*1401. Русско-Японская война

[Историческая правда]

http://www.istpravda.ru/research/12422/

Падение Порт-Артура стало неожиданностью как для русских солдат, так и для самих японцев, не ожидавших, что героическая оборона города будет так бесславно закончена.

15 ДЕКАБРЯ 1904

Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:

Вчера ночью я пробрался в Старый Город, где и остался ночевать у одного моего приятеля. Целую ночь мы с ним беседовали об отчаянном положении крепости. Отсутствие продовольствия, все усиливающиеся болезни, страшное утомление гарнизона и, наконец, не прекращающиеся раздоры между начальством — все это, вместе взятое, грозило крепости скорым падением. С грустью пришли мы к тому выводу, что дни нашего Порт-Артура, вероятно, уже сочтены... С утра японцы открыли страшную бомбардировку нашего правого фланга. Опять поднялся адский грохот канонады, о котором может себе составить представление только тот, кто лично испытал все ужасы осады Порт-Артура...

Опять весь гарнизон покрылся черным дымом от взрыва лиддитовых снарядов и злыми, белыми облачками от разрыва шрапнели. Все это перемешивалось с густыми клубами желтой пыли... Около этого времени японцы произвели два взрыва на 3-м форту. Хотя взрывы (мины), как я слыхал, и не удались, но все же они произвели на гарнизон форта известное моральное впечатление.

Телефонное сообщение оказалось прерванным.

Вообще положение 3-го форта очень тяжелое. Бомбардировка его окончилась только около 2 часов дня, ружейная же трескотня продолжалась до самой ночи. Общее настроение в высшей степени угнетенное и подавленное.

Сегодня опять в госпиталь прибыла масса новых раненых. Мест для них положительно нет. Ввиду страшной скученности цинготные заболевания грозят разрастись до ужасающих размеров. Вечером узнал, что мы, по приказанию генерала Фока, очистили 3-й форт, который и был тотчас же занят японцами. Сдача его должна сильно повлиять на дальнейшую судьбу крепости, так как по своему положению форт этот был как бы опорным пунктом для целого ряда наших укреплений.

[порт_артур.jpg]

Из мемуаров Бенджамена Норригарда «Великая осада. (Порт-Артур и его падение)»:

Взрыв мин под валами Эрлунга произошел без всякой предварительной бомбардировки. Ров и сапы, ведущие к брустверу, были заполнены развалинами, атакующим войскам был значительно облегчен путь, но в то же самое время они во время наступления подвергались опустошительному огню с батарей Ицзешана.

Немедленно после взрыва на форт посыпались со всех японских позиций сотни снарядов и шрапнелей, и в то же время пехота приготовилась к атаке. 19-й и 38-й полки, назначенные для этого дела, двинулись в апроши и последние параллели. Вперед шли разведчики, им удалось отыскать мертвое пространство под бруствером и они подавали знаки следовать за ними. Через обстреливаемую зону солдаты перебегали во всю прыть к защищенным местам группами по два или три человека. В течение нескольких минут скопилась значительная сила под парапетом, защищенным от артиллерийского огня грудами развалин от взрыва, отсюда они проникли во внутренность укрепления.

Русский гарнизон на Эрлунге состоял приблизительно из 500 солдат 26-го Восточно-Сибирского стрелкового полка; приблизительно половина людей находилась на нижней батарее форта. Некоторые были убиты во время взрыва, другие настолько ошеломлены ударом, что не были в силах оказать серьезное сопротивление японской атаке. Все эти войска погибли и японцы овладели гласисом форта; среди груд земли и глыб бетона они могли найти укрытие в ожидании решения старших офицеров: атаковать ли сразу верхнюю батарею или продолжить минные операции против этой части укрепления. Была произведена тщательная разведка, а тем временем солдаты стали окапываться во внутренности форта и вести сапы от последней параллели с целью обеспечить себе путь отступления.

По получении донесений от разведочных отрядов, японцы решили атаковать сразу верхнюю батарею и в 16 ч был произведен натиск всей силой — оба полка вели наступление вместе. Один отряд действовал около узкого прохода, другие — атаковали передние брустверы, и со всех сторон японцы теснили защитников. Однако последние сражались блестяще, отстаивая каждую пядь земли с величайшим упорством, бились повсюду — то на открытом месте в отчаянных схватках, то укрываясь за земляными мешками, за валами и вокруг углов, действуя ружьями и ручными гранатами.

