*1054. Кривосудие

[Борис Синюков]

Европейский Суд для России – кривое зеркало демократии
3. Дело Султанов против России, № 59344/00. (Судьи Коста (Коsта), Баррето (Barreto), Тюрмен (Türmen), Буткевич (Butkevych), Угрехелидзе (Ugrekhelidze), Ковлер (Kovler), Фура-Сандстром (Fura-Sandström). Суть этого дела совершенно аналогична моему делу и делу Герасимовой, только речь идет не о многоквартирном доме. Итак, человек имеет в собственности дом на земельном участке и живет в нем с семьей. Городская власть хочет на этом месте построить что-то иное, поэтому подает иск в суд об изъятии в свою пользу дома, земельного участка и выселения семьи Султанова в муниципальное жилье на правах квартиросъемщика, уплатив ему столько компенсации, сколько сама пожелала. Семья Султанова не хочет этого произвола, но многочисленные российские суды отвергают все его жалобы. Отвергает их и Европейский Суд. Вот и все дело. Только имейте в виду, что по таким ситуациям, случающимся с западноевропейцами (см. пункты 1.1, 1.2, 1.4), Евросуд сразу же пишет нечто о de facto и что это дело не надо рассматривать дальше, и сразу же обязывает западную страну восстановить справедливость, уплатив обиженному, что положено. Но, так как с Султановым по каким-то необъяснимым причинам, наверное взяточным, по совести поступать не требуется, Евросуд так извертелся, как и проститутка не станет вертеться за любые деньги.

3.1. Европейский Суд в своем решении разыгрывает многосерийную «мыльную оперу», начав со следствий, но не с причины, получает причину из следствий. Во-первых, Суд не задает себе самый первый и самый простой вопрос: было ли вмешательство в права собственности Султанова основано на законе? Потому, что тогда «мыльную оперу» вообще нельзя начинать. Но он ее начал.

3.2. По статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции «Суд находит, по тем же самым соображениям, что приведены выше относительно Статьи 8 Конвенции, что эта часть жалобы явно не обоснована и должна также быть отклонена в соответствии со Статьей 35 §§ 3 и 4 Конвенции». Во-первых, отсюда видно переворачивание с ног на голову логически нормального хода исследования фактов. Логически нормально нарушение статьи 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни, жилища) является следствием нарушения статьи 1 Дополнительного протокола к Конвенции (право на уважение собственности). А у Суда – наоборот, из права на уважение частной и семейной жизни вытекает право на уважение собственности. Как будто Суд не знает, с чего надо начинать. И начинает со следствия, а не с причины. Во-вторых, наличествует явное нежелание предварительно отвечать на вопрос: на каком основании отобрана собственность, так как только после этого наступает нарушение права на уважение частной и семейной жизни, жилища. Но, повторяю, вы же сами видите, что у Евросуда право на уважение собственности как бы вытекает из права на уважение частной и семейной жизни, жилища. И именно отказом в уважении частной и семейной жизни оправдывается изъятие собственности, то есть, уважение частной собственности подменяется уважением жилища. В-третьих, если бы Евросуд удосужился предварительно констатировать очевидное, что «изъятие собственности не основано на законе», нарушение права на частную и семейную жизнь (статьи 8) получилось бы автоматически. И не надо было бы разводить никакой иезуитской бодяги, которую я сейчас вам представлю.

3.3. Право на уважение частной и семейной жизни, жилища (Статья 8 Конвенции) по сравнению с правом на уважение собственности (статья 1 Дополнительного протокола к Конвенции) предполагает более широкий (до бесконечности) спектр «неуважений». Ибо не уважать это право частной и семейной жизни можно, например, постучавшись без разрешения ночью в окно. Именно поэтому Европейский Суд начинает приводить доводы для отказа Султанову в защите Конвенцией со статьи 8. И уже из отказа по статье 8 без каких-либо дополнительных обоснований распространяет доводы отказа по статье 8 Конвенции на отказ по статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции. «По тем же самым соображениям…».

