**747. Русский календарь

[Илья Носырев]

http://rusplt.ru/wins/rojdenie-vselennoy-20879.html
23 января 2016, 23:55
Русские победы, История

Рождение вселенной

Памятник М.В. Ломоносову перед главным зданием МГУ на Воробьевых горах. Фото: Рамиль Ситдиков / РИА Новости

Слово «университет» происходит от латинского Universitas — «совокупность», родственного слову Universum — «Вселенная». И верно: каждый великий университет — это целая вселенная: научная, культурная и духовная, значение которой для общества неоценимо. Первым в России роль такого центра учености стал играть Московский университет.

Старейший в России университет мог появиться на полтора столетия раньше: о создании высшего учебного заведения в Москве всерьез задумывался Лжедмитрий, однако печальный конец самозванца помешал ему воплотить эту идею в жизнь. Строго говоря, Московский и не был первым: ведь еще в 1724 году Петром Великим был основан Академический университет в составе Петербургской Академии наук, задуманный как кузница научных кадров. Однако он быстро пришел в упадок, и хотя опубликованное в 1997 году постановление правительства РФ обязывает считать его наследником Санкт-Петербургский государственный университет, связь между двумя этими учебными заведениями примерно такая же, как между современной газетой «Ведомости» и основанной Петром одноименной газетой. Академический университет был не в состоянии обеспечить высокий уровень образования, удовлетворять спрос на образованных людей, который остро ощущался в Российской империи в середине XVIII века. Потребность в настоящем университете остро ощущалась наиболее просвещенными людьми той эпохи.

Рождение Московского университета состоялось благодаря совпадению нескольких счастливых обстоятельств — на троне оказалась нужная императрица, а среди людей, имевших на нее влияние — два нужных человека. Одним из них был гениальный русский ученый — Михаил Васильевич Ломоносов. «Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом», — скажет о Ломоносове Пушкин. Другой — блестящий вельможа, камер-юнкер Иван Иванович Шувалов. Они были друзьями. Шувалов, начавший придворную карьеру благодаря покровительству братьев — участников дворцового переворота, в ходе которого Елизавета Петровна оказалась на престоле, в дальнейшем сделался фаворитом императрицы и обладал большой властью. К счастью, он был весьма просвещенным человеком и испытывал настоящий пиетет по отношению к Ломоносову, неоднократно помогая ему в его проектах — защищая его в борьбе, которую Михаил Васильевич вел в Академии наук, или даже содействуя ему финансами. Именно к Шувалову обратился Ломоносов с идеей основать в России университет, который был бы основан на «учреждениях, узаконениях, обрядах и обыкновениях» аналогичных европейских учебных заведений. В мае Ломоносов отправил Шувалову письмо с кратким планом университета, обещая, «ежели дней полдесятка обождать можно», предложить «целый полный план».

Согласно более подробному плану, университет должен был состоять из трех факультетов — юридического, медицинского и философского: на каждом из первых двух должно было преподавать не менее трех профессоров, на третьем — не менее шести. Это была стандартная схема организации европейских университетов, но с важным отличием — в проекте отсутствовал еще один «классический» факультет — богословский. Отсутствие оного объяснялось в проекте: «Хотя во всяком университете кроме философских наук и юриспруденции должно такожде предлагаемы быть богословские знания, однако попечение о богословии справедливо оставляется Святейшему Синоду». Новшеством для сословной России было и то, что в университет могли поступать выходцы из любого сословия, кроме крепостных крестьян. «В университете тот студент почтеннее, кто больше научился; а чей он сын, в том нет нужды», — отмечал Ломоносов, сам выходец из холмогорских крестьян.

Иверские ворота и Главная Аптека на Красной площади (ок.1700 г.) – первое здание Московского университета. С раскрашенной гравюры конца XVIII в. Источник: hist.msu.ru

В проекте предусматривались также две гимназии, одна из которых была предназначена для разночинцев. Несмотря на то, что проект оказался в целом удачным, Шувалов и Ломоносов вели жаркие споры, большинство из которых было связано с вопросом об устройстве университетской корпорации. Ломоносов мыслил ее в вольнолюбивом духе, опираясь на модель Лейденского университета: корпорацию должна была возглавлять совещательная Конференция, управляемая директором. Профессора имели право «советовать и рассуждать о всяких распорядках и учреждениях, касающихся до наук и до лучшего оных провождения, и тогда каждому профессору представлять обо всем, что он по своей профессии усмотрит за необходимо нужное и требующее поправления; в тех же общих собраниях решить все дела, касающиеся до студентов...». Корпорация, свободная от церковной опеки, должна была представлять собой замкнутое и самоуправляемое сообщество. Шувалов несколько скорректировал эти «вольности», вручив всю полноту власти кураторам — влиятельным людям, которые бы направляли деятельность университета.

