*1357. Похвальное слово маргиналам

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52D6785B679EC
По ком горят рейхстаги в России
15-01-2014 (17:03)

81 год назад пожар в зале заседания Рейхстага (даже если считать, что его совершил один эксцентричный левак Маринус ван дер Люббе) дал Гитлеру возможность установить гитлеризм — исключительно "легитимно" — путем приема пакета законодательных инициатив.

Как мы помним, 9 лет назад бесланская трагедия принесла отмену выборов глав регионов. И до сих пор, даже отменив этот антиконституционный* бред, нам внятно не объяснили причину его появления. Как и не объяснили, почему среди захватчиков школы №1 были выпущенные задержанные по подозрению в участии в бандформированиях, почему отряд террористов спецслужбы "вели", но упустили в последний момент...

Волгоградская трагедия создала предлоги для: а) введения принципа коллективной ответственности родственников террористов; б) безграничного расширения понятия "терроризм" (как это раньше произошло с понятием "экстремизм"); в) попытки введения контроля за интернет-ресурсами, находящимися за рубежом; г) резкое ограничение в пользовании интернет-кошельками. Последнее очень выгодно банкам, мимо которых шли финансовые потоки, с которых очень хочется брать процент. Особенно — Сбербанку.

Глупо считать, что финансирование терактов ведется через яндекс-кошелек, особенно из-за рубежа. Тут как раз бдит Агентство национальной безопасности США, прославленное Дэном Брауном и за это же опозоренное Сноуденом. Но зато подсекается массовое народное финансирование общественных кампаний и выборов. Как это было минувшим летом с поддержкой Алексея Навального.

В результате власть предержащие смогли тщательно законопатить еще несколько щелочек, через которые пыталось дышать независимое гражданское общество. И заодно создали стимул для ухода в подполье целыми семьями. Подобно тому, как карательные расправы гитлеровцев приводили к уходу в партизаны целыми деревнями.

А чтобы потом никто не отнекивался, "оппозиционные" парламентские фракции также расписались "кровью" на этой новой удавке для остатков демократии. Как и немецкие партии в марте 1933 года.

*Конституция РФ запрещает прием законов, умаляющих имеющийся уже объем прав и свобод — статья 55 пункт 2.

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52DBD6BFC6D34
Гитлеру было проще чем путинизму...
19-01-2014 (20:23)

Уже несколько дней учёные мужи и дамы ломают голову, что имел в виду Путин, высказавшись за удаление из курса отечественной истории "идеологического мусора". Им хочется большей четкости. Но серьёзной загадки я лично не вижу.

Прежде всего, хитроумный Путин просто дал отмашку чиновникам убирать всё им не нравящееся под предлогом, что это – оный мусор и есть. Ещё лет тридцать назад выразились бы сложнее – "влияние буржуазного объективизма", а ещё раньше – "проявления мелкобуржуазного идеализма", "тлетворное влияние Запада", "низкопоклонство и космополитизм"…

С другой стороны, любой отечественный глава государства (кроме Ельцина), включая Генеральных секретарей и батюшек-царей, которые, впрочем, мутное слово "идеология" не ведали, а высказались бы насчёт разных "сомнительных, идеек, чуждых истиннорусскому духу". А высказавшись подобным образом, имели бы ввиду всегда одно и тоже – либерально-западнические концепции, критически оценивающие внутреннюю и внешнюю политику. Лишь совершенно стихийный антикоммунист Ельцин под идеологическим замусориванием науки однозначно понимал бы только и исключительно элементы советских идеологических концепций, преимущественно сталинистского толка. Посему не надо, господа либералы и либеральши, притворяться наивными – именно с вашим влиянием на историю и её преподавание Путин и велел бороться. И вовсе не зря основным полем битвы избрана оценка советской (сталинской) политики накануне и во время Второй мировой войны. Ибо трактовка этой политики есть отношение к самым сущностным моментам неочекистской государственной идеологии.

Но предварим анализ такой "немусорной" идеологии кратким разговором о смысле изучения истории вообще. Отметим несколько моментов. Во-первых, история это не наука, а область знаний. В ней нет и не может быть ни чётких законов, ни экспериментальной проверки теорий. Любой, утверждающий обратное – по определению не историк, а носитель историософской научной идеологии. Во-вторых, история (если это не специализированное направление истории – культуры, технологии, военного дела…) – это социология, опрокинутая в прошлое. С того момента, как история зародилась, она строится на двух взаимно противоположных подходах.

История – это предостережение правителям, а затем и гражданам о том, каких ошибок следует избегать при проведении политики.