3.4. Итак, посмотрим, чем обосновывается отказ в защите права на уважение частной и семейной жизни (статья 8)? «Суд отмечает, что заявитель жил в доме, из которого был выселен, будучи его законным собственником». Я думаю, вы согласитесь, что надо немедленно переходить к праву на уважение собственности (статья 1), так как невозможно представить, чтобы собственник «был выселен» из своей собственности до ее изъятия. Но Суд не переходит к статье 1, а продолжает накручивать несуразицу.

3.5. «Поэтому его дом может быть расценен как его «жилище» по смыслу Статьи 8 Конвенции. Выселение заявителя внутренними судами составило вмешательство в его право уважать его жилище. Но это было сделано на основании внутреннего закона и очевидно преследовало цели эффективного использования городской земли в соответствии с Генеральным планом развития города и обеспечения безопасности заявителя и других жителей, принимая во внимание непригодность его дома для постоянного в нем проживания» (выделено мной).

3.6. Во-первых, что за идиотизм «расценивать» собственный дом Султанова, в котором живет Султанов, только «как его жилище», оставляя в стороне его «личную и семейную жизнь», его «корреспонденцию»? Это ведь и без «расценивания» ясно как белый день. Но это нужно Суду, чтоб нагородить один идиотизм на другой идиотизм, запутать нас в куче глупостей и затем связать выселение не с правом собственности, а всего лишь с правом уважения жилища. Ибо не только право на уважение жилища попирается, но и на «личную и семейную жизнь», «корреспонденцию». И все это совершенно необходимо рассматривать в совокупности и в многочисленных составляющих, чего Суд не делает, упирая на жилище. Так не лучше ли сразу перейти к уважению собственности (статья1), которое все перечисленное и тысячи любых других «уважений» по статье 8 вберет в себя?

3.7. Во-вторых, именно поэтому хитроумная Семерка Судей «выселение» и рассмотрела в первую очередь как нарушение «права уважать жилище». Но не рассмотрела в эту же секунду как право на уважение собственности. Ведь они сами только что написали, что Султанов «выселен» из своей законной собственности.

3.8. В-третьих, пусть Судьи укажут хоть один «внутренний» или международный закон (закон не указан, но должен быть указан, ибо в противном случае это – беззаконие и произвол), по которому можно было бы выселить кого бы-то ни было, включая Султанова, из своей законной собственности без «его согласия». Даже если он решил в своей собственности покончить жизнь самоубийством. Главное, чтобы это самоубийство не влекло за собой показное воздействие на общественные нравы. Поэтому следующее выделенное слово «очевидно» – далеко не очевидно, если не сказать, что преступно неочевидно.

3.9. В-четвертых, что скрывается за этим «очевидно»? Немало, надо сказать, а именно: эффективное использование городской земли». Но земля, на которой стоит дом Султанова, ему и принадлежит по праву собственности или долгосрочной аренды, и возникло это право очень давно. Во всяком случае, до возникновения нынешней власти. Например, смотри мои пункты 1.1, 1.2, 1.4, 1.5, 1.9.2. Но власть почему-то хочет не выкупить землю у Султанова по назначенной им цене, а хочет отобрать ее вместе с домом, кинув взамен подачку, размер которой сама и определит. Но я забежал вперед. Хотя тут же замечу что, оказывается, все-таки не на право уважения жилища посягает власть, а на право уважения собственности. То есть, попусту Европейский Суд из кожи лезет, доказывая неуважение жилища, коли это «неуважение» жилища все равно приводит к «изъятию» жилища (собственности).

3.10. В-пятых, перейдем к эффективному использованию земли. На взгляд Султанова именно он использует свою землю эффективно, а власть думает, что именно она и только в будущем будет использовать ее более эффективно. Но это ведь не законная причина отнять землю. Притом Суд не рассматривал этот вопрос досконально, и не мог рассмотреть на основе всего лишь предположений власти о будущем. Почему тогда Суд пишет, что власть «очевидно преследовала цели эффективного использования земли»? Притом всего лишь для рассмотрения уважения жилища, как будто Султанов живет в чужом жилище. Но он же живет в собственном доме, стоящем на собственной земле. Все это просто кричит: рассмотрите право уважения собственности! Тщетно!