В июле 1754 года Шувалов представил Сенату донесение с приложением проекта. После одобрения правительства императрица подписала указ об учреждении университета и гимназий. Указ был опубликован 24 января (4) февраля 1755 года. В проекте университета предусматривалось: «нужно к одобрению науки, чтобы сама императрица взяла университет под свою протекцию и поставила одну или двух знатнейших особ кураторами». Другими словами, университет был выведен из-под контроля каких-либо государственных органов (вплоть до того, что профессора не подлежали иному суду, кроме университетского), и куратор имел в нем всю полноту власти. Первым куратором был назначен сам Иван Шувалов. Он руководил составлением учебных программ, приглашением профессоров и наиболее важными вопросами, касающимися жизни нового университета. Шувалов с честью выполнял свои функции куратора: например, лично отдавал распоряжения о покупке учебных книг, о приглашении из-за границы преподавателей и т. п. Ряд других вопросов непосредственного управления университетом был отдан на усмотрение директору, назначавшемуся из чиновников.

В составе Московского университета было десять кафедр: всеобщей юриспруденции, российского права и политики на юридическом факультете; химии, натуральной истории и анатомии на медицинском; философии, физики, красноречия и истории на философском. Образование все студенты начинали на философском факультете, где им читали общий курс естественных и гуманитарных наук, а затем могли либо остаться специализироваться на том же факультете, либо перейти для углубленной подготовки на юридический, либо медицинский факультет. Профессора читали лекции на русском языке и латыни, служившей в те времена международным языком науки. Учеба длилась три года, на которые студент освобождался от любой службы: «Каждый студент должен три года учиться в университете, в которое время все предлагаемые во оном науки, или по крайней мере те, которые могут ему служить к будущим его намерениям, способно окончать может, а прежде того сроку никого против его воли и желания от наук не отлучать и к службе не принуждать». Разместился университет в здании Главной аптеки (в XVII веке тут находился Земский приказ) Красной площади — там, где сейчас находится Государственный исторический музей. Уже позже, при Екатерине II, он переехал в здание на Моховой, где при нем были открыты типография и книжная лавка, давшие начало российскому научному книгоизданию.

Внесословность университета в немалой степени объясняет его дальнейшее влияние на русскую жизнь. За вторую половину XVIII века из 26 русских профессоров лишь только трое были дворянами, среди студентов также преобладали разночинцы. Профессора Московского университета в дальнейшем принимали участие в создании новых центров русской культуры — таких, как Казанский университет и Санкт-петербургская Академия художеств. За два с лишним века своего существования Московский университет подарил России и миру десятки великих ученых и тысячи первоклассных специалистов. Их вклад в мировую культуру и науку заметен и в наши дни.

[Литературная газета]

185 лет назад родился Иван Шишкин, русский художник-пейзажист

[365 дней]

1928 год
Игорь Усов

[365 дней]

1991 год
в СССР издан указ о совместном патрулировании в крупных городах милиции и армии

1958 год
в СССР сообщено об открытии Криворожского железорудного бассейна

1902 год
в России отменена смертная казнь

[ТvSoyuz]

https://www.youtube.com/watch?v=k-fEIHnYx9Q

[Первый Республиканский Телеканал]

https://www.youtube.com/watch?v=fAxftugtbak

[Петр Спивак]

http://www.ng.ru/dayhist/2017-01-25/16_6911_day.html

Родившийся 25 января 1832 года Иван Шишкин (ум. 1898) был среди русских художников, как считается, самый сильный рисовальщик. Слово это – не пренебрежительное, как может показаться; просто такая оптика у человека, такая эстетика. И вот на что обращаешь внимание, читая список шишкинских работ: сходство многих названий. «Ручей в лесу», «Туман в сосновом лесу», ну а потом – в сосновом лесу утро, в дубовом дождь... Этот лейтмотив – признак устойчивой модели пространства. Иван Шишкин. Дождь в дубовом лесу. 1891. ГТГ