Иной подход что история – это мифология, являющаяся фундаментом национальной идентичности, и посему должна быть сосредоточена на "воспитании гордости и величия…", а негативные моменты должны изучаться только особо посвященными специалистами-жрецами. Ибо, объясняют нам, народ, у которого нет красочной и прочной мифологии, теряет свою идентичность и становится лёгкой добычей вечно враждебных соседей. Согласитесь сами, что версия о том, что святых князей Бориса и Глеба заказал варяжскому киллеру непосредственно святой князь Ярослав Мудрый (и ведь ещё и кинул с оплатой, вынудив злодея горько сетовать в сочиненных им балладах), преподанная в средней школе, вносит совершенной излишний диссонанс в гармоничное восприятие учащимися русской православно-монархической истории. Так и до отрицания благотворности договора Сталина о дружбе с Гитлером подросток может додуматься… Или о справедливости завоевания Кавказа и Центральной Азии...

Так мы постепенно вернулись к главной теме. И к главной загадке идеологического успеха путинизма. Петербургский период российской истории был устремлён к европеизации империи, а советский и вовсе был "проектным". Это значит, что существовали чёткие доктринальные ориентиры при выборе ценностного подхода при оценке исторических событий. Двадцать лет назад некоторое время тоже считалось, что стране задан вектор – демократизация. 14 лет назад всё это прекратилось. Укрепление государственности в послереволюционную эпоху трудно сделать общенациональной задачей, а все предшествовавшие глобальные общественные задачи – строительство европейской империи, модернизация, "коммунистическое строительство" и демократизация – были отброшены.

Путинизм оказался в ситуации, когда он лишён возможности (или избавлен от бремени) публично отстаивать набор непротиворечивых идеологических ценностей.

Конституционными целями и задачами государства по инерции считаются защита прав и свобод, а также обеспечение демократии. Каждый знает, что это настолько же не соответствует действительности, как, например, сталинская кампания против "буржуазных космополитов" не соответствовала официальной доктрине "пролетарского интернационализма" (каковое несоответствие было признано советским руководством уже 4 апреля 1953 г.). В этом смысле Гитлеру было куда проще, он, совершенно не маскируясь, мог высказываться о "мировом еврействе" даже в канун Берлинской олимпиады.

Коммунисты могли противопоставлять Советскую власть "продажной буржуазной многопартийности". Российские монархисты уверенно развивали теории о превосходстве "пекущегося о стране и народе самодержавия" над "гнилым либерализмом". Но в современном мире даже своим подданным невозможно с серьёзным видом рассказывать, что твердая путинская президентская вертикаль, дескать, превосходит по эффективности британский или немецкий парламентаризм. Это будет выглядеть столь же забавно, как анекдотично звучали на фоне пустых полок и общего магазинного убожества в послеолимпийском СССР заклинания советских пропагандистов и агитаторов о превосходстве социалистического планового хозяйства перед анархией капиталистического производства…

Точно также, в западном мире вот уже полвека невозможна апология империи. Итак, путинизм лишён возможности открыто отстаивать свои основные несущие конструкции – полицейский авторитаризм, цензуру и имперскую национальную политику. С точки зрения истории, он оказался обречен защищать союз с Гитлером 1939-40 годов (с начала 1941 года обе стороны, уже почти не таясь, готовились друг с другом воевать) и советские интервенции в Европу. В утешение Кремлю остались лишь борьба с "нацистской угрозой" в Эстонии и "содомией" во Франции. Представлять всю мировую историю как один русофобский заговор и порицать однополые браки – вот и весь убогий набор путинистской пропаганды.

Но в этой невозможности открыто заявлять свою истинную позицию таится и огромная выгода.

Огромный экономический и культурный рывок России "Серебряного века" наглядно показал преимущество даже весьма усеченного "думского" парламентаризма по сравнению с предшествующими периодами абсолютного самодержавия.

И православная монархия бесславно рухнула.

Когда Запад и даже полурыночный Китай Дэн Сяопина посрамили Госплан, коммунизму настал закономерный конец почти по всем миру (и даже в Северной Корее и на Кубе начались рыночные эксперименты).

Но путинизм не имеет стройной идеологической концепции. Каждый его сторонник волен сам выдумывать доводы в его защиту. И каждый его оппонент – приводить доказательства его несовершенств. В 2012 году путинизм окончательно потерял поддержку критически мыслящей части общества. Но режиму хватает и поддержки некритически настроенной массы. А мыслящих хватило сил запугать репрессиями или перспективой революционного хаоса. Или банально подкупить. Поэтому с путинизмом невозможно полемизировать. Путинисты и сами знают, что социальное расслоение в стране скандально, экономика убога, государство коррумпировано, культура и наука агонизируют, а политики нет вовсе. Но их это устраивает. Как и анекдотичная легитимация верховного правителя в качестве одинокого борца (ну, ещё рядом верный Санчо Панса – Шойгу), осажденного "внутренними врагами" в виде собственных министров, губернаторов и генералов).

Путинизм в своей основе – это великодержавная компонента советской тоталитарной идеологии в чистом виде.

