*3761. Сталинская экономика

[Сергей Андреев]

http://maxpark.com/community/2042/content/1385072
из su-industria.livejournal.com 20 июня 2012, 15:14

Немного информации об уровне жизни советских людей в Куйбышеве в 1940 году. Информация не является статистической, поскольку ее источником является Письмо совслужащего Генина В.М. Молотову от 18 января 1940 года (ГА ГАРФ Ф. Р - 5446. Оп. 82. Д. 119. Л. 193 - 197). Правда, данные по уровню цен и зарплат, приводимые в письме, достаточно хорошо коррелируют со сведениями ЦСУ Госплана, которые я выкладывал ранее: Цены на рынках в городах Поволжья и Урала (1940 - 1941) и Цены на продукты и зарплата в промышленности (1940 - 1945).

Стоит также не забывать, что письмо Генина приходится как раз на тот период, когда СССР столкнулся с достаточно крупным продовольственным кризисом, вызванным слабыми урожаями 1938 - 1939 годов, а также сбоями в работе планово-распределительной системы. Письмо заинтересовало Молотова и он поручил своему секретариату перепечатать его. Теперь о том, какие сведения в своем письме приводит совслужащий.

В семье Генина - 5 человек (он, жена, трое детей), из которых работает только он один. Его ежемесячная зарплата составляет 450 рублей, из которых он не менее 30 рублей отдает как подоходный налог и культжилсбор, а еще 45 рублей государство изымает у него под "добровольный" заем. На оставшиеся 375 рублей Генин содержать семью не может, и для наглядности он приводит сведения о прожиточном минимуме для его семьи по продуктам, данные о потреблении которых и расходам на них ведет его жена. Получается, что "прожиточный" минимум его семьи составляет более 700 рублей (стоит отметить, что в своем письме Генин дважды совершает арифметические ошибки в подсчете). Разницу между зарплатой и прожиточным минимум Генин старается покрывать за счет подработок, продажей мебели, а также экономии на всем.

Итак, из чего состоит расходная часть бюджета семьи Генина в процентах:

проценты
А вот расходы уже в рублевом эквиваленте (всего 732,5 рубля в месяц):

проценты2
Теперь посмотрим, какое количество продуктов покупается на эти деньги:

проценты3
В коммунальные расходы вошли:

квартплата - 35 рублей
вода и свет - 15 рублей
керосин - 6 рублей
радиоточка - 4 рублей
дрова - 40 рублей

В мясо и масло вошли:

масло (2 кг в месяц) - 80 рублей
мясо (15 кг в месяц) - 189 рублей в месяц

Хлеб семья Генина приобретает по 1,5 рубля килограмм (хотя иногда приходится приобретать его по более высокой цене - 2,7 рубля), макароны (2 кг в месяц) - по 3 рубля за кг. Сахара покупается в месяц на семью 4 кг по 4 рубля за кг, чай (50 грамм) - по 3,5 рубля. Поскольку в семье трое детей, то для них покупается по возможности 1 литр молока в день по 2-3 рубля за литр.

В овощи вошли:

картофель (30 кг в месяц) - 90 рублей
капуста (5 кг) - 20 рублей
лук, морковь и т.п. - 10 рублей

Указанные выше данные, еще раз отмечу, сам Генин считает именно "прожиточным минимумом", который - как уже понятно, его зарплата обеспечивает лишь наполовину. Стоимость такого "минимума" составляет более 730 рублей. При этом надо также учесть, что Генин по ценам дает цифры усредненные, что свидетельствует о том, что семья часть продуктов закупает не только на рынке, но и в государственной коммерческой торговой сети.

Теперь посмотрим на показатели потребления продуктов на душу человека в этой семье в месяц (данные усреднены, поскольку понятно, что, например, дети потребляют больше молока, чем взрослые):

Мясо - 3 кг
Масло - 0,4 кг
Хлеб - 12 кг
Сахар - 0,8 кг
Картофель - 6 кг
Капуста - 1 кг
Молоко - 6 литров

Цены на рынках в городах Поволжья и Урала (1940 - 1941)

По материалам Докладной записки заместителю Председателя СНК СССР Вознесенскому Н.А. "О движении цен на колхозных рынках в 1941 году".
11 января 1942 года

Средние рыночные цены на ряд продуктов питания по городам Поволжья (Куйбышев, Казань, Горький, Самара, Саратов, Астрахань) и Урала (Свердловск, Молотов, Челябинск, Оренбург):

волга

Источник: РГАЭ. Ф. 7971. Оп. 16. Д. 160. Л. 24 - 30.

Статистическая таблица ЦСУ СССР «Среднемесячная денежная заработная плата рабочих и служащих по отраслям народного хозяйства СССР в 1940 г.»1

1956 г.2

(в рублях)

1940

В целом по народному хозяйству

339

Промышленность (промышленно-производственный персонал)

358

в том числе рабочие

340

Строительство (персонал, занятый на строительно-монтажных работах)

337

в том числе рабочие

307

Сельское хозяйство

229

Совхозы и подсобные сельскохозяйственные предприятия

219

МТС

264

Транспорт и связь

338

Железнодорожный транспорт

340

Водный транспорт

409

Автомобильный, городской электрический и прочий транспорт и погрузочно-разгрузочные работы

345

Связь

279

Торговля, заготовки и материально-техническое снабжение

261

Общественное питание

221

Просвещение (школы, учебные заведения, научно-исследовательские и культурно-просветительные учреждения)

337

Здравоохранение

255

Кредитные и страховые учреждения

333

Аппарат органов государственного и хозяйственного управления и общественных организаций

387

Примечание. При исчислении средней заработной платы, в соответствии с практикой планирования, не включены данные о членах артелей промысловой кооперации, рабочих и служащих Министерства обороны СССР и части учреждений Министерства внутренних дел СССР, работников партийных и комсомольских органов.

РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 41. Д. 113. Л. 161—161 об. Типографский экземпляр.

1 Таблица содержится в изданном в 1956 г. под грифом «сов. секретно» статистическом справочнике ЦСУ СССР о развитии народного хозяйства СССР в 1920-х - 1955 гг. (РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 41. Д. 113. Л. 1-291).

2 Год издания статистического справочника ЦСУ СССР (РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 41. Д. 113. Л. 1).

Цены на продукты и зарплата в промышленности (1940 - 1945)

Карточное распределение продуктов питания в СССР для населения формально было отменено в 1935 году. Правда, кое-где пережитки этой системы продолжали существовать, но работа планово-распределительной экономики шла все же без карточных ограничений. К середине 30-х годов в стране уже устоялась система нормирования (т.е снабжения по тому или иному уровню) тех или иных регионов, плюс к концу 30-х годов стали оживать подсобные хозяйства колхозников. Распределением продуктов по нормам снабжения в каждой области непосредственно ведал облторготдел, а также партийные органы. По ключевым городам - Ленинграду, Москве или Севастополю решения об установлении норм принимало даже Политбюро.

Приоритетными по снабжению были районы, имевшие промышленность, воинские части и т.п. объекты. Однако при планировании часто допускались ошибки, которые в условиях продовольственных кризисов становились их катализаторами. К примеру, облторг Полесской области на декабрь 1939 года заложил по Копаткевичскому району области 125 тонн муки, а Парижскому району области, не имевшему промышленных предприятий выделил почему-то 140 тонн (Докладная записка начальника Главного экономического управления НКВД СССР Б.З. Кобулова Наркому торговли А.В. Любимову от 14 февраля 1940 года).

С начала 1939 года в больной для советских людей области снабжения стали происходить изменения не в лучшую сторону. Во-первых, отсутствие карточной системы в условиях неполноценного рынка продуктов не позволяло наладить снабжение на приемлемом уровне, поэтому ряд наркоматов стали самостоятельно возрождать практику введения карточек и талонов на питание, а также закрытых спецраспределителей. Во-вторых, урожаи 1938-1939 годов оказались ниже ожидавшегося уровня и уже к ноябрю-декабрю 1939 года в стране начались затруднения с продовольствием. Отчасти также свою роль сыграл в ряде крупных городов и потребительский ажиотаж, возникший из-за советского освободительного похода в Польшу и советско-финской войны (в первую очередь, речь идет о Москве и Ленинграде: http://www.rchgi.spb.ru/spb/conferen..._Zhuravlev.pdf). Дело коснулось не только продуктов питания, но и одежды, соли, спичек, магуфактуры и т.п. Распределительная система не успела оперативно на это среагировать, а потому дефицит стал "острым и хроническим":

Письмо гражданина Киева Н.С. Ковалева
Председателю СНК СССР Молотову В.М.
Конец 1939 года.

«Вопрос одежды в Киеве у нас чрезвычайно тяжелый. Позорные дела творятся. Многотысячные очереди к магазинам собираются за мануфактурой и готовой одеждой еще с вечера…Честный рабочий человек, если он даже крайне нуждается, не может купить себе белья, брюки и прочее самое необходимое, разве что у спекулянтов за удвоенную цену. Так дальше терпеть нельзя, это положение нужно изменить. Или, если есть, дать больше товаров в продажу, чтобы открыть несколько магазинов или установить какую-то норму или право всякому гражданину на покупку товара…
Дорогой Вячеслав Михайлович! Убедительнейшая просьба разобраться с этим делом. Об этом вопят сотни тысяч граждан».
ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 82. Д. 112. Л. 220-220 об.