3.11. Европейский Суд не имел никакого основания и права (вместо детального рассмотрения сравнительной «эффективности» использования городской земли Султановым либо властью) заявлять голыми словами, что власть гипотетически будет использовать землю «очевидно» эффективнее Султанова. Именно поэтому Суд написал, что, дескать, эта гипотетическая эффективность автоматически получится в наших головах, если Суд упомянет: «в соответствии с Генеральным планом». Вот и рассмотрим, что такое генеральный план с точки зрения права. Генеральный план ни что иное, как всего лишь намерения властей города, отвечающие будущей действительности примерно как древняя русская поговорка, почему-то приписываемая Черномырдину: «Хотели, как лучше – получилось, как всегда…», то есть плохо. Давайте подтвердим. Для составления властями генерального плана, прежде всего, необходимо закрепить по закону за властями участок земли, для которого этот генеральный план создается. Только тогда он станет законным генеральным планом из законности перехода к властям земли. Но, так как этот участок земли и сам дом на нем все еще принадлежат по праву Султанову, то право Султанова на его жилье совершенно очевидно. Так что в данном случае для Европейского Суда генеральный план властей для земли, принадлежащей Султанову, – пустая бумажка, никоим образом не имеющая статуса федерального закона. Но только (федеральный) закон, указанный в пункте 2 статьи 8 Конвенции, («вмешательство, предусмотренное законом и необходимое в демократическом обществе…») может быть основой для обращения властей в суд с целью ограничить право Султанова на уважение его жилища. Я не могу себе представить, что Европейский Суд, как дитя, этого не понимает. Тогда зачем ссылается на генеральный план?

3.12. Тот факт, что Европейский Суд пристегнул к генеральному плану еще и «безопасность Султанова», так как «его дом непригоден для проживания», в качестве причины для «неуважения его жилища», показывает, что Европейский Суд не слишком уверен в возможность отобрать у Султанова собственность, опираясь только на генеральный план. Но и «безопасность» не может быть основанием не уважать его жилище точно так же как и генеральный план. Ибо безопасность не навязывают бандиты. Эдак и я мог бы ворваться в Европейский Суд с пулеметом и, постреливая над головами Судей, сказать: «Господа Судьи, быстро выметайтесь отсюда! У вас тут слишком много вредного для здоровья пластика». Безопасность Султанова в своей собственности – его личное дело, к которой невозможно принудить решением суда, чтобы не оказаться в глупом положении (например, запретить Султанову пользоваться электробритвой, чтобы его не убило током). При этом Султанов не обращался к властям о своей безопасности из-за ветхости своего дома. Это же насилие для безопасности, причем не временное, а навсегда. При этом, надо бы задать себе вопрос: почему вдруг куча домов разной степени износа и именно на площадке, предусмотренной «генеральным планом», и именно одновременно, оказалась вдруг «непригодной для проживания»? Не раньше составления генерального плана. Дом – это ведь не скоропортящийся продукт наподобие вареной колбасы. Но этого простейшего вопроса Европейский Суд себе не задал.

3.13. Европейский Суд прямо после точки в моем пункте 3.5 продолжает, как ни в чем не бывало: «Следовательно, Суд полагает, что вмешательство (в право уважения жилища – мое) преследовало законные цели в соответствии с параграфом 2 Статьи 8 Конвенции». Во-первых, мне не нравится слово «вмешательство», оно очень уж неконкретно. Мне понятно, что вмешательство «преследовало законные цели в соответствии с параграфом 2 Статьи 8 Конвенции», только какова природа и состав самого «вмешательства» – неизвестно, ибо скобки – мои. А к неизвестному по природе и составу «вмешательству» (может, это вмешательство в «свободу мысли, совести и религии») параграф 2 статьи 8 неприменим. Ибо никто не обязан догадываться, что Суд «подразумевает» под этим «вмешательством». Значит, неконкретная ссылка на параграф 2 статьи 8 незаконна. Хотя, вполне можно догадаться из предыдущих слов Суда (мой пункт 3.5), что «вмешательство» – есть вмешательство в право Султанова на уважение его жилища в виде «выселения» Султанова из этого «жилища», его законной собственности. Но, повторяю, никто не обязан догадываться, Суд обязан писать без дополнительных догадок с нашей стороны.

