*239. Инсинуации Латыниной

[Евгений Ихлов]

http://forum-msk.org/material/kompromat/10149056.html
09.12.2013

Объект моих постоянных критических нападок Юлия Латынина наконец-то полностью «расчехлилась», дав понять, в своём очередном «Коде доступа», что чёрная раса уступает белой (кавказской по науке) и, вообще, «пусть докажут равенство рас», а осуждённая ООН система расовой сегрегации в ЮАР и Южной Родезии – это форма «самоуправления для чёрных». Юлия Латынина обижалась, когда её «социальный расизм» я приравнивал к фашизму. Сейчас он наконец-то перешёл к антропологическому. Я не собираюсь напоминать Латыниной, что генетики давно доказали генетическое единство человечества. Она это сама отлично знает, как и то, что родина людей в Африке – Кении или Эфиопии. Сто лет назад неполноценными считали жёлтую расу. Сегодня Латынина взахлёб хвалит китайское чудо, предрекая его торжество над деградировавшей Западной Европой. До этого было японское чудо и южнокорейское чудо.

Чёрная раса не нуждается в обосновании своих талантов – музыкант Луи Армстронг и писатель Сэмуэль Дилени говорят об этом исчерпывающе. Демагогическим идиотизмом является сравнение людей с цивилизационным разрывом в несколько тысячелетий – белые прибыли в Африку, в т.ч. на территорию нынешней ЮАР, из Европы Нового времени, застав там население на стадии бронзового и каменного века. И за 100 лет догнали разрыв в пять тысячелетий. Представим, что мы сравниваем римлян и германцев в 1 веке н.э. Или арабов и европейских народов 11 века. И делаем выводы о превосходстве и неполноценности рас и народов.

Ещё немного истории. 20 тысяч лет назад Средиземноморье населяли бушменские племена. Их гены, негритянские гены - в древних египтянах, евреях, финикийцах, в носителях крито-микенской цивилизации. Назовите их расово неполноценными, госпожа Латынина… Признаком бушменской (негритянской) крови являются, в частности, толстые губы. Как у автора этих строк. Как у Поля Робсона, певшего на идиш «Песню борцов Варшавского гетто».

И еще, Юлия Леонидовна, подойдите к зеркалу…

[Политонлайн]

http://www.politonline.ru/rssArticle/20009890.html
2013.12.09 Понедельник

Юлия Латынина: То есть простите, если не выбирать выражений, можно сказать, что ЮАР правит черная обезьяна, и я имею полное право это сказать, потому что моей страной правят белые обезьяны. Слово «обезьяна» не имеет никакого отношения к цвету кожи, оно имеет отношение к тому, какими мотивами руководствуется при поведении правитель

Сергей Минаев: Юлия Латынина на "Эхе" в последний момент интеллигентненько "поправилась", про цвет кожи. Хотя из всей риторики докладчика очевидно, что сказала именно то, что хотела сказать.
Интересно, через сколько минут ее погнали бы вон с условного ВBC Radio One?

От редакции: Конечно-конечно, мы верим, что на ведущем оппозиционном радио "Эхо Москвы" не работают откровенные расисты. Вот только как быть с высказыванями (http://latynina-ru.livejournal.com/41991.html) той же Юлии Латыниной в 2010 году, когда она уже высказывалась "если бы не существовало микроэлектроники, то черным обезьянам, которые бегают с автоматами" и добавила "тем черным обезьянам, которые таким способом организовали производство, если завтра исчезнет микроэлектроника, им не на что будет покупать автоматы".
Не отнимет ли теперь госдепартамен США с таким пафосом данную Латыниной премию "Защитник свободы" - в свете насаждаемой Америкой толерантности и, скажем так, далеко не белого цвета кожи американского президента?

[Жертва на велосипеде]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23934
11 ДЕКАБРЯ 2013 г.

ИТАР-ТАСС

Просвещенное человечество скорбит о смерти Нельсона Манделы — узника апартеида, 18 лет проведшего в тюрьме и ставшего после освобождения президентом ЮАР.

Если коротко сформулировать, то наследие Манделы заключается в следующем.

К началу 1990-х ЮАР была страной первого мира — для белых. На нее приходилось 40% ВВП всех африканских стран южнее Сахары. 500 тыс. англичан эмигрировали в ЮАР, спасаясь от лейбористов.

Под управлением Манделы и его преемников ЮАР превратилась в страну третьего мира — для всех. За время правления Манделы (1994-1999) средние доходы южноафриканцев упали на 40%, причем больше всех пострадали самые бедные слои населения: для нижних 5% населения это падение составило 50%.

В нынешней ЮАР реальная безработица составляет 40%, из тех, кто работает, треть зарабатывает менее двух долларов в день, по уровню образования страна занимает 143-е место из 144-х.

Уровень преступности в ЮАР один из самых высоких в мире. Количество убийств составляет без малого 16 тысяч на 100 тысяч человек, при этом белых фермеров убивают в три с половиной раза чаще, чем какую-либо другую категорию населения. В результате этих убийств и эмиграции количество фермеров с момента прихода Манделы к власти уменьшилось вдвое, и поскольку черные фермеры их не заменили, то на месте ферм — пустыри и безработица.

ЮАР как была расистской страной, так и осталась, только расизм этот стал черным. В систематических убийствах белых фермеров, которое д-р Грегори Стентон из Genocide Watch квалифирует как геноцид, правительство не видит ничего странного. Зато последнее предложение Африканского национального конгресса (АНК) состоит в том, что благотворительная организация должна потерять некоммерческий статус, если она помогает белым.

750 тыс. белых покинуло ЮАР. Разница в доходах между бедными и богатыми увеличилась по сравнению со временем апартеида. Но, разумеется, новые богатые — черные.

Мультимиллионер Сирил Рамафоза раньше был генсеком АНК. Другой мультимиллионер Джеймс Мотлаци был президентом профсоюза горняков. Либеральность местных трудовых законов восполняется патологической жестокостью бывших борцов за права трудящихся, ставших хозяевами шахт: в прошлом году в Марикане полиция застрелила 34 бастовавших шахтера, причем стреляли в спину, а потом сказали, что мертвые перестреляли друг друга.

Шахты в 1980-м обеспечивали 11% рабочих мест в ЮАР, сейчас — 2%. До кризиса добыча сырья в мире ежегодно росла на 5%, в ЮАР она падала на 1%.

Коррупция запредельная, нынешний президент ЮАР Джейкоб Зума имеет несколько жен, а лучшей историей, которая его характеризует, является следующая: несколько лет назад он изнасиловал в своем кабинете женщину, причем он знал, что она ВИЧ-инфицирована. Презервативом он не пользовался. Когда его спросили, какие меры предосторожности он принял, он сказал, что потом ополоснул свой член. ВИЧ-инфицированы 10% населения. При этом преемник Манделы президент Мбеки заявлял, что СПИД — это выдумка кровавых белых колонизаторов.

У меня простой вопрос: что происходит в современном мире, если человека, при котором страна превратилась в ЭТО, называют великим государственным деятелем?

На мой взгляд, история Нельсона Манделы — очень страшная история. И самое страшное в ней ровно то, что лично Мандела — морально достойный человек, который несет ответственность за катастрофу в ЮАР.

Начнем с того, что Нельсон Мандела — коммунист, марксист и террорист, которого в юности вдохновляли Сталин, Мао Цзэдун и Че Гевара и который просил деньги и оружие для своей террористической организации «Умконто ве Сизве» от маоистского Китая. «Умконто ве Сизве» объявила о своем существовании 16 декабря 1961 года, устроив 57 (пятьдесят семь) взрывов.

Будучи пойман, Мандела не стал отпираться и использовал процесс для пропаганды собственных взглядов, заявив, что он является «символом справедливости в суде угнетателей». В этом смысле Мандела был последним из великих террористов XIX века, которые не отпирались на суде от собственных взглядов и не заявляли, как сейчас исламисты, что это проклятые неверные взорвали себя сами, чтобы скомпрометировать мирный ислам. Он был также последним из великих террористов, которые хотя бы теоретически пытались ограничить жертвы среди гражданского населения.

Террорист Мандела сел в тюрьму на 18 лет, и первоначально это была маленькая сырая камера. А дальше произошло чудо: несмотря на то, что Мандела не перестал быть террористом, отношение к нему стало меняться.

Финансируемая Кремлем и Пекином коммунистическая пятая колонна, левые всего мира начали кампанию «Освободи Манделу». Условия содержания Манделы все улучшались, к середине 80-х Мандела получил кучу международных наград и мог из тюрьмы руководить всем, чем хотел, и в 1985-м он с негодованием отверг предложения президента Боты о помиловании при условии, что он «откажется от использования насилия как политического оружия».

Я думаю, что большинство моих читателей уже кипят от негодования, потому что они с детства слышала, что Нельсон Мандела был борцом против страшной системы апартеида, при которой черные были лишены гражданских прав, при которой между черными и белыми был запрещен даже секс и черные не могли без пропуска вьехать на территории белых (как и белые на территорию черных). Так вот: я бы хотела напомнить, что апартеид, при всех его чудовищных недостатках, в том виде, в котором он сложился к 1970-м годам, был системой самоуправления для черных.

Вообще в выделенных системах самоуправления в истории человечества нет ничего заведомо позорного. Персы завоевали Ионию и оставили грекам самоуправление в полисах. Римляне завоевали Грецию и тоже оставили грекам самоуправление. Италия была переполнена самоуправляющимися городами, которые так или иначе имели неполный суверенитет. Может быть, это очень обидно для национального достоинства, но при рациональном подходе к делу это дает вам возможность организовать вашу экономику, здравоохранение и образование так, как вы того заслуживаете.

Еще раз: белые выделили черным территорию, на которой они могли делать все, что хотели. Пусть эта территория была мала, неудобна (13% от территории ЮАР и 30% от прежних областей проживания данных групп населения), но ничто не мешало жителям бантустанов голосовать, строить больницы, образовывать население и развивать, как в Китае, экономику, пользуясь дешевой рабочей силой. Ничто не мешало всевозможным борцам за счастье человека доказать на деле, что черная раса ничем не уступает белой, создав там университеты, больницы и производства.

Но позиция борцов за счастье человечества была другой: они видели в нищих и необразованных африканцах, живших в бантустанах, не варваров, которых надо приобщать к западной цивилизации. Они видели в них орудие уничтожения этой цивилизации. Европейские швондеры не хотели образовывать африканских шариковых. Наоборот — они объясняли им, что нужно отнять все, построенное белыми на их земле, и поделить.

Я не собираюсь утверждать, что апартеид — это справедливое государственное устройство. Я утверждаю другое: что проблема сосуществования на одной и той же территории двух народов, или наций, или рас, резко различающихся по уровню цивилизации, не может быть решена справедливым образом.

Апартеид мог быть работающим государственным устройством, если бы швондеры всего мира строили в бантустанах университеты и заводы, вместо того чтобы вовлекать обе расы во взаимное озлобление, которое и без того легко разжечь. В соседней Родезии апартеида не было — там белые пытались взрастить черную элиту в рамках одного государства, давая право голоса тем черным, кто проходил по имущественному и образовательному цензу, — но швондеров всего мира не устраивало и это.

Еще одним способом взаимоотношения двух народов, победителя и побежденных, являются геноцид и рабство. Именно так вели себя по отношению к автохтонным койсанским народам зулусы, пришедшие на будущую территорию ЮАР немногим раньше европейцев. По странной случайности, порядки, установленные королем Чакой — включая смерть за плевок в присутствии короля и запрещение воинам жениться без разрешения властелина, — никогда не подвергались борцами за счастье человечества критике, равно как они и никогда не предлагали, чтобы зулусы покинули завоеванные ими территории, вернув их угнетенным ими народам.

Международное общественное мнение сделало свое дело. Был 1989 год. Освобожденная от проклятых колонизаторов Африка уже 30 лет утопала в нищете и крови — последствия передачи власти в руки дикарям, не научившимся сдерживать низшие базовые инстинкты, но получившим власть и автоматы, были совершенно ясны.

Но чем больше фактов противоречит религии — тем бескомпромисснее она становится, и полезные идиоты, которые к тому времени идеологически правили миром и ООН, были единодушны в осуждении как апартеида, так и любой другой системы управления, которая позволила бы западной цивилизации выжить в Африке.

В 1989 году новый президент ЮАР де Клерк выпустил Нельсона Манделу из тюрьмы и объявил о легализации АНК и конце апартеида.