Докладная записка начальника
Главного экономического управления НКВД СССР
Б.З. Кобулова наркому торговли СССР А.В. Любимову
3 февраля 1940 года.

«По сообщению УНКВД Рязанской области, в связи с низким урожаем за последние два года и сокращением фондов муки на январь ощущается острый недостаток в снабжении населения хлебом…В результате у магазинов создаются большие очереди, как в городе, так и в деревне…В некоторых районах области имеются факты извращения принципов советской торговли. Парторг Межрайлесхоза Шелуховского района Пшеничкин установил норму отпуска хлеба в одни руки: лесорубам – 2,5 кг., а учителям – 700 грамм. Парторг совхоза «Кирица» установил норму отпуска хлеба в одни руки: многосемейным – 2 кг., одиночкам – 1 кг. В совхозе им. Кагановича – 750 грамм в одни руки. В Ухорском сельсовете работники сельпо распределяют хлеб по своему смотрению. В Данковском районе на строительстве каучукового завода продажа хлеба производится по талонам».
РГАЭ, Ф. 7971. Оп. 16. Д. 76. Л. 179-180.

Лишь к середине 1940 года положение чуть выправилось, а к началу 1941 года благодаря хорошему урожаю напряженность окончательно спала. Однако война внесла свои коррективы и значительная часть населения страны была переведена на карточную систему. Впрочем, пополнить скудный рацион советские граждане теоретически могли еще и за счет рынка - ведь несмотря на сильное сокращение колхозной торговли, она так или иначе существовала в советском тылу. Посмотрим, как тут обстояли дела.

Главным фактором рыночной торговли был резкий рост цен на продовольственные товары, что сделало их абсолютно недоступными для подавляющей массы населения. Вот как изменялись относительные цены в 49 крупных городах, по данным ЦСУ Госплана СССР, на городских колхозных рынках в 1940 - 1945 годах (уровень цен 1940 года принят за 100%):

цена хлеб

цена картофель

мясо молоко

РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 41. Д. 239. Л. 219.

Таким образом видно, что в 1941 - 1942 годах произошел резкий скачок в 8-15 раз в сторону повышения стоимости продуктов питания. Между тем, рост заработной платы в рублях у советских рабочих шел намного медленнее. По данным ЦСУ Госплана СССР, средняя заработная плата рабочего в промышленности с 1940 года по 1944 год выросла с 340 до 484 рублей или же только в 1,4 раза. Заработки работников административного аппарата бюджетных организаций выросли в 1,3 раза (с 387 до 512 рублей), железнодорожники в среднем стали получать в 1,5 раза больше (518 рублей против 340), доходы медиков увеличились в 1,4 раза (с 255 до 363 рублей), а работников банков - в 1,5 раза (с 333 до 522 рублей).

Другим полюсом были строители (рост лишь в 1,2 раза - с 344 до 419 рублей), работники совхозов - их зарплаты даже уменьшились на 8% (с 220 до 205 рублей), служащие МТС (рост на 4%), а также работники сферы общепита - у них зарплаты выросли только на 2%. Источник: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 1489. Л. 259.

Это говорит о том, что зарплаты советских рабочих в годы войны практически исключали возможность каких-либо регулярных покупок продуктов питания на рынке.

[Историческая правда]

07.08.2014, 20:02


На фоне непрекращающегося роста цен не прекращаются рассказы о том, что в сталинские времена они ежегодно снижались. Однако, практиковавшиеся тогда способы снижения цен вызывали сильное и вполне обоснованное возмущение трудящихся.
«Снижение цен в целях агитации»
"Валюта падает с каждым днем"

Когда Владимир Высоцкий воспевал правильную сталинскую эпоху: "Было время — и цены снижали, И текли куда надо каналы, И в конце куда надо впадали", он как-то упускал из виду, что в годы правления Сталина страна переживала и другие времена. В 1930-х годах, когда каналы еще строились, для их сооружения остро недоставало средств. Впрочем, как и для возведения всех необходимых для индустриализации страны заводов и фабрик. Проблему, казалось бы, могли решить начавшиеся репрессии. Однако заключенных требовалось, хоть и скудно, кормить, их охрану — оплачивать, доставлять стройматериалы, которые тоже стоили денег, а главное, приходилось закупать за границей практически все машины и механизмы.

Западные инвесторы, у которых еще в конце 1920-х годов стали всеми правдами и неправдами отбирать созданные в СССР во времена нэпа концессионные предприятия, больше не собирались вкладывать средства в советскую экономику. Зарубежные банки соглашались кредитовать советские закупки техники и технологий исключительно под залог золота. А крупные иностранные фирмы отпускали оборудование в кредит лишь под солидные проценты и гарантии собственных правительств и при этом подчеркивали, что идут на риск только из-за наступившей Великой депрессии.

Так что средства на индустриализацию приходилось изыскивать внутри страны из всех возможных источников, включая печатный станок. В 1946 году Министерство финансов СССР констатировало, что с 1929 по 1939 год денежная масса в стране выросла более чем в семь раз, с 2,9 млрд до 22,2 млрд руб. Причем, как признавал сам Минфин, увеличение денежной массы не всегда соответствовало росту хозяйственного оборота, что неизбежно приводило к весьма значительному повышению цен. По поводу одного скачка, происшедшего в 1935 году, москвич Г. Ваненко писал в Совнарком: "Несколько дней тому назад мне пришлось зайти в аптеку (заводскую) купить облаток от головной боли. Плачу 18 коп., как платил раньше. Мне заявляют, что теперь эти же облатки стоят 90 коп. Решил справиться в другой аптеке, там мне полностью подтвердили, что всего несколько дней назад вышло распоряжение Наркомздрава о повышении цен на медикаменты, причем процент накидки доходит на ходовые, житейские предметы до 500%. Также немилосердно вскочили цены на курортные путевки, вместо 200-250 рублей стали продаваться по 400-500 рублей. В 1934 году также были повышения стоимости путевок. Очевидно, Наркомздрав других мероприятий по снижению стоимости и улучшению хозяйствования своих учреждений придумать ничего не мог, как только вздувать так немилосердно цены. Сейчас прямо говорят, что, мол, для того чтобы снижать цены, организации и учреждения накинут цены в несколько раз, а потом будут снижать процентиками".

Еще одним способом пополнения казны и одновременно сдерживания спроса стала принудительная подписка на государственные займы. К 1930-м годам в этой области накопился значительный опыт, так что перегибов, характерных для предыдущего десятилетия, когда на налоги, займы и сборы средств в фонды различных общественных организаций и помощь иностранным братьям по классу уходило до половины заработка советских граждан, уже не наблюдалось. Однако, как писали в Москву провинциальные учителя, из их скромного месячного оклада 240 руб. на налоги, оплату займов и прочие сборы уходило 30 руб. А оставшихся 210 руб. на жизнь "при современных ценах на товары не хватает".

Одним из основных источников средств на индустриализацию, а потом уже и на все госрасходы оставались крестьяне. Колхозы были обязаны сдавать по госпоставкам определенный объем сельхозпродукции по установленным низким ценам. А что при этом оставалось крестьянам в качестве платы за труд, оказывалось их личным, не интересующим государство делом. Колхозники, правда, в письмах в Москву пытались доказать несправедливость и неправильность такого подхода. К примеру, Николай Ветлужский из Кировской области не очень грамотно, зато очень подробно писал: "Если взять хлеб ржаной — одно кило — 85 коп., когда государство покупает 6,5 коп. одно кило (зерна.— "Власть"). Если считать хлеб с припеком и все накладные расходы, то государство получает чистой прибыли минимум 80 руб. с одного центнера. Если с сравнением 1926 года, то тогда было так, что государство закупало хлеб хотя бы по 60 коп. пуд, значит, выходит, того года сахар был 38 коп. кило, крестьянин мог купить на один пуд ржи два кило. Когда сейчас купить одно кило сахару, то нужно продать пять пудов ржи, значит, цены против крестьянских продуктов на товары повысились с лишним в 12 раз. А если взять другие товары, как пример — керосин, он был 7 коп. кило, сейчас — 80 коп. Сейчас колхозник говорит так, что государство берет все продукты задаром, а эту оплату лучше бы не давали, и считают мизерной оплатой".

[Cardamon51]

http://cardamon51.livejournal.com/69995.html
Сталинский метод повышения эффективности (МПЭ) или "Хрущёв - путь предательства"
По своей профессии я весьма далек от политики и экономики и являюсь чистым технарем. Более 50 лет я занимаюсь созданием принципиально новых средств вычислительной техники или, как сейчас принято говорить, развитием компьютерных технологий. Недавно меня попросили написать статью об истории создания и развития того направления вычислительной техники, которым я занимаюсь всю жизнь. В ходе работы над этой статьей, систематизируя свои воспоминания и изучая ряд исторических материалов, я неожиданно для себя обнаружил, что в советской истории существует период феноменального развития науки, техники и экономики в целом.

Начиная с середины сороковых годов создается целый ряд инновационных отраслей, таких, как атомная, ракетная, вычислительная техника, электроника, где мы, как минимум, не уступали США, а зачастую и опережали. Все остальные страны были далеко позади.