3.14. Доказав один раз, что Суд неправомочно сослался на параграф 2 статьи 8, я могу доказать это же второй раз, рассмотрев сам текст параграфа 2. Он звучит: «Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в это право (на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции), за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

3.15. Угрозы от «не выселения» Султанова для национальной безопасности нет. То же самое можно сказать и об общественном порядке, экономическом благосостоянии страны, предотвращения беспорядков или преступлений. Об охране своего здоровья Султанов не просил, а здоровью других лиц «не выселение» Султанова не угрожало. Тоже самое – о нравственности. Правам и свободам других лиц «не выселение» Султанова не угрожало потому, что он жил в своей собственности, а бомб у себя дома не изготовлял, что – предмет национальной безопасности или хотя бы – милиции, которая следит за беспорядками и преступлениями. Иначе это было бы рассмотрено другими судами, и Султанов бы жаловался в Европейский Суд не по защите своего права на собственность и права на уважение личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции, а – на что-нибудь другое.

3.16. И я все это рассказываю вам вовсе не потому, что мне надо сделать роман длиннее, а потому, что за представленным перечнем исключений стоит само пояснение сути слишком уж краткой формулы пункта-параграфа 1 этой же статьи, «уважение личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции». Теперь и вы, я думаю, поняли, что статья 8 в целом предназначена для предотвращения проникновения в жилище любых нежелательных для хозяина «гостей», включая тех, что без кавычек. Поэтому по прямому своему назначению статья 8 применима: для воров, бандитов, нежелательных оппонентов, ну, и, разумеется, всяческих служб и спецслужб государства. Возьмем, например, судебного пристава-исполнителя, явившегося для описи имущества или того же самого выселения. Только он должен иметь при себе исполнительный лист с печатями и подписями, тогда никакая Конвенция никого, включая Султанова, не защитит согласно пункту 2 статьи 8. А к Султанову явился именно пристав, вооруженный печатями и подписями. Поэтому никому, включая Султанова, не придет в голову в первую очередь жаловаться в Европейский Суд именно на этот факт.

3.17. Другое дело, когда жалоба на защиту статьей 8 сопряжена и вытекает из другой жалобы, например, на незаконное лишение имущества, защищенного, например, статьей 1 Дополнительного протокола к Конвенции. Тогда, жалуясь по статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции, Султанов дополняет свою жалобу жалобой на неправомерное внедрение в его жилище судебного пристава по статье 8, хотя бы и имевшего при себе все нужные печати и подписи. Ибо неправомерная основа по статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции влечет за собой неправомерность всех печатей и подписей судебного пристава-исполнителя. И Султанов именно так и сделал, пожаловался по статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции и пристегнул к этой жалобе жалобу по статье 8. И даже, если бы он сделал наоборот, пожаловался на статью 8, а уже к ней пристегнул статью 1 Дополнительного протокола к Конвенции, то Европейский Суд ведь не должен быть идиотом, он ведь обязан знать, что является первоосновой.

3.18. Но все 7 Судей Европейского Суда, судившие Султанова, – простые уголовники, притом самой низкой воровской иерархии, вот их перечень: Kosta, Barreto, Turmen, Butkevych, Ugrekhelidze, Kovler, Fura-Sandstrom. Ибо, они не нашли ничего умнее, как наложить всей семеркой ко мне на стол столько говна, что я уже задыхаюсь, копаясь в нем. Именно на это они и рассчитывали, думая, что никто не вынесет запаха. Вынесу, и всем представлю в препарированном виде, в форме котлеток. Только поймите, пожалуйста, следующее. Европейский Суд не мог начинать рассматривать дело Султанова с жалобы по статье 8, ибо явившийся к Султанову пристав имел все печати и подписи для выдворения Султана из его законной собственности. Так что, где начал бы рассматривать эту статью Страсбургский Суд, тут бы и должен остановиться, только взглянув на эти печати, и, естественно, на решение суда, значащееся в исполнительном листе. А потом сказать Султанову: «Вы жаловались на статью 8, но тут все в порядке, так что – прощайте». Но Султанов жаловался и на статью 1 Дополнительного протокола к Конвенции о лишении его собственности. И я это не устану повторять. Вот поэтому-то изверги и продолжили вопреки элементарной логике якобы рассматривать статью 8, хотя все аргументы, приводимые ими, имеют отношение только к статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции, и только к ней.