Так проходил час за часом, а борьба продолжалась с неослабной яростью, движение японцев вперед было очень медленным — они потеряли много людей. Тем не менее исход был вне сомнения; русские не могли подсылать подкреплений и 250 человек, оставшихся из гарнизона после штурма нижней батареи, мало по малу, конечно, выбывали из строя, японцы же, располагая большими резервами, могли посылать беспрерывно свежие войска. Около 3 ч остаток храброго гарнизона после одиннадцатичасового непрерывного боя прекратил безнадежную борьбу и отступил в сомкнутом строю, предав огню все, что можно было зажечь. Японцы взяли в плен троих, около 150 человек ушли, остальная часть погибла. Потери японцев исчислялись свыше 1000 убитыми и раненными.

Бой велся превосходно с обеих сторон, но оборона маленького гарнизона против сильнейшего неприятеля была выше всякой похвалы. Дело это стало уже лебединой песней. С этого дня русские, казалось, совершенно потеряли бодрость духа и слабо отражали дальнейшие атаки.

[Японцы в Порт-Артуре.jpg]

Из мемуаров П.Н. Ларенко, сотрудника порт-артурской газеты «Новый край»:

Взрыв был ужасен, склады наших бомбочек, пироксилина и прочего детонировали, завалили выходы из казематов. Комендант укрепления штабс-капитан Спредов кинулся с командой человек в 200 подземным ходом, чтобы не дать японцам занять воронку на бруствере и чтобы отбить ожидаемый штурм на образовавшуюся брешь, но в это время последовали новые взрывы (детонации) и все храбрецы нашли свою могилу в подземной патерне, которая обвалилась. Остальной гарнизон завален в каземате, много там убитых и раненых. Только двоим офицерам, унтер-офицеру — саперу Симонову и нескольким нижним чинам удалось выбраться через окошко каземата и пробраться через сильно обстреливаемую ложбину к своим на Курганную; человек 40 или 60 уцелевших попали в плен. Японцы залегли на укреплении и не давали возможности пододвинуть резерва. На укреплении будто уцелел телефон, и когда оттуда сообщили генералу Стесселю, что выход отрезан, то он приказал уцелевшим людям сдаться в плен. Выкинули белый флаг. В шестом часу японцы штурмовали Скалистый кряж, но отбиты.

Кто-то принес известие с позиции, будто сегодня между генералом Фоком и полковником Мехмандаровым произошел серьезный спор. Фок уверял, что крепость уже не может держаться, а Мехмандаров доказывал, что падение отдельных укреплений пока не означает, что уже пришел конец крепости, что на второй линии обороны можно еще держаться.

* * *
16 ДЕКАБРЯ 1904

Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:

Очень холодно и ветрено.

До сих пор не удалось узнать никаких подробностей сдачи 3-го форта, этого важнейшего пункта нашей крепости.

Сегодня я заехал в Старый Город и был прямо поражен представившейся мне картиной полного его разрушения. Редкий дом не пострадал от бомбардировки.

В самом доке лежит разбитый японскими снарядами минный транспорт «Амур». Мачты и трубы его касаются земли, а обнаженное дно судна блестит на солнце.

Около 2 часов дня один снаряд попал в Офицерское экономическое общество и своим разрывом убил одного и ранил трех приказчиков-солдат.

К вечеру японцы своей стрельбой зажгли канонерку «Бобр». Пожар продолжался целую ночь, и наутро от канонерки остался только обгоревший остов. Так кончило свое существование судно, с которым было связано еще свежее воспоминание о геройском бое под Таку в 1900 году. Гарнизон с каждым днем все более и более падает духом и отчаивается в возможности отстоять крепость...

[транспорт Амур.jpg]

Из мемуаров П.Н. Ларенко, сотрудника порт-артурской газеты «Новый край»:

Говорят, вчера на военном совете решено держаться до крайней возможности и не затевать никаких переговоров о сдаче — не посрамить имени русского.