Следующий акт этой драмы был почти неизбежен: резня среди черных за лидерство, в которой погибли тысячи. Резня в Себокене, резня в Бойпатонге, резня в Бишо. Эпидемия расстрелов белых: в 1993 году глава Панафриканского конгресса Кларенс Маквету провозгласил лозунг «Один фермер — одна пуля! Мы собираемся убивать всех белых — и детей, и стариков». Соратник Манделы, Питер Мокаба, провозгласил: «Убей бура — убей фермера».

Заметим, что этого никто не осудил. Предоставление самоуправления черным было признано ООН преступлением против человечества. «Убивать всех белых» — фигня вопрос.

В 1994-м Мандела с триумфом победил на выборах. К этому времени уже можно было составить себе представление о том, что такое лидер колониальной Африки, и можно было опасаться, что поклонник Кастро и Мао Цзэдуна, просидевший 18 лет в тюрьме, превзойдет в кровавой жестокости Иди Амина и Патриса Лумумбу.

К чести Нельсона Манделы, этого не произошло. Он сделал все, чтобы черные не вырезали белых. Он создал коалиционное правительство с де Клерком как вице-президентом. Осознавая, что означает резня белых фермеров, он признал это национальной проблемой и даже пытался создать специальные силы для борьбы с этим. Мандела покорил сердца африканеров, когда он призвал всех черных болеть за белых регбистов из Springboks и лично вручил их лидеру Франсуа Пиенаару победный кубок, надев его майку.

Увы, майку надеть было легче, чем удержать лавину. Мандела не мог удержать черных шариковых, которые въезжают в дом профессора Преображенского. Правление Манделы было ознаменовано взрывным ростом преступности, крахом образования и экономики, молниеносным распространением СПИДа и тотальной корруцией, причем в ближайшем окружении Манделы.

В 1999 году Мандела уходит из власти, и это еще один поразительный поступок, особенно для лидера черной Африки, которых всегда выносили вперед ногами, под звуки артиллерийской канонады. Ему на смену приходит Табо Мбеки, который в стране, где 10% населения заражены ВИЧ, заявлял, что СПИД — это выдумка белых расистов и его нет.

Дальше — по нарастающей. «Африканизация» вместо национализации, однопартийное правление, богатство и деньги, сосредоточенные в руках партийной верхушки, резня белых, безработица, преступность, забастовки и расстрелы, президент-многоженец Зума. Уровень жизни в ЮАР по-прежнему выше, чем в большинстве других африканских стран, но из страны первого мира для белых она превратилась в страну третьего мира для всех, и сползает все дальше.

Увы, история черной Африки после деколонизации — это история деградации континента. Эта деградация может быть объяснена только двумя способами.

Одно объяснение — расистское. Оно заключается в том, что черные — неполноценная раса. Другое объяснение заключается в том, что леволиберальная идеология тотально несостоятельна. Я лично придерживаюсь второго объяснения.

И именно поэтому я хотела бы завершить эту статью цитатой из великого просветителя черной расы. Его имя вы не услышите из уст «полезных идиотов», и его дело проиграно. Его звали Букер Т. Вашингтон, и когда в 1865 году в США отменили рабство, ему было 9 лет.


ИТАР-ТАСС

Босой и голодный, этот мальчишка прошел пол-Америки, чтобы научиться читать и писать, а потом — чтобы дать образование своему народу. Он руководил Tuskagee University, первым частным университетом для черных, и в его «Автобиографии» есть две великих мысли, которые любой политический деятель развивающейся страны должен высечь у себя на сердце. «No race can prosper till it learns that there is as much dignitуin tilling a field as in writing a poem». И «No race that has anything to contribute to the markets of the world is long in any degree ostracized».

И эти две максимы касаются не только черной расы. Они касаются любой застрявшей в архаике нации, в том числе и России. Можно идти путем Букера Т. Вашингтона или Петра I — уча свой народ, беспощадно обличая его в невежестве и лени и напоминая, что для цивилизации, как для геометрии, нет царского пути.

А можно идти другим путем, провозглашая собственные невежество и отсталость «национальными чертами» и уверяя окружающих, что те, кто богаче — тебе должны. Первый путь ведет к цивилизации, второй — к катастрофе.

Фотографии ИТАР-ТАСС

[Жертва на велосипеде]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23989
17 ДЕКАБРЯ 2013

ЦБ России отозвал лицензии у еще трех банков — «Инвестбанка», «Смоленского банка» и «Банка проектного финансирования» (БПФ).

Это значит, что ЦБ под руководством Набиуллиной наконец заработал и стал чистить авгиевы конюшни российской банковской системы. Игнатьев, видимо, просто боялся это делать. И ничего банковская система от этого не грохнется: все крики об этом я рассматриваю, если честно, как показатель того, насколько глубоко и широко лобби отмывальщиков.

Но я, увы, о другом. О том, что, по сути дела, в России нет банковской системы или, точнее, цивилизованной системы выдачи кредитов, и в результате чистки она вряд ли появится.

Банковская система — это вообще великое зеркало общества. Деньги людям нужны были всегда, но банковская система возникла только в средневековой Италии, потому что банковская система, больше чем какой-либо другой общественный институт, построена на доверии.

Даже государство может функционировать без доверия, а банковская система без доверия функционировать не может. Чтобы давать кредиты, вы должны быть разумно уверены, что их вернут. А если вы не уверены, то ставки по вашим кредитам будут так высоки, что ни одна разумная прибыль их не окупит.

В России нет кредитной системы. Получить кредит под развитие бизнеса невозможно, потому что этот кредит начинается с 16% (без откатов). Это немыслимая ставка. И эта ставка прямо инкорпорирует в себя все риски того, что на компанию, которой вы даете кредит, наедут менты или силовики.

Это один из финансовых парадоксов России. Бизнес в России — как и в Зимбабве — возможен, и он может быть очень прибылен даже без административного ресурса, потому что бизнес-среда очень разреженная. Но вот кредита нет.

Соответственно, российские банки оказывают принципиально другие услуги. Во-первых, они обслуживают счета, эмитируют карточки и проводят платежи, потому что мы живем в 21 веке и как-то раковинами каури рассчитываться уже тяжело.

А во-вторых, они все, снизу доверху, оказывают клининговую услугу. Услугу по отмывке денег. Все. А отличаются — по размеру административного ресурса, к которому имеют доступ их клиенты.

У нас есть «высшие» банки. Сбербанк, ВЭБ и ВТБ, Россельхозбанк и пр. Их клининговая услуга заключается в том, что они выдают многомиллиардные кредиты ближним людям Путина или приравненным к ним олигархам, а также функционируют как финансовый унитаз, в который олигарх всегда может продать за миллиарды неудачный проект.

Второй слой — это всякого рода кэптивные банки, принадлежащие опять-таки представителям элиты, вроде «Газпромбанка» или «Альфа-банка». К этим же банкам примыкают российские бранчи «Ситибанка» или «Райффайзена». Вы думаете, они не отмывают денег? Ха, а вы не помните скандал с банком «Дисконт» и «Райффайзеном»? Или как усвистали прямым ходом за границу почти все 32 млрд. руб. стабилизационного кредита, выданного вроде бы «привилегированному» «Межпромбанку» Сергея Пугачева?

Ну, и наконец, третий слой — это многочисленные помойки, а то и просто «закрывашки» и «концевики». Отличительной чертой хозяев этих банков является то, что они имеют по нескольку банков. Например, известный банкир Матвей Урин контролировал «Монетный двор», «Уралфинпромбанк», «Донбанк», «Славянский банк» и «Традо-банк». То есть у Козимо Медичи был один банк, а у Урина – целых пять. Он был в пять раз больше банкир, чем Козимо Медичи. Трудовая деятельность пятикратного банкира Урина прервалась по независящим от него обстоятельствам, когда он случайно на Рублевском шоссе приказал избить не уступившую ему дорогу машину, а в ней оказался близкий знакомый дочери Путина Фаассен Йоррит Йост.

Пару месяцев назад охранники другого «банкира» того же сорта — некоего Александра Ерхова, счастливого владельца таких финансовых гигантов, как Липецкий областной банк, «Уралприватбанк» и пр. — тоже побили на дороге человека, но так как это был не зять Путина, то никаких последствий для банков это не имело.

Я особо обращаю ваше внимание на то, что нельзя сказать, что есть «высшие» банки, чистые, а есть «концевики» и «закрывашки». То, что банк велик и приближен к власти, вовсе не означает, что в нем не будет твориться полный ахтунг, как это ясно из примера «Банка Москвы» или уже упомянутого «Межпромбанка».

Дело в принципиально другом характере банковской деятельности в России. Ни один банк в России не является кредитным учреждением. Все они занимаются совсем другим. Только одни отмывают и обналичивают ваши собственные деньги, а другие еще обналичивают госресурс. Путинская экономика построена на распиле, откате и заносе сверху — и отмывке и обналичке снизу. Банки не могут не оказывать эти услуги, потому что на них есть спрос. Это не вина ЦБ, это беда экономики.

Поэтому, при всей благотворности действий ЦБ — все-таки банкиры урины или банкиры антоновы (бывшие хозяева «Инвестбанка») просто не должны портить собой пейзаж — все происходящее выглядит не столько чисткой банковской системы, сколько попыткой монополизации процесса отмывки денег. И она вполне вписывается в построение других — нефтяных, газовых, информационных монополий, которые в последнее время резко ускорились.

Я не сомневаюсь в добрых намерениях Набиуллиной, но, видимо, добро ей Путин дал только потому, что процесс отмывки идет слишком бесконтрольно и переполнен частной инициативой.

[Жертва на велосипеде]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24046
23 ДЕКАБРЯ 2013

ИТАР-ТАСС

Своим освобождением Ходорковский обязан Ангеле Меркель. И то, что случилось — это договоренность между Ходорковским, Меркель и Путиным. Меркель просила об этом Путина, Меркель встречалась с матерью Ходорковского, и Меркель была единственным из европейских лидеров, кто реально добивался освобождения Ходорковского.

Все остальные европейские политики на самом деле вели себя как полные импотенты, которыми они и являются. Причем Меркель это делала не в предвыборных целях, а просто потому что Ангела Меркель, как и Маргарет Тэтчер или Рональд Рейган, является не политиком, а государственным деятелем.

Переговоры об освобождении велись долго, и предварительное согласие Ходорковского на написание прошения о помиловании без признания вины в связи с состоянием здоровья родителей было, как я понимаю, получено еще в октябре, а само прошение написано в ноябре.

Ходорковского освободили, как я полагаю, по двум причинам. Первая заключается в том, что единственная вещь, которая имеет значение для Путина — это внешняя политика. Про внутреннюю политику Путин справедливо считает, что ее нет, что российская оппозиция безопасна, а вот внешняя политика его заботит.

И Путин понял, что он подходит к «красной черте». Черте, за которой начинается Каддафи. Он не ожидал такого развития событий на Украине, и он не ожидал такого грандиозного облома с Олимпиадой.

Олимпиада для Путина психологически очень важна. Вся Олимпиада была затеяна вот для этого: беседовать с мировыми лидерам, одновременно показывая им рога за их спинами, и наслаждаться тем, как они делают вид, что этого не замечают.

И тут Путину говорят, что Обама не приедет. И не приедет госсекретарь. И не приедет вице-президент.

И вообще делегацию возглавит — внимание! — бывший министр национальной безопасности Джанет Наполитано, которая никогда не была замужем и которая стала предметом знаменитого иска. Ее подчиненный Джеймс Хейс подал иск о том, что она дискриминировала его по половому признаку и отдала причитающееся ему место Доре Шриро, «с которой г-жа Наполитано связана долгими отношениями». Чтобы месседж точно дошел до адресата, в делегацию включили двух открытых лесбиянок.

Путин, наверное, представлял себе, как он будет обниматься с Обамой, а официант в это время будет мочиться Обаме на ботинки. Ну что ж, теперь придется обниматься с Джанет Наполитано.

Путин понял, что он подошел к «красной черте», за которой уже начинается Каддафи, Асад и Лукашенко, и что обменный фонд его очень ограничен. Он не может пожертвовать Украиной, потому что это слишком важный для него вопрос и потому что события вышли из-под его контроля. Он не может свернуть историю с геями, потому что его официальная позиция «это не я затеял». Помилование Ходорковского — это единственное большое событие, которое он контролировал от начала и до конца.

Второй важный момент заключался в том, что помилование — это разменный товар, срок хранения которого стремительно истекал.

Михаил Ходорковский должен был выйти на свободу 25 августа 2014г., и с этим надо было что-то решать.