Если атомная бомбы появилась в СССР в 1949 году, через 4 года после США, то первая в мире водородная бомба РДС-6 была уже советской. Первая в мире атомная электростанция была введена в эксплуатацию в СССР летом 1954 года, на год раньше, чем в Англии, и на 2 года раньше, чем в США. Только в СССР были созданы атомные ледоколы («Ленин» - 1959 г.). Единственный в мире самолет с атомным двигателем М-50А, поднявшийся в небо в 1960 году, был создан в СССР в ОКБ В.М. Мясищева. Лишь атомные подводные лодки появились в США в 1955 году, на 3 года раньше, чем в СССР.

Достижения СССР в ракетной технике и космонавтике, начиная с первого спутника, запущенного в октябре 1957 года, общеизвестны.

Уже в 1948 году, когда в США и Англии только разрозненные коллективы занимались разработкой единичных образцов компьютеров и в мире не было еще ни одного действующего изделия, в СССР по инициативе Сталина были созданы Институт точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР и Специальное конструкторское бюро N245 («СКБ-245»), как было написано в постановлении Правительства: «...для разработки и внедрения в производство средств вычислительной техники для систем управления оборонными объектами». В 1951 году создается первая советская цифровая вычислительная машина МЭСМ - сразу как промышленный образец. Следует заметить, что первые промышленные компьютеры в США (UNIVAC 1) и в Англии (Ferranti Mark 1) также появились в том же 1951 году. В 1953 году начинается серийное производство машин БЭСМ, «Стрела» и М-2 (для военных применений), которые находились на уровне лучших американских компьютеров того времени и существенно превосходили компьютеры других стран.

Следует отметить, что в 50-х годах и советская электроника была на высоком уровне. Промышленное производство полупроводниковых транзисторов в США началось в марте 1958 года фирмой Fairchild Corp. при цене $150 за штуку. А информация о характеристиках отечественных «кристаллических триодов» была помещена в шестом номере популярного журнала «Радио» за 1955 год, а в 1956 году, на два года раньше, чем в США, началось промышленное производство. Осенью 1957 года я, будучи студентом третьего курса ЛЭТИ, занимался на кафедре автоматики и телемеханики практической разработкой цифровых устройств на транзисторах П-16. К этому времени транзисторы в СССР были не только общедоступны, но и дешевы (в пересчете на американские деньги менее доллара за штуку).

Еще более поразительны успехи экономики в целом несмотря на полное отсутствие внешних кредитов и минимальные объемы нефтяных денег (газовых денег тогда не было). Уже в 1947 году промышленный потенциал СССР был полностью восстановлен, а в 1950 году он вырос более чем в 2 раза по отношению к довоенному 1940 году. Ни одна из стран, пострадавших в войне, к этому времени не вышла даже на довоенный уровень несмотря на мощные финансовые вливания со стороны США. Например, Япония достигла довоенного уровня лишь в 1955 году, хотя, если не считать ядерных бомбардировок, серьезных разрушений там не было. Лимитированное распределение продуктов по карточкам было отменено в СССР в 1947 году, а в Англии, несмотря на помощь США, лишь в 1954 году. В сентябрьском номере журнала «Нейшнл бизнес» ("National Business") за 1953 г. в статье Герберта Гарриса «Русские догоняют нас» отмечалось, что СССР по темпам роста экономической мощи опережает любую страну и что в настоящее время темпы роста в СССР в 2-3 раза выше, чем в США. Годом ранее кандидат в президенты США Стивенсон оценивал положение таким образом, что если темпы роста производства в сталинской России сохранятся, то к 1970 г. объем русского производства в 3-4 раза превысит американский. Заметим, что темпы роста советской экономики в послевоенный период были намного выше, чем в довоенный.

Но начиная с середины 50-х годов, ситуация резко меняется. Снижаются темпы роста, а в ряде областей возникают настоящие провалы. Вот как сказал об этом в 1991 году японский миллиардер Хероси Теравама, обращаясь к советским экономистам: «Вы не говорите об основном, о вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 году вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1955 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15% роста никогда не достигали, а вы же при общественной собственности на средства производства достигали 30% и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры». Из приведенного высказывания можно сделать ряд выводов. В 1939 году в СССР был разработан новый метод повышения эффективности экономики (МПЭ). МПЭ использовался в большинстве отраслей народного хозяйства. МПЭ являлся эффективным как для социалистического, так и для капиталистического уклада экономики, но для социалистического уклада эффективность МПЭ была выше более, чем в 2 раза. В 1955 году Япония заимствовала МПЭ, что и обеспечило ее бурный экономический рост за счет, прежде всего, инновационных технологий («японское чудо»), а СССР в том же году отказался от МПЭ, что обусловило последующую деградацию экономики. Итак, в СССР с 1939 по 1955 год применялся волшебный метод, обеспечивший беспрецедентный взлет экономики. Об этом методе в настоящее время не известно абсолютно ничего, хотя в те времена в СССР он применялся повсеместно.

Моя трудовая деятельность началась в 1958 году, когда МПЭ уже был ликвидирован, но я хорошо помню рассказы сослуживцев, работавших в те времена, когда МПЭ действовал. МПЭ являлся совокупностью хорошо продуманных материальных и моральных стимулов для активизации творческой активности масс, направленной на снижение себестоимости и повышение качества (улучшения характеристик) разрабатываемой или уже производимой продукции. Система стимулов варьировалась в зависимости от отрасли и типа предприятия. Однако в любом варианте эти стимулы не распространялись на начальников любого ранга. Возможно, для руководящих работников была отдельная система стимулов, но мне об этом неизвестно.

Материальные стимулы в организациях, занимавшихся разработками новой техники, заключались в коллективных и индивидуальных премиях, выплачиваемых сразу после приемки разрабатываемого изделия государственной комиссией (буквально в тот же день), если в акте комиссии отмечалось улучшение характеристик изделия по отношению к техническому заданию. Для каждой характеристики, включая время разработки изделия и стоимость разработки, имелась определенная премиальная шкала, известная разработчикам еще до начала проектирования. Например, за каждый сэкономленный килограмм веса изделия в ОКБ-590, где мне пришлось работать, выплачивалось 500 рублей (половина месячного оклада инженера). Эту премию получали все члены коллектива, участвующего в проекте, в одинаковом размере независимо от должности. Существовали и индивидуальные премии, необходимым условием выплаты которых являлось наличие рационализаторских предложений или заявок на изобретение, благодаря которым и стало возможным улучшение характеристик изделия. За каждую новацию авторам выплачивалась дополнительная сумма, кратная вознаграждению, полученному каждым членом коллектива, что не отменяло и обычных вознаграждений за экономический эффект, полученный от внедрения изобретения или рационализаторского предложения. Руководитель проекта, как правило, не занимавший административной должности, также получал дополнительную премию. Моральные стимулы заключались в том, что лица, обеспечившие коллективу получение таких премий, ускоренно продвигались по службе и в основном из их числа назначались руководители проектов. Одновременно применялись и обычные квартальные и годовые премии. Необходимо отметить и хороший моральный климат в научно-технических коллективах. К людям, способным к творческой работе, коллеги относились бережно, стараясь освободить их от рутинной работы без всяких указаний начальства, так как успехи одного распространялись на всех. Иными словами, человек человеку был другом. Здесь разработчики метода учли печальный опыт стахановского движения, когда успех одного больно бил по карману и статусу других и в коллективе начинался разлад.

При относительно небольших затратах эффективность МПЭ была исключительно высока во всех отраслях народного хозяйства. Даже в армии во время войны существовала жесткая шкала денежных выплат и наград за личное уничтожение техники или живой силы противника, а также нанесение иного урона (например, взятие в плен офицеров противника, обладающих важной информацией). В оборонной промышленности в годы войны одновременно с напряженной производственной деятельностью велась непрерывная работа по совершенствованию технологических процессов. Так, за 4 военных года себестоимость производства большинства образцов вооружений (самолеты, танки и т.д.) была снижена в 2-3 раза. Даже винтовка Мосина, разработанная еще в XIX веке, подешевела в 1,6 раза. МПЭ позволял в максимальной степени использовать творческую активность рядовых исполнителей и выявлять яркие таланты. МПЭ применялся и в сельском хозяйстве на уровне совхозов и МТС (машинно-тракторных станций). Об этом говорит известный факт, что М.С. Горбачев получил в семнадцатилетнем возрасте орден за уборку урожая.

Главной особенностью МПЭ являлось то, что при его использовании не только повышалась творческая активность большого числа людей и выявлялись таланты, но также изменялась психология всех членов коллектива, а также взаимоотношения в коллективе. Любой член коллектива осознавал свою значимость для общего процесса и с готовностью выполнял любую часть работы, даже в том случае, если эта работа не соответствовала его статусу. Взаимная доброжелательность, стремление оказать помощь друг другу были совершенно типичными чертами. По сути, каждый член коллектива считал себя личностью, а не винтиком сложного механизма. Изменялись и взаимоотношения начальников с подчиненными. Вместо приказов и указаний начальник стремился разъяснить каждому подчиненному, какую роль в общем деле играет та работа, которая ему поручается. По мере становления коллективов и формирования новой психологии сами материальные стимулы отходили на задний план и уже не являлись главной движущей силой. Полагаю, что разработчики МПЭ рассчитывали именно на такой эффект.