Узнал интересные подробности об этом совете, который состоялся вчера после обеда, в шестом часу. На совете открыто выступил за сдачу один полковник Рейс, уверяя, что так как эскадра наша погибла, то не для чего стало держать крепость, а нужно позаботиться о том, чтобы на улицах города не произошло резни, чтобы не гибли при этом мирные жители. Замечательно то, что офицеры дивизии генерала Фока высказывались, что наступил большой недостаток снарядов, что состояние крепостных верков плохое и солдаты изнурены, что оборона становится очень трудной. Офицеры же дивизии генерала Кондратенко, артиллеристы, инженеры, саперы, минеры и моряки — все твердо высказались за то, чтобы держаться до последней крайности, не отдавать даром ни пяди земли. Из генералов: Смирнов, Горбатовский, Надеин, Никитин и Белый стояли за оборону. При этом выяснилось, что у нас хватит еще снарядов на два общих штурма, а патронов того больше (миллионов 5 или 6).

На вопрос, ухудшилось ли положение нашей артиллерии с падением форта III, полковник Мехмандаров ответил, что он не находит никакого ухудшения, что форт III не имеет никакого влияния на артиллерийскую обстановку. Когда очередь дошла до генерала Стесселя, то он встал и сказал приблизительно следующее:

— Итак, господа, вы высказываетесь почти единогласно... что тут, скажем единогласно, за защиту крепости до крайности. Благодарю вас за это. Другого решения я и не мог ждать от русских офицеров.

На том и закончилось заседание совета. Мои собеседники думают, что полковник Рейс высказал мнение своего патрона, так сказать, зондировал почву. Они сообщили, что уже с 12-го числа мастеровые 14-го полка работают в доме генерала Стесселя по упаковке имущества, на всякий случай...

На вопрос, как дела на позициях, сказали мне, что с месяц еще можно будет продержаться; будто комендант надеется, что даже больше…

[взорванный форт.jpg]

* * *
17 ДЕКАБРЯ 1904

Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:

Сегодня японцы ожесточенно обстреливали Минный городок, порт и Новый Город. На восточном фронте они с неменьшей энергией бомбардируют 3-е временное укрепление. Сегодня мне пришлось беседовать с двумя докторами 6-го госпиталя, Белоусовым и Абрамовичем. Раньше их госпиталь помещался в здании областных управлений в Новом Городе. После последних бомбардировок здание это оказалось почти совершенно разрушенным, так как получило до ста 11-дюймовых лиддитовых бомб. После этого госпиталь был переведен в полуоконченные казармы 28-го В.-С. стрелкового полка и в настоящую минуту битком набит ранеными и больными.

Положение больных очень тяжелое, так как цинготные заболевания не позволяют зарубцеваться ранам. Цинга еще более увеличивается от холода, который постоянно царит в помещении госпиталя.

Крепости угрожает голод...

Последние продовольственные припасы приходят к концу. Завтра режут у нас в коммуне последнего осла.

Сегодня японцы своими снарядами зажгли сарай в нашем Арсенале, в котором сгорели все старые китайские патроны и снаряды, вывезенные нами некогда из Тяньцзиня.

Вчера, одновременно с канонеркой «Бобр», сгорели и богатые склады Азиатской компании. В последнее время японцы стали нам подбрасывать фотографические карточки, снятые с наших пленных, находящихся у них в Японии. Этим они, очевидно, надеются до известной степени поколебать стойкость нашего гарнизона.

[наши солдаты.png]

* * *
18 ДЕКАБРЯ 1904

Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:

Едва начал брезжить день, как я был разбужен страшной артиллерийской канонадой. Гул стрельбы все усиливался и усиливался.

Оказалось, что японцы начали обстреливать разом все атакованные ими пункты правого фланга, а также и 4-й форт, который своей стрельбой все время сильно мешал их дальнейшему наступлению.

Одно время даже разнеслась весть, что японцы повели на этот форт атаку. Главный свой удар, однако, они направили на 3-е временное укрепление.

Ожесточенная канонада продолжалась до вечера. Ночью на всем протяжении правого фланга шла сильная ружейная перестрелка. Точных результатов этого дня пока не знаю.

Энергия и бодрость духа начинают покидать не только офицеров, но и солдат, которые не в состоянии теперь выдерживать того, что так легко переносили раньше. Вечером узнал от командира 27-го В.-С. стрелкового полка полковника Петруши, что весь резерв левого фланга крепости состоит из 9-й роты слабого состава, писарской команды и «скорбутной роты». Оригинальный резерв!..

Я знаю несколько офицеров, которые были тяжело ранены и даже ампутированы, но, несмотря на это, считали себя счастливыми, что наконец могли, хоть в госпиталях, отдохнуть от перенесенных ужасов и треволнений. Этот факт лучше всего показывает, насколько тяжела была жизнь и служба на позициях осажденного Порт-Артура. Но и в госпиталях не приходилось им долго отдыхать, так как мало-мальски оправившихся офицеров немедленно опять отправляли на позицию.

