*1054. Кривосудие

[Борис Синюков]

Совместное особое мнение

судей А. Пастора Ридруехо, Дж. Бонелло, Ф. Тюлькенс, В.Стражнички,

П. Лоренсена, М. Фишбаха и И. Касадеваля

1. Мы сожалеем, но не можем разделить мнение большинства, что в на*стоящем деле отсутствовало нарушение Статьи 8 Конвенции. Данное дело является одним из пяти, рассмотренных Европейским Судом и касающихся проблем, с которыми сталкиваются цыгане в Соединенном Королевстве. Еще большее число ожидает своего рассмотрения. Все дела раскрывают труд*ности и давление, оказываемое на уязвимую группу общества. Хотя жалобы на землеустройство и принудительные меры, предпринимаемые в отноше*нии цыганских семей, которые занимали свою собственную землю без раз*решения на землеустройство, имели прецеденты в деле "Бакли против Со*единенного Королевства", в котором сделан вывод об отсутствии нару*шений, мы считаем, что это не обязывает Европейский Суд, первостепенной задачей которого является эффективное претворение в жизнь Конвенцион*ной системы защиты прав человека. Мы должны уделить внимание изучению изменения условий в Договаривающихся Государствах и признать возникаю*щий консенсус в Европе относительно стандартов, которые должны соблюдаться. Мы хотели бы отметить, что дело "Бакли против Соединенного Ко*ролевства" было рассмотрено Палатой Европейского Суда четыре года назад, до реформ, проведенных в соответствии с Протоколом № 11 к Конвенции. Вывод об отсутствии нарушения был признан шестью голосами против трех. Европейский Суд в настоящем составе, заседая Большой Палатой из сем*надцати судей, обязан пересмотреть подход, принятый в деле "Бакли против Соединенного Королевства", в свете настоящих условий и доводов, пред*ставленных сторонами, и при необходимости адаптировать этот подход, чтобы придать практическое значение правам, гарантируемым Конвенцией.

2. Мы согласны с большинством относительно объема прав по Ста*тье 8 Конвенции, который затронут в настоящем деле (см. §§ 73—74 По*становления). Традиционный образ жизни, посредством которого заяви*тель осуществляла свое право на неприкосновенность жилища, а также на уважение ее личной и семейной жизни, влечет защиту согласно дан*ному положению. Мы также согласны с большинством, что имело место вмешательство в пользование заявителем этими правами по Статье 8 Кон*венции. Однако мы хотели бы напомнить, что хотя важнейшей целью Статьи 8 Конвенции является защита лица от произвольных действий публичных властей, при определенных условиях могут существовать по*зитивные обязательства, неотъемлемые от эффективного "уважения лич*ной и семейной жизни и жилища". Граница между позитивными и нега*тивными обязательствами государства не подлежит сама по себе точному определению, и, действительно, в отдельных делах, таких, как настоящее, эти обязательства могут совпадать. Тем не менее применимые принципы остаются теми же самыми. В обоих случаях следует принимать во внима*ние соблюдение справедливого баланса между расходящимися интереса*ми лица и общества в целом; и в обоих случаях государство пользуется определенными пределами усмотрения (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского Суда по делу "Кроон и другие против Ни*дерландов" (Kroon and Others v. Netherlands) от 27 октября 1994 г., Series А, № 297-С, р. 56, § 31; Решение Европейского Суда по делу "Мардзари против Италии" (Marzari v. Italy) от 4 мая 1999 г., жалоба № 36448/97). Хотя, таким образом, не имеет смысла рассматривать влияние мер, пред*принятых в отношении заявителя по смыслу пункта 2 Статьи 8 Конвен*ции, мы считаем, такое рассмотрение должно учитывать, что позитивные обязательства могут возникнуть и что власти могут путем бездействия не соблюсти баланс между интересами лица цыганской национальности и общества.