Все вышеизложенное я знаю не по рассказам очевидцев, а по личным впечатлениям. Хотя я пришел в ОКБ-590 в 1958 году, через 3 года после отмены МПЭ, но психология - вещь инерционная, и она сохранялась длительное время даже при отсутствии внешних стимулов. Первые три года я работал в лаборатории цифровых систем, где начал свою деятельность с нижней ступеньки - настройщика узлов бортовой цифровой вычислительной машины. Эта специальность считалась рабочей, и настройщики (два человека) работали на сдельной оплате, получая значительно больше инженеров, в то время как я работал на фиксированном окладе техника. Мое появление неизбежно приводило к финансовым потерям двух других настройщиков, поскольку число узлов было ограничено лишь опытными образцами, после изготовления которых настройщики занимались лишь ремонтом при существенно меньшей оплате. Тем не менее меня приняли очень тепло и в течение месяца знакомили с тонкостями процесса настройки. Отношение ко мне не изменилось и через пару месяцев, когда я стал настраивать в несколько раз больше узлов, чем мои коллеги, и впоследствии, когда закончилась массовая настройка узлов. То есть для обычных рабочих парней общее дело коллектива лаборатории (создание опытных образцов БЦВМ) было важнее их личных финансовых интересов.

Работа в качестве настройщика продолжалась недолго. Уже через несколько месяцев меня стали привлекать к инженерной работе, причем не только в качестве помощника. Характерной чертой лаборатории было полное отсутствие субординации. Все друг к другу обращались по именам, в том числе и к начальнику лаборатории. Этому способствовала и небольшая разница в возрасте сотрудников лаборатории, самому старшему из которых было менее 35 лет. Начальник лаборатории или руководитель группы не просто выдавали задание, а стремились донести до каждого члена коллектива цели этого задания и его роль для решения общей задачи. Рабочий день продолжался с 9 утра до 10-11 вечера, причем на чисто добровольной основе и без какой-либо дополнительной оплаты. Зато никто не контролировал время прихода и ухода сотрудников, что для режимных предприятий было совершенно нетипично.

В мае 1961 года меня перевели в лабораторию аналоговых систем и назначили руководителем важнейшего для организации (да и для страны) проекта. Эта лаборатория функционировала с момента основания организации в 1945 году. Поэтому сотрудники здесь были старше по возрасту. Но атмосфера была такая же. Лишь к начальнику лаборатории все обращались по имени и отчеству, но не из-за его должности, а из-за возраста и опыта. Он провел всю войну на фронте, и прямо из армии его откомандировали в только что образованное ОКБ. Из всего коллектива только я знал, что и как надо делать, поскольку являлся единственным специалистом в области цифровой техники. И ведущие инженеры с 10-15-летним стажем без какого либо внутреннего сопротивления выполняли роль подсобных рабочих, поскольку понимали, что это необходимо для дела. Снова напомню, что к этому времени никаких стимулов уже не было. И третье подразделение нашего конструкторского бюро, с которым мне приходилось тесно взаимодействовать, работало в таком же стиле.

Еще одна деталь. За все время работы в ОКБ-590 (в январе 1963 года оно было ликвидировано, а все сотрудники вместе с тематикой переведены в ОКБ-680, впоследствии НПО "Электроавтоматика") я ни разу не слышал слово "партия". Комната месткома была, а парткома не было. Только в 1963 году в новой организации я узнал, что в лаборатории было довольно много членов партии, и меня сразу же попытались сагитировать на вступление, но я уклонился. Иначе мне не удалось бы в 1964 году покинуть эту организацию. Кстати, начальник ОКБ-590 В.И. Ланердин был беспартийным. Говорили, что на пост начальника ОКБ Ланердина назначил лично Сталин, а до этого во время войны он работал в США, отвечая за поставки в СССР авиационной техники по ленд-лизу. К моменту назначения ему было не более 35 лет.

Люди старшего поколения помнят фильм М. Ромма "9 дней одного года", где была хорошо показана творческая атмосфера у физиков-ядерщиков. Могу определенно утверждать, что у нас в ОКБ-590 была такая же атмосфера. Правда, в новой организации эта атмосфера мгновенно исчезла, хотя люди остались те же самые. Сразу был введен жесткий режим. За пятиминутное опоздание лишали премии, а для того, чтобы отлучиться во время рабочего дня, надо было получать разрешение заместителя начальника по режиму. В итоге после 6 вечера никого в организации не оставалось. Более того, было запрещено оставаться работать по окончании рабочего дня. Правда, большую часть времени в 1963-1964 годах я и основная часть коллектива проводили в командировках, сначала в Москве на опытном заводе (где мне издалека приходилось видеть Сергея Хрущева), а затем в Смоленске на серийном заводе.

Об экономическом эффекте творческой атмосферы свидетельствует следующее. Мой первый проект вычислительного устройства для управления пусковыми ракетными установками для системы ПРО А-35 был выполнен за 2 года, если считать от момента получения технического задания до комплексных испытаний опытных образцов в реальных условиях. Аналогичный по сложности проект суперкомпьютера ЕС-2704 при вдвое большем по численности коллективе и том же руководителе выполнялся уже 6 лет (1982-1988). И еще один пример. При создании советского стратегического бомбардировщика Ту-4 в качестве образца был взят американский бомбардировщик Б-29. Работа по изучению доставленного в Москву Б-29 началась в июле 1945 года. Менее чем через год, в марте 1946-го, техническая документация была передана на серийный завод. В мае 1947 года состоялся первый полет. А с начала 1949 года бомбардировщик был принят на вооружение. В послесталинский период от начала разработки самолета до его серийного производства проходило 8-12 лет. Ну а сейчас и того больше.

Почему МПЭ эффективно использовался в СССР и Японии, а больше никто его перенимать не стал? Как было отмечено ранее, главным фактором МПЭ была причастность к общему делу, полезному для страны и общества в целом. При частной собственности этот фактор отсутствует, ибо главная польза идет хозяину. Япония же страна весьма специфичная. До конца двадцатого века для многих японцев фирма отождествлялась с семьей и потому польза для фирмы то же самое, что для семьи. По мере распространения западных ценностей в Японии этот менталитет стал утрачиваться, и эффективность МПЭ стала падать. И сейчас для экономики Японии характерна стагнация, хотя вряд ли кто-либо отменял МПЭ. По этим же причинам МПЭ невозможно возродить в современной России, где и государственные предприятия работают на частного хозяина (в данном случае свору чиновников).

В середине 50-х годов МПЭ был тихо и незаметно отменен. Премии при завершении проектов сохранились и даже увеличились, но потеряли всякую стимулирующую роль. Теперь величина премии зависела от должностного оклада и от субъективного мнения руководства и не зависела от качества изделия и его экономических параметров. Из технического задания исчезли требования по себестоимости продукции и стоимости разработки. Объем премии был фиксирован на уровне 2% от стоимости разработки. В результате стало выгодно не снижать, а, наоборот, повышать как стоимость разработки, так и себестоимость проектируемого изделия. На заводах из плановых заданий исчезло ранее обязательное требование к снижению себестоимости продукции, что сразу привело к прекращению любых работ по совершенствованию технологических процессов. В это же время устанавливаются верхние ограничения на величину сдельной оплаты труда, на размер вознаграждения за рационализаторские предложения и изобретения. Изменился и моральный климат в коллективах. Теперь зарплата однозначно определялась окладом и не зависела от качества работы как коллективной, так и индивидуальной. Возросла роль субъективных факторов при должностных повышениях, что приводило к зависти и склокам. Иными словами, человек человеку стал чужим, а иногда и врагом.

Отмена МПЭ больнее всего ударила по преподавателям технических вузов. Зарплата преподавателя состояла из двух частей - оклад преподавателя и оплата научной работы. Преподавательскую деятельность оплачивал вуз из своих бюджетных средств, а оплата научной деятельности шла за счет хоздоговорных НИР. Оклады преподавателей оставались неизменными с довоенных времен вплоть до 1991 года (с учетом десятикратной деноминации денег 1961 года). За научную работу после отмены МПЭ преподаватель получал половину ставки младшего или старшего научного сотрудника, меньше половины основного оклада. В годы же действия МПЭ научная составляющая зарплаты могла в разы превышать основной оклад при условии эффективного выполнения НИР. Известно, что зарплата некоторых профессоров достигала 20 тысяч рублей при основном окладе 4 тысячи. Недаром народная молва относила профессоров к самым богатым людям в СССР. Но и доценты были ненамного беднее, поскольку научная составляющая зарплаты не зависела от основного оклада. Хотя в гуманитарных вузах, скорее всего, преподаватели получали лишь основной оклад.