В настоящее время героев на новые подвиги почти не находится, энергия у все ослабела, у всех одна только мысль — отдых... Все чаще и чаще раздаются в крепости голоса о скором падении нашего многострадального Артура...

[на борту минононсца в Порт-Артуре.jpg]

* * *
19 ДЕКАБРЯ 1904

Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:

С раннего утра японцы опять открыли огонь разом по всем позициям нашей крепости. Самой ожесточенной бомбардировке подвергся одновременно и правый, и левый фланги. Ружейная трескотня и кудахтанье пулеметов слышались со всех сторон. Трудно было разобраться во всем этом аде стрельбы, трудно было определить даже приблизительно тот пункт, куда был направлен главный удар японцев в этот день. Они, очевидно, решили перейти в наступление разом на всех пунктах.

Достаточно подготовив себе наступление артиллерийским огнем, японцы повели атаку на позицию Голубиной бухты.

Наша пехота, переутомленная и измученная, не могла на этот раз отстоять свою позицию и без особого сопротивления сдала.

Началось беспорядочное отступление... Солдатики прятались в рытвины и за камни, отстреливаясь от наседавшего врага, но удержать напора японцев не могли.

Здесь мне пришлось с очень близкого расстояния наблюдать, как японская пехота стройной цепью бежала вперед и занимала наши окопы. Наступление совершалось в образцовом порядке. Наши стрелки покинули свои позиции, отступили и стали занимать 41-ю высоту. Особого артиллерийского огня здесь не было, хотя некоторые офицеры и уверяли впоследствии, что японцы их засыпали снарядами.

Около 8 часов вечера мне сообщили печальную весть, что за этот роковой день пал целый ряд наших укреплений, а именно: батареи Заредутная, Волчья и Курганная, 3-е временное укрепление, Малое Орлиное Гнездо и вся Китайская стена.

Переход всех этих пунктов, вместе с позицией Голубиной бухты, в руки японцев должен самым роковым образом отразиться на дальнейшей судьбе крепости.

Настроение в гарнизоне самое подавленное. Теперь уже открыто раздается масса голосов о полной невозможности дальнейшей обороны крепости...

Госпиталя переполнены новыми многочисленными партиями раненых.

Поздно вечером на батареях была получена телефонограмма: «Не открывать самим огня и тем не раздражать японцев».

Эта телефонограмма привела нас в полное недоумение...

Не долго суждено было нам ждать разрешения этой загадки...

Ночью на Золотой горе был поднят какой-то непонятный для меня сигнал. В то же время в порту, вблизи наших полузатопленных кораблей, я увидел какие-то взрывы... За темнотой ночи трудно было что-либо разобрать.

В Старом Городе что-то горело...

В полночь я вышел из дому. Тихая и темная ночь окутала своим мраком нашу многострадальную крепость. Разные мысли бродили у меня в голове... Я думаю, мало кому спалось... Всех томило какое-то неясное предчувствие, что в эту тихую, темную ночь должно совершиться что-то ужасное, что-то роковое.

[Стессель и Ноги.png]

Из мемуаров Бенджамена Норригарда «Великая осада. (Порт-Артур и его падение)»:

Одновременно с этими событиями японский правый фланг атаковал позиции у подножья Лаотешана. Начались приступы на восточные батарейные позиции, главным образом, как демонстрация, с целью отвлечь внимание осажденных от этой атаки; но так как оборона русских значительно ослабела, то демонстрация развернулась в настоящую атаку, с упомянутыми ранее результатами, а операции на западе приняли скорее демонстративный характер.

Несмотря на то, что японцы сделали в этом направлении в течение последних двух недель огромные шаги к достижению своей цели, никто, даже из наилучше осведомленных офицеров японской главной квартиры, не мечтал о том, что конец так близок. Внутренняя линия обороны, которая еще отделяла осаждающих от Старого города, была очень слабой и предполагалось, что русские едва ли попытаются оказать здесь решительное сопротивление. Вновь взятые позиции вполне господствовали над оборонительными укреплениями, и Старый город был всецело во власти осаждающих с того момента, как их орудия были поставлены на русских батарейных позициях. Японцы вообразили, что очень заметное ослабление обороны указывало на то, что русские намерены были сдать весь восточный ряд фортов со Старым городом, вероятно, за исключением фортов морского фронта. Они предполагали, что генерал А. М. Стессель пришел к убеждению о невозможности с таким слабым гарнизоном отстаивать длинную оборонительную линию, но, если сосредоточить войска на западном и южном секторах, которые действительно еще были нетронуты, они окажутся достаточно сильны, чтобы удержать осаждающих у бухты еще некоторое время. В день Нового года, когда я делал обычные визиты, офицеры штаба главной квартиры мне говорили, что падение крепости ожидается не ранее, чем через полтора-два месяца. Предложение русских о сдаче явилось поэтому неожиданным, хотя и очень приятным сюрпризом для японцев.