[Юрий Борисёнок]

http://histrf.ru/biblioteka/book/vpr...alnogho-shtaba
25 января 2017

Вправить мозг армии. К 254-летию создания Генерального штаба

Сегодня в прошлом

Ещё в царствование Екатерины II в реальность воплотилась истина, которую в конце позапрошлого века высказал император Александр III: «Во всём свете у нас только два верных союзника – наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас». Но уже в XVIII веке было хорошо понятно, что армия может быть союзником только в том случае, если она правильно организована – до такой степени, что ею даже могут верховно управлять поэтессы и писательницы пьес. Разговор наш, впрочем, не о Евгении Васильевой, а о даме совершенно другого масштаба.

Не о том Речь

О литературных занятиях Екатерины Великой известно гораздо больше, чем о её трудах на военном поприще. Из популярных же жизнеописаний императрицы и вовсе становится понятно, что строевые кадры она попеременно отвлекала нецелевым образом для замысловатых альковных упражнений, иногда, впрочем, одаривая таким образом государство весьма ценными кадрами – примером тому Григорий Александрович Потёмкин. В итоге громкие военные победы екатерининской эпохи пребывают параллельно её государственной деятельности и подводят императрицу под приговор, который в советские годы вынес один крупный саратовский историк учёной даме, дерзнувшей написать нечто о 1812 годе: «Женщина и война суть вещи несовместные».

Екатерина, может, и готова была бы соответствовать таким представлениям о себе, да деваться ей некуда было уже с первых месяцев царствования. Вооружённые силы империи, вверенной ей в результате государственного переворота супротив собственного мужа летом 1762 года, пребывали в далеко не лучшем состоянии.

Василий Осипович Ключевский рисовал мрачную картину: «При вступлении её на престол русская армия в Пруссии восьмой месяц не получала жалованья. На штатс-конторе числилось 17 млн долгу, не исполненных казной уплат, на один миллион больше годовой суммы государственных доходов, какую знал Сенат. Ежегодный дефицит в Семилетнюю войну дошёл до 7 млн. Русский кредит пал: императрица Елизавета искала в Голландии занять 2 млн руб., и охотников на этот заём не оказалось. Флот, по словам Екатерины, был в упущении, армия в расстройке, крепости развалились. Несколько позднее, в 1765 году, Екатерина произвела смотр Балтийскому флоту. Любимое детище Петра Великого предстало перед ней жалким сиротой: корабли наезжали друг на друга, ломали снасти, линейные никак не могли выстроиться в линию, при стрельбе не попадали в цель. Екатерина писала, что это суда для ловли сельдей, а не военный флот… Откровенно и болтливо признавалась она в 1762 году послу совсем не дружественной Франции, что ей нужно не менее пяти лет мира, чтобы привести свои дела в порядок, а пока она со всеми государями Европы ведёт себя, как искусная кокетка».

Но показное и вынужденное екатерининское миролюбие долго не продлилось. Наследие Петра Великого получило продолжение и прежде всего по линии укрепления регулярной армии, свидетельством чему и было январское решение 1763 года о создании структуры под названием Генеральный штаб под началом вице-президента Военной коллегии Захара Григорьевича Чернышёва (1722 – 1784). Близкий к новой императрице генерал в 1760 году командовал корпусом, которому впервые в русской истории посчастливилось взять Берлин, а в 1763-м возглавил Военную коллегию и при екатерининской благосклонности принялся за преобразования в войсках в сторону централизации управления, весьма пригодившиеся в будущих военных конфликтах на турецком и польском направлении.