Госбезопасность была "мечом партии". Партия распалась и отправилась на "пепелище истории", где ей и пожелал публично сгинуть Рейган, в своей темпераментной речи в связи с военным переворотом Ярузельского в Польше в декабре 1981 года. Остался одинокий и бесхозный "меч". Традицию построения справедливого общества и прочие мессианские заморочки компартия унесла с собой в историческое небытие. Но остались традиции защиты и расширения империи и защиты власти любой ценой. Осиротевший "меч" покрутился десяток лет рэкетиром и наемным телохранителем, а потом стал "вертикалью".

Но чекистская вертикаль должна для самозащиты ограничивать любую критику как массовых внутренних репрессий, так и имперской политики. Для обоснования наиболее массовых форм сталинских репрессий – не против ныне официально почитаемых статусных интеллигентов, священников и аристократов, а против миллионов простых крестьян и рабочих, низшего и среднего слоя офицеров и инженеров была уже почти официально выдвинута теория телеологического оправдания победы 1945 года. Это, мол, – всё жертвы, необходимые для создания мощной армии и военной промышленности. Просто к 30 миллионам жертв Великой Отечественной как бы прибавляют ещё миллионов 10 жертв Голодомора и Большого террора, а также депортаций. Дескать, 20-30-40 миллионов – кто их теперь считать будет: главное, красиво написать на собственном "бумере" или "мерине" "Спасибо деду за Победу!".

Если путинист или сталинист готовы морально оправдать ГУЛАГ, то просто не надо им это мешать, подбрасывая "идеологический мусор".

Путинизм силён именно тем, что сам уступает подданным увлекательную возможность подыскивать обоснование тоталитарного зла. Для сохранения собственного душевного комфорта. Иначе придется чувствовать себя трусом и подлецом, раз терпишь… И народ, не разу не восставший против такого режима, воспринимается не очень героически. Разумеется, с точки зрения путинизма, любая попытка нарушить такой душевный комфорт "добродетельного раба" – вредный "идеологический мусор".

Тоже относится к оправданию имперской политики. Если консолидация и расширение империи однозначно хорошо (плох была только "коммунистический интернационализм" с его расточительной манией помогать вассалам и союзникам), то история должна быть выстроена так, что завоевания царей – правильная вещь, а сопротивление им поляков, дагестанцев, чеченцев и черкесов – проявление "русофобии". Ещё большая "русофобия" – это сочувствие западноевропейцев восстающим полякам и коварные попытки Англии ограничить российскую имперскую экспансию на Ближний Восток и в направлении к Индии.

С той же точки зрения союз СССР с Третьим рейхом (против Польши, Чёрчилля, де Голля и отчасти Рузвельта) необходимо оправдывать оборонными и геополитическими резонами. На самом-то деле за этим стоит: "как классно мы врезали по сопатке этим либералам и вернули себе Восточную Польшу, Бессарабию, и Балтию, утраченные из-за большевиков". Точно также надо оправдать контроль СССР над Восточной и Центральной Европой. Ведь была же империя с границами до Эльбы, почти уже до Майями! И стесняться этого – "мусор".

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52E91E6ADE77F
Почему вопрос о человеческой цене Ленинградской блокады вызвал такой взрыв страстей
30-01-2014 (11:33)

"Дождю" понятно за что достаётся – за его украинские репортажи, разрушающие бред сивых телевизионных меринов о нацистских бандах, громящих Мать городов русских, обижающих добрых ментов и гонящих законно избранного президента…Но и попутно каналу случайно удалось своим "ленинградским опросом" попасть пальцем в солнечное сплетение главного мифа путинизма. И вот уже "Дождь" отрезают от пользователей. Тупая и злобная месть.

А в ответ – только лепет оправдания, скулёж и причитания.

Чай, не апрель 2001 года – десять тысяч во главе с Явлинским в Останкино не соберутся.

Как писал Наше Всё: "его пример – другим наука".

Почему же вопрос о человеческой цене Ленинградской блокады вызвал такой взрыв страстей. Перед этим всё так бушевало и сочилось словесным гноем только в прошлом мае, когда у Леонида Гозмана вырвалось, что основная разница между руководимой Абакумовым советской контрразведкой и имперской службой безопасности, руководимой Гиммлером, была в том, что последние носили форму, придуманную Хуго Боссом. Современный мир делится на две части. В одной – историки-профессионалы и общество спокойно анализируют даже самые "священные страницы" национальной истории. Все понимают, что мифологизация исторических фактов слишком часто служит прикрытием старых преступлений и новых злоупотреблений политиков, военных и спецслужб. В другой части мира – деконструкция исторических мифов, да и вообще, любое стремление выйти за пределы "черно-белой", манихейской картины мира – это ужасающее кощунство и, говоря словами персонажей Орвелла, "мыслепреступление". Между этими частями есть неширокая зона, в которой раньше была свобода исторической дискуссии, но затем она ограничивается. В этой межеумочной зоне оказалась и современная Россия. В принципе в нашей стране "закрытых" зон в истории очень немного. И все они связаны с историей Второй мировой войны. Дело в том, что в каком-то смысле событиям 1939-45 года очень не повезло – путинизм их избрал в качестве одного из важнейших элементов новой государственной идеологии.