3. Наше принципиальное расхождение с позицией большинства лежит в его выводе о том, что вмешательство было "необходимо в демократическом обществе". Мы допускаем, что рассмотрение вопроса о целях землеустрой*ства при конкретном использовании земельного участка — не совсем та задача, разрешать которую призван Европейский Суд (см. § 92 Постановле*ния). Если вопрос касается землеустройства в сельской местности или гра*достроительства, что ранее Европейский Суд уже отмечал, это относится к осуществлению дискреционного разрешения при осуществлении политики, принятой в интересах общества (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Бакли против Соединенного Королевства", р. 1292, § 75, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Брайан против Соединенного Королевства", § 47). Нашей задачей, действительно, не является подмена нашим собственным мнением того, что было бы наилучшей политикой в сфере землеустройства или наиболее надлежащими индивидуальными мерами в делах о землеустройстве, которые включают в себя множество факторов.

В деле "Бакли против Соединенного Королевства" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда, р. 1292, § 75) было указано, что, в принципе, национальные власти по вышеуказанным причинам пользуются широкими пределами усмотрения при выборе и исполнении политики зем*леустройства. Однако, по нашему мнению, это утверждение не может авто*матически применяться к каждому делу, касающемуся сферы землеустрой*ства. Конвенция всегда должна толковаться и применяться в свете последних обстоятельств (см. Постановление Европейского Суда по делу "Косей против Соединенного Королевства" (Cossey v. United Kingdom) от 27 сентяб*ря 1990 г., Series A, № 184, р. 17, § 42). Существует консенсус среди госу*дарств — членов Совета Европы, признающий особые потребности нацио*нальных меньшинств и обязательство по защите их безопасности, самооп*ределения и образа жизни (см. §§ 55—67 Постановления, в частности, Ра*мочную конвенцию о защите национальных меньшинств) в целях защиты не только самих интересов национальных меньшинств, но и культурного разнообразия всего общества. Подобного рода консенсус включает в себя признание того, что защита прав национальных меньшинств, таких, как цыгане, требует, чтобы Договаривающиеся Государства не только воздержа*лись от осуществления политики или практики, которая бы дискриминиро*вала цыган, но и при необходимости предпринимали эффективные меры, улучшающие их положение с помощью, например, законодательства или специальных программ. Таким образом, мы не можем согласиться с мнением большинства, что этот консенсус недостаточно конкретен, или с выводом, согласно которому сложность противоборствующих интересов сводит роль Европейского Суда к строго надзорной (см. §§ 93—94 Постановления). По нашему мнению, это не отражает прямо признанную необходимость в защите эффективного использования цыганами своих прав и сохраняет их уязви*мость как национального меньшинства, потребности и ценности которого отличаются от потребностей и ценностей всего остального общества. Влия*ние землеустройства и принудительных мер на пользование цыганами пра*вом на уважение их жилища, частной и семейной жизни, таким образом, распространяется на вопросы окружающей среды. Принимая во внимание потенциальную сложность вмешательства, которое запрещает цыганам вести их образ жизни в конкретной местности, мы считаем, что если органы зем*леустройства не установили, что у цыган имеется иное законное место, куда, можно было бы разумно ожидать, они переедут, должны существовать бес*спорные причины для принятия подобных мер, как в настоящем деле.

4. В настоящем деле важность рассматриваемого вопроса для заявителя, несомненно, ясна. Заявитель и ее семья долгие годы вели кочевой образ жизни, останавливаясь на временных и неразрешенных местах, и при этом их постоянно выселяли полиция и местные власти. В целях сохранения здоровья семьи и получения детьми образования заявитель предприняла усилия по покупке земли, на которой она могла бы безопасно разместить свои фургоны. Однако ей было отказано в разрешении на землеустройство, и от нее потребовали покинуть участок. Заявителя дважды штрафовали, и она уехала со своего участка. Однако вернулась, поскольку ее семья посто*янно переселялась с места на место. Она с семьей оставались на своей земле, подвергаясь угрозам применения дальнейших принудительных мер. Заяви*тель находилась в уязвимом и незащищенном положении. Как мы полагаем, в ходе процедур по землеустройству было установлено, что нет таких мест, куда заявитель могла бы переехать, ни в округе, ни во всем графстве. Власти Соединенного Королевства указывали на участки в других местах графства и утверждали, что заявитель могла поискать участок за пределами графства. Однако совершенно ясно, что, несмотря на статис*тику, на которую ссылались власти Соединенного Королевства (см. § 53 Постановления), тем не менее имеется значительная нехватка официальных законных мест, доступных для цыган, во всем округе, и нельзя принимать как абсолютно верное, что свободные участки существовали и были доступ*ны где-либо еще. Также совершенно ясно, что законодательство и политика по землеустройству, которые были приняты на протяжении последних 50 лет, существенно сократили количество земель, на которых цыгане могут законно размещать свои фургоны, ведя кочевой образ жизни. Согласно само*му новому законодательству, Закону об уголовной юстиции и охране обще*ственного порядка 1994 года, незаконные поселенцы — лица, которые раз*мещают свои фургоны на шоссе, на занятых без разрешения владельцев землях или на любой иной незанятой земле, — совершают преступление, если они не выполняют предписания покинуть эти земли.