Итак, легкое незаметное воздействие привело к остановке главного двигателя советской экономики. Какое-то время движение продолжалось по инерции, затем началась деградация, и в конце 80-х годов экономика разрушилась окончательно. Учитывая глобальный характер применения МПЭ, отменить его мог только руководитель СССР, которым с 1953 года был Н.С. Хрущев. В настоящее время известно, что все без исключения действия Хрущева в области экономики имели крайне негативные последствия. Однако принято считать, что Хрущев действовал из благих побуждений («хотел как лучше, а получалось как всегда»), но терпел неудачи в силу слабого образования и импульсивного характера. Но ликвидация МПЭ была проведена очень точно, грамотно и, главное, незаметно для окружающих, включая, скорее всего, остальных руководителей страны. Здесь благих побуждений нельзя увидеть даже в микроскоп. Есть основания считать, что и другие действия Хрущева были столь же глубоко продуманы и имели единую цель, в том числе и знаменитый доклад на двадцатом съезде партии. Здесь уместно привести высказывание Молотова о Хрущеве, сделанное им в 80-е годы: «Хрущёв, он же сапожник в вопросах теории, он же противник марксизма-ленинизма, это же враг коммунистической революции, скрытый и хитрый, очень завуалированный».

Автор В.А. Торгашев

[Яна Делюкина]

http://slon.ru/calendar/event/1028951/

16 ноября в Музее предпринимательства, меценатов и благотворителей состоялась дискуссия «Как умирают экономические концепции». В ней приняли участие Константин Сонин, проректор Высшей школы экономики, Лев Краснопевцев, историк, основатель музея, а также главный редактор booknik.ru Анна Немзер и креативный директор Фонда Егора Гайдара Илья Венявкин. Slon публикует сокращенную версию беседы.

Лев Краснопевцев, историк, основатель Музея предпринимательства, меценатов и благотворителей

Жизненные обстоятельства толкали меня к этой теме. Мне приходилось сталкиваться с экономической жизнью нашей страны на практике с 13-летнего возраста. Во время войны все где-то работали, наш класс трудился в сельском хозяйстве с июня по октябрь, там мы и увидели, что творилось в деревне. Затем – исследовательская работа на историческом факультете, также каждое лето мы наблюдали сельскохозяйственную ситуацию в Зарайском районе. Можете себе представить, что тогда происходило в деревне: положение людей, ужасающая бесхозяйственность. И это очень задевало. Также в появлении интереса к экономике сыграл огромную роль наш великий учитель, товарищ Сталин, когда он в 1951 году поставил свою фамилию под сочинением «Экономические проблемы социализма».

Мы с единомышленниками ознакомились с этим трудом, нас он невероятно возмутил. Вторжение в серьезные, основательные, деликатные сферы оказалось настолько беспардонным, что невозможно было оставаться в стороне.

С 1951–1952 годов экономика сделалась основным предметом нашего изучения. Мы писали критические тексты, а потом наступил март 1953 года, которого все ждали. Затем судьба сложилась благоприятно для моих экономических интересов, мой рабочий стаж в сельском хозяйстве составляет около 15 лет, заводы в Мордовии, в Москве. Практически экономику советского общества я себе представлял и представляю более или менее хорошо. Все это причины, которые двигали меня и моих товарищей в экономическом направлении.

Константин Сонин, проректор Высшей школы экономики

Меня в школе больше всего интересовала история, но не древняя, а времена Кеннеди, Хрущева. Я не знал такого слова, как политология, и, соответственно, думал, что так называется современная история. Понимал, что этому нигде не научусь, и считал это параллельным занятием, учился на мехмате, писал диссертацию по алгебре. Любой человек в те годы, однако, интересовался экономикой.

Хочу сказать, что невредно почитать «Экономические проблемы социализма» Сталина. Экономического смысла в нем нет, но очень раздражает, что текст написан абсолютно невежественно, неграмотно и по стилю не годится для описания экономических проблем. Многие наши экономисты 1950–1960-х годов не владели инструментарием, который был в ходу за 50–60 лет до них, человек с уровнем интеллекта Сталина и тех, кто для него писал, просто не мог его понять. За полвека до Сталина люди рассуждали об экономике гораздо более грамотно и содержательно.

Не так много эпизодов в современной истории человечества, когда в какой-то области знания происходит не просто стагнация, а утрата целого пласта знаний. И экономические проблемы социализма – пик этого провала.

Лев Краснопевцев

Труд Сталина вышел, когда я был в сознательном возрасте. В те времена он воспринимался как глас божий. Каждая строчка изучалась в школах. Были какие-то иллюзии в ту пору, что Сталин здорово извратил Ленина, но вскоре связь учителя с учеником обозначилась очень четко.

Константин Сонин

Я бы сказал, что от текста Сталина у меня нет ощущения, что разговор идет об экономике. Представьте, что на лекции по физике рассказывают о том, как стоят три слона и на них нужно надевать попону, чтобы земля была плоской. Экономическую концепцию, которая тогда осуществлялась, в сочинении Сталина вы не найдете. Была идея, что плановая экономика может быть очень успешным способом ведения хозяйства. Удивительное совпадение: быстрые темпы роста в России в основном следовали за огромным спадом после Первой мировой войны и началом великой депрессии по всему миру. Это привлекло внимание к плановому хозяйству, и его идея тогда была успешно опровергнута теоретически, но потребовались десятилетия, чтобы мы получили практические доказательства ее несостоятельности.

Распространен миф о том, что плановая экономика – это концепция, отвергнутая по каким-то теоретическим причинам. Абсолютно нет.

Она отвергнута по экспериментальным причинам. Опыт того, что началось в 1980-х и быстро кончилось в 1990-х, и есть для всех экономистов основное доказательство нежизнеспособности плановой экономики. Экономисты, как и биологи, проводят лабораторные и полевые эксперименты, но в меньшем масштабе, нельзя же поставить эксперимент на стране. В жизни ситуация может быть близкой к экспериментальной, и советская экономика стала проверкой гипотезы о возможно большей эффективности плановой экономики в сравнении с рыночной. Эксперимент показал, что это не так.

Лев Краснопевцев

Судить о качествах плановой экономики по сталинским трудам невозможно, так как в них главное – давление, насилие, произвол, кроме силового фактора нет ничего, и это возмущало. Будем делать не так, как делали, а еще круче, все отменим, перевернем. Экономические законы – это, конечно, хорошо, но мы их изменим. Все ходили и повторяли фразу: «Экономические законы в преобразованном виде». Что касается меня и моих сторонников, то к 1957 году мы уже кое с чем разобрались и понимали, что ключевая проблема – проблема собственности. Не так полно и профессионально, как это делали Егор Гайдар и его команда, но мы, безусловно, двигались в этом направлении.

Луначарский в воспоминаниях о встрече с Лениным говорил, что, когда у них зашел разговор о проблемах экономики, а в начале 1920-х годов можно представить, что там происходило, НЭП то вводили, то ограничивали, Ленин сказал ему: «Да, очевидно, я чего-то не предусмотрел в человеке». Если вы посмотрите собрания сочинений Карла Маркса, то заметите, что Маркс постоянно возвращается к проблеме человека. У Ленина такой рубрики нет. Он убежден, что нужно нарисовать чертежи будущего общества, и авторитарная диктаторская власть будет их претворять в жизнь, а ежели кому они не понравятся, то этих людей просто не будет.

Мы продолжаем изучать человеческое содержание экономики. В 1950-е годы мы чувствовали, что по людям едут танками и называют это экономическими проблемами.

Маркс – фигура противоречивая, но в то же время он сделал немало для подъема рабочего движения в XIX веке. Что касается идеи о растворении всего общества в пролетаризме, то к 1957 году нам стало ясно, что это тупиковый путь. Только кооперация, сотрудничество, конкуренция рабочего класса и предпринимателей, интеллигенции, крестьянства, только об этом пути можно разговаривать.

Константин Сонин

До сих пор для нас любая экономическая дискуссия выглядит так: этот экономист сказал то-то, а в Средние века другой экономист говорил так-то. В споре физиков, например, вы такого не услышите. Нет, они будут обсуждать, какой эксперимент поставят, какие данные надо смотреть. У экономистов во всем мире дискуссии уже давно ведутся так же. Для России же до сих пор очень характерно, что разговор крутится вокруг отношения к Марксу. Он был хорошим экономистом, но он ни разу не работал на заводе. Маркс был успешен в финансовом отношении, то дом сдаст, то грант получит, но он нигде никогда не работал. В XIX веке было проблемой, например, понять, что является объективной ценой, и Маркс придумал трудовую теорию стоимости. Зачем обсуждать теорию Маркса сейчас? В ней как не было ничего хорошего, так и нет, более того, никто бы на нее не обратил внимания, если бы в 1930-е годы его не стали включать в учебники. Нельзя, конечно, вот так человека хоронить, у него есть место в учебнике экономической мысли, но там же есть место еще четырем сотням людей, среди них встречаются гораздо более серьезные теоретики, и Маркса следует воспринимать как одного из.

Лев Краснопевцев

Вот эта схоластика идет у нас где-то с 1930-х – 1940-х годов XIX столетия. Немецкий барон, который изучал русскую деревню, обратил внимание на то, что наша община – это и есть основа, а если государство соединить с этими исконными формами нашего быта, получится отлично. Затем был такой политический деятель, экономист Михаил Туган-Барановский. Он сравнил экономические концепции верхушки николаевского правительства, а именно идеи Канкрина, министра финансов, и Чернышевского, и обнаружил, что это люди одного направления: они за колхоз и за ведущую роль государства. Дальше пошел период народничества, и полный расцвет этой мысли дает Николай Михайловский. Он отчаянный враг всякого капитализма, сторонник идеи народных артелей, общин колхозного типа и того, чтобы государство их финансировало и содержало.