Это произошло потому, что нынешним правителям страны, вышедшим из органов советской госбезопасности, но целиком погруженным в рыночную стихию, нужно было одновременно решить две сложнейшие задачи:

сделать так, чтобы огромный массив фактов о чудовищных масштабах и неимоверной жестокости чекистских преступлений, ставший общедоступным в нашей всё-таки вполне информационном обществе, власть нынешних чекистов не делегитимировал;
дать хоть какой-то психологический фундамент создаваемому в Российской Федерации квазигражданскому обществу.

Всеобщий культ Победы Мая 1945 помогает реализовать обе эти цели. Прежде всего,

людям, ежедневно осознающим своё бесправие, разделённым огромными социальными и культурными разрывами, и находящим успокоение только в пугливом погружении в быт, невозможно дать идею общего будущего.

Национальные, религиозные разделения и вот уже 96 лет непрекращающийся идейный конфликт "красных и белых" не позволяют объединить и прошлым. Собственно, в прошлом нащупан только один момент, принимаемый консенсусом – это победа над Третьим рейхом, поскольку сторонников победы Гитлера над Сталиным в России до сих пор исчезающее мало. Поэтому только успешное для СССР окончание Второй мировой войны может служить социально-психологической консолидации российского общества. Для оправдания сталинского геноцида народов СССР придумали "телеологическое" (цель освящает средство) обоснование: дескать, только нещадная эксплуатация могла дать необходимую промышленную и технологическую базу для войны со Великогерманской империей, и только нещадный террор мог обеспечить такие сверхчеловеческие мобилизационные усилия и вынудить советскую номенклатуру действовать с необходимой эффективностью.

Широкие массы такое обоснование репрессий против их предков приняли. Одним из доказательств этого служит то, как малозаметно прошла 95-годовщина большевистской директивы о расказачивании. А ведь масштаб жертв расказачивания среди донских и уральских казаков вполне сравним с армянским геноцидом в Османской империи, Катастрофой европейского еврейства и изгнанием западнокавказских народов (мухаджирство) из Российской империи полтораста лет назад. Но уровень общественно-информационного резонанса совершенно несравним.

Однако полному пропагандистскому расцвету удобного властям культа Мая 1945 года сильно мешают два обстоятельства – сравнения сталинского и гитлеровского режимов и утверждения о неадекватных потерях Советского Союза.

Поэтому такую официальную ярость властей и неофициальные хорошо наигранные истерики у псевдообщественности вызывают любые публикации о родстве обоих тоталитарных режимов и о плодах их альянса. Не зря Путин назвал их "идеологическим мусором".

Разница, безусловно, есть. Гитлер спешил – и широко пользовался газовыми камерами и расстрелами. Сталин чувствовал себя уверенней и поэтому предоставил дело голоду и нечеловеческому труду в тайге и тундре. Гитлер начинал с евреев, а Сталин ими заканчивал. Для Гитлера фермер был культурным героем, а для Сталина – исчадием, подлежащим "диалектическому снятию".

Но между Третьим рейхом и СССР в августе 1939 года был создан военный и политический союз, и если бы Нюренбергский процесс был более справедлив, то Сталин, Молотов и Берия заняли бы на нём достойные места… на скамье подсудимых.

Учёные штудии относительно явной избыточности советских потерь, например, при наступлениях на Ржевском направлении или при штурме уже окруженного Берлина, подрывают тезис об оправданности любых человекозатрат, начиная с коллективизации, во имя итогового триумфа. Именно поэтому передача на "Дожде" и оказалась самой большой угрозой центральной мифологемы путинизма.

Обсуждение точки зрения знаменитого писателя-деревенщика, фронтовика Виктора Астафьева о целесообразности обороны колыбели Октябрьской революции любой ценой, изложенная не на сайтах, а на телеэкране, видимо, приоткрывала дверь такой ревизии исторических мифов, что было решено эту дверь не просто вновь захлопнуть, но заколотить намертво.

Ведь в ходе дискуссии можно услышать, что Париж в июне 1940 года объявили открытым городом. И он уцелел. И что снабжение Второй столицы можно было эффективно организовать через Ладогу (мнение военного историка Марка Солонина), но этого сделано не было. Что Сталин в принципе плохо относился к Питеру – город был местом непрерывных чисток и террора с декабря 1934, а полвека назад после страшных пыток были расстреляны руководители блокадного Ленинграда (за исключением Жданова, но и он попал в опалу). Кстати, следствие по "Ленинградскому делу" вёл ранее упомянутый Абакумов.