Власти Соединенного Королевства отметили, что заявление заявителя о предоставлении ей разрешения на землеустройство для строительства одно*этажного домика должно приниматься во внимание как проявление того, что ее потребности в жилье — не настолько важный вопрос. Мы не убеждены в приемлемости такого довода. Заявитель подала заявление на строительство одноэтажного домика после того, как ее заявление о размещении фургонов было оставлено без удовлетворения и когда она столкнулась с грозящим ей выселением с ее земли. Тот факт, что она проявила желание поселиться на земле на долгое время, не приуменьшает тяжесть вмешательства. Давление, оказываемое на исторически кочевой образ жизни цыган законодательством с 1960 года и до сих пор, заставило многих цыган принять решение найти безопасные долговременные места для размещения своих фургонов на своей собственной земле, сохраняя возможность сезонно, время от времени пере*езжать. Действительно, можно отметить, что официальная политика не*сколько десятилетий поощряла поиск и приобретение цыганами их собст*венных, частных земельных участков (см. §§ 38-40 и 46 Постановления).

Однако заявитель, принимая подобный образ жизни для семьи, не получила разрешения на землеустройство для размещения фургонов на своей земле. Более того, данный земельный участок находился в зоне "зеленого пояса". Инспекторы, которые проводили расследование по по*воду землеустройства, установили: несмотря на то, что участок был вы*чищен, улучшен и экранизирован, его занятие значительно ухудшает тихий характер сельской местности, который зона "зеленого пояса" долж*на защищать от ухудшения. Данный вывод для нас не вызвал споров.

Далее, власти Соединенного Королевства придали особое значение га*рантиям, предоставленным при процедурах землеустройства, подчеркнув, что интересы заявителя были надлежащим образом справедливо учтены ин*спекторами при вынесении ими решений, согласно которым интересы ох*раны окружающей среды перевешивают интересы заявителя. Мы отмечаем, однако, что инспекторы по землеустройству вынесли свои решения, прини*мая во внимание применимые законы и инструкции по землеустройству. Это показывает, что имела место общая презумпция недопущения несоответст*вующих изменений в зоне "зеленого пояса", что места проживания цыган не рассматриваются как надлежащие изменения в зоне "зеленого пояса" и что требуются особые обстоятельства для оправдания такого ненадлежащего изменения. Учитывая тот факт, что в настоящем деле были признаны недо*ступность заявителю иных мест для размещения ее фургонов и проведение ею работы по очистке и экранизированию участка, мы считаем, бремя до*казывания наличия особых обстоятельств, возложенное на заявителя, явля*ется чрезмерно тяжелым, если не неподъемным. Соответственно, мы не убеждены, что рамки землеустройства могли дать большее, чем ограниченное или символическое значение интересов заявителя, общественным интересам при сохранении культурного разнообразия посредством защиты традицион*ного этнического образа жизни.

Таким образом, мы сравнили тяжесть вмешательства в права заявителя с доводами о защите окружающей среды, которые были выдвинуты против занятия земельного участка. Хотя последние не слишком важны, они, по нашему мнению, носят такой характер или выражены до такой степени, что могут раскрывать "довлеющие социальные потребности" при сравнении с тем, что имело значение для заявителя. В процедурах землеустройства ничто не указывало на то, что существовали места, куда бы можно было разумно ожидать, заявитель переместит свои фургоны. Местные власти нарушили свою обязанность создать адекватные условия для цыган в данной местности в 1985 году и были обязаны соблюсти распоряжение министра природных ресурсов выполнить свою законную обязанность, и с тех пор не наблюдается никаких конкретных улучшений ситуации. В данных обстоятельствах мы приходим к выводу, что меры по землеустройству и принудительные меры превысили пределы усмотрения, предоставленные национальным властям, и были несоразмерными преследуемой законной цели защиты окружающей среды. Таким образом, они не могут рассматриваться как необходимые в демократическом обществе.