Константин Сонин

Вы говорите про людей, которые мыслили очень большими концепциями, в это же время кто-то сидел в министерстве финансов и рассчитывал ставки, проценты, каким образом должны быть устроены государственные займы. Им должен был кто-то преподавать в университетах, и имена этих профессоров мы даже не помним, а они знали современную им теорию финансов. Конечно, люди, работающие в сфере политики, экономистов-ученых могут задавить так же легко, как историков, лингвистов или химиков. Кто был цветом российской науки в 1920-е годы: Василий Леонтьев эмигрировал, Николай Кондратьев погиб, Евгений Слуцкий бросил экономику и прожил остаток жизни, занимаясь математикой и не зная, что его имя будет во всех учебниках микроэкономики. Поэтому, когда мы говорим о давлении, то имеем в виду давление физическое.

Анна Немзер

Лев Николаевич, в 1991 году вы становитесь хранителем этого музея, а в стране происходят изменения. Было ли у вас ощущение, что наконец-то происходит нечто, к чему вы стремились?

Лев Краснопевцев

Конечно.

Что сделало правительство Ельцина, Гайдара и его команда? Первое – они восстановили рубль, который был деревянным. Восстановили денежную систему, об этом же никто ничего не говорит.

Конвертируемость, выход нашего рубля на мировой рынок – это было огромное событие, восстановление базы, потому что без денег ничего делать нельзя, а они были у нас ликвидированы. Была попытка золотого червонца в период НЭПа, но ее быстренько свернули и куда-то дели. Второе – у меня определенное чувство восхищения людьми, так смело и оригинально решавшими проблему. Ведь никто не знал, с чего начать, был полнейший тупик. Промышленность разваливалась, заводы останавливались еще до 1991 года. Что было делать? То, что предложила группа Гайдара, удивительно: взлет и гарантия того, что в стране есть силы, просто надо людям давать возможность.

Константин Сонин

Ельцин назначил себя председателем правительства, а Геннадия Бурбулиса своим заместителем. Это сейчас мы знаем, что большая часть плана была написана Гайдаром, проводилась либерализация валютного курса. Для человека, следившего за этими событиями, Гайдар стал важен только через год, к осени 1992-го, когда он уже стоял на выходе из правительства и проиграл Черномырдину рейтинговое голосование на съезде народных депутатов. Исторически будет правильней сказать, что я никак не относился к приходу Гайдара, потому что не знал, что это его приход. А у прихода Ельцина и больших изменений был печальный, тревожный фон. Если сравнить с нынешней ситуацией, тревога была сильнее. Я воспринимал это не как проблеск надежды, а как безопасный выход из неустойчивой ситуации. Мне кажется, что исторически правильно об этом сложно думать, мы ж тогда не об экономике в чистом виде беспокоились. В 1991 году было больше разговоров про развал страны.

Илья Венявкин

А если мы посмотрим на экономическую программу Гайдара, насколько она соотносилась с передовой мыслью?

Константин Сонин

Она была как приложение к учебнику, я бы сказал, что академические экономисты не очень сильно расходились в советах. Одна из важнейших проблем, которой они обычно занимаются, это вопрос причинно-следственных связей. Мы видим, как многие вещи коррелируют, например, высокая инфляция и вероятность военного переворота. Никогда не знаешь, военный переворот в стране и поэтому все пытаются защититься и напечатать побольше денег, или такая инфляция, что военные уже устали требовать повышения зарплаты и просто захватывают власть. То же самое относится к реформам. Когда происходит кризис, а затем реформы, неправильно думать, что кризис – это следствие реформы.

Илья Венявкин

Я так понимаю, что до этого наша страна 70 лет была полем для одного эксперимента, последние 20 лет – для другого. Сама ситуация перехода от командной экономики к рыночной вошла в экономическую науку как проблема, благодаря исторической и политической ситуации. Сейчас мы знаем многое, чего Гайдар не знал и не мог знать.

Константин Сонин

У Егора Гайдара был такой тезис в последние 10 лет его жизни: у нас больше нет проблем переходной экономики, а проблемы России – это проблемы экономики развития. Те же, что у Аргентины, Венесуэлы, Бразилии. Но я бы сказал, что вопрос еще открыт.

Анна Немзер

Был ли момент, когда вы разочаровались?

Лев Краснопевцев

Никогда. Было совершенно ясно, что группа Гайдара и Ельцина стремилась сделать что-то в обстановке полного развала.

Те, кто постарше, помнят, что осенью 1991 года в Москве нужно было успеть до 11 часов, чтобы купить хлеба. Потом его можно было уже не застать в булочной.

Что касается других продуктов, то за молоком люди давились в очередях уже в 8 утра. Команде Гайдара приходилось отбиваться, им надо было как-то открыть в этом железном занавесе ворота, чтобы пошло продовольствие. Поэтому у них не могло быть никакой программы реформ. Так что нет, не было разочарования. Я ушел со своего завода в 1990 году, еще до прихода Гайдара к власти. Завод уже развалился, просто перестали поступать заказы на оборудование. Это был станкостроительный завод Орджоникидзе, один из лучших в стране, и он никому не был нужен. Однажды на заводе я видел, как секретари партийных организаций цехов шли в партийный кабинет сдавать билеты членов партии.

Общая проблематика в это время была фантастической: Ельцин распустил КПСС, потом – путч в некотором роде, когда московская молодежь несколько дней стояла под дождем, строя какие-то избушки около Белого дома. Ну и затем, конечно, Беловежская пуща, я бы сказал, гениальный ход Бориса Николаевича, потому что неизвестно, что случилось бы, не будь его.

Константин Сонин

Для меня Беловежская пуща просто оформляла то, что уже произошло.

Илья Венявкин

Какими концепциями стоит очаровываться сейчас, на что возлагать надежды? Были идеи коммунизма, социализма, марксизма, потом – тяжелый переход к рынку, и есть люди, которые считают, что эти идеи себя уже дискредитировали.

Константин Сонин

Порочная мысль – воспринимать рынок и капитализм как идею. Это в каком-то смысле статус-кво, это есть везде и показано в тысячах экспериментов. Можно поставить вопрос об альтернативе. В том смысле, что есть некий естественный, а мы от него отклоняемся. Но расклад таков: у нас есть механика Ньютона, а у вас – новая теория, я не говорю, что это в историческом плане абсолютно безнадежно, но это на вас лежит бремя доказательства того, что новая теория чем-то лучше.

Лев Краснопевцев

Мы все-таки вернулись к человечеству, вернее, возвращаемся. И путь только один, мы должны работать в системе этих 7 млрд людей. Ругают нашу нефтегазовую игру, но мы уже часть мировой экономики, находимся на особом положении, но то, что мы вошли туда, от нас что-то зависит, а мы зависим от них, большое дело. Надо набирать вес, двигаться куда-то из чисто сырьевого сектора. Наивно думать, что наш прогресс будет идти в плюсовом поле. Когда провели преобразование, рухнуло машиностроение и многое другое, но одновременно мы куда-то пробились.

[Insight attitude]

[Insight attitude]

[Mediamera]

[Chugunka10]

Сообщение от Insight attitude

Обнаружил еще одного людоеда-полпотовца. Прохфессора катасонова в.ю.
Вот его высер. Пока анализирую часть первую:
http://www.youtube.com/watch?v=HDGip...layer_embedded
Ну, сначала о том что такое экономика, а то прохфессор не понимает. Он совершенно правильно утверждает, что экономика это наука о поведении людей. Но далее несет такую пургу, что за голову хватаешься. Прохфессор утверждает, что у людей есть иррациональное поведение. Я всех спрашиваю вы встречали хоть одного человека с иррациональным поведением? Да нет таковых. Любое поведение человека рационально. Все отличие у людей заключается в том, что ценности у людей разные и каждый человек поступает согласно своих ценностей и всегда рационально. Только один человек, ценности другого человека не считает важными и с его точки зрения тот человек поступает нерационально. Это еще есть один псевдоэкономист хазин, тот тоже утверждает что Хомо Экономикус не существует. Существует. Человек экономический всегда действует в своих интересах, то есть с его точки зрения, рационально.
Ну перейдем к существу высера прохфессора. Он утверждает, что сталинская экономика не есть эквивалент советской экономики. И делит советскую экономику на три этапа. И что мол после смерти джугашвили начался демонтаж сталинской экономики. При этом перечисляет основные признаки сталинской экономики: централизованный метод управления, плановый характер ведения экономики, отраслевой принцип экономики, монополия внешней торговли, валютная монополия, монополия в области банковского дела. Так и в чем тут отличие от советской экономики? Эти признаки сохранялись вплоть до Горбачева. Только при Ельцине эти признаки были разрушены. Так что считаю, этот вывод прохфессора необоснован. Сталинская экономика синоним советской экономики. А что сейчас не отраслевой принцип экономики? Отраслевой он и при плановой и при рыночной экономике.
Далее прохфессор утверждает, что сталинская экономика носила антизатра-тный характер. А что сейчас она имеет затратный характер? Это цель любой экономики произвести с наименьшими издержками и получить прибыль. Вот для сталинской экономики это и не было приоритетом. Может там у него в книге и поподробнее написано, что он имеет в виду, но на этом ролике обьяснения он не дает. А читать его бред сивой кобылы я не собираюсь. У меня нет на это времени.
Прохфессор подтверждает, что теневая экономика есть порождение сталин-ской экономики, его характерная черта. А в этом нет ничего удивительного. Если какая-то сфера деятельности запрещена она уходит в тень. А в СССР практически все было запрещено. Ну и говорит, что бы для того что бы изьять деньги накопленные теневиками и была проведена денежная реформа. Естественно она носила она конфискационный характер. И это тоже по замечанию прохфессора замечательно. При этом он утверждает, что одним из выдающихся достижений сталинской экономики было снижение цен. Так эта конфискационная реформа и позволила проводить снижение цен. В одном месте взяли, а в другом дали. Где-то прибыло, а где-то убыло. Хорошо это или плохо это другой разговор, но только никакое это не снижение цен.
И еще один офигенный (здесь вообще то надо применить ненормативную лексику, но здесь нельзя) вывод делает прохфессор. Вывод о том, что СССР был разрушен политическими средствами. Наверное имеет в виду ту бомбу, что заложил под советское государство Ленин. Я не отрицаю, этот фактор имел место, но главная причина развала СССР экономическая. Жрать стало нечего. Не способна была ни сталинская экономика, ни последующая экономика решить главную задачу накормить население страны. Хрущев и остальные руководители СССР реформировали сталинскую экономику не от хорошей жизни. Они были вынуждены это делать, народ требовал хлеба и зрелищ. А сталинская экономика хлеба не давала.

