, если бы им пришлось теперь встать из гроба и хоть неделю присмотреться к нашему современному житию-бытию? Да, мертвая буква закона теперь расценивается по самой низкой котировке, и над законом высится полновластной распорядительницей живая языческая, - готтентотская, - сказали бы мы, бессовестность.

Кто у нас поставлен в самое невыгодное положение теперь? Тот, кто воображая, будто он находится в благоустроенном государстве, задумает жить согласно законам. Да, его только ленивый не обидит, не обманет и не наступит ему на ногу при всяком удобном случае. Лучшим примером может послужить наше Правительство, которое делает вид, будто оно безусловно верит в полную лояльность русских граждан, и действует, исходя из этой точки зрения. Кому из нас весело и привольно живется в наши тяжелые дни? Тому, кто руководится отнюдь не законами, а только личными выгодами и удобствами. Сейчас у нас действует единственное право: захватное, и с ним решительно никто не хочет бороться. Вот маленький и случайный пример: дезертиры. Их теперь ловят и даже кое-над кем производят следствие. Как страшно, подумаешь! Но ведь это только бумажное производство. Предположим, солдат бежал из части и проворовался. Его поймали с поличным, произвели о нем дознание, прочли ему нотацию и несколько красноречивых воззваний и приказов, а потом… вернули его в часть, присовокупив: «иди и не греши больше: родина тебя прощает». Через сутки солдат опять бежит и проворовывается уже вдвое, зная, что его в худшем случае опять изловят для новых увещаний. Чем не житье?

На каждом шагу у нас восклицают с большим увлечением: свобода, равенство и братство. Что касается до братства, то о нем, кажется, много говорить не приходится. Теперь в моде братание с одними только немцами, а внутри страны братство упразднено вплоть до особых распоряжений. Какое уж тут братство, когда у нас по торжественным дням в официальной рабочей марсельезе распевается: «на воров, на собаках – на богатых, да на злого вампира - царя, бей, губи их, злодеев проклятых». Понятие «богатый» весьма растяжимое, и под него можно подвести любого, кто хоть что-нибудь имеет. Стало-быть, братства у нас быть не может. Свобода? Но по поводу нее уже последовало компетентное разъяснение: «революция не есть еще свобода, а только процесс зарождения свободы». Из этого сам собой напрашивается вывод: свободой у нас могут пользоваться лишь немногие избранники, что же касается до остальных, то «трепещи и повинуйся, тварь дрожащая»!

Но мы хотим поговорить о третьем члене приведенной нами формулы: о равенстве. Думаем, что наше требование очень скромно. Мы хотели бы, чтобы в нашей стране было твердо проведено в жизнь равенство всех перед законом. Чтобы это осуществить, необходимо установить незыблемым положение: законы обязательны для каждого русского гражданина, и исключений из этого правила быть не должно.

Этого у нас нет. Граждан российской республики можно разделить на два разряда: на граждан полноправных и граждан подозрительных. Разница между ними следующая: полноправные граждане живут под мощной охраной законов, но закон не исполняют из принципа и нарушают его на каждом шагу. Граждане подозрительные, в сущности, стоят вне закона, но они хотят, рассудку вопреки, наперекор стихиям, эти законы исполнять и быть, во что бы то ни стало, лояльными.

Кто же у нас попал в разряд подозрительных?

Прежде всего, так называемые контрреволюционеры. Это группа очень обширная, и в нее может быть зачислен любой гражданин. Первый и основной признак контрреволюционности – это смелость своего мнения, courage de son opinion. Всякий, кто осмеливается иметь свое суждение и, например, заявляет, что нам теперь живется скверно, уже зачисляется в контрреволюционеры, третьего дня контрреволюционерами были министры старого правительства, вчера – Милюков, а сегодня уже Гучков и даже Коновалов.

Далее идут представители имущих классов. На первом плане стоят купцы и промышленники, которых сперва хотят лишить прибылей, потом разорить и пустить по миру (никак не меньше), - наконец, вероятно, с живых содрать кожу за грехи и, сознаемся, тяжкие грехи отдельных лихоимцев, наживших колоссальных барыши на народном бедствии, целый класс общества приговорен к немилосердной каре. Не лучше приходится и помещикам, которые в своих усадьбах ждут решения своей участи, а эта участь предстоит в достаточной мере жестокая.

Разоренье родового гнезда, на которое убито столько любовного и горячего труда и нежного попеченья, варварское истребление всего достояния, а затем и просто смертная казнь всего семейства, включая сюда женщин и малолетних: этого безусловно можно ожидать, репетиция такого спектакля уже началась. А начальствующие лица во всех отраслях государственной машины, - разве они не виноваты уже тем, что в их руках находится какой-то призрак власти? Скажите, например, разве сейчас офицеры – не парии русской армии, для которых теперь идет не жизнь, а сплошное житие страстотерпцев, исполненное всевозможными унижениями, а кое-где даже и опасностями?

Да, если взглянуть глубже в нашу действительность, то окажется, что вся интеллигенция, если уже не зачислена в разряд подозрительных, то очень близка к этому… Кличка «буржуй» висит в воздухе и грозит многими осложнениями для того, против кого она направлена. Призрак гражданской войны уже перестает быть призраком; он облекается плотью и кровью и идет на нас, идет неумолимо, если какое-нибудь чудо не остановит его грозного наступления.

Вот почему своевременно задать вопрос, в какой стране мы живем – в бессудной или в такой, где все равны перед законом? На этот вопрос может ответить одно только Правительство и не словами, хорошими словами мы пересыщены до тошноты, а действиями. Поймите, девять десятых России живет одной только тревогой за единственное свое достояние – за свою жизнь. Перед вопросом жизни или смерти медлить не приходится. Сейчас население подобно зайцу, который сидит у логовища щедринского волка охлократии, а волк смеется над ним и приговаривает: «сиди, сиди, вот я тебя съем, а может-быть и помилую!» Должно немедленно вернуть вся полноту силы нашим законам, которые у нас обращены в огородное пугало и над которым потешаются даже дети. Мы не на пороге анархии, анархия уже среди нас. Все дело заключается в том, хочет ли Правительство спасти нас от нее, а затем может ли оно выполнить эту задачу.

Или пускай уже будет санкционировано настоящее положение вещей. Пусть целые группы граждан будут объявлены вне закона, и над ними начнется расправа. По крайней мере, окончится томление обреченных жертв, придет к какому-нибудь исходу их смертный страх, и они успеют хоть приготовится к концу. Если резать человека, то и это надо делать с известной гуманностью; воткнуть ему нож сразу поглубже в горло – и конец. Теперь же у приговоренного пилят горло тупым ножом, попилят и оставят, чтобы снова приняться за казнь спустя некоторое время. Ужасна обстановка, в которой мы живем: «кипят котлы кипучие, горят костры горючие, точат ножи булатные, хотят козла зарезати».

(Московские ведомости)