5. Делая такой вывод, мы учитывали то, что, как предупреждали власти Соединенного Королевства, это может быть равносильно исключению цыган из механизма осуществления землеустройства и предоставлению им carte blanche для поселения везде, где они пожелают. Длительное ук*лонение местных властей от создания посредством инструкций по земле*устройству эффективных условий для цыган прослеживается на протяже*нии всей истории осуществления мер в отношении как общественных, так и частных мест проживания цыган (см. §§ 36-37, 46 и 49 Постанов*ления). На национальном уровне признаны сложности положения цыган в результате "терпимого отношения" к несанкционированным местам их остановок и их уязвимость, которую затрагивают местные власти при осуществлении своих "драконовских" исполнительных полномочий (см. §§ 47-48 Постановления). Это показывает, что власти уже хорошо осведомлены о том, что законодательные и политические рамки не удов*летворяют на практике потребности цыганского меньшинства и что эф*фективность политики оставления вопросов о создании условий для цыган на усмотрение местных властей ограничена (см. §§ 49-52 Поста*новления). Сложности проблемы упомянуты выше, и мы не можем пред*лагать какое-либо решение для Соединенного Королевства. Однако, по нашему мнению, несоразмерно предпринимать шаги по выселению цы*ганских семей из их домов на их собственной земле при обстоятельствах, когда не доказано наличие других законных мест, наверняка доступных для них (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Ев*ропейского Суда по делу "Бакли против Соединенного Королевства", р. 281, § 26 и р. 1294, § 81, в котором предполагаемое наличие проблемы вандализма, имевшее место на разрешенной территории, расположенной в 700 метрах от земли заявителя, не было рассмотрено как представляющее собой особую угрозу здоровью и безопасности его семьи). Соответствен*но, именно власти должны предпринять такие меры, которые они сочтут соразмерными для обеспечения того, чтобы система землеустройства обеспечивала эффективное уважение жилища, частной и семейной жизни цыган, таких, как заявитель.

6. Ссылка большинства на предполагаемую свободу цыган размещать свои фургоны на любых разрешенных участках (см. § 97 Постановления) игнорирует реальность, что цыгане не приветствуются на частных участ*ках, которые в любом случае часто непомерно дорогие. Они не имеют возможности и использовать такие частные жилые участки для сезонного или временного проезда. Власти по землеустройству сами признают, что единственным практичным выбором для цыган являются общественные места или частные, которыми владеют цыгане. Вопрос о конкретных пред*почтениях относительно размещения или условий без реалистичного учета их собственных средств не зависит от цыган (см. § 112 Постанов*ления). Выбор, им предоставленный, как в настоящем деле, крайне огра*ничен, если вообще существует.

7. Мы также рассмотрели вопрос с учетом или обоснованностью ут*верждения, содержащегося в § 99 Постановления, в том смысле, что Ста*тья 8 Конвенции не признает право на обеспечение жилищем. В данном деле заявитель имела дом в своем фургоне на своей земле, но ей препят*ствуют в нем проживать. Более того, в прецедентном праве Европейского Суда нет ничего о том, что право на обеспечение жильем полностью находится вне сферы применения Статьи 8 Конвенции. Европейский Суд признал, что могут существовать обстоятельства, когда отказ властей предпринять меры, разрешающие жилищные проблемы, мог поднять во*прос согласно Статье 8 Конвенции — см., например упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Мардзари против Италии", в кото*ром Европейский Суд установил, что отказ властей предоставить помощь в поиске жилища лицу, страдающему от тяжелой болезни, может при определенных обстоятельствах ставить вопрос влияния такого отказа на уважение частной жизни лица. Следовательно, обязательства государства возникают тогда, когда существует прямая непосредственная связь между мерами, обжалуемыми заявителем, и его частной жизнью (см. Постанов*ление Европейского Суда по делу "Ботта против Италии" (Botta v. Italy) от 24 февраля 1998 г., Reports 1998-I, р. 422, §§ 33—34).