[Chugunka10]

Почему я против этого самого русского псевдоэкономического общества может спросить посторонний читатель. А потому что катасонов принадлежит к этому обществу. Он у них там кажется главный. Полностью оно называется Русское псевдоэкономическое общество имени С.Ф. Шарапова

Посмотрел вторую часть людоеда-прохфессора. А так ничего существенного-одно пустобрехство. Даже ссылаться не на что. Вот на другой его видеоролик о том где джугашвили взял деньги на индустриализацию я откликнусь. А сначала о том почему я называю катасонова людоедом. А он восхищается джугашвиливской экономикой. Только что у него вызывает восхищение. Вот это наверное. Посмотрите про Беломорканал:
http://www.youtube.com/watch?v=qyspCYMiTtM
Вот этим наверное восхищается прохфессор, тем что человека голым к дереву привязали и оставили на ночь. Вот бы этого прохфессора оставить на ночь голым в тайге я бы посмотрел как он бы восхищался. И главное прохфессор утверждает, что никто его его измышления не опровергает. Брешет как сивый мерин этот прохфессор. Вот о результатах исследования российских экономистов было опубликовано на Слон. Ру. Статья так и называлась: Был ли нужен Сталин для экономического развития России? Авторы: Михаил Голосов, Сергей Гуриев, Олег Цывинский, Антон Черемухин
https://slon.ru/economics/byl_li_nuz...-1006101.xhtml
Ответ однозначен-не нужен. Япония ту же индустриализацию провела без всяких репрессий. И еще одни офигенный выод делает прохфессор. О том что в 40 году 29 год был превышен в 1.5 раза. По каким показателям. Вон Гуриев сотоварищи утверждают, что в результате индустриализации и коллективизации «в 1928–1940 годах сталинская индустриализация привела к огромным потерям благосостояния – 24%. (Другими словами, каждый житель Советского Союза потерял четверть потребления за эти годы).» И это в материальных ресурсах. А в человеческих скоко? Они же все эти джушашвилисты утверждают что каждая человеческая жизни бесценна. А если с учетом бесценных человеческих жизней оценить джугашвиливскую инсдустриализацию? Тогда мы заплатили за нее очень огромную цену. Так что главный источник индустриализации это дармовая рабочая сила. Такой эксплуатации, которой подверг джугашвили народы Советского Союза на Западе тогда уже не было.
Вот вам еще одно свидетельство. Это Владимир Солоухин
http://www.nalog-briz.ru/2011/06/blog-post_26.html#more
Цитата из книги:
"... Однажды мне попался один документ о Ханты-Мансийском национальном округе. Там было написано: "За счет рационального освоения угодий (а надо сказать, что ханты, как и манси, из века в век занимались только охотой и рыболовством) охотники сдают (заметьте это словечко - сдают) ежегодно по 200 белок, 25-30 соболей и куниц, более ста штук ондатры, 200-500 штук
боровой и водоплавающей дичи". Это то, что каждый охотник повез бы в прошлом на ярмарку и свободно там продавал бы по установившимся рыночным ценам. Но теперь он сдает свою добычу государству, стараясь выполнить годовой план. А годовой план он старается выполнить, чтобы получить свою зарплату в 200-300 рублей (впрочем, меньше). А годовой план ему "спущен" в рублях. То есть он должен добыть разной дичи в год на 1200 рублей. И вот, чтобы получилось 1200 рублей, он сдает 200 белок, 25-30 соболей и куниц, 100 ондатр, да еще 500 штук боровой и водоплавающей дичи. А теперь попробуйте купить у государства хотя бы одного соболя. Так что же это, если не наглый грабеж бедных ханты и манси. (Раньше они назывались - вогулы и остяки.) Но это касается не только ханты и манси, ненцев-оленеводов, охотников Алтая и Уссурийского края, Якутии, рыбаков, добывающих семгу и нельму, осетров и стерлядь, омуля и горбушу, пелядь и сосвинскую селедку, трепангов и крабов, красную и черную икру. Всюду добытчики этих ценнейших рыб получают грошовые зарплаты, а добычу свою "сдают" государству за бесценок, а государство зарабатывает на этом тысячи и десятки тысяч процентов.
Понимаете, куда я клоню.. Фактически государство изымало из добытых (заработанных, полученных) 1200 рублей порядка 1000 рублей. Изымало посредством социалистической системы хозяйствования (план, заказ и др.), но суть этого изъятия - налоговая. Человек зарабатывает 1200 и отдает государству 1000 - это налог по ставке 83,3 %. Конечно, Вы будете возражать, что это не совсем так и не надо сравнивать экономический уклад СССР с моделью, когда государство получает доходы посредством налогов. Соглашусь, однако все таки буду настаивать, что огрубленно мы наблюдаем процесс получения государством своих доходов через изъятия, через такие квази-налоги. Ведь добывают доход хозяйствующие субъекты, а государство посредством изъятий забирает себе 80 %, вот вам почти налог. Формы разные, а суть та же. И так было во всем. А теперь скажите, какая же экономика выдержит налоговое бремя в размере 80 %? Или я не прав?
Предоставлю слово и самому джугашвили:
“При буржуазных порядках в нашей стране обычно промышленность, транспорт и т.д. развивались за счет займов… Но займы эти были кабальные. Совершенно иначе обстоит дело у нас при советских порядках. Мы проводим Туркестанскую железную дорогу, требующую сотни миллионов рублей. Мы строим Днепрострой, требующий также сотни миллионов. Имеем ли мы здесь какой-либо кабальный заем? Нет, не имеем. Все это делается у нас за счет внутреннего накопления. Но где главные источники этого накопления? Их, этих источников, два: во-первых, рабочий класс, создающий ценности и двигающий вперед промышленность; во-вторых – крестьянство.
С крестьянством у нас обстоит дело в данном случае таким образом: оно платит государству не только обычные налоги, прямые и косвенные, оно еще и переплачивает на сравнительно высоких ценах на товары промышленности – это, во-первых, и более или менее недополучает на ценах на сельскохозяйственные продукты – это, во-вторых. Это есть добавочный налог на крестьянство в интересах подъема индустрии, обслуживающей всю страну, в том числе крестьянство. Это есть нечто вроде “дани”, нечто вроде сверхналога, который мы вынуждены брать…
Почему я об этом говорю? Потому, что некоторые товарищи не
понимают, видимо, этой бесспорной вещи”.
И.В. СТАЛИН, из речи на Пленуме ЦК ВК(б) 4 –12 июля 1928 г. “Об индустриализации и хлебной проблеме”. Соч., т.11, с. 159
Вот прохфессор и не понимает этой очевидной вещи.
Вот еще одно свидетельство. Это публикация из Коммерсанта:
70 лет назад, в 1940 году, в СССР разразился очередной продовольственный и товарный кризис, и многотысячные очереди стали обыденным явлением по всей стране. Как выяснила корреспондент "Власти" Светлана Кузнецова, именно тогда в лексикон советских людей прочно вошло слово "блат".
"Как арестантов, ведут к магазину"
Когда говорят о всесильности советской власти в 1940-х годах, поневоле вспоминается пословица, появившаяся в то же самое время: "Блат сильнее Совнаркома". Теперь довольно трудно представить себе, каким образом знакомства и взятки могли оказаться сильнее правительства, тем более при диктатуре. Но еще совсем недавно те, кто жил в ту эпоху, не без удовольствия вспоминали, как удавалось что-то сделать или чего-то добиться благодаря родственным связям или знакомству с нужным людьми.
"Наши дети не имеют сладкого и жиров совершенно"
Однако ни о каком восстановлении карточной системы в правительстве и ЦК не хотели даже слышать. Ведь ее отмена в 1935 году подавалась как грандиозная победа социализма, и вводить ее вновь — означало признать поражение. Правда, советская пропаганда умела выходить и не из таких тупиковых ситуаций, разъясняя гражданам, что поражение это и есть победа и наоборот. И главная причина отказа от карточек крылась совсем в ином — вводя их, государство приняло бы на себя обязательство обеспечить граждан по установленной норме. А именно этого в такой тяжелой ситуации власти и собирались избежать.