3.19. «Выселение заявителя, в соответствии с решением…суда… и определением Верховного Суда… базировалось на Генеральном плане развития города, на общественной потребности в строительстве гостиничного комплекса, на непригодности дома заявителя для постоянного проживания, и при условии предоставления ему другого жилого помещения и компенсации убытков».

3.19.1. Во-первых, «выселение» из своей собственности может «базироваться» исключительно на прекращении этого права собственности. Поэтому ни генеральный план, ни общественные потребности в гостиничном комплексе, ни непригодность дома, ни насильственное представление другого жилого помещения, ни даже насильственная компенсация убытков не могут быть причиной выселения до тех самых пор, пока дом Султанова принадлежит ему. Но он же и принадлежит Султанову на этот самый момент, когда Судьи Евросуда пишут эти строки, еще даже не приступив к рассмотрению изъятия у него собственности по статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции.

3.19.2. Во-вторых, все эти причины, на которых у Судей «базируется» выселение, гипотетически могут быть, но пока не являются причинами изъятия собственности. Поэтому я и не устаю повторять, что первым делом (и Суд это тоже не перестает повторять в отношении западноевропейцев, но не русских) надо рассмотреть, есть ли в наличии закон, по которому собственность можно отобрать? Поэтому «выселение» Султанова в действительности не «базируется» на несколько раз перечисленном перечне, а «базируется» на решении двух инстанций российских судов. Но ведь европейские Судьи даже не ставят под сомнение эти решения судов, они эти решения воспринимают как богом данные.

3.19.3. В-третьих, выселение Султанова из своей собственности (не временно, а – навсегда) не относится к статье 8 Конвенции, выселение относится «к праву Султанова беспрепятственно пользоваться своим имуществом», к «вмешательству в право собственности» (статья 1 Дополнительного протокола к Конвенции). Временное выселение, к примеру, на три дня может «базироваться» на чем угодно. Например, на время ожидания террористического акта спецслужбами. Или на предписании врачей санитарной службы. Или даже на каком-нибудь ином «генеральном плане», когда, например, что-нибудь взрывают на «гостиничном комплексе», строительство которого не мешает дому заявителя в принципе, но мешает только на период взрыва. Поэтому три дня можно пожить и в «другом жилом помещении», например, в гостинице. Что касается «компенсации убытков», то при временном выселении на три дня это можно понять как бесплатное питание. Примерно так можно понимать обращение к статье 8 Конвенции в данном случае. Поэтому «базировать выселение» из своей собственности навсегда на генеральном плане, причем, не изъяв собственности, – абсурд. Здесь я ставлю жирную точку.

3.19.4. С этой жирной точки связь со статьей 8 Конвенции вообще прекращается, начинается прямое действие статьи 1 Дополнительного протокола к Конвенции. Но Европейский Суд этого не замечает. Я же сказал, что он пишет «мыльную оперу», а не юридически обоснованный документ. Невозможно не знать, что статья 8 имеет в виду либо спорадические, либо одноразовые вмешательства без покушения на право собственности. Тогда в этой части постановления Суда не должно быть места для «предоставления нового, постоянного жилого помещения». Но эти же то ли олухи, то ли преступники именно эти слова написали.

3.20. «Суд отмечает, что предоставленное заявителю на условиях договора социального найма жилое помещение, не ухудшило его условия проживания…, рыночная цена его нового жилого помещения оценивается выше, чем изъятый у него дом. Суд также отмечает, что заявитель получил компенсацию за снесенный дом, размер которой не кажется явно непропорциональным. Суд полагает, что доводы, на которых вышеупомянутые решения суда основаны, были достаточно убедительны, и что национальные власти действовали в пределах рамок усмотрения, предоставленных им в таких вопросах».

3.20.1. Во-первых, неуважаемые Судьи Европейского Суда, причем здесь вся эта фраза, если вы рассматриваете не право на уважение собственности, а право на уважение частной и семейной жизни, которое может быть применено в смысле «выселения» не навсегда, а на определенный срок? Причем без какого-либо лишения собственности.