8. Наконец, мы не можем согласиться с мнением, выраженным боль*шинством, в соответствии с которым предоставление защиты цыганам со*гласно Статье 8 Конвенции в отношении незаконного проживания в фурго*нах на собственной земле поднимает вопрос по Статье 14 Конвенции о том, что законы о землеустройстве продолжают препятствовать лицам устанавли*вать дома на своих землях в той же местности (см. § 95 Постановления). Такой подход игнорирует факт, ранее признанный большинством, что в настоящем деле образ жизни заявителя как цыганки расширяет сферу при*менения Статьи 8 Конвенции, которая совершенно не обязательно должна касаться дела лица, проживающего в обычном доме, и которая может под*лежать незначительным ограничениям. Ситуация вряд ли является анало*гичной. Напротив, может возникнуть дискриминация, если государства без объективного и обоснованного оправдания не обращаются по-разному с лицами, положение которых значительно различается (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тлимменос против Греции" (Thlimmenos v. Greece), жалоба № 34369/97, ECHR 2000-IV, § 44).

9.В заключение мы хотели бы напомнить, что в настоящем деле от*сутствует необходимый вывод о нарушении, согласно которому цыгане могут свободно селиться на любых участках в стране. Если было доказано, что имеются иные места, доступные для них, значит баланс между инте*ресами защиты экологической ценности земли и интересами цыганской семьи, проживающей на ней, все более склоняется к первым. Законода*тельство и политика Соединенного Королевства в данной сфере давно признали цель обеспечения особых потребностей цыган. Бездомные имеют право согласно национальному законодательству на обеспечение их жилищем (см. § 54 Постановления). Наше мнение, согласно которому Статья 8 Конвенции налагает позитивное обязательство на власти по обеспечению того, чтобы цыгане имели практичную и эффективную воз*можность пользоваться своим правом на уважение жилища и частной и семейной жизни в соответствии с их традиционным образом жизни, не является потрясающим новшеством.

10. Мы приходим к выводу, что имело место нарушение Статьи 8 Конвенции.

11. Мы голосовали за отсутствие нарушения Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, поскольку в свете наших твердых убеждений в том, что при обстоятельствах настоящего дела имело место нарушение Статьи 8 Конвен*ции, отдельный вопрос, который должен быть рассмотрен, не возникает.

Во-первых, Вы сами видите из пункта 11 Совместного особого мнения, что, если бы голосование шло не задом наперед, то «особисты» голосовали бы за нарушение права собственности – тоже.

Во-вторых, обескураженность видна? Хотя бы из пункта 11, а более тонкая из пунктов 9, 8, впрочем, я могу так все пункты перечислить.

В-третьих, статья 8 столь путано представлена в самом Постановлении Суда, что несогласие «несогласных» становится вообще трудно понимаемым, если не сказать, что его совсем невозможно понять, так как почти не делается акцентов, на основании которых судьи не согласны.

В-четвертых, невооруженным взглядом видно, что каждый из «несогласных» вставлял свои «пять копеек» в этот текст, одни чтоб сгладить несогласие, другие чтобы обострить, и в целом получился вполне понятным и определенным только пункт 10. Остальное представлено с такими перманентными шатаниями в оговорках (из стороны в сторону), что сразу видно, что их так скверно обманули, что назвать истинную причину нельзя (сговор и единогласие), а злость и разочарование все равно как-то проявить надо.

В-пятых, в пункте 1 представлена интересная статистика: Данное дело является одним из пяти, рассмотренных Европейским Судом и касающихся проблем, с которыми сталкиваются цыгане в Соединенном Королевстве. Еще большее число ожидает своего рассмотрения (я упоминал об этом выше). Это прямо относится к дискриминации, уже – Европейским Судом. И тут я вновь должен напомнить о рассмотренных выше делах из России, и себя туда же включить, и вообще-то 99,9 процента отвергнутых Европейским Судом жалоб.