В этот день был послан парламентер с флагом перемирия. Он проследовал по главной дороге к юго-западному Шуйшиинскому люнету, где был встречен японским офицером из штаба, которому он вручил письмо генерала А. М. Стесселя к генералу Ноги. Содержание письма, написанного по английски, было следующее:

Милостивый государь,
Принимая в соображение положение дел на театре военных действий вообще, я нахожу дальнейшее сопротивление Порт-Артура бесполезным и, во избежание напрасной гибели людей, я желал бы вступить в переговоры относительно капитуляции. Если вы согласитесь на это, я прошу вас назначить для этой цели делегатов, которые обсудили бы вопрос об условиях и порядке капитуляции, и выбрать место, где мои делегаты с ними встретятся.
Пользуюсь случаем выразить вам чувство моего уважения.
Стессель.

[на позициях.jpg]

* * *
20 ДЕКАБРЯ 1904

Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:

Свершилось!..

Так много разных мыслей наполняют мою голову, что не знаю, с чего и начинать.

Сегодня я окончательно узнал, что наша крепость еще вчера вступила с японцами в переговоры о... сдаче.

Долго не хотелось верить этой ужасной новости. Неужели же в самом деле сдача?.. Неужели не осталось ни малейшей надежды ни на дальнейшее сопротивление, ни на выручку?..

Не могу выразить словами того чувства, которое овладело мной при этом известии: тут была и какая-то неловкость, и вместе с тем тупая боль и досада, что вся наша геройская 11-месячная оборона, стоившая таких жертв, так неожиданно и глупо кончилась...

В полдень я попал в собрание одного полка, куда были приглашены все офицеры. Я заметил, что и они испытывали какую-то неловкость и неудовлетворенность. Все они по возможности избегали разговаривать о случившемся.

Сегодня я узнал причину виденных мною прошлой ночью взрывов: это наши моряки взрывали все наши суда, краны и проч. Около 10 часов утра сдвинули с места и погрузили в море сидевший уже кормой на мели последний наш броненосец «Севастополь» и канонерку «Отважный».

Единственные уцелевшие шесть наших миноносцев, захватив знамена полков, ушли, кажется, ночью в море, чтобы прорваться в Чифу.

Некоторое время в крепости упорно держался слух, что комендант генерал-лейтенант Смирнов застрелился, другие же уверяли, что он только тяжело ранил себя в голову.

Объясняли это тем, что он все время был против сдачи крепости и теперь, не желая перенести этого позора, решился покончить с собой.

День прошел в каком-то напряженном нервном ожидании.

Днем начали зарывать снаряды и патроны и уничтожать подрывные материалы. Бездымный порох сожгли.

Но орудия приказано было не портить, хотя у инженеров и в минной роте были уже приготовлены для этой цели подрывные патроны. Несмотря на это запрещение, некоторые командиры батарей все же испортили отдельные части орудий настолько, что привели их в полную негодность.

Вечером я поехал посмотреть на пожарище. Картина была грандиозная и потрясающая. Была тихая, теплая ночь. Горел Минный городок, где время от времени раздавались взрывы снарядов; пылало что-то в Старом и Новом Городе; видно было страшное пожарище в порту, и, наконец, догорали остатки нашего доблестного флота...

Это была предсмертная агония нашего бедного Порт-Артура, это горели русские, народные деньги...

Я весь погрузился в созерцание этой тяжелой картины, пробуждавшей во мне печальные думы. В это время подошел ко мне подвыпивший солдатик и вывел меня из задумчивости следующими словами: «Все горит, все прахом пропадает! Скажите, Ваше Высокоблагородие, за что же мы сражались, за что так страдали, за что столько пролито здесь нашей солдатской крови ?» Я не мог ничего ответить. Слезы душили меня...