Что будет, если не учреждать Генерального штаба и не иметь регулярной армии вообще, показала как раз в эпоху Екатерины история падения одного очень крупного европейского государства под названием Речь Посполитая. Она очень поучительна для тех, кто полагает, что войны выигрывают либо одетый в серые шинели народ «вопреки Верховному Главнокомандующему» (толстовский вариант: «дубина народной войны»), либо великие полководцы собственной персоной. И те, и другие в беспутной польской державе имелись: именно «народом» именовала себя многочисленная (8-10 процентов всего населения) шляхта, хотевшая и даже иногда умевшая воевать; бывали у храбрых дворян и талантливые военачальники – например, король Ян Собеский, разгромивший в 1683 году турок под Веной. Но вот регулярно организованной армии в Речи Посполитой так и не сложилось, и на долгое царствование Екатерины пришлись все три раздела этой державы (1772, 1793, 1795), поставившие точку в её пребывании на карте Европы.

Музыка Фридриха II, слова З. Чернышёва и Ф. Баура

Захар Чернышёв после первого раздела Польши получил фельдмаршальский чин, пост генерал-губернатора Могилёвского и Полоцкого и симпатичное местечко Чечерск тех же краях в собственность. Награды нашли героя в том числе и за реформаторские труды по военному ведомству.

Генеральный штаб оказался структурой, способной к развитию. Идеи ещё Петра Великого, при котором появилась должность генерал-квартирмейстера, привели в соответствие с лучшими мировыми образцами. Образцы эти представлял нелюбимый в отечественной традиции прусский король Фридрих II. Свергнутого супруга Екатерины Петра III обычно рисуют слепым почитателем всего прусского, но в этом прусском были и очень перспективные для развития тогдашних армий идеи, перенять которые было более чем логично. В частности, Фридрих впервые наладил подготовку офицеров специально для службы в Генеральном штабе, упирая на самостоятельность этой структуры военного управления.

В Российской империи, союзной Пруссии по разделам Речи Посполитой, перспективные новации уловили быстро. В начале 1772 года Екатериной II было утверждено новое положение о Генеральном штабе. Отныне эта структура имела самостоятельный статус особого корпуса при Военной коллегии, подчиняясь лишь своему руководителю — генерал-квартирмейстеру. Последний отвечал за комплектование и специальную подготовку подчинённых генералов и офицеров (так называемых чинов Генерального штаба), и за их чинопроизводство, и в целом за прохождение ими службы.

Проект разрабатывал немец на русской службе Фёдор Виллимович Баур (1734-1783), уже бывший на должности генерал-квартирмейстера в краткое царствование Петра III. Независимость чинов Генерального штаба от главнокомандующего армией вполне естественно «возбудила неудовольствие во многих военачальниках», а воцарившийся по смерти Екатерины император Павел Генштаб и вовсе упразднил, но очень скоро возродил под иным названием.

Неудовольствия, впрочем, не помешали империи триумфально завершить одну большую войну с турками (1768-1774) и выиграть потом вторую (1787-1791), поспособствовав вместе с разделами Польши значительному приращению государственной территории.

***

Самое же главное в том, что преобразования екатерининских времён (хотя вряд ли императрица толком разумела, что такое Генеральный штаб и как он устроен) получили позитивную преемственность и в XIX веке, и после революции в Красной и Советской армии, и в нынешней Российской армии. Генштаб был, есть и будет, как, собственно, и регулярная армия – со времён Екатерины тут мало что изменилось.

[История. РФ]

Сегодня на сцене Московского Губернского театра – «Высоцкий. Рождение легенды». Режиссер– С.Безруков

25.01.1935г Станислав Алексеевич Жук.
ЗМС СССР,ЗТ СССР.
Великий тренер,научивший меня работать,добиваться цели,побеждать и в спорте и жизни.

25 января православная церковь почитает Святую Татьяну, покровительницу студентов / Фреска Св.Мц. Татьяна. Успенский собор, 1642-1643 (?)
[IMG][/IMG]
Ко дню рождения Владимира Высоцкого мы выбрали десять самых популярных ролей актера: http://culture.ru/materials/141332/g...ira-visotskogo …

. @history_RF Ферапонтов монастырь – место упокоения преподобного Мартиниана
[IMGhttps://pbs.twimg.com/media/C2_aORQXUAEcTZw.jpg][/IMG]
Иван Шишкин. Лесные дали (фрагмент). 1884. ГТГ

. @history_RF Иван Шишкин. Рожь (фрагмент). 1878. ГТГ

. @history_RF Иван Шишкин. Утро в сосновом лесу (фрагмент). 1889. ГТГ

. @history_RF Gaudeamus igitur
Рис. Н.Чехова в журнале «Будильник». 1882. С бокалом – А.П.Чехов