В-шестых, предыдущий мой пункт еще более усиливается фразой из пункта 1 Особого мнения: «Вывод об отсутствии нарушения был признан шестью голосами против трех. Европейский Суд в настоящем составе, заседая Большой Палатой из сем*надцати судей, обязан пересмотреть подход, принятый в деле Бакли…». И здесь звучит, как обида, так и запоздалое сожаление.

В-седьмых, косноязычие длиннющего пункта 3, еще более длинного и более косноязычного пункта 4 говорит лишь об одном, горьком сожалении, что «несогласные» Судьи не проголосовали за то, что право собственности нарушено. Ибо что такое «землеустройство»? Это право распоряжаться своей собственностью, землей, на которое надо получить «разрешение» от совершенно драконовских властей, притом это касается только цыган, так как сравнительных данных относительно «титульных» англосаксов нет. Но они же уже единогласно проголосовали, что право собственности не нарушено, именно отсюда косноязычие, когда вполне конкретное понятие статьи 1 Дополнительного протокола к Конвенции «владеть, пользоваться и распоряжаться» своей землей стыдливо начало называться «землеустройством». При этом, припомните, пожалуйста, как настойчиво, глупо и бездоказательно Суд в своем Постановлении старается констатировать недоказуемое: что «целевое выделение земли» по вполне конкретному закону цыганки и только цыганки не касается.

А теперь приведу короткое конкретное и четкое Отдельное мнение Судьи Дж Бонелло. Он благодаря своему присоединению к Общему отдельному мнению (скорее просительному, чем юридическому) развязал себе руки относительно права собственности по статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции и мог обрушить на Европейский Суд весь свой гнев. Один этот гнев знающего дело человека перечеркивает как суть Постановления Европейского Суда, так и прецедент этим Постановлением созданный.

Отдельное мнение

судьи Дж. Бонелло (Мальта)

1. Я голосовал за признание наличия нарушения Статьи 8 Конвенции по причинам, изложенным в совместном особом мнении, которое я разделяю.

2. Я согласен, хотя и с большим нежеланием, с мнением, с которым согласилось как большинство, так и меньшинство, о том, что меры, ко*торым подвергалась заявитель, были предприняты "на основании зако*на". Сложно избежать, я полагаю, такого вывода в свете прецедентного права Конвенции. Я предлагаю, чтобы Европейский Суд смотрел вне пределов этого мнения.

3. Любые меры, которые препятствуют осуществлению основных прав, должны уважать принцип законности: ограничение должно налагаться в соответствии с законом. На мой взгляд, при правильном прочтении Ста*тьи 8 Конвенции в настоящем деле мог и, наверное, должен был бы быть сделан другой вывод.

4. Власти явно находятся вне закона начиная с того времени, как заяви*тель взяла закон в свои руки. Статья 6 Закона о местах остановок фургонов 1968 года (до тех пор, пока он не был заменен Законом об уголовной юстиции и охране общественного порядка 1994 года — см. § 42 Постановления) на*кладывала законное обязательство на местные власти, "насколько это необ*ходимо обеспечивать жильем цыган, проживающих или останавливающихся в их местности". Действительно, признано, что местные власти нарушили свое обязательство по обеспечению адекватных условий для цыган в данной местности в 1985 году и проигнорировали директиву министра природных ресурсов с требованием выполнить свои законные обязанности.

5. Я полагаю, публичным властям, которые нарушили свое законное обязательство, должно быть позволено доказать, что они действуют "на ос*новании закона". Классическая конституциональная доктрина "чистых рук" препятствует тем, кто противостоит праву, требовать правовой защиты.

6. Публичные власти несут такое же обязательство соблюдать закон, как и любое лицо. Ответственность государства, в действительности, на*много выше ответственности лиц, относящихся к уязвимым категориям, которых фактически заставили не соблюдать закон, чтобы сохранить воз*можность осуществлять их основное право на уважение частной и семей*ной жизни, — лиц, которые нарушают закон в результате предшествую*щего этому бездействия публичных властей.

7. В настоящем деле, как публичные власти, так и лицо, несомненно, нарушили границы закона. Но именно отказ публичных властей от соблю*дения закона ускорил и повлек последовавший подобный отказ лица. Отказ властей создал ситуацию, которая оправдывается только необходимостью. Почему Суд по правам человека должен с большим состраданием относиться к сильному, совершившему далеко идущее нарушение закона, чем к слабому, вынужденному совершить такое, до сих пор доходчиво не объяснено.