Вариантов было три. Первый: оставить его в тюрьме по третьему делу. В создавшейся обстановке это стало бы внешнеполитической катастрофой, потому что приговор по третьему делу стал бы приговором не только Ходорковскому, но и Путину. Приговор по третьему делу автоматически приговаривал Путина к статусу Асада. Второй вариант: просто отпустить на свободу в августе. Такой вариант воспринимался бы как поражение Путина. Ходорковский стремительно превращался в чемодан без ручки. Унести нельзя, бросить жалко. Что делать? И вот третий вариант: подарить Меркель, которая давно просит.

Причем если дарить, то именно сейчас. Во-первых, перед Олимпиадой. Во-вторых, есть вопрос здоровья матери. И вообще было бы глупо помиловать Ходорковского за месяц до конца срока. Вон, Толоконникову так помиловали, а никто и не заметил.

И вот теперь увидите — Меркель-то обязательно приедет на Олимпиаду.

Фото ИТАР-ТАСС/ Алексей Дружинин

[Алексей Мельников]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52B95E596F0E3
Латынина предается опытам публичного обоснования ценности апартеида
24-12-2013 (14:22)

Наверное, если бы программа с такими утверждениями вышла в Соединенных Штатах, то доступ ее ведущей в прессу был бы закрыт. А редакция радиостанции принесла бы своим слушателям извинения, выпустив цикл программ, утверждающих общечеловеческие ценности.

Но у нас России другие обстоятельства. У нас многое позволено, и редакция "Эха Москвы" всегда может объяснить, что в программы своих авторов (которых следует отличать от сотрудников), она не вмешивается. Они могут говорить, что угодно и на репутацию радиостанции то, что они говорят, никак не влияет. Это, как бы, их частное дело, а редакция предоставляет только микрофон.

Не нравится – не слушайте. Считаете, что нарушен закон – идите в суд. Не хотите делать того или другого – тогда отстаньте. Это и есть весь нехитрый механизм отношений редакции и слушателей.

Вот, что говорила в перерывах между цитированием вольно препарированной справки о Южной Африке ведущая программы "Код доступа" на "Эхо Москвы" Ю.Л. Латынина. Если это не расизм, то каким словом это можно назвать?

"Нам утверждают, что все расы равны. Прекрасно! Докажите". (Нам говорят, что нельзя убивать свою мать. Прекрасно! Докажите. – А.М.)

".. каковы бы не были недостатки системы апартеида, она была одной из возможных систем возвышения черной расы". (Каковы бы не были недостатки системы национал-социализма, он был одной из форм возвышения германского народа – А.М.)

"… учиться за собой спускать – это позорить гордое звание черного человека".

"То есть простите, если не выбирать выражений, можно сказать, что ЮАР правит черная обезьяна, (дальше понимая, что сказано слишком откровенно, с целью сгладить эффект – А.М.) и я имею право это сказать (!? – А.М.), потому что (!? – А.М.) моей страной правят белые обезьяны". (Дальше снова, чувствуя, что эффект не сглажен, могут и в суд подать, говорится совсем уже беспомощное – А.М.) "Слово "обезьяна" не имеет никакого отношения к цвету кожи, оно имеет отношение к тому, какими мотивами руководствуется при поведении правитель". (Видно, что человек собственно об обезьянах ничего не читал, плохо знает биологию. – А.М.)

"Так вот, все-таки, хочу вам, господа, напомнить, что такое апартеид в том виде, в котором он был в 70-х годах. Это система самоуправления для черных. Вообще в выделенных системах самоуправления в истории человечества нет ничего позорного.

Что вас смущает в этой системе так уж страшного?

Что черный рабочий не мог въехать на белую территорию без визы? Ну, извините, мы все понимаем, что происходит, если на богатую территорию, например на территорию города Москвы без визы въезжают таджики. Кстати это не распространялось на тех чернокожих, которые жили на данной территории города до 1941 года" (Здесь расизм сплел свое гибкое змеиное тело с таким же скользким шипящим серпантином отечественного национализма).

И, наконец, после всего сказанного Ю.Л. Латыниной, ее пустая отговорка: "Мы (кто это "мы"!? Не надо делать слушателей своими соучастниками – А.М.) либо должны принять утверждение о генетической несостоятельности некоторых народов, которое лично я не принимаю. Либо мы должны принять утверждение о несостоятельности тотальной, заводящей в тупик, леволиберальной идеологии".

Не знаю, что там Ю.Л. Латынина имеет в виду под "леволиберальной идеологией", в какой тупик и кого она завела, но я очень надеюсь, что ее программу послушают не только в посольстве ЮАР, но и в посольстве Соединенных Штатов, а также в посольствах европейских стран.

И в следующий раз откажут ей во въездной визе во все эти страны, где правит "тотально несостоятельная, заводящая в тупик леволиберальная идеология" и где людям не нужно доказывать равенство рас.

Пусть Ю.Л. Латынина и дальше предается своим расистским опытам публичного обоснования ценности системы апартеида в стране, если и не "белой обезьяны", то больших белых медведей, белых снегов, белой сочинской олимпиады, снегурочек и прочей милой чувствам Ю.Л. Латыниной белизны.

[Жертва на велосипеде]

http://www.novayagazeta.ru/politics/40364.html
Политика / Выпуск № 31 от 5 Мая 2008 г.

Сильная рука или имитация силы
05.05.2008

«Who is Mr. Putin?»

До 2003 года это был человек, ведший вполне либеральную экономическую политику; он мог создать действительно великую Россию. Мог бы и «Газпром» при этом прихватить: никто б не всполошился.

У этого человека оказался один недостаток. Бывший чекист, он правил посредством разводок. Не то чтобы он часто поддавался разводкам. Напротив, президент — человек ушлый, понимает, все вокруг него только и делают, что подсиживают других. Но так уж устроена жизнь, что если ты правишь посредством разводок, то рано или поздно жертвой разводки ты становишься сам.

Не то чтобы Путин доверял своим силовикам. Вовсе нет. Кстати, мало кто помнит, что поход силовиков за нефтью начался не с «ЮКОСа». Он начался со «Славнефти», но тогда «Славнефть» досталась Абрамовичу, даже не потому, что она была Абрамовичу обещана, а потому, что Путин хорошо знал цену всем любителям спасать президента от заговоров и решать за президента, что дни Абрамовича сочтены.

Но так уж случилось, что люди, которыми окружил себя Путин, не умели делать бизнес и не умели управлять государством. Они умели только разоблачать врагов. Если врагов не было, их следовало придумать, — и силовики, учтя неудачный опыт «Славнефти», к «ЮКОСу» подготовились основательнее.

На стол президента Путина рекой текли доклады: о том, что Ходорковский хочет занять его место, о том, что Ходорковский финансирует коммунистов, о том, что Ходорковский договорился с Кондолизой Райс о ядерном разоружении России, о том, что Ходорковский назвал Путина желтым земляным червяком, а ведь вы понимаете, какое дело: если передавать Васе, как его назвал Петя, а Пете — как его назвал Вася, то очень скоро Петя и Вася назовут друг друга всеми именами, которые им приписаны в доносах.

А дальше — по нарастающей. Оказалось, что можно и про других рассказать Путину, что — враги, и брать врагов голыми руками. Можно рассказать, что Касьянов хочет занять его место, — и Касьянов вылетит в отставку. Что Гуцериев финансирует ингушских боевиков, — и наехать на «Русснефть». А можно и не рассказывать. Можно просто сослаться: «Президент велел».

Говорят, что Путину понадобилось четыре года, чтобы выстроить под себя государство. Не точнее ли сказать наоборот: это силовикам понадобилось четыре года, чтобы превратить Путина в своего заложника? В человека, при виде которого каменеют лица Меркель и Буша, в человека, при котором бизнес стал пищей любого шакала в погонах, в человека, главной опорой которого являются те, кто уничтожает для него врагов. Променять Россию на компанию «Ганвор» — это как променять право первородства на чечевичную похлебку.

Когда я говорю это, я не оправдываю Путина. Я думаю, что быть заложником у собственных холуев куда оскорбительнее, чем быть самому себе Сталиным.

Президент делал сначала мало ошибок — но когда он их признавал? Ошибок не было — были происки врагов. С каждой ошибкой врагов становилось все больше. «ЮКОС»? Это не ошибка, это уничтожение личного врага. Проигрыш выборов в Украине? Это не президент глупо себя вел, это США нагадили. Беслан? Это не генералы потеряли разум и совесть, — это сделали те, кому кажется, что Россия еще для кого-то представляет опасность.

Право на преступление превратилось в часть привилегий чиновника; государство, как проститутка, стало инструментом удовлетворения потребностей любого его представителя: от президента до участкового. Потребности эти были довольно примитивны: нефть, безнаказанность, похвалы.

Чем хуже была реальность, тем красочнее становилась картинка в телевизоре. Путинская элита гуляла в Куршевеле и скупала лондонские особняки, а презираемому ей быдлу на озере Селигер рассказывали про наших врагов на Западе. Мы роняли на Грузию невзрывающиеся ракеты и осаждали эстонское посольство силами «Наших» — в телевизоре это называлось возрождением «сильной России». О цене съемок не задумывались: разве что когда Эстония, после красочного спектакля, устроенного «Нашими», похоронила любимый проект Путина, отказав России в праве проведения по ее дну североевропейского газопровода, — «Наших» немного поприжали.

«Сила» было ключевым словом. Для человека, избегавшего сильных решений, для человека, развернувшего свой самолет под Бесланом, потребность казаться сильным, наверное, очень велика. Отсюда — полеты на стратегических бомбардировщиках и съемки с голым торсом.

Нам внушали, что России нужна «сильная рука», — но, ау! Разве сильная рука правила нами?

Когда сын министра обороны сбивает старушку и отец говорит, что сын понес «моральный и физический ущерб», — разве это сильная рука? Когда президент приказывает оставить в покое «Домодедово» или «Волготанкер», а их все равно курочат, — это разве сильная рука? Когда президент увольняет генералов ФСБ, а они остаются на месте, и через полгода на коллегии робкий майор тянет руку и спрашивает президента: «Товарищ президент, вот вы генералов уволили, а они остались. Нам исполнять их приказания или нет?» — разве это сильная рука? Сила власти измеряется не количеством холуев, которые лижут ей сапог, а количеством выполненных распоряжений.

И знаете, что мне кажется самым большим символом этой эпохи? Сочи.

Президент Путин любит кататься на лыжах — и Сочи стал третьей столицей России. В сочинской резиденции принимают гостей, даже враждебных, неприятных. Из Сочи Путин летел в Нальчик, в час Беслана (и развернулся и улетел в Москву). Из Сочи он прилетел год спустя, на день, чтобы повстречаться в Москве с матерями Беслана, и улетел в Сочи опять.

Царь Петр перенес столицу России в Санкт-Петербург, чтобы прорубить окно в Европу. Президент Путин добавил Сочи, где можно в один день покататься на лыжах и поплавать на яхте. Сочи — и нефть. Что еще нужно от жизни?

[Жертва на велосипеде]

http://www.ej.ru/?a=note&id=12540
3 ЯНВАРЯ 2013 г.

За последние 20 лет в мире произошел экономический перелом, такой же фундаментальный, как неолитическая или промышленная революция. А именно: производительность труда стала настолько велика, что впервые в истории меньшинство может прокормить большинство.

Это отличает нашу эпоху от всех предыдущих эпох.

Все предыдущие эпохи в истории человечества не работало меньшинство. И объясняло большинству, почему они – цари, знать, жрецы и пр. – имеют право не работать и забирать у тех, кто работает.

Теперь большинство (или значительная часть населения) не работает. Но - голосует. В результате всеобщее избирательное право превращается из механизма обеспечения свобод и прав граждан в механизм извлечения ренты из работающего меньшинства.

При этом большинство может не работать не только в процветающих демократиях, где его содержат за счет налогоплательщиков, но и в петрократиях, где его содержат за счет экспорта нефти.

В результате в мире исчезают классические диктатуры по образу Дювалье и Маркоса, где кровавый диктатор затыкает рот обездоленному народу, а по улицам бегают тонтон-макуты и режут борцов за свободу. Вслед за исчезновением «кровавых диктаторов» исчез и «обманутый народ». На наших глазах в век мягких диктатур и интернета, обеспечивающего доступ гражданина к любой информации, если у него есть хоть малейшая к тому потребность, дискурс «народ заставили», «избирателя обманули» потерял смысл.

Свобода экономическая и политическая

Античные Афины, родина демократии, были политически свободным государством, и эта политическая свобода породила математику, логику и историю: породила науку.