25 янв. 1844 родилась «бабушка русской революции» Брешко-Брешковская – основательница партии эсеров

25 янв. 1920 в походе умер Каппель – один из руководителей белого движения → http://100.histrf.ru/commanders/kapp...ir-oskarovich/ …

25 янв. 1832 в Елабуге родился великий русский художник Иван Иванович Шишкин

25 янв. 1938 в Москве родился Владимир Высоцкий – актер и поэт

Память Прп. Мартиниана Белоезерского (1483).
В Ферапонтовом мон. благословил Василия II вернуть московский престол

Татьянин день. В XVIII отмечался 23 янв, с ним совпало основание Московского университета. Праздник всех студентов!

[Юрий Борисёнок]

http://histrf.ru/biblioteka/book/gie...i-karty-rossii
26 января 2017

Географический портрет. К 23-летию передачи государству первой печатной карты России

Сегодня в прошлом

Наука география в XXI веке не слишком востребована у молодого поколения. Почему так, доходчиво объяснил Дмитрий Медведев, поздравляя студентов 25 января 2017 года с Татьяниным днём: «Многое из того, что для вас теперь обычное дело, мы даже не могли себе представить. Например, то, на что мы раньше тратили часы в библиотеке (кстати, это было совсем неплохо), теперь можно найти в интернете за 15 минут». Вот и географию со всеми её картами можно найти во всемирной паутине, для передвижений по поверхности придуман навигатор; запоминать не то чтобы обязательно.

Сегодня, в 23-ю годовщину возвращения в Россию её первого печатного картографического изображения, стоит поговорить о том, что пренебрегать географией всё-таки не стоит – а то не уследишь за её изменениями.

Эпоха географического возрождения

На протяжении долгих пяти столетий, с XVI по ХХ, образованность человека непременно связывалась с хорошим знанием географических объектов. Таким, как у 23-летнего Осипа Мандельштама, по случаю начала Первой мировой написавшего в 1914 году небольшое стихотворение «Европа»:

Как средиземный краб или звезда морская,
Был выброшен последний материк,
К широкой Азии, к Америке привык, —
Слабеет океан, Европу омывая.

Изрезаны её живые берега,
И полуостровов воздушны изваянья,
Немного женственны заливов очертанья:
Бискайи, Генуи ленивая дуга...

Завоевателей исконная земля —
Европа в рубище Священного союза:
Пята Испании, Италии Медуза
И Польша нежная, где нету короля.

Европа цезарей! С тех пор, как в Бонапарта
Гусиное перо направил Меттерних, —
Впервые за сто лет и на глазах моих
Меняется твоя таинственная карта!

А ведь учился молодой поэт, как пишут, безалаберно, но среднее образование, полученное им в Тенишевском училище в Петербурге, предполагало даже изучение географии экономической. И читатель этих стихов обязан был знать не только то, что Бискайский залив существует, но и как он выглядит на карте.

Тяга к подобным знаниям идёт ещё с Эпохи Возрождения, на которую приходится и величайшее изобретение докомпьютерной эпохи – книгопечатание, придуманное в 1440-х годах Иоганном Гутенбергом. Попутно выяснилось, что печатать и размножать типографским способом можно и географические карты, что позволило человечеству значительно расширить свои представления о ближних и дальних окрестностях.

Путешествия Московских земель

В 1525 году в итальянских землях у итальянских же умельцев руки дошли и до печатной карты далёкой Московии. Изображение долго считалось таинственным, обнаружилось спустя 400 лет во Вроцлаве, в библиотеке местного университета, в научный оборот ввели и вовсе в 1989-м на конференции по истории картографии в Амстердаме.

Спустя четыре года карта таинственным образом оказалась в Лондоне и в декабре 1993-го была выставлена на аукционе Сотбис. «С согласия правительства России и при посильном содействии Центрального и Московского народного банков» была выкуплена примерно за 20 тысяч фунтов стерлингов (изрядные деньги в то время).