8. Мы сталкиваемся с ситуацией, в которой лицо "вовлечено" в нару*шение закона, поскольку публичные власти защищали свое собственное нарушение. Вывод Европейского Суда в пользу последних и в ущерб первому является, я полагаю, тревожным событием. Суд по правам чело*века, установив, что власти, находясь явно на противоположной стороне от "верховенства права", действовали "на основании закона", создал даже более серьезное нарушение признанной этической шкалы ценностей».

И, наконец, Урсула Килкэли и Е.А. Чефранова пишут в своей работе «Право на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции»: «Если установлено, что данные констатирующей части состав*ляют понятие «жилище» в смысле ст. 8, то следующие отсюда воз*можности защиты могут быть разнообразны…. Однако, если у некоторого лица есть возможность осуществлять право собственности в отношении своего жилища, всякое наруше*ние этого права будет составлять предмет рассмотрения в рамках статьи 1 Дополнительного протокола, гарантирующей права мирного осуществ*ления владением».

Я думаю, что указанные авторы не хуже Судей Европейского Суда знают, что пишут. Особенно доктор Урсула Килкэли – преподаватель права университет*ского колледжа Корка в Ирландии. Она – специалист по во*просам детей, семьи и Европейской конвенции. Она является автором книги, в которой анализируются более 600 касающихся детей дел, рассмат*ривавшихся Европейской Комиссией и Европейским Судом в Страс*бурге. Она также принимала участие в рассмотрении Комитетом ООН по правам ребенка отчетов, представленных Ирландией и Велико*британией.

Теперь вы видите, что из себя представляет Европейский Суд. Так сказать, без маски, на которой вы все так и стремитесь написать, судя по газетам, «самый справедливый суд в мире». И, представьте, я этому Суду писал, что Конституционный Суд России строит из себя дурака http://www.borsin1.narod.ru/ , рассматривая и отвергая дела келейно, не публикуя своих отказных определений. Нашел, кому жаловаться. Евросуд не только не публикует и решает келейно, он даже не обосновывает своих отказов. Примерно как ресторанный швейцар, определяя недостойных по рылу.

3. Дело Лансман (LANSMAN) и другие против Финляндии. Финляндия мной выбрана по двум причинам. Во-первых, потому, что мы все русские фактически финны, чудь «белоглазая». Во-вторых, потому, что с освобождением от российского рабства в 1918 и особенно после победы Маннергейма в 1939 над самим товарищем Сталиным финны шагнули так далеко в демократии и научно-техническом прогрессе, что коррупции там вовсе ныне нет. Во всяком случае, они на самом лучшем месте в мире. И одна лишь «Nokia» не даст соврать, не говоря уж о финской мебели, бумаге и так далее. Тем не менее, как и во всем остальном мире, включая уже рассмотренную Англию, даже здесь исстрадавшийся под Россией финский капитал не бережет свои национальные меньшинства. Так что пример – показательный.

«Заявители, саами, занимались разведением северных оленей, но, чтобы выжить, вели и иную хозяйственную деятельность (включая лесоразработки). Они входят в комитет скотоводов того района, в части которого служба лесного хозяйства Финляндии планировала проведение лесоразработок и прокладку дорог.

Как правило, эта служба стремится согласовывать интересы лесного хозяйства и оленеводства, и во время встречи с комитетом скотоводов в 1993 г. внесла поправки в планы хозяйственной деятельности. На этой встрече высказывалось мнение, как в поддержку заявителей, так и против них. Сам комитет никаких заявлений, направленных против службы лесного хозяйства, не делал, однако заявители утверждали, что на встрече служба лесного хозяйства, фактически, информировала скотоводов о своих планах, а не консультировалась с ними.

Среди других осуществляющихся или намечаемых в районе видов хозяйственной деятельности – добыча камня из карьеров и горные работы, что, как утверждают заявители, также вредит оленеводству. Верховный суд временно приостановил лесоразработки. Но после того как суды низшей инстанции пришли к выводу, что отрицательное воздействие лесоразработок на оленеводство будет незначительным и ограниченным во времени, сам верховный суд вынес решение, что последствия лесоразработок не лишат заявителей их права пользоваться своей культурой, и отменил свой запрет.