Однако Афины не были экономически свободным государством. Ситофилаки регулировали цены на хлеб, народ заставлял богачей делиться деньгами, и с учетом того, что в афинском суде в качестве присяжных заседала в суде примерно та же публика, которая в США кормится продуктовых купонов, перед присяжными опаснее было быть богатым, чем виновным. В итоге Афины породили Платона и Фукидида, но не породили и не могли породить Билла Гейтса.

На наших глазах в демократических странах экономическая свобода все меньше и меньше имеет отношение к политической свободе. В последние 20 лет многие политически несвободные страны развиваются быстрее демократий.

На первый взгляд это кажется парадоксом, но на самом деле ничего парадоксального в этом нет. Прогресс Европы в XVII-XIX вв. происходил либо при избирательном цензе (как в Британии или США), либо при просвещенном абсолютизме (как в Прусии или России).

Все до одного сторонники этого прогресса, от Отцов-Основателей до классических либералов XIX в, прекрасно знакомые с Плутархом и Фукидидом, предсказывали, что «демократия кончится социализмом» (Джон Стюарт Милль), что, собственно, и произошло.

Война

Важнейшим фактором эволюции в XVII-XIX в была война. Любое государство, которое не модернизировалось, погибало. Польша не модернизировалась и была расчленена. Пруссия, находившаяся посередине Европы в не менее уязвимом геостратегическом положении, модернизировалась и стала Германской империей.

В современном мире для развитого государства война не окупается. В результате демократии оказываются беззащитны перед маргиналами, которые не умеют ничего, кроме как воевать. А диктатуры (особенно петрократии) оказываются, не заинтересованы в создании мощного третьего сословия. Наоборот, они заинтересованы в том, чтобы максимизировать число тех, кто, так или иначе, зависит от государства.

Окончательная форма правления

В 1991 Френсис Фукуяма заявил, что мы наблюдаем не конец Холодной Войны, а конец Истории, «конечную точку идеологической эволюции человечества и воцарение западной либеральной демократии как окончательной формы правления».

Двадцать лет спустя мы можем констатировать, что это не так. Множество стран, которые в 1991-м стали демократиями, к 2013-му перестали ими быть. В число этих стран входит Россия.

В некоторых из них, как в Киргизии, революции даже успели совершиться несколько раз. А в Грузии, где размах реформ и масштабы преобразвания государства не имели себе равных, избиратель радостно проголосовал за помесь Альенде с Гитлером, пообещавшего, что булки будут расти на деревьях.

Интересно, что совершенно так же ситуация наблюдалась в мире после 1-й мировой войне. «Democracy seems universally to prevail» – заявил в 1918-м американский президент Вудро Вильсон. Через двадцать лет после этих слов почти во всех странах, где было введено всеобщее или широкое избирательное право – в Австрии, Германии, Италии, Испании, Португалии, Венгрии, Болгарии, Греции, Румынии, Югославии – господствовали диктатуры.

Катастрофические проблемы со всеобщим избирательным правом происходили в течение XX в нищих странах повсеместно. Однако до 1991 года крах демократии можно было объяснить внешними влияниями и соперничеством двух сверхдержав. С 1991-го года все Лукашенки и Чавесы приходят к власти вполне самостоятельно.

Европа

Все вместе эти тенденции за последние 20 лет привели к существенным изменениям в мировом балансе стран и регионов.

Пятьсот лет Европа была лидером развития в мире. Евросоюз умудрился утратить пятисотлетнее первенство за двадцать лет. С такой скоростью не рушилась ни одна империя мира.

Прошедший год стал годом важных, но закономерных изменений в Европе. Это год, когда великий Жерар Депардье покидает Францию, потому что избранный президент Франсуа Олланд хочет отдать все деньги Депардье своим избирателям – безработной арабке с шестью детьми. Это год, когда в Испании правое правительство, пришедшее к власти, вынуждено делать то же, что Олланд: повышать налоги.

Это год, когда греки называют Германию четвертым рейхом за то, что она не дает им денег. Чтобы было понятно: госслужащий под названием путевой обходчик в Греции зарабатывал в год 80 тыс. евро. Общий фонд заработной платы греческих железных дорогах составляла 400 млн. евро, а cash flow они генерировали в 100 млн. евро. Ну как не назвать нацистами немцев, которые отказываются из своих налогов финансировать этот праздник жизни?

Евросоюза не является ни финансовым, ни экономическим – это цивилизационный кризис. В течение двадцати лет политики раздавали избирателям больше, чем те заработали, а деньги в долг при этом забирали у будущих поколений. Политики прекрасно знали, что надо делать, но не знали, как при этом выбраться на второй срок.

Европейская цивилизация в XVII-XIX вв. лидировала благодаря уверенности собственном превосходстве, идее неприкосновенности частной собственности, вере в прогресс.

Сейчас в Евросоюзе господствуют диаметрально противоположные ценности. Вместо экспансии европейцев на Восток - экспансия арабов в Европу. Вместо чувства превосходства – чувство вины. Вместо неприкосновенности частной собственности – госрегулирование и бюрократия. Вместо веры в прогресс – борьба с глобальным потеплением и генномодицифированными продуктами.

Господство этих ценностей является прямым следствием всеобщего избирательного права. Европа времен расцвета, достигла этого расцвета благодаря имущественному цензу или просвещенному абсолютизму. «Институты полностью демократические уничтожат свободу, или цивилизацию, или и то и другое», - предсказывал во времена этого расцвета Томас Маколей. Так оно и произошло.

США

Для США прошедший год стал годом, когда Барак Обама с огромным перевесом выиграл выборы. В начале XX в. «американская мечта» было – стать миллиардером. В начале XXI в. выборы в США выиграл человек, который сказал: «Если у вас есть бизнес, это не вы его создали».

США на сегодня остаются одной из самых свободных экономик мира. В США до сих пор, например, нет лицензий на разработку полезных ископаемых. Ты купил кусок земли, и ты можешь выкопать все, что под ним. Именно благодаря этому обстоятельству в США произошла сланцевая революция.

США на сегодня остаются страной с самой богатой традицией самоорганизации населения и страной с наилучшей системой образования. Высшее образование, наряду с продукцией Голливуда – один из главных экспортных продуктов США.

США остаются страной self-made men, и не случайно все новые мировые гиганты – Microsoft, Apple, Google, - появились на свет в США.

Однако в США на сегодняшний день насчитывается 66,1 млн. человек, который получают продуктовые карточки и/или Медикейд. В них также насчитывается 21,2 млн. человек, работающих на государство. 109,3 млн. человек работают в частном секторе. Очевидно, что 109,3 млн. человек не могут содержать 87,3 млн. человек, особенно если число первых падает, а число вторых – растет.

Парадоксальным образом, именно потому, что США остается страной наибольших возможностей, она также и становится страной наибольших паразитов, потому что паразитировать можно там, где есть на чем.

Ближний Восток.

Прошедший год стал годом победы тоталитарной массовой исламистской идеологии в революциях и на выборах: в Египте, в Ливии, скоро в Сирии.

В 1848 г. основатель Коминтерна Маркс написал «Коммунистический манифест». Спустя 70 лет коммунисты победили в России. В 1936-м году основатель «Братьев-мусульман», Хасан аль-Банна написал свой манифест. Спустя 70 с небольшим лет «Братья-Мусульмане» пришли к власти в Египте.

«Братья-мусульмане» являются старейшим исламистским движением, в частности, они являются материнской организацией для ХАМАС. Именно труды их главного идеолога Сайида Кутба были путеводной звездой для бен Ладена.

Кредо братьев-мусульман: «Наша цель – Аллах, наш закон – Коран, наш лидер – Пророк, наш путь – Джихад, и смерть на пути Аллаха – наивысшая из наших мечт».

Это люди, для которых мир делится на землю ислама – где уже господствует ислам, и землю войны – где господствуют неверные, которые должны быть завоеваны. Это люди, которым предписано убивать не только неверных, но и тех мусульман, которые верят не так, как они.

И это люди, которым предписано врать неверным. «Братья должны знать, что их работа в Америке есть вид великого Джихада, в деле уничтожения и разложения Западной цивилизации изнутри, как руками самих неверных, так и руками верующих» - это из секретной инструкции американским членам Братства, представленной Конгрессу в 2005-м году.

Когда боевики «Аль-Каиды» стали воевать против Каддафи, а в Дамаске смертники начали взрывать у зданий разведки и Генштаба, унося заодно жизнь десятков случайных прохожих, леволиберальные западные политики оказались при этом в сложном положении, потому что в букваре, который они читали, было написано, что когда народ восстает против кровавого тирана, он требует свободы.

Нам очень долго объясняли, что «Братья-мусульмане» теперь переродились и они борются за демократию. Дело дошло до того, что CNN и Гардиан с невозмутимыми лицами транслировали заявлений сирийской оппозиции о том, что кровавый режим Асада сам себя взорвал, чтобы иметь повод для репрессий.

Поразительно, но по мере исламизации Ближнего Востока левые либералы продолжали упорствовать в своей точке зрения, ибо слишком много в нее было инвестировано. Они вели себя, как министерство Магии, отрицающее возвращение лорда Вольдеморта.

После спланированного заранее и осуществленного исламскими боевиками убийства американского посла в Бенгази Белый Дом объявил, что это было спонтанное народное негодование, вызванное показом оскорбившего чувства мусульман фильма. Впервые в истории США Белый Дом официально транслировал пропаганду террористов: причем транслировал вранье.

После теракта в Бенгази и захвата американского посольства толпой в Каире Вашингтон не остановил помощи Ливии и Египту. При Бараке Обаме США дебютировали в роли Византии, платящей дань аварам, или России, платящей Чечне, потому что если не платить, будет еще хуже. При Бараке Обаме военная помощь США впервые превратилась в дань варварам.

Тоталитарные идеологии – будь то коммунизм, нацизм или исламизм, не понимают слова «компромисс». В каждом компромиссе они видят слабость противника. Каждый компромисс они используют как плацдарм для новых атак.

Не прошло и месяца после Бенгази, как ХАМАС начал обстреливать ракетами Израиль. Израиль в ответ был готов войти в Газу, но оказалось, что ХАМАС очень четко просчитал реакцию американского президента. Под нажимом Обамы Израиль был вынужден отказаться от войны. Более того, это произошло в результате переговоров Обамы и нового исламистского президента Египта, Мурси, которого Обама тем самым назначил главным по Ближнему Востоку.

Мурси понял это назначение совершенно однозначно, и буквально через несколько дней присвоил себе абсолютную власть. Впервые в истории США джихад велся не просто «руками неверных», а руками президента США.

Что такое «арабская весна», если перевести с языка политкорректных идиотов на язык политической реальности?

«Арабская весна» - это когда с двадцатилетним опозданием рухнули последние диктаторы формата времен «холодной войны», и на смену им, благодаря народным революциям и всеобщим выборам, идет новый вариант антизападной тоталитарной идеологии: исламизм.

Над Ближним Востоком нависла тень демократически избранного халифата, и эту тень левые либералы встречают с таким же восторгом, как в 20-х годах полезные идиоты встречали Сталина.

Примечательно, что при этом единственные действительно динамично развивающиеся страны на Ближнем Востоке являются наследственными монархиями, по типу и способу своего функционирования очень похожими на просвещенных европейских деспотов XVIII в. Полное отсутствие свободы прессы или парламента никак не сказывается на успехах Дубая.

Китай

В прошедший год выборы состоялись и в Китае.

Во Франции на выборах победил Олланд, поднявший налог до 75%, в США – Обама Если-У-Вас-Есть-Бизнес-Это-Не-Вы-Его-Создали, в Египте на выборах победил фараон.

В Китае XVIII съезд КРК тихо и мирно передал власть от тов. Ху Цзиньтао к тов. Си Цзиньпину, в соответствии с неписанным правилом - заимствовать все преимущества демократии без ее недостатков. Интересно, что в Китае тоже был популист, рвущийся к власти. Это был Бо Силай, мэр Чуньцина, столицы 360-миллионной сельскохозяйственной Сычуани. Став мэром, Бо Силай в свое время арестовал всю городскую полицию под предлогом коррупции, заменил ее своими людьми. Бо Силай был страшно популярен, заботился о бедняках, устраивал конкурсы революционных песен, центральное правительство боялось его трогать.

И тут случилась абсолютно детективная история в лучшем стиле «Троецарствия». Ближайший помошник Бо Силая сбежал в американское посольство и рассказал, что жена Бо Силая отравила англичанина Нила Хейвуда, своего делового партнера. Отравила сама: напоила до полусмерти и влила в рот цианистый калий.