А вот споры о том, готовил ли Сталин первым врезать по Гитлеру, или он честно прохлопал ушами все предупреждения разведчиков и дипломатов о скором начале "Барбароссы", особого гнева в Кремле не вызывают. Волнуются только казённые военные историки. В конце концов, ведь величие тирана не уменьшается от того, кем он выглядит в глазах потомков – хитроумным разработчиком превентивного удара против абсолютного зла или немного наивным поборником мира, даже с абсолютным злом.

Главное и самое отвратительное в травле "Дождя" – это возвращение мелочного совкового диктата над всей интеллектуальной деятельностью, даже над допустимостью абстрактных споров о ходе боев 72-летней давности. Путинизм, становясь всё более тоталитарным, отлично воспроизводит такой испытанный приём, как редукция подданных до уровня детей, которые должны спрашивать разрешение буквально обо всём.

Я надеюсь, что травля "Дождя" не заставит его сникнуть до уровня "Эхо Москвы", ведущие которого уже две недели наперегонки уговаривают Майдан сдаться, а, напротив, если им удастся уцелеть, они займутся главным делом интеллигенции, оказавшейся в условиях деспотии – интеллектуальным сопротивлением лжи и конформизму, демонтажем тоталитарной мифологии.

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52F0A8AAB3A4C
Путинизм — это очередная аватара традиционного отечественного полицейского имперского деспотизма
04-02-2014 (17:31)

Несколько лет назад я совершил большую ошибку — почти перестал вести тему идеологической полемики с путинизмом. Решил, что раз столько светлых умов и блестящих перьев посвятили себя разоблачению нашего коррумпированного провинциального деспотизма, то мне важнее уделить внимание дискуссиям внутри оппозиции и протестного движения. И я сосредотачивался на проблемах формирования гражданской нации, на взаимоотношениях между радикалами и умеренными, на диалектике свободы и народовластия (демократия включает в себя обе эти сущности). Однако прошедшие два года реакции наглядно показали и всю ширину антидемократического фронта, и те основные социокультурные бастионы, на которых держится оборона путинизма.

Немного отвлекусь на горячую украинскую тему. Когда в западных областях Украины стали запрещать структуры Партии регионов и компартии, даже правозащитная часть моей натуры не возмутилась. Хотя общепризнанное право на свободу ассоциаций членов этих партий безбожно нарушалось. В современном мире есть два различных толкования политического экстремизма. Одно значительно более широко распространено и лапидарнее всего обозначено в Шанхайской декларации 2001 года. Обобщаю его так: подготовка и организация насильственной смены власти или насильственного воздействия на государство и общество.

Это юридический запрет на любую "небархатную" революцию.

Именно исходя из такой, обязательной для РФ формулировки, Венецианская комиссия несколько лет назад признала неадекватным европейским стандартам права половину отечественного антиэкстремистского законодательства. Хотя, в принципе, в западном мире экстремизм стал синонимом политического террора. (В мире незападном экстремизм — синоним любой неуправляемой оппозиционности). Другое, сугубо западноевропейское, толкование политического экстремизма — это использование демократии для уничтожения демократии. Самый распространенный пример — это использование победы на выборах для принятия законов, запрещающих базовые демократические принципы — свободы слова и совести, многопартийности, идеологической нейтральности государства... Такая трактовка экстремизма направлена против тоталитарных движений — большевизма, маоизма, нацизма, фашизма, радикального политического исламизма. И законодательство демократических государств не только разрешает, но и предписывает властям блокировать экстремистам допуск во властные институты.

Запрет на политическое насилие сталкивается с естественным историческим правом на антитираническое восстание, на тираноборчество и сопротивление национальному порабощению. Очень сложный компромисс проявляется в разрешении насилия перед лицом еще большего по масштабу и неправового насилия со стороны государства или оккупирующей (колониальной) державы. Но законными целями комбатантов (партизан) признаются лишь военные объекты и вооруженные силовики, от комбатантов требуется дисциплина и неуклонное соблюдение гуманитарного права (запрет убивать безоружных, пытать, грабить и насиловать, применять коллективное наказание).

По мнению региональных украинских законодателей, запретивших обе партии, голосовавших за антиконституционные и дискриминационные "ручные" законы 16 января, перестали соответствовать критериям допустимости участия в политической жизни. Строго говоря,

с 16 января на Украине столкнулись два вида экстремизма — "парламентская" ликвидация демократии и революционное восстание против этого.

Западноевропейцы, помня и взятие Бастилии, и "демократическую" победу Гитлера 81 год назад, совершенно явно предпочли демократических революционеров Евромайдана их "легитимным" гонителям. Чем, разумеется, вызвали бешеную ярость отечественных правителей и их подголосков, до сих пор психологически травмированных как свержением самодержавия в марте 1917, так и приведшим их к власти свержением ГКЧП в августе 1991 (тогда ведь тоже, помнится, были и баррикады, и летели "коктейли Молотова").