3.20.2. Во-вторых, Султанов не согласился с вашей «рыночной ценой», установленной властями в одностороннем порядке, вот как (словами Суда): «местные власти создали комиссию для оценки…, комиссия оценила…, и местные власти утвердили оценку комиссии». Это же – произвол в оценке. Но и не забудьте, причем здесь вообще цена дома? Коли власть переселила Султанова по статье 8, не вмешиваясь в его право собственности, а только временно ограничивая его право на уважение жилья, например, от предполагаемого покушения террористов, чтоб они случайно не пристрелили Султанова, стреляя во власть.

3.20.3. В-третьих, вместо слова «кажется», учитывая предыдущую ссылку, справедливый суд мог бы спросить у Султанова: согласен ли он был на зависимую от властей оценку и независимую от него самого? Притом надо же учесть цену не только самого дома, но и цену земельного участка, на котором стоит дом. Ибо этим участком Султанов владеет по праву, закрепленному за его прадедом, и сам Европейский Суд настаивает, что в доме из-за его старости опасно жить. Причем этот престижный земельный участок находится в самом центре города и цена его намного больше цены самого дома. Поэтому выделенные два слова «достаточно убедительны» я представляю себе примерно как слова барона Мюнхаузена. Конечно, если не обращать внимания на подлость Судей.

3.20.4. Поэтому я вынужден еще раз повторить: это не может относиться к статье 8 Конвенции, так как относится к статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции. Но на то и дана бессовестность Судьям Европейского Суда. И они без тени смущения заканчивают: «Суд заключает, что вмешательство в права заявителя, гарантированные Статьей 8 Конвенции было пропорциональным, оправданным и, в конечном счете, необходимым. Из этого следует, что эта жалоба явно не обоснована и должна быть отклонена в соответствии со Статьей 35 §§ 3 и 4 Конвенции». Ура! – Виват! Господи! Прости их грешных!

3.21. Теперь я просто хочу напомнить, как этот «самый справедливый в мире» Европейский Суд закончил тем, с чего надо бы начинать, да только не так абсолютно преступно: «По статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции Суд находит, по тем же самым соображениям, что приведены выше относительно Статьи 8 Конвенции, что эта часть жалобы (Султанова) явно не обоснована и должна также быть отклонена». И опять, Ура! Виват! И… прости Господи, «несмышленых»!

Естественно, если бы Европейский Суд задал себе всего единственный вопрос, о котором я уже сказал несколько раз: основано ли вмешательство в права собственности Султанова на федеральном законе? не нужно бы было тратить столько бумаги, чтобы гора родила мышь. Не потребовалась бы «мыльная опера» вместо адекватного разуму постановления. В Российской Конституции четко сказано, что обращаться в суд с целью изъятия собственности можно только для государственной нужды. Невозможно представить, чтобы государственную нужду мог единолично объявить любой «представитель власти», например полицейский, «местный глава» или даже составитель «генерального плана» в небольшом городке. Это может сделать только Правительство России в полном своем составе. Для остальных по Конституции РФ – единственный путь – консенсус с собственником.

Надо полагать, в Европейском Суде никогда не читали Конституции России.

Но суть настоящего раздела не только в этом. Суть в двойном стандарте: для Запада и для России.

а) Для заявителей с демократического Запада Европейский Суд начинает исследовать нарушение статьи 1 Дополнительного протокола к Конвенции с вопроса: есть ли закон? Для России – с вопроса: как выдать за закон произвольное решение любого «представителя власти» типа придорожного милиционера.

б) Вторым вопросом для демократического Запада является: как бы не ошибиться? Чтобы из очерченного Судом круга не выпали какие-нибудь признаки и элементы собственности, которые следует учесть при защите собственности в целом? Для России вторым вопросом стоит: как несомненную собственность выдать за «новое приобретение, не гарантированное Конвенцией»? Как изъятие собственности выдать за неимоверно выгодное заявителю «переселение»? Чтобы не защищать его.

в) Третьим вопросом для заявителей с Запада стоит: как не дать в обиду многоликую бедность, не дать ее сожрать малочисленному племени предприимчивых богачей? Чтобы бедность не стала еще беднее. Для России третьим вопросом стоит: как найти возможность применить к бедным «прецедент Литгоу (Lithgow)»? Чтобы бедные стали еще беднее.