Отравила потому, что Нил Хейвуд, работавший, кстати, на разведку МИ-5, отмывал деньги бескорыстного маоиста Бо Силая и потребовал слишком большую долю.

В результате этой фантастической истории госпожа Гу получила смертный приговор с отсрочкой исполнения на два года, а сам неподкупный борец за права народа сошел с политического горизонта.

В 50-х годах XX Китай был единственной страной мира, в которой подушевой ВВП в X веке был больше, чем в XX-м. Это была страна тотальной идеологии, тотальной нищеты и культурной революции: безумной попытки уничтожить два тысячелетия одной из величайших в истории человечества культур.

Как это иногда бывает в истории, именно крайняя катастрофа способствовала крайнему подъему: сейчас Китай если еще и мировая сверхдержава, то уже и не региональная сверхдержава.

Достижения Китая совершенно фантастические. Китайская компартия за 20 лет подняла из нищеты 400 млн. человек.

Мнение, что китайские компании берут дешевизной труда, устарело. Труд уже дешевле в Индонезии. Но китайские компании необычайно гибки и быстры. Если ты придешь в немецкую компанию и попросишь, к примеру: «сделайте мне превентор (то есть сложное нефтегазовое оборудование) так-то, а не так-то», - то немцы будут два месяца вынимать из тебя с чертежами всю душу. А китайцы через неделю сделают превентор.

Большая часть электроники мира производится в Китае. Китай продает больше всех в мире автомобилей и вырабатывает самое большое количество электроэнергии с помощью ветряков. (Дело в том, что в Европе, которая очень много кричит о возобновляемой энергии, для устройства ветряка требуется гигантское количество разрешений).

Китай строил за последние годы по 5-6 тыс. км хайвеев ежегодно и теперь обладает второй по величине дорожной сетью после США. Еще восемь лет назад китайские поезда были что-то вроде птичника на колесах. Сейчас города Китая связаны между собой сетью скоростных поездов, а до Шанхайского аэропорта «Пудун» ходит поезд на магнитной подушке со скоростью 500 км. в час.

Ценность образования в Китае традиционно высока. Модель поведения: «Студент из бедной семьи сдает экзамены и становится министром» насчитывает две тысячи лет. В Китае платным является не только высшее, но и среднее образование, и благодаря этому школьники и студенты рассматривают учебу не как бесплатную тягомотину, от которой надо откосить, чтобы пить пиво на лавочке, - а как возможность вырваться из нищеты, как социальный лифт.

По степени свободы китайский режим примерно соответствует просвещенному абсолютизму, при котором элите дозволялось обсуждать все, что угодно, но народу не позволялось бунтовать. Для народа в Китае – культ председателя Мао. Для элиты – твердое решение о том, что никогда больше нельзя допустить единоличной несменяемой власти, коллективное руководство партией и ежедекадная, согласно завещанию Дэн Сяопина, смена руководителя.

Как я уже сказала, политика Китая может быть охарактеризована как «заимствование всех преимущество демократии без ее недостатков». Принцип сменяемости руководителя – заимствован, но выборы происходят в крайне узком кругу.

Принцип «свободы СМИ» заимствован, но более чем своеобразно. Руководитель агентства Синьхуа в каждой провинции Китая фактически выполняет роль не столько главы новостного агентства, сколько главы сети внутреннего шпионажа. Очень много статей пишется журналистами Синьхуа, но они предназначены не для печати, а для сведения Пекина. Обратная связь есть, а огласки нет.

Китайский успех, очевидно, базируется на одном: на отсутствии всеобщих выборов. Если бы они были, то завтра полмиллиарда нищих китайских крестьян проголосовали за нового председателя Мао.

Тем не менее, если вы спросите правоверного демократа про Китай, то он вам ответит только одно: «там нет свободы». То незначительное обстоятельство, что если ввести в Китае свободу, то там, через два года не будет ни свободы, ни процветания, правоверных демократов не волнует. А то, что современная леволиберальная мысль единственной легитимной формой выборов считает выборы всеобщие, препятствует введению в Китае выборов, например, в городах и для налогоплательщиков.

Россия

Европа, США, Ближний Восток, Китай – это все регионы, развитие которых определит лицо мира в XXI в. К сожалению, про Россию это сказать нельзя. В ее нынешнем путинском виде будущее мира от России мало зависит.

Россия при Путине является типичным образцом диктатуры нового типа, с низким уровнем репрессивности и высоким уровнем зависимости населения от государства.

За последний год Россия изменилась радикально: Путин все больше и больше теряет легитимность и чувство реальности. Элита расколота. Рядовой избиратель (которого раньше называли коротким словом «чернь») любит Путина все меньше и меньше.

Конечно, это важный вопрос, когда рухнет режим, через пять лет или через десять? Но, к сожалению, еще более важный вопрос – что придет ему на смену?

В России много нефти и мало третьего сословия. Из-за отсутствия военных угроз нет стимулов для модернизации. Нет также образца, которому можно следовать. Ибо если предложить в качестве такого образца современную Европу и сказать: «давайте у нас будет бесплатная медицина, бесплатное образование, социальное обеспечение, всеобщее избирательное право и средиземноморский климат» - то дело кончится новым Путиным.

Шанс на глубинные перемены, Россия, как мне кажется, получит только тогда, когда после мирового кризиса изменятся и парадигмы. Весьма возможно, что в обозримом будущем всеобщее избирательное право перестанет быть единственно легитимной формой правления, а авторитарные режимы перестанут выживать в случае своей некомпетентности.

[Жертва на велосипеде]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24135
8 ЯНВАРЯ 2014
Хоса и скот предков

В апреле 1856 года в Южной Африке четырнадцатилетняя девочка по имени Нонгкавузе из племени хоса пришла на берег реки Гцарха и услышала пророчество. Духи предков пообещали ей, что, если хоса зарежут весь скот и уничтожат все посевы, то настанет изобилие. Предки вернутся в мир и уничтожат белых, а с собой они приведут новый скот, чтобы возместить утрату.

Девочка рассказала о своем видении дяде, а тот рассказал вождю. Вождь поверил в пророчество, и хоса начали убивать скот. Они верили, что в тот день, когда будет сожжено последнее поле и зарезан последний бык, предки вернутся на землю и прогонят белых. С собой они приведут новый скот, а поля покроются уже созревшими злаками.

Стада все не появлялись, и быстро стало ясно, кто в этом виноват – те хоса, которые отказывались убивать скот и уничтожать урожай. Стали убивать и их.

Эта ментальная эпидемия сама собой закончилась к 1858-м году. К этому времени было убито около 400 тыс. голов скота, а 40 тыс. чел. погибли от голода.

Наблюдатели толкуют эти события по-разному. Губернатор колонии Кейп сэр Джордж Грей считал, что эпидемия уничтожения скота была подстроена вождями хоса с целью напасть на белых: после того как люди лишатся всего, их единственным выходом будет война. Современные борцы с апартеидом склонны предполагать, что эта эпидемия самоуничтожения была, во-первых, предвестием славной борьбы против кровавого апартеида, а во-вторых, плодом интриг кровавых колонизаторов.

Меня же в данном случае интересует другое. А именно – ситуация, при которой в обществе вдруг возникает ментальная эпидемия, которая ведет его к краху. То, что в одном человеке было бы признано сумасшествием, вдруг, когда это разделяют все, становится тотальной истиной.

И меня интересует механизм, посредством которого эта идеология становится тотальной. Он очень прост. Несмотря на разрушительность идеологии для общества в целом, краткосрочные последствия несогласия с идеологией для конкретного человека должны быть слишком тяжелы. В случае хоса краткосрочные последствия заключались в том, что, если ты не убьешь свой скот сейчас, то тебя убьют. Гораздо безопасней и психологически комфортней было убить свой скот самому и ждать после этого прихода скота предков.

Subprime bubble

Вы скажете мне: «мало ли в какие странные вещи верят примитивные племена». Перейдем к цивилизованному обществу. В августе 2008-го года в мире разразился финансовый кризис, спусковым крючком для которого стал subprime debt.

Поощряемая правительством политика обеспечения каждого американца жильем, секьюритизация ипотечных кредитов и взрывной рост рынка деривативов привели к огромному ипотечному пузырю.

К концу 2006-го года стриптизерши и безработные покупали по 5-6 квартир, каждый год рефинансируя покупку. Банки выдавали кредиты, по которым в первые годы вообще не надо было ничего платить (zero-down loans). Эта машина ехала, пока цена на жилье росла, позволяя несостоятельным должникам перезакладывать жилье под более высокую цену. В 2006-м она стала буксовать, а в 2008-м пузырь лопнул окончательно.

Lehman Brothers обанкротился, еще четыре крупнейших инвестиционных банка США – Bear Stearns, Merrill Lynch, Goldman Sachs и Morgan Stanley – прекратили свое существование в прежнем виде, а государственные Fannie Mae и Freddie Mac были взяты в государственное же внешнее управление. Все вместе эти семь крупнейших финансовых учреждений США имели 9 трлн. дол. долга – больше половины годового ВВП США.

Объяснения, которые выдвигают по поводу этого кризиса, различны. Левые всего мира, конечно, винят financial greed. Правые экономисты, как, например, Peter J.Wallison, полагают, что прямой причиной кризиса являлось стремление американского государства обеспечить жильем любую семью и государственное спонсирование взятых на это кредитов через Fannie Mae и Freddie Mac.

Но меня в данном случае интересует не собственно финансовый механизм кризиса, а его психологическая составляющая.

В течение добрых восьми лет не несколько тысяч, а несколько десятков тысяч человек, чьей профессией был обсчет финансовых рисков и которые неминуемо должны были понимать, что они имеют дело с фантиками, не обеспеченными ничем, кроме растущих цен на жилье, эмитировали, реструктурировали и перепродавали эти фантики.

Более того – еще несколько тысяч людей, сидящих в различных регулирующих органах и рейтинговых компаниях, присваивали мусорным облигациям рейтинг ААА и присваивали такой же рейтинг банкам, балансы которых лопались от тухлятины.

Я особо обращаю ваше внимание на то, что эти люди выставляли оценки не букету вина, не взвешивали различные достоинства идеологией, даже не проводили двойные слепые рандомизированные испытания лекарств. Нет ничего проще и наглядней анализа финансовой информации. Наглядней только краш-тест.

И, тем не менее, люди, которым приносили секьюритизированный ипотечный долг, состоящий, к примеру, из вторых траншей ипотечных выплат заемщиков, ни один из которых не имел работы, присваивали ему АА или ВВ+, в конечном итоге, просто потому что все остальные делали то же самое.

Конечно, частично происходившее можно объяснить злым умыслом. Можно представить себе, что трейдеры, впаривая облигации клиентам, отдавали себе отчет в том, что торгуют мусором, но они получали от каждой продажи бонус, их задача была – генерировать объем продаж, и трейдер понимал, что через два года такой торговли он купит себе замок на Сейшелах, а что станет с его банком – его не волновало.

Но вряд ли можно объяснить этим действия Ричарда Фулда, CEO обанкротившегося Lehman Brothers и его коллег из Bear Stears, Merill Lynch и Citigroup. Предполагать, что эти люди сознательно разорили свои банки и потеряли на этом влияние, уважение, общественное положение, возможности дальнейшей карьеры и сотни миллионов не заработанных в будущем денег – это все равно, что предположить, что Гитлер напал на Сталина потому, что ему кто-то посулил взятку в миллион рейхсмарок.

Иначе говоря, мы снова имеем дело с ментальной эпидемией. С удивительной ситуацией, при которой ключевые игроки индустрии принимают решения столь же катастрофические, как и решение хоса перебить весь скот, но не могут действовать по другому, потому что все остальные действуют именно так. Если все говорят, что эта кошка черная, то ты не можешь назвать эту кошку белой. Немедленные санкции, которым ты подвергнешься за то, что ты не разделяешь общепринятую точку зрения, перевешивают неминуемую, но находящуюся далеко в будущем катастрофу.

Причем самое удивительное, что эта ментальная эпидемия происходит не среди неграмотных, забитых или опустившихся людей, а среди инвестиционных банкиров и финансовых аналитиков, то есть людей, которые, казалось бы, должны иметь наибольший иммунитет. Как замечательно показал Michael Lewis в лучшей, наверное, посвящённой кризису 2008 года книге The Big Short, количество людей, заметивших очевидное и сделавших на этом состояние, можно пересчитать по пальцам. Один из них, Michael Burry, например, страдал синдромом Аспергера. Он был по образованию врач, но он имел привычку внимательно читать проспекты эмиссий.