В обществе, где правящий класс сформировал номенклатуру, путь к демократии лежит только через временное удаление из политики как номенклатурно-тоталитарных партий, так и через механизм люстрации (или, как это было в западных оккупационных зонах Германии, денацификации) бенефициаров тоталитаризма и номенклатурных бенефициаров (благоприобретателей от узурпации власти и чужой собственности) в личном качестве.

Здесь необходимо остановиться на понятии "номенклатура" в современном смысле слова. До 80-х годов под этим понимали принадлежащий к монопольно правящей (коммунистической) партии набор должностей, распределяемых партийными боссами. Я предлагаю немного по-другому сформулировать суть номенклатуры — применительно к квазирыночному и псевдодемократическому обществу. Это правящий слой, который монополизировал власть, ключевую собственность и медиа, пополняемый путем кооптации, в котором распределение социальных функций заменено (точнее, подменено) распределением ролей. Тут надо несколько подробнее. Это когда парламентская оппозиция — лишь младший партнер "партии власти", когда депутаты — литературные редакторы подготовленных чиновниками законопроектов; судьи — юридические корректоры государственных обвинителей; журналисты — политические рекламщики и прочее.

И вот этот слой должен быть "развеян по ветру".

Иначе номенклатура будет непрерывно воспроизводиться, как отрастают отсеченные драконьи головы. То, что украинская национальная демократическая революция пошла по этому пути, что честно и откровенно написала требование люстрации (для начала — неправедных судей) указывает на то, что она действительно является антикриминальной, в отличие от нашего протестного движения двухлетней давности.

Два года реакции по уровню болезненности и жестокости кары показали, что путинизм опирается на по меньшей мере три неполитических центральных мифа — страх перед западным либеральным влиянием на политическую и идеологическую жизнь, на доктрину о церковной поддержки режима и на некритическую трактовку советского участия во Второй мировой войне.

При этом выяснилось, что

левые из числа сталинистов — не только не потенциальный союзник протеста, но и объективный союзник путинизма,

потому что поддерживают не только апологию государственного террора, но и даже сам принцип исторического мифотворчества как основы государства и нации.

Прошедшее же время показало, что путинизм — это такая же очередная аватара традиционного отечественного полицейского имперского деспотизма, какими перед этим были сталинизм (и хрущевский, и брежневский постсталинизмы) и петербургское самодержавие.

Поэтому интеллектуальное противостояние путинизму должно включать в себя критику всей доктринальной базы российского деспотизма, включая клерикализм и историческую имперскую мифологию.

Как и российские демократы 100 лет назад, как советские инакомыслящие 40 лет назад, оппоненты путинизма должны "смотреть в корень": почва для деспотизма — вся "византийская" цивилизационная матрица. Поэтому демонтаж путинизма должен сопровождаться не только политическим разгромом номенклатурной матрицы, но и интеллектуальным разгромом матрицы "византийской", разгромом сталинизма и принципа самодержавности.

Поражение протеста 2012 года произошло не только потому, что "рассерженный" новый средний класс мегаполисов не смог выдумать ничего значимого для остальной страны, кроме неопределенной критики раздутых тарифов ЖКХ, но и потому что задолго до формирования открытого политического движения не было "антипредрассудочного" движения просвещенческого характера.

А надо было открыто говорить и доказывать, что, к сожалению, Россия не смогла выдвинуть ни одну политическую или социальную позитивную доктрину, превосходящую уровень западноевропейских. Что большевизм, сталинизм, панславизм и православный монархизм к позитивным доктринам отнюдь не относятся, а все, кто думает иначе — объективно — союзники путинизма, ибо исходят из приоритета интересов государства перед человеческой личностью.

Надо было говорить и доказывать, что за попытками отвести от Сталина и ЦК ВКП(б) ответственность за расстрелы пленных польских офицеров весной 1940 года таится оправдание этого военного преступления.

И критика клерикализма не должна сводиться к брани в адрес "голубой" мафии "чекистов в рясах", которые, дескать, охмуряют массы, приучая их к покорности. Придется вновь и вновь разъяснить "простым людям" не только такие странности, как то, что якобы изготовленные в разгар античности персидские золотые изделия изукрашены по моде позднего средневековья, и "школьный" характер фокусов с самовоспламеняющимся на воздухе бороводороде, но и куда более важное: что грех — это стремление причинять другим страдания и лишения, а вовсе не нарушение сексуальных запретов для пастухов бронзового века.