Заявители утверждали, что после окончания лесоразработок районы становятся недоступными для оленей, из-за чего приходится проводить много дополнительных работ и нести добавочные расходы. Однако их главное беспокойство вызывали долговременные последствия лесоразработок, в особенности отсутствие лишайника для корма оленей зимой, когда появляющаяся ледяная корка не дает оленям выкапывать лишайник из-под снега. (Наст образуется на вырубках от действия солнца, чего в лесу не случается – мое).

Заявители жаловались на осуществление лесоразработок и прокладку дорог, так как запрет был снят. Комитет (ныне отмененный орган, функции которого переданы Европейскому Суду – мое), руководствуясь пункт 86 Правил процедуры, обратился с просьбой к Финляндии воздержаться от мер, способных нанести непоправимый ущерб окружающей среде, которая имеет жизненно важное значение для их культуры и будущности. Финская сторона возражала против просьбы как несоответствующей ситуации, но обязалась не планировать в районе новых лесоразработок и сократить на двадцать пять процентов их текущий объем. Комитет признал сообщение допустимым и отменил просьбу о временных мерах защиты. Финская сторона признала, что саами составляют этническое сообщество в смысле положений ст. 27 и что оленеводство охватывается понятием "культура".

Комитет постановил что 1) заявители принадлежат к меньшинству в смысле положений ст. 27, и оленеводство составляет существенный элемент их культуры; 2) на последнее заключение не влияет то обстоятельство, что некоторые из них для получения дополнительного дохода занимаются и другими видами хозяйственной деятельности; 3) так как a) хотя порядок консультаций и не удовлетворял заявителей и взаимодействие сторон в ходе этих консультаций могло быть шире, власти, решая вопрос о наиболее целесообразных мерах по ведению лесного хозяйства (т.е. выборе методов лесоразработок, районов лесоразработок и строительства дорог), все же стремились найти баланс между интересами заявителей и общими экономическими интересами района, b) комитет [скотоводов] не выразил отрицательного отношения к планам лесоразработок, c) стороны не пришли к согласию относительно долговременных последствий ведущихся и планируемых лесоразработок и d) внутригосударственные суды уделяли специальное внимание тому, чтобы из их решений не воспоследовало ущемление прав, защищаемых ст. 27, – имеющиеся доказательства не дают оснований для вывода, что планы лесоразработок приведут к ущемлению прав, защищаемых данной статьей, или что внутригосударственные суды неверно толковали или применяли положения данной статьи в свете имеющихся в их распоряжении фактов; 4) дальнейшие лесоразработки, хотя они и будут сопряжены для заявителей и других скотоводов с дополнительными работами и добавочными расходами, по-видимому, не угрожают выживанию оленеводства; 5) финская сторона должна иметь в виду, что разные виды деятельности, сами по себе не составляющие нарушения ст. 27, способны в совокупности подрывать право народа саами пользоваться своей культурой.

Из комментария авторов: «Можно привести доводы в пользу того, что при разрешении подобных дел следует опираться не на опровергающие друг друга доводы сторон, а на независимую экспертизу». Это как раз те слова, которые я написал выше, по делу цыганки Чепмен, когда настаивал на рассмотрении в первую очередь нарушения права собственности. Но не это важно в данном случае. Важнее – другое.

Народ саами живет в своей собственной тайге с сотворения мира, примерно как две цыганки пыталась жить на своем купленном земельном участке, как денежные мешки, скупившие полпланеты, делают что хотят на огороженной земле, пропустив по ограде электрический ток и поставив по углам пулеметы. Как Герасимова, Султанов и Еманакова и, собственно, как я, купившие, построившие или получившие в наследство дома и квартиры и планировавшие в них умереть.

Только я бы все же обратил внимание на разницу между земельной собственностью купленной и земельной собственностью с сотворения мира. Но вы, мои любимые россияне, с генетически модифицированными за прошедшие века мозгами, вряд ли поймете меня с налету. Кстати, не только россияне, но и все честные народы между всеми четырьмя океанами.

Поэтому начну-ка я новый, совсем уж заключительный раздельчик.