При этом. если вы думаете, что я осуждаю финансовый рынок, то вовсе нет. На самом деле кризис 2008 года является замечательным примером того, что, в отличие от всех других видов ментальных эпидемий, ментальные эпидемии на финансовых рынках конечны. Финансовый рынок – это единственный известный мне в человеческом обществе механизм, который сам себя регулирует, не убивая. Если бы речь шла не о ценных бумагах (а также луковицах тюльпанов, акциях компании Южных морей и пр.), а, скажем, об идее типа «мы боремся против глобального потепления» или «давайте вырежем весь скот», то никакого способа дискредитации этой идеи до гибели пораженной ей популяции просто не было бы. Более того – чем больше разумных доводов бы возникало против идеи, тем бескомпромиссней бы она становилась.

Гены и мемы

Генетик Ричард Докинз, который является не только одним из величайших ученых, но и одним из выдающихся мыслителей XX столетия, в своей книге The Selfish Gene напомнил нам, что любой биологический организм является способом репликации генов. И что в связи с этим организм ведет себя не так, как выгодно организму, а так, как выгодно его генам.

Ричард Докинз также отметил, что в человеческом обществе появился другой вид самореплицирующихся объектов. Он назвал их «мемами».

Мем – это любая единица информации внутри человеческого общества, которая умеет самореплицироваться. Поговорка. Технология. Идеология.

Очевидно, что в человеческих обществах есть «положительные» мемы. Слово «положительный» здесь, разумеется, употребляется в переносном смысле, т.е. это мемы, которые улучшают качество жизни своих носителей. Такими мемами являются, например, технологии. В большинстве своем крупные технологические изобретения человечества никогда не забывались. Раз научившись делать бронзу, человечество делает ее. Случаи забвения технологических мемов довольно редки. К примеру, после краха Римской империи на много веков забыли секрет приготовления цемента (точнее, вулканического цемента, т.н. пуццоланы). Самым «положительным» мемом является, собственно, сама идея науки – рационального познания природы.

Есть мемы нейтральные. Ну, придумал кто-то поговорку «бить баклуши». Она прижилась. Могла прижиться какая-то другая. Собственно, человеческий язык – это набор таких более-менее нейтральных мемов, слов, грамматических форм и фраз, которые воспроизводят себя сами.

А есть мемы-вирусы. Точно так же, как вирус реплицирует себя, внедряясь в чужой организм и часто уничтожая его, мемы-вирусы – как правило, это различные идеологии, религии, ментальные эпидемии – внедряются в общество и уничтожают его, реплицируя себя. И сделать с этим ничего нельзя, потому что эти мемы сконструированы так, что они необыкновенно удачливо поражают доступные места человеческой психики. Как ВИЧ паразитирует на иммунной системе, так мемы-носители ментальных эпидемий оказываются очень хорошо сконструированными ментальными векторами. Не потому, что их кто-то такими сделал, а просто потому, что именно таковые и выживают.

У деструктивных мемов довольного много разных особенностей, но если называть одну, почти всеобщую – ту комбинацию аминокислот, которая позволяет создать ментальный белок, действующий на общество, как наркотик, я бы назвала следующую: каждый такой мем создает под себя группу людей, чей статус и благополучие зависят от распространения данной идеологии в ущерб обществу.

Я бы назвала эту деструктивность «синдромом желтого неба». Небо вообще-то синее. Но если вы скажете людям: «небо синее», то вы вряд ли создадите секту людей, которые считают, что небо синее. Если вы объясните научно, почему небо имеет синий цвет, вы увеличите сумму человеческих знаний, но вы вряд ли укрепите свой статус за чужой счет.

А вот если вы скажете, что небо желтое, но какие-то нехорошие люди покрасили его в синий цвет или что вы сделаете небо желтым, то вы создадите секту людей, которые верят, что небо должно быть желтым. Вы усилите свой статус за чужой счет. И если вы думаете, что мой пример анекдотичен, что никому не придет в голову уверять, что он покрасит небо в желтый цвет, то вот вам: в 184 г. в Китае вспыхнуло восстание «желтых повязок». Даосские проповедники, стоявшие во главе этого восстания, обещали, что после победы повстанцев небо станет желтым. В знак этого повстанцы, собственно, и носили желтые повязки.

Многие уже поняли, к чему я клоню.

Я утверждаю, что современная цивилизация, я не буду говорить слова «западная цивилизация» потому что для меня цивилизация и является западной, а все остальное – это только культуры, так вот, современная цивилизация стремительно, на наших глазах, разрушается под действием деструктивных мемов.

XXI век

По сравнению с XIX в. цивилизованный мир разительно изменился. Мы лечим те болезни, которые еще 30 лет назад были неизлечимы; мы летаем в космос, перерабатываем и передаем объемы информации, которые раньше были невозможны. Это – результат действия тех самых «положительных» мемов, о которых я говорила. Если человек раз создал радио, вряд ли он его забудет.

Однако одновременно в этом цивилизованном мире, особенно за последние несколько десятков лет, появились и укоренились обычаи, которые для постороннего наблюдателя кажутся столь же самоубийственными, как эпидемия уничтожения скота среди хоса или привычка древних майя к ритуальному потреблению наркотиков через клизму.

Социальные изменения

Посмотрим непредвзятым глазом на то, как изменилась структура западного социума с XIX в.

В XIX в. западное общество руководствовалось дарвинистским принципом «кто не работает, тот не ест». Отсутствие работы считалось совершенно разрушительным для души и тела. Когда в 1870-х англичане стали помогать жертвам засух в Индии (до этого периодические засухи просто убивали несколько миллионов человек, и никто никому не помогал), англичане в первую очередь были озабочены тем, как заставить людей, которых они кормят, работать. Лорд Литтон, вице-король Индии, посетив лагеря возле Мадраса, с ужасом писал о «people on them, who do not work of any kind, are bursting with fat».

Сейчас ситуация поменялась. Если человек не работает, то он считается не лентяем, а жертвой системы. Какой «системы» – неважно. Главное, что жертвой. Те, кто работает – это система. А он – жертва. Ему надо помогать.

Результат этой помощи в США – стране, куда более Европы приверженной рынку, – выглядит так. До конца 1960-х годов бедность в США падала. С 32% в 1950 до 22.4% в 1959 и до 12.1% в 1969. Однако в 1965 в США началась War on Powerty – война с бедностью. Сейчас в Америке действует около 200 федеральных и местных программ велфера, и в среднем на одного бедняка тратится 17 тыс. дол. в год. А бедность снова поднялась до 16,1%.

Одним из главных следствий войны с бедностью стало то, что, получив пособие, бедняки перестали работать. В 1960 году в США работали две трети глав семей из самых бедных 20% населения. Уже к 1991-му эта цифра уменьшилась вполовину.

Другим следствием войны с бедностью стал распад семей. До войны с бедностью афроамериканцы имели крепкие семьи, и абсолютное большинство черных детей рождалось в семьях. В результате войны с бедностью количество детей, рожденных вне брака, в черных семьях поднялось до 70%, а в белых до 25%.

Чем больше США тратят на пособия «беднякам» – тем больше их становится. Только за последние тринадцать лет количество людей, получающих food stamps, увеличилось с 17 млн до 46.6 млн Сейчас США тратят на различные виды велфера 1 трлн. дол. в год или 45 центов с каждого доллара налогоплательщика. Только на федеральную программу раздачи бесплатных мобильников им. Обамы в прошлом году потратили 1,6 млрд. Недавний аудит обнаружил, что 269 тысяч из владельцев Обамафона имеют два их и более.

При этом для того, чтобы не быть бедняком в США, достаточно сделать одну из трех вещей. Закончить школу, найти работу или выйти замуж.

Иными словами, речь давно не идет о том, что богатые помогают бедным. Речь идет о том, что деньги забирают у тех людей, которые работают, и отдают их тем, которые не работают. И, как заметил Майкл Танне, while poor people are not lazy, they are not stupid either. If you pay people more not to work than they can earn at a job, many won’t work.

В демократическом процветающем обществе бедность стала личным выбором каждого. Ты беден, если ты этого хочешь. Люди не делятся на бедняков и богачей. Люди делятся на тех, кто работает, и тех, кто не работает, причем вторые существуют за счет первых.

Однако политики редко позволяют себе констатацию этого очевидного факта. Ровно наоборот – леволиберальные политики всегда называют количество денег, отнятое у тех, кто работает, и отданное тем, кто паразитирует, «позорно недостаточным» и «совершенно неадекватным».

Те, кто работают, называются «богачами» и «эксплуататорами», а те, кто не работают, называются «несчастными» и «бедняками». Это такая же самоубийственная политика, как убийство скота племенем хоса, и держится она совершенно на том же принципе. Чем больше вы убиваете скот – или чем больше вы обираете налогоплательщика – тем выше статус тех людей, которые «способствуют наступлению рая» или «помогают бедным». И чем большее количество людей лишилось скота или «получают помощь», тем выше их зависимость от тех, кто обрел высокий социальный статус убийством скота или перераспределением денег.

Материнские пособия

Еще более безумной ситуация выглядит в том, что касается материнских пособий. Любая биологическая стратегия выживания основана на том, что наилучшие шансы для выживания есть у потомков той особи, которая может это потомство прокормить. Грубо говоря, если у самки есть ресурс на то, чтобы выкормить трех птенцов, то плохо будет, если она снесет пять яиц. Тот же самый принцип действовал и для человечества на протяжении тысячелетий. Ответственная семья, располагающая ресурсами, умножала свои гены в потомстве. Потомство безответственной семьи и матерей-одиночек, как правило, погибало.

В современном западном обществе ситуация поменялась на противоположную: чем более ты безответственен, тем больше тебе будет предоставлено ресурсов. Если ваша семья работает 24 часа в сутки, то у вас будет один или два ребенка, за воспитание которых вы будете платить сами, и еще половину доходов вы отдадите государству. Если вы – мать-одиночка, алкоголичка или наркоманка, то чем больше вы родите детей, тем больше будет ваш доход.

Итоговый результат чудовищен.

Знакомьтесь: «бедная Карина» из Дании. Несчастная мать-одиночка, которую депутат Социалистической партии Дании Ослем Чекич продемонстрировала в качестве «обездоленной». «Бедная Карина», 36 лет, с двумя детьми, не работала ни часу в жизни в связи с психологическими проблемами, при мысли о работе она испытывала «тревогу», и в результате ее пособие составляло только 2700 дол. США. После уплаты жизненно важных расходов на спутниковое ТВ, сигареты, содержание собаки и билетов на футбол, бедняжке оставалось в месяц не более 1000 дол. на еду!

Вот другой несчастный: британский исламист-фанатик Аджем Чудари, который прославился тем, что призывал молодых мусульман в Британии жить на пособия, называя это «пособием на джихад». Сам обездоленный Чудари получает в год пособий на 25 тыс. фунтов, что на 8 тыс. фунтов больше, чем реальная зарплата солдат, сражающихся в Афганистане.

В США пособия на детей стали основным способом существования для не желающих работать женщин. Только 11,4% черных американок, имеющих мужа, бедны. Для черных незамужних матерей эта цифра составляет 53,9%.

Рассчитав бенефиты для гипотетической семьи из матери и двух детей одного и четырех лет, американский Cato Institute выяснил, что в 33-х штатах и в округе Колумбия это принесет семье больше денег, чем работа из расчета 8 дол. в час. В 12 штатах это принесет больше денег, чем работа из расчета 15 дол. за час. На Гавайях, в Массачусетсе, Коннектикуте, Нью Йорке, Нью-Джерси, Род-Айленде, Вермонте и в Вашинтоне лучше сидеть на пособии, чем работать из расчета 20 дол. в час. Пособие приносит в 2,75 больше, чем минимальная заработная плата. В трех штатах такая безработная будет получать больше, чем начинающий программист.

Это абсолютно самоубийственная стратегия. И помимо долгосрочных катастрофических генетических последствий, она имеет краткосрочные катастрофические социальные.

В первом поколении, если у вас 90% населения работает, девять работающих семей еще могут обеспечить одну бедную Карину и бедного Анджема Чудари. Уже через два поколения одна работающая семья не сможет обеспечить существование двух десятков Карин и Анджемов, передавших свои культурные навыки потомству.

Это – эволюционно нестабильная стратегия. Она ведет к быстрому коллапсу общества, но зато и к быстрому увеличению числа людей, полагающих, что общество им должно, и голосующих за политиков, которые обещают им все больше и больше.

В частности, именно она приводит к тому, что в странах Европы мусульманское население растет опережающими темпами, и к тому, что в США белых детей сейчас рождается меньше, чем испаноязычных и афроамериканцев. И дело здесь не в цвете кожи или религии, а в том, что политики объясняют группе населения, что «перед ней все виноваты» и «все ей должны», и начинают увеличивать группу, «которой должны», всеми возможными способами, превращая наиболее динамичную часть населения – мигрантов – в наиболее деструктивную и зависящую от государства.

Система образования

Еще одной катастрофической стратегией является система всеобщего бесплатного среднего образования в ее нынешнем виде. Когда-то образование служило социальным лифтом. Сейчас система публичных школ фактически превратилась в систему производства инфантильных взрослых, опять-таки считающих, что им все должны.

Результаты системы всеобщего бесплатного образования выглядят катастрофически. В России в интернет периодически попадают видео подростков, издевающихся в школе над своими одноклассниками и даже учителями, и, разумеется, этих детей никто не отчисляет, и им в голову не приходит, что они делают что-то плохое. В Великобритании уровень GCSE понижается, так что те задачи, которые раньше решали школьники, теперь решают уже в университете. В Детройте уже к 1993-му году 47% взрослых были практически неграмотны. В Нью-Йорке 12% школьников в публичных школах – это children with special needs.

Children with special needs – это не глухие и не калеки. Это, грубо говоря, негодяи. Это те, кто грозит пырнуть учителя ножом и в ответ на просьбу написать контрольную отвечает: «Че я, дурак, че ли?». У этих детей воспитывают представление о них самих как о жертвах системы, которым все должны. Этих детей нельзя отчислить из школы. Если эти дети получают плохие оценки – это не считается проблемой ребенка. Это считается проблемой учителя. Он виноват, что не может достучаться до маленького обездоленного сердечка, которое курит крэк и трахается в туалете.

Если вы посмотрите на любую современную книгу, которая рассказывает об отношении к детям в прошлом, вы почти наверняка обнаружите там примечательную фразу: «В средневековой Европе не было понятия детства. К детям относились как к маленьким взрослым».

Но ведь это правильно! Ничего так не хотят дети, как чтобы к ним относились как к маленьким взрослым, и ничего не способствует так воспитанию характера, как отношение к ребенку как к маленькому взрослому.

Взрослый – это человек, принимающий решения. Если вы прочтёте все хорошие книги для детей – это книги о детях, принимающих решения. Как маленькие взрослые. «Гарри Поттер» - это книга о мальчике, принимающем решения. The Game of Thrones Джорджа Мартина – это книга, в которой решения принимают семилетний Бран Старк и восьмилетняя Арья Старк. Все плохие книги о детях – это книги о несчастных детках, которым все должны. (Вообще социалистическая картина мира удивительно противоречит тем ценностям, которые нам внушают мифы и книги.)

Если школьники Детройта после десяти лет обучения в школе не умеют читать, вопрос: чему же они там учились? Ответ очень прост: они научились, что им все должны. Каждый из них научился тому, что он «ребенок», что у него «особые потребности» и что бы он ни сделал, виноват кто-то другой, кто вовремя ему не помог.

Когда в 16-17 лет такой ребенок покидает порог школы, ему уже бесполезно объяснять, что должен он. Если ребенок в 12 лет не научился нести ответственность и осознавать последствия, то он не научится этому и к 30-ти. Всеобщее бесплатное образование – это идеальный инструмент формирования инфантильного взрослого, который искренне считает, что государство должно его содержать, лечить, построить ему дом, обеспечить ему операцию по перемене пола, но не смеет, например, читать его личную переписку в целях защиты от терроризма.

Пенсии

Четвертым самоубийственным социальным фактором является система пенсий в том виде, в котором она существует в России и большинстве западных стран, т.н. система pay as you go, при которой пенсии нынешнему поколению пенсионеров выплачиваются из тех денег, которые зарабатывает ныне работающее поколение.

Я знаю, что в этом месте возмущенный читатель воскликнет: как, она еще и против пенсий! Она хочет, чтобы 90-летние старики стояли у станка! Но я прошу минуточку внимания.

Во-первых, надо твердо отдавать себе отчет в том, что именно система пенсий является ключевым фактором в падении рождаемости. Рождаемость высока в тех странах, где пенсий нет, и низка там, где они есть, даже если они копеечные (исключение – Китай, понятно почему).

Среднестатистический сапиенс рожает, потому что видит в детях защиту от старости. Как только защитой от старости становится пенсия, рождаемость падает. В течение тысячелетий более развитая цивилизация означала более высокое количество населения. На территории США сейчас проживает 300 млн человек, а индейцев на той же территории проживало 2 млн. Результат столкновения европейских поселенцев с автохтонным населением был предрешен демографией. Сейчас ситуация – ровно наоборот. В развивающихся странах рожают и по 6, и по 8 детей, а во многих развитых странах на семью приходится в среднем меньше двух.

Во-вторых, социалисты в свое время объясняли нам, что труд – это и есть главная доблесть человека. Однако идея пенсии состоит в том, что труд – это страшная тяжелая вещь, от которой пожилого человека надо непременно освободить.

Я категорически не согласна с этой идеей. Есть масса профессий, которым возраст не помеха. Никто не слышал, чтобы Уоррен Баффет уходил на пенсию. Есть масса профессий, для которых возраст имеет свои плюсы. Старый учитель лучше молодого, старый врач (если это не хирург, у которого начинают дрожать руки) зачастую имеет гигантский опыт, который не превзойдешь никакими новыми технологиями.

Уход на пенсию человека сколько-нибудь творческой профессии зачастую оборачивается для него человеческой катастрофой. Если учитель любит детей, пусть учит, пока может. Если не любит – его не надо подпускать к ним ни в старости, ни в молодости.

Здравый смысл подсказывает, что в благополучном обществе систему пенсий лучше всего свести к системе сбережений. К системе, при которой человек в течение всей своей жизни сам зарабатывает себе деньги, которые перечисляются на его индивидуальный пенсионный счет. При это он может (как в Сингапуре) брать под этот счет кредит на жилье. Идеально было бы, если бы он имел право сам определять сроки своего выхода на пенсию и право завещать этот свой счет, как любое другое имущество.

Однако в большинстве случаев пенсионная система действует по-другому. Одним махом она превращает деятельного члена общества в инфантильного иждивенца. К инфантильным взрослым, продуцируемым системой всеобщего образования, она добавляет инфантильных стариков, которые зависят не от себя и не от семьи, а от государства. Если учесть, что только пенсионеры составляют в развитой стране до 45% населения, и если добавить к ним безработных, люмпенов, матерей-одиночек с пособиями, мигрантов и беженцев, рассуждающих о том, что пособие – это «пособие на джихад», плюс бюрократов, врачей и учителей, которые заведомо работают на государство, у вас получается инфантильное, паразитическое и сенильное большинство, которое заинтересовано в расширении государства.

Очень часто можно услышать, что преимущество демократии в том, что в случае неудачи одного правительства к власти приходит другое. К сожалению, это неправда. «Другим» может быть имя политика или название партии. Но поменять вектор развития выборы не могут. Петр Первый, придя к власти, мог вздернуть Россию на дыбы и совершенно поменять ее вектор развития. Если 60-70% ваших граждан, так или иначе, зависят от государства, они никогда не проголосуют за систему, при которой роль государства станет падать. Европейский финансовый кризис обязан своим происхождением именно этому. Каждый политик обещал избирателю больше, чем тот зарабатывал. Большинство политиков прекрасно понимало, что надо делать, но понимало, что если они будут делать то, что надо, их не изберут.

На примере города Детройта мы прекрасно видим, что инфантильный и зависящий от государства избиратель не в состоянии оценить опасность курса, которым он следует. Индивидуальный человек способен бросить наркотики. Но если вы введете голосование в лечебнице для наркоманов, то в итоге всегда будут побеждать те, кто пообещает раздавать наркотики бесплатно, а саму наркоманию объявит не грехом, а болезнью, жертвы которой нуждаются в сострадании, лечении и заботе.

Экономика

В 2013 году ожидаемый ВВП США составит около 16 трлн. дол, а общий ВВП стран Евросоюза – около 20 трлн. дол. При этом общий размер золотовалютных резервов и суверенных фондов, а также их дочерних инвестиционных компаний, контролируемых в основном странами третьего мира, составляет 20 трлн. дол. Иначе говоря, размер средств, имеющихся в распоряжении Китая, Сингапура, Южной Кореи и арабских шейхов, превышает весь ВВП США.

Весь XIX век страны третьего мира были должниками Европы. Европа де-факто вводила внешнее управление в Египте и в Турции. Сейчас ситуация ровно наоборот: Запад является должником Китая, Сингапура, Южкой Кореи и арабских нефтяных держав.

Государственный долг – явление, известное в течение последних семи веков. Однако все эти семь столетий главной, а обычно и единственной причиной государственного долга служила война. Из-за чего вырос госдолг США и Европы? Какая-такая война за это отвечает?

Ответ: социальные расходы.

Если госдолг, связанный с войной, можно выплатить во время мира, то госдолг, складывающийся из социальных расходов, в принципе безнадежен. Если демократическая страна занимает деньги, чтобы выплатить пенсии, то, учитывая прогрессирующее старение населения и аппетиты избирателей, механизма, при котором в будущем пенсии станут меньше и появятся деньги на выплату долга, просто нет. Еще раз повторю: государственный строй, который загнал Запад в такие долги, не является хорошим государственным строем.

Внешняя политика

Когда читаешь любую историю Второй мировой войны, ту ее часть, которая посвящена битве за Африку, испытываешь странное чувство. «Сразу после взятия Бардии 7-ая бронетанковая дивизия выдвинулась к Тобруку», «англичане быстро продвигались в Киренаику», «Роммель прилетел в Триполи».

Речь идет о тех самых географических пунктах – Сомали, Ливия, Египет, Судан – которые сейчас являются крупными геополитическими игроками. В них происходят революции, в них штурмуют американские посольства, в них берут власть салафиты.

Но когда ты читаешь об операциях английских, немецких и итальянских войск в Северной Африке и на Ближнем Востоке во Второй мировой, то всех этих замечательных людей просто нет. Ни с одной, ни с другой стороны. Есть просто дивизии Роммеля и О’Коннора.

Это хороший пример того, что нет на самом деле никакой проблемы «исламского фундаментализма», «ислам – молодая религия» и пр. Есть проблема самоубийственной слабости Запада. У Роммеля и О’Коннора не было проблем с исламским фундаментализмом. У Наполеона в Египте не было проблем с исламским фундаментализмом.

И не то чтобы фундаментализма не было вообще. Он был, и пророк Махди в Судане в 1885-м году вырезал войска генерала Гордона (китайца Гордона). Через 14 лет войска Махди были выкошены пулеметами в битве при Омдурмане, и этим все закончилось, потому что, как писал поэт, «we have got/ The Maxim Gun, and they have not».

В своей прекрасной книге The World is Flat Томас Фридман пишет о глобализации мира. О том, что сейчас можно приехать в Боливию, Китай и Огненную Землю и встретить в магазинах те же продукты, а в руках людей – те же айфоны.

К сожалению, это не только так и не совсем так. Цивилизованный мир сокращается, как шагреневая кожа. Еще недавно ЮАР была процветающей страной первого мира. Теперь это страна не третьего даже, а четвертого мира, и в Йоханнесбурге можно снимать фильм-катастрофу о гибели цивилизации.

Тридцать лет назад Ливан был ближневосточной Швейцарией. Теперь это страна шейха Насраллы, дающего на Russia Today интервью знатному борцу против американского тоталитаризма Джулиану Ассанжу.

Тридцать лет назад Багдад или Каир были западными городами. Сейчас в Багдаде женщину, которая оденется так, как ее мать одевалась тридцать лет назад, просто убьют.

В современном мире больше нет СССР, финансирующего Третий Интернационал. Любая страна может стать рыночной экономикой. Но абсолютное большинство стран третьего мира предпочитают этого не делать, и за это они не несут никакого серьезного ущерба.

Наоборот. Часть этих стран манипулирует странами свободного мира: как Саудовская Аравия – Америкой или Россия – Европой. Других просто не замечают из деликатной политкорректности, как не замечают, например, сопровождающихся многочасовыми пытками систематических убийств белых фермеров в ЮАР. И даже те страны, которые, как Судан или Венесуэла, превратились в страны-изгои, не терпят от этого дополнительных неудобств.

Идеология

Все это было бы невозможно без соответствующей идеологии, и более того – соответствующая идеология является первичной, а безумная образовательная, пенсионная, трудовая и миграционная политика – вторичны.