Интеллектуальное наступление на деспотизм и его союзников придется вести самым широким фронтом, разоблачая и отвергая всю антизападническую и антидемократическую традицию. Но более легкого пути к свободе нет. Путь быстрого и поверхностного наскока оказался авантюрой сродни выступлению декабристов в декабре 1825 года. И за крах этой авантюры придется расплачиваться не только резким ростом числа политзаключенных, но и годами мрачной реакции, утратой многих либеральных благ, например, вольнодумного телеканала "для избранных", которыми режим разрешал баловаться, пока не чувствовал угрозы.

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52FC823B6F3E6
Иногда "пораженчество" — это сочетание мудрости и патриотизма
13-02-2014 (13:13)

Все негодование "выходкой" Шендеровича, поставившего рядом Берлинскую Олимпиаду Гитлера и Сочинскую Олимпиаду Путина (Лев Пономарев добавил в контекст Московскую Олимпиаду Брежнева и Андропова) объясняется психологическим сопротивлением так называемого ленинского лозунга о желательности поражении собственного правительства в империалистической войне. В этом контексте стараются забыть и явную благотворность для самих Германии, Японии и Италии во Второй мировой войне, благотворность поражений Российской империи в Крымской и Японских войнах.

Главный психологический тормоз здесь — это Брестский финал для России Первой мировой войны.

Осуждающие в данном случае противников "войны до победного конца", как правило, не учитывают те сотни тысяч погибших и миллионы раненых и тяжело заболевших, которыми Россия должна была бы оплатить свое почетное место среди Версальских победителей. А ведь число жертв прославленных наступлений Брусилова и Алексеева далеко оставляли за собой число жертв чекистских расправ.

Отказ от продолжения Российской империей войны с Центральными державами вовсе не означал обречь западных союзников на разгром. Это показал успех июльского контрнаступления Антанты в июле 1918 года. Более того, публичный российский призыв к миру и готовность к сепаратному перемирию, если бы он был сделан не "врагами цивилизации" большевиками, а Временным правительством, мог подвигнуть Антанту на выход на ничейное перемирие, отказавшись от лозунга тотальной победы. Что автоматически убирало из всемирной истории и Ленина, и Сталина, и Гитлера, и Мао. Единственной серьезной потерей для России при таком варианте была бы печальная необходимость признать бессмысленность ранее понесенных жертв. Да, еще, пожалуй, пришлось бы примириться с утратой Польши, Финляндии, Литвы и западной Украины. И оплакать так и недоставшийся Царьград. Вот и все издержки нормального осознания неудачи участия России в той авантюре, в которую она влезла летом 1914 года.

Все это занудное предисловие нужно было мне, чтобы показать — "пораженчество" — это не всегда синоним предательствау. Иногда это — сочетание мудрости и патриотизма.

Теперь о пораженчестве в Сочи. Что означает триумф путинизма на Олимпиаде - густой слой ура-патриотической косметики на пораженном проказой коррупции и произволе теле страны.

Это будет оправдание суперворовства - среди разваливающейся медицины и трещащей по швам науки и культуры.

Это будет оправдание череды политических процессов и окончательно удушения (в том числе и в кремлевских объятиях) гражданского общества. Путин, разумеется, не Гитлер, но доля его сторонников мечтающих о том, чтобы он вел себя по-гитлеровски сопоставимо с процентом поддержки нацистов на последних мало-мальски демократических выборах в Германии.

Да, еще победа России в Сочи — это личное счастье полутора десятков обладателей молодых, красивых и сильных тел, Тех, кто выиграв по полметра и полсекунды, расплатятся за это на десятилетия своими искореженными организмами. И еще страданиями сотен и тысяч профессиональных и полупрофессиональных спортсменов, которые также изуродуют себя, в нескончаемой погоне за победителями.

А проигрыш? Например, пятое место в командном зачете — при утраченных полутора триллионов. Горькое осознание, что Сочи — это великая ударная стройка фараона.

И наступает горькое отрезвление. Час истины, "сатори" по-буддийски.

Конечно, это горе полутора-двух десятков российских олимпиоников и кружащий голову триумф такого же числа иностранцев — не менее молодых, не менее сильных и красивых. И надо перетерпеть шовинистическую досаду, и ревность к чужому успеху.

Это — стон разочарования над страной... И горькое похмелье: "Дождь" потеряли, еще несколько смелых и честных людей на многие годы ушли за решетку. Еще новые и новые потоки ядовитой демагогии выплеснуты на общество и отравили сознание новых тысяч. И это все надо будет изживать и преодолевать.

Вот он выбор — за одни прекрасные молодые руки, победно поднятые над пьедесталами уплачено другими прекрасными руками, сжатыми в кулак — за решеткой клетки Замоскворецкого суда. Поэтому будем пораженцами.

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=53021904A009C
Писатель-сатирик задел базовые принципы, объединяющие правоконсерваторов и "левую" оппозицию
17-02-2014 (19:22)

В немного устаревшем, замечательном и по прежнему политически актуальном цикле о космическом императоре Алана Коула и Криса Банча один из персонажей, перепутав змею с хвостом леопарда, вместо ловкого приема по перелому шеи, попадает пальцем леопарду в анус.