26 января 1994 года карту торжественно передали Государственной архивной службе, после чего отправили на хранение в Российский государственный архив древних актов (РГАДА). На торжественную церемонию пришли председатель Совета Федерации Владимир Шумейко и министр культуры Евгений Сидоров, а в газете «Коммерсантъ» даже позволили себе «усомниться в правдивости мифа о неимущем государстве с неимущей культурой». Сомнения в итоге не рассеялись, но случай с картой был светлым пятном на ниве культуры в том самом году, когда Борис Ельцин в Берлине страстно пытался освоить профессию дирижёра.

Не дикари мы и не варвары

Выкупленная на аукционе карта Московских земель относится к редкому моменту взаимоотношений тогдашней России с Западом, основанных на взаимном интересе и уважении. Появилась она в октябре 1525 года по горячим следам летнего визита к папе Клименту VII посланника Василия III Дмитрия Герасимова (интернет заполнен забавной датой 26 января 1525-го, но посол тогда ещё сидел в Москве, и с датировкой карты совместили позднейший визит к ней Шумейко). Описание этого посольства составил знаменитый гуманист Павел Иовий (1483 – 1552), обещавший читателям и карту к тексту приложить: «Прежде всего сжато и кратко описано будет положение страны, очевидно, мало известное Плинию, Страбону и Птолемею, и оно будет также воспроизведено на печатном чертеже». Обещанного сразу не дождались, и экземпляр карты с аукциона, ксилография размером 80 на 40 см так и остаётся единственным сохранившимся.

Судя по всему, «печатный чертёж» составлен по рассказам Герасимова, одного из самых образованных в ту пору русских людей. Павел Иовий хвалил его вполне искренне: «Этот Дмитрий очень порядочно владеет латинской речью, так как в юности он посещал школу в Ливонии, где и получил первоначальное образование; затем, занимая почётную должность в разных посольствах, он посетил очень много христианских стран. Именно, ранее, за свою отменную верность и усердие, он был послом при королях шведском и датском и великом магистре прусском, а в самое недавнее время при цесаре Максимилиане; вращаясь при его дворе, наполненном людьми всякого рода, и наблюдая утончённые нравы, он мог очистить свой спокойный и восприимчивый к учению ум от всего, что оставалось в нем грубого».

Дипломат и переводчик Герасимов, новгородец по происхождению, был далёким предшественником Ираклия Луарсабовича Андроникова и развлекал папское окружение весьма увлекательными байками, часть из которых Павел Иовий принимал на веру: «Посол Димитрий, отличающийся весёлым и остроумным характером, рассказывал при громком смехе всех присутствующих, что в недавнее время один поселянин, живший по соседству с ним, прыгнул сверху для отыскания мёда в очень большое дуплистое дерево, и глубокая медовая пучина засосала его по грудь; два дня он питался одним только мёдом, так как голос мольбы о помощи не мог в этих уединённых лесах достигнуть до ушей путников. Напоследок же, когда он уже отчаялся в спасении, он по удивительной случайности был извлечён и выбрался оттуда благодеянием огромной медведицы, так как этот зверь случайно, подобно человеку, спустился туда поесть мёду. Именно поселянин схватился руками сзади за крестец медведицы, та перепугалась от этой неожиданности, а он заставил её выпрыгнуть как тем, что потянул её, так и тем, что громко закричал».

Сведения же о географии Московских земель «Дмитрий Толмач» изложил вполне серьёзно, и печатная карта оказалась в целом лишена совсем уж невероятных подробностей. Не менее важно, что подвергать сомнению принадлежность изображаемых земель Василию III при дворе Климента VII не стали: визит прошёл вполне благопристойно и в атмосфере вполне доброжелательной, порукой чему стали подаренные понтифику собольи меха. О «дикости и варварстве московитов» летописец событий Павел Иовий не обмолвился вовсе.

***

Нетрудно заметить, что на первом своём изображении Россия занимает гораздо меньше места, чем потом. Да, в 1525 году эпоха «собирания русских земель» ещё продолжалась – впереди было раздвижение границ государства до Балтики и Крыма, до Кавказа и Тихого океана. Случалось, впрочем, что и в обратную сторону двигались – от Аляски, от Варшавы, от Кушки… И всякий раз приходилось новые карты рисовать, вот в 2014 году опять пришлось. Ведь география – это наука точная, но не окончательная: где Россия свои границы проложит, там их на карте и нарисуют.