В принципе эту идеологию можно сформулировать так. Победители, согласно этой идеологии, всегда являются виноватыми, а проигравшие всегда являются пострадавшими.

Это как если бы на спортивных соревнованиях победителю отрезали ноги и раздавали по кусочку мяса всем, кто не бегал. И объясняли: это победитель виноват в том, что они не умеют бегать.

Победитель всегда виноват. Это основополагающий принцип современной западной леволиберальной идеологии.

Западная цивилизация виновата в том, что она завоевала Африку или Ближний Восток. Вопрос о том, почему она их завоевала, не ставится. Вопрос о том, хороши ли были людоедские обычаи маори или самосожжение вдов в Индии, не ставится. Запад победил и запретил эти замечательные местные обычаи, и поэтому он плох.

Богатые виноваты тем, что у них есть деньги. Ученые – в том, что меняют природу и все время выдумывают какие-то ГМО или вредную электронику.

Если в начале XX века вам рассказывали, что капиталисты плохие, потому что они эксплуатируют рабочих, то теперь вы узнаете, что капиталисты плохие, потому что они загрязняют окружающую среду и способствуют глобальному потеплению.

Это очень важная часть любого деструктивного мема – объявление грехом того, что является неотъемлемой биологической характеристикой homo sapiens. Христианство объявляло грехом секс, коммунизм – частную собственность, экологические алармисты – прогресс и технлогии, то есть собственно сам разум.

А Россия?

Из всего вышесказанного и вытекает главная – стратегическая – проблема для России и других стран третьего мира, не являющихся в настоящий момент частью цивилизации. Я еще раз напоминаю, что употребляю слово «цивилизация» в значении «западная цивилизация».

Перед нами нет идеала цивилизации, который отвечает здравому смыслу, и российским властям ничего не угрожает, если они этой цивилизацией пренебрегут.

У реформаторов отсталых стран времен расцвета Европы очень простой ориентир: «делай, как в Европе». Петр I брил бороды. Ататюрк отменил арабский алфавит. Революция Мейдзи сделала церемониальной одеждой при дворе японских императоров фрак. Брей бороды, внедряй науку, охраняй частную собственность.

Современному реформатору, который мечтает вытащить свою страну из болота невежества, отсталости и иждивенчества, современный Запад не может предложить ничего подобного. Отечественные обычаи? Это драгоценные местные обычаи, которые надо сохранять во что бы то ни стало, вплоть до ношения параджи и обрезания девочкам клитора. Британцы, которые запрещали самосожжение вдов и людоедство? Это проклятые колонизаторы, разрушившие самобытные культуры.

Частная собственность? Это эксплуатация человека человеком и Wall Street Greed. Наука? Эти ученые – кровавые пособники мирового заговора загрязнителей природы, которые хотят устроить нам глобальное потепление и отравить нас ГМО.

В результате возникает тотальный идеологический вакуум. Маргинальная демшиза, воображающая себя вершителями человеческих судеб (и на Западе, таковыми, действительно являющаяся), всерьез рассуждает о западной демократии, толерантности и социальной защищенности, и обрушивается с уничтожительной критикой на любого, кто посмеет, как, например, Михаил Ходорковский, осторожно напомнить: «Мы завоевали Кавказ». Российская деловая элита, по счастью, неполиткорректна, и, покупая в Европе виллы и обучая там детей, без всяких иллюзий и с ужасом наблюдает за ее закатом.

На этом фоне путинские идеологи мощным свиным клином движутся в наступление, рассуждая о посконном превосходстве невежества, взяточничества и низкопоклонства над наукой, рынком, и свободой, и пугают нас европейскими геями, хотя, по моему личному мнению, толерантность к гомосексуализму – это единственное бесспорно положительное идеологическое достижение современного Запада.

Ужас заключается в том, что у современного реформатора в стране третьего мира нет мандата на рынок и свободу. Если он попытается проводить свои реформы, оставаясь в рамках всеобщего избирательного права, то, как Михаил Саакашвили, он будет сметен негодующим люмпеном. Если он станет авторитарным правителем, как Пиночет или Ли Куан Ю, то на его голову каждый день будут сыпать навоз.

Более того – в современном мире у правителя нет никаких рациональных мотивов улучшать свою страну. Еще два века назад страны, которые управлялись так, как Россия сегодня, просто не выживали. Их разрывали на куски более удачливые соседи.

Западники и славянофилы любили рассуждать в XIX в, какой бы была Российская империя без реформ Петра. Ответ заключается в том, что для начала ее бы не было. Было бы (условно говоря) Московское царство, которое в районе Смоленска граничило бы с Польшей, а в районе Урала – с колонизованной Японией Сибирью. Еще раз: без войск и государства европейского образца России бы просто не существовало. Обзаведение европейскими войсками, наукой и ремеслами было в XIX в. для страны, граничащей с Европой, вопросом выживания.

Сейчас это больше не вопрос выживания. Правитель может устроить в своей стране, что угодно – тотальную коррупцию, люмпенизацию и дебилизацию населения, и ему ничего не угрожает. Более того, коррупция, люмпенизация и дебилизация населения помогают упрочить базис власти в такой стране. Чем больше деловая элита крадет из бюджета, тем больше она заинтересована в сохранении существующей власти. Чем бедней люмпен, зависимый от государства, тем выше степень обожания им альфа-самца.

Любой демократический реформатор в современном мире сталкивается со следующей фундаментальной проблемой. Если он действительно пытается установить в стране прозрачные правила ведения бизнеса и побудить граждан работать, то он не обрастает никакой группой поддержки, и его выносит негодующий люмпен, как Михаила Саакашвили. Если он дает своим друзьям подарки, а народу – подачки, то у него появляется группа поддержки, но рынок в стране исчезает.

Еще в 1990-е нам казалось, что, с одной стороны – рынок и демократия, а с другой – плановая экономика и тоталитаризм. Увы, теперь ясно, что рынок и демократия в стратегической перспективе несовместимы. «Всякая демократия кончается социализмом», как и предупреждал Джон Стюарт Милль. Дорога к экономическому краху цивилизации лежит не только через ГУЛАГ, но и через велфер.

И это, пожалуй, и является ключевым деструктивным мемом наших дней: всеобщее избирательное право, основанное на утверждении о том, что люди не только рождаются равными, но и являются равными.

Всегда в истории человечества не работало меньшинство, и это меньшинство, являвшееся господствующим сословием, создавало различные идеологии, обосновывавшие его право не работать. Сейчас, благодаря техническому прогрессу, впервые в истории человечества создано общество, в котором может не работать большинство. При этом это большинство голосует. За что оно голосует? В конечном итоге, за то, как делить чужие деньги. А чужие деньги рано или поздно кончаются. Как и скот племени хоса.

[Жертва на велосипеде]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24197
20 ЯНВАРЯ 2014 г.

ИТАР-ТАСС

Американскому журналисту Дэвиду Сэттеру запретили въезд в Россию сроком на пять лет. Решение это вызвало негодование общественности: а где же свобода слова?

Должна сообщить, что отказ в визе есть неотъемлемое право государства, причем совершенно необязательно это государство должно быть злобным, кровавым и авторитарным.

К примеру, в 2010 году США отказали в визе колумбийскому журналисту Холлману Моррису. Г-н Моррис, которого президент Урибе назвал «сообщником террористов», имел прекрасные отношения с крайне левыми наркотеррористами изFARCи специализировался на разоблачении кровавого режима Урибе, связанного с американской военщиной и правыми бандитами. Как видный защитник прав человека, г-н Моррис получил престижную стипендию в Гарварде — а американцы возьми и откажи ему в визе, причем именно по статье «террористическая деятельность».

В том же году американцы отказали в визе немецкой журналистке Габриэле Вебер. Г-жа Вебер расследовала ни больше ни меньше как кражи иностранных детей американскими дипломатами. Кражи имели место в Аргентине во время правления военной хунты. Г-жа Вебер заподозрила, что проклятые американские империалисты в лице военного атташе Уильяма Десрейса имели подлость незаконно усыновлять и вывозить из страны детей лиц, убитых военными. Конечно, гуманнее бы было дать этим детям сгинуть в аргентинских концлагерях. Так вот: американцы не только отказали этому изумительному двойнику мизулиной-яровой в визе, но и выдворили в Буэнос-Айрос, когда она прилетела в Вашингтон.

Совсем недавно Индия отказала в визе британской журналистке Ивонне Ридли. Г-жа Ридли была захвачена талибами в 2001 году в Афганистане, после чего приняла ислам. Г-жа Ридли была приглашена в Хайдерабад на конференкцию «Весна ислама», где она должна была рассказывать гостям о своей неусыпной деятельности на почве защиты прав человека, но индийское правительство сочло присутствие этой дамы на индийской земле, которая и так достаточно пострадала от исламистских терактов, нежелательным.

Государство Израиль неоднократно отказывало в визе журналистам и общественным деятелям, не признающим права Израиля на существование. В частности, известному лингвисту Ноаму Хомскому, придерживающемуся крайне левых пропалестинских взглядов, или большому борцу против израильских плутократов и нацистов Норману Финкельштейну.

Г-н Дэвид Сэттер как нельзя лучше вписывается в этот модельный ряд борцов с кровавыми режимами — от Морриса до Финкельштейна. Книга Дэвида Сэттера, несомненно, вызвавшая аллергию у ФСБ — про то, как ФСБ взрывает Россию. Простите меня, но для меня те бесстрашные обличители путинского режима, которые рассказывают, что это Путин взорвал дома, чтобы прийти к власти, немногим отличаются от бесстрашных обличителей режима американского, которые рассказывают, что американцы сами взорвали Башни-Близнецы, чтобы скомпрометировать мирный ислам.

О качестве журналистики Дэвида Сэттера исчерпывающе свидетельствует вот какой момент. Сразу после недавних волгоградских взрывов г-н Сэттер опубликовал на CNNколонку, в которой, собственно, все было сказано правильно: что Сочи — военная зона, что на юге России идет война, что попытка Путина замирить Чечню кончилась распространением исламистского восстания по всему Кавказу и что в своей борьбе с террористами российское государство не очень-то жалеет мирное население, как то следует из обращения с заложниками, отравленными газом в «Норд-Осте», или из штурма бесланской школы, начавшегося с выпущенного по заложникам «шмеля».

Еще раз: колонка, на мой взгляд, совершенно правильная, хотя и весьма резкая.

Но вот 14 января Сэттер дает интервью Антонине Самсоновой на «Эхе Москвы», и она спрашивает: «Вы занимались терактами в Волгодонске?»

Волгодонск был в 1999-м, Волгоград — в 2013-м, и Сэттер писал об обоих случаях. Мало того, что он их путает — то есть на самом деле этому глубокому знатоку России Россия по фигу, — так он и отвечает явно про теракт в Волгограде, что ему «абсолютно неясно», «кто взрывает кого». «Сначала видеоролик, который гуляет по Интернету и показывает, что люди выходят из соседней машины и потом бегут, чтобы соединиться с толпой, — говорит Сэттер. — Они нашли паспорт смертницы не поврежденный. В хиджабе. Она не может получить паспорт в такой одежде».

Простите, пожалуйста, но как это понять? Сначала журналист пишет для респектабельного издания,CNN, что исламисты взрывают Россию и это может сорвать Олимпиаду. А потом он на ту же тему «Эху Москвы» рассказывает, что как бы это ни кровавый путинский режим сам себя взорвал. Интересно, зачем? Сорвать Олимпиаду?

Если г-н Сэттер считает, что кровавый путинский режим все последние 14 лет сам себя взрывает, он должен быть хотя бы последователен: он не должен в тех местах, где демшиза не проходит (на том жеCNN), писать диаметрально противоположные по содержанию статьи по сравнению с другими ресурсами.

Еще раз: государство имеет полное право отказывать в визе кому бы то ни было. Хоть российское — Сэттеру за статьи, хоть американское — Лепсу за связи с мафией. Речь идет не об уголовном преследовании, не о тяжбе в суде, не о покушении на свободу слова. Другое дело, что не надо при этом врать. Наш МИД и суд, по обыкновению кося постоянно скошенными от вранья глазами, лепечут чего-то про то, что Сэттер «нарушил режим», чего-то там просрочил и пр.

Говорите прямо: выдворили. США имеют полное право отказывать в визе разоблачителям американской военщины, а Россия — людям, которые путают Волгоград с Волгодонском, но при этом дают понять, что кровавый режим сам себя 14 лет взрывает.
Фотография ИТАР-ТАСС