Схожий эффект произвели рассуждения Виктора Шендеровича о параллелях между берлинской Олимпиадой 1936 и сочинской Олимпиадой 2014. Если бы в классическом жанре блатной истерики бились только педитуты из Госдуры и вольнонаемные интернет-портянки, не было бы и темы для разговора, но призывы "моргалы выколоть и рога поотшибать" понеслись и из левопатриотического стана оппозиции. Забормотали что-то осуждающее и либералы из умеренных прогрессистов. Это означает, что сравнениями писателя-сатирика были задеты какие-то базовые принципы, объединяющие вместе и правоконсервативный истеблишмент, и "левую" оппозицию.

Я полагаю, что впоследствии мировую политологию обогатит понятие "синдром Шендеровича-Гозмана" — как обозначение нервического раздражения общества при попытках нарушить коллективный заговор молчания вокруг некоего табу. Остроту проявлений добавляют периодические попытки представителей наиболее прямодушного крыла "партии власти" (в 2009 — Лужкова и Шойгу, сейчас — Яровой) внести закон, запрещающий осуждение сталинской политики в ходе Второй мировой войны и в невнятной форме карающий за сравнения гитлеризма и сталинизма.

Все подобнее политические возбуждения связаны только и исключительно с публичным уподоблением двух форм тоталитаризма — коммунистического и фашистского (вариант: национал-социалистического). Первый всплеск ранимых чувств был вызван резолюцией Парламентской ассамблеи ОБСЕ о подобии нацизма и сталинизма. Второй — репликой Леонида Гозмана о сравнительных достоинствах эсэсовской формы от Хуго Босса и суконных доспехов рыцарей советской военной контрразведки СМЕРШ. Третий — выпадом Виктора Шендеровича на тему того, что то, как путинский деспотизм маскируется олимпийским гламуром, весьма напоминает ему аналогичную операцию прикрытия пропагандистов Третьего рейха.

Именно поэтому я, по некоторому размышлению, выделил синдром Дождя-CNN в отдельное проявление болезненных социально-психологических реакций, ибо они — чистый наигрыш и демагогия для оправдания травли фрондирующих журналистов. В отличие от реального шока от сравнений сталинского и гитлеровского режимов.

Но сами Гозман и Шендерович могли счесть происходящие всплески чувств результатом недоразумения, поскольку со времен выхода на экраны великолепного "Обыкновенного фашизма" Михаила Ромма для либеральной части советской интеллигенции параллель между гитлеризмом и сталинизмом была самоочевидна. Несмотря на внешние попытки режиссера подтянуть обвинения в современном фашизме в адрес Джона Кеннеди и Вилли Брандта (тогда бургомистра Западного Берлина). Вторая волна идеологического сравнения накрыла общество лет через десять — при просмотре "17 мгновений весны" Юлиана Семенова и Татьяны Лиозновой. "Жизнь и судьба" Гроссмана, экранизация которой вновь недавно прошла на канале "Культура", вся построена на этом сравнении.

Тем более, что в законе РСФСР 1991 года о реабилитации репрессированных народов сталинская депортация 1941-45 годов прямо названа "геноцидом", а в решении Конституционного суда РФ 1992 года политика КПСС прямо названа преступной и тоталитарной.

Поэтому и Гозман, и Шендерович, проводя параллель между разновидностями тоталитаризма, считали, что говорят трюизмы, а вовсе не срывают покров со страшной и сакральной тайны государства. И глубоко ошиблись. Оказалось, что в сегодняшней России нет более страшной и позорной тайны, чем подобие гитлеризма и сталинизма.

Педантично придираясь к мелочам, я должен сообщить, что это подобие с исторической точки зрения — некая условность. Тридцать лет назад светлой памяти философ Григорий Померанц, градуируя тоталитарных лидеров, отнес Гитлера и Ленина (а также Мао) к тоталитарным вождям первого поколения — циников-идеалистов, а Сталина — ко второму поколения — полным циникам. В этом смысле аналогом Сталина был бы аппаратчик — преемник Гитлера, скорее всего, фигура типа Бормана. Развивая сравнения Григория Соломоновича, надо отметить, что правление Гитлера по степени огосударствления соответствовала СССР эпохи НЭПа: что расправа эсэсовцев над штурмовиками в 1934 году напоминает расправу чекистов над первыми союзниками большевиков — анархистами и левыми эсерами. Гитлер в отличие от Сталина никогда не обрушивал террор на лояльные слои партаппарата, ибо ему в избытке хватало реальных оппонентов — коммунистов, социал-демократов, католиков, аристократов, либералов... И, разумеется, евреев и геев. Впрочем, с рассуждениями о том, что для немцев правление Гитлера было