Не вводя карточек, власти были вынуждены прибегнуть к другим мерам. Во-первых, были резко сокращены нормы выдачи продуктов в одни руки. Если в 1936 году покупатель мог купить 2 кг мяса, то с апреля 1940 года —1 кг, а колбасы вместо 2 кг в одни руки разрешили давать только 0,5 кг. Количество продаваемой рыбы, если она, как и все прочее, вообще появлялась в продаже, уменьшили с 3 кг до 1 кг. А масла вместо 500 г счастливцам доставалось лишь по 200 г. Но на местах, исходя из реального наличия продуктов, часто устанавливали нормы выдачи, отличные от общесоюзных. Так, в Рязанской области выдача хлеба в одни руки колебалась в разных районах и колхозах от общесоюзных 2 кг до 700 г.
Вот это и есть реальная действительность конца тридцатых годов, реальность джугашвиливской экономики.
Ну и опять Селюнин, настоящий экономист, в отличие от прохфессора. Который тоже джугашвиливскую экономику на себе испытал:
Шалин: И никакой марксизм вам никогда...

Селюнин: Никакой марксизм. Ну, сдавал я, естественно, экзамены. Семинары там. Я прочитал "Капитал", чтобы еще раз убедиться... У меня тут не было [иллюзий]... В деревне, хоть ты и учишься в школе, лет с восьми-девяти уже работаешь. Все лето в поле, в каникулы работаешь... Я написал в одной статье, что детство отрезало... Был я тогда во втором классе, рожь созрела, старшие молотили, а нам дали лошадей погонять. Там крестовина такая, четыре лошади по кругу ходят. В деревне, ясно, нет садиков и детей прямо на солому садили. Им лет пять, они еще ходить не умеют, потому что рахитики все. Голод, животы вспучены. Вечно дети голодные были. И вот я вижу, как они ползут к этой молотилке. Тогда сушили зерно, а они лезут к нему и [в рот тянут]. Матери оттаскивают их, потому что зерно-то сырое, разбухнут они и пиши пропало. Мать их оттаскивает, а они опять ползут. Поглядел я на это, и никакой "изм" для меня больше ничего [не значил]. Оправдать это невозможно.
И еще один факт о котором прохфессору надобно знать. Это же завоевание Октября:
26 октября 1940 года было введено постановление №638 "Об установлении платности обучения в старших классах средних школ и в высших учебных заведениях СССР и об изменении порядка назначений стипендий". В старших классах школ и в вузах вводилось платное обучение и с установленным размером годовой оплаты.
Обучение в столичных школах стоило 200 рублей в год; в провинциальных – 150, а за обучение в институте уже приходилось выкладывать 400 рублей в Москве, Ленинграде и столицах союзных республик, и 300 – в других городах. Годовая плата примерно соответствовала средней месячной номинальной зарплате советских трудящихся в то время: в 1940 году она составила 338 рублей в месяц.

Однако введение даже такой скромной платы для многих советских граждан закрыло возможность продолжить образование после 7 класса. А колхозники тогда вообще зарплаты не получали и работали в колхозе за трудодни.
Вот вам и всеобщая грамотность.
Вот еще одно свидетельство. У Якова Кротова нашел. Почитайте, поразмышляйте как жилось при джугашвили и хотели бы вы туда вернуться:
http://krotov.info/lib_sec/17_r/og/ovin_14.htm
Вот письма трудящихся. И этим восхищается людоед-прохфессор?
Член ВКП(б) Игнатьева писала в ЦК ВКП(б): «В Сталинграде в 2 часа ночи занимают очереди за хлебом, в 5-6 часов утра в очереди у магазинов – 500-700-1000 человек... На рынке у нас творится что-то ужасное... Мы не видели за всю зиму в магазинах Сталинграда мяса, капусты, картофеля, моркови, свёклы, лука и других овощей, молока по государственной цене... Стирать нечем и детей мыть нечем. Вошь одолевает, запаршивели все. Если в городе у нас, на поселке что появится в магазине, то там всю ночь дежурят на холоде, на ветру матери с детьми на руках, мужчины, старики по 6-7 тысяч человек... Одним словом, люди точно с ума сошли. Знаете, товарищи, страшно видеть безумные, остервенелые лица, лезущие друг на друга в свалке за чем-нибудь в магазине, и уже нередки у нас случаи избиения и удушения насмерть»[53]. Игнатьева рекомендовала «вождям» «поинтересоваться, чем кормят работяг в столовых, то, что раньше давали свиньям, дают нам»[54].
Домохозяйка Н. Е. Клементьева писала из Нижнего Тагила Сталину: «Все магазины пустые, за исключением в небольшом количестве селёдки, изредка если появится колбаса, то в драку. Иногда до того давка в магазине, что выносят людей в бессознательности. Иосиф Виссарионович, что-то прямо страшное началось. Хлеба, и то, надо идти в 2 часа ночи стоять до 6 утра и получишь 2 кг ржаного хлеба, белого достать очень трудно»[55].
«Вот уже больше месяца в Нижнем Тагиле, – писал секретарю ЦК Андрееву член партии, работник газеты «Тагильский рабочий» С. Мелентьев, – у всех хлебных магазинов массовые очереди (до 500 и больше человек скапливается к моменту открытия магазинов). Завезённый с ночи хлеб распродается в течение 2-3 часов, а люди продолжают стоять в очереди, дожидаясь вечернего завоза. И так некоторые покупатели стоят с 4-5 утра до 6-7 вечера в очереди и только после этого могут купить два килограмма хлеба... В магазинах, кроме кофе, ничего больше не купить, а за всеми остальными видами продуктов массовые очереди. Ежедневно в магазинах ломают двери, бьют стёкла, просто кошмар»[56].
Из того же Нижнего Тагила учитель И. Н. Фролов, член ВКП(б) с 1924 года, писал: «За последнее время, особенно с декабря 1939 г. ... у нас на Урале происходят ежедневные перебои с хлебом, вызывающие большое недовольство среди населения... Бывая ежедневно в очередях, слышишь от населения такие слова: «Неужели не знает наше правительство, как мучается народ, простаивая по многу часов ежедневно в очередях за хлебом?» Фролов обращал внимание и на то, что дефицит продуктов первой необходимости и гигантские очереди «создали огромную непроизводительную армию. Каждая семья, чтобы не остаться голодной, старается заиметь «домашнего завхоза» (т. е. неработающего человека, имеющего возможность простаивать долгие часы в очередях. – В. Р.), которых по одному Тагилу – не одна тысяча, а производство ощущает крайний недостаток в рабочей силе»[57].
Рабочий Алапаевского металлургического завода Свердловской области С. В. Ставров писал в ЦК ВКП(б), что с первой декады декабря 1939 года «мы хлеб покупаем в очереди, в которой приходится стоять почти 12 часов. Очередь занимается с 1-2 часов ночи, а иногда и с вечера... В январе был холод на 50 градусов... Лучше иметь карточную систему, чем так колеть в очереди»[58]. Предложения о возвращении к карточной системе на продукты питания с целью ликвидации гигантских очередей встречаются и в других письмах.
Даже в Москве, как отмечал в письме Молотову С. Абуладзе, «снова очереди до ночи за жирами, пропал картофель, совсем нет рыбы... Что касается ширпотреба, то в бесконечных очередях стоят всё больше неработающие люди... Очереди развивают в людях самые плохие качества: зависть, злобу, грубость и изматывают людям всю душу»[59].
В некоторых городах к страданиям людей, мающихся в очередях, добавились издевательства со стороны милиции. Так, в Казани милиция не только разгоняла очереди или штрафовала на 25 руб. стоявших в них, но и выхватывала из них людей, сажала десятками в грузовик и увозила километров за 30-40, где высаживала[60].
Возмущение людей бесконечными дефицитами и очередями усугублялось, когда они наблюдали открытое и наглое самоснабжение бюрократии, в том числе работников правоохранительных органов. «22 октября стояли в очереди рабочие, служащие, ожидая в раймаге промтовары, – писал С. Д. Богданов из Ферганы наркому пищевой промышленности. – После чего приходит начальник милиции, начальник уголовного розыска, прокурор, судья, набрали самых ценных товаров и ушли. После чего народ заволновался, народ заговорил, что нет правды и нигде нельзя добиться»[61].
Описывая обстановку в своём городе, рабочие артели «Наша техника» писали в ЦК ВКП(б): «То, что в настоящее время делается в гор. Туле – это даже ужасно думать об этом, не то, что говорить об этом». В творящихся безобразиях они винили «жирных свиней» – тульских областных руководителей[62].
Меня не удивляет восхищение прохфессора джугашвиливской экономикой. Но многие люди прямо боготворят джугашвили. За что? За это что ли? Хотите что ли вернуться к этому? Но вернуться никто не хочет. Или им надо так как в армии: Не доходит через голову, дойдет через руки и ноги. Или через желудок. Вот наверное пока каждый на себе не испытает прелести джугашвилизма не поймет, что это на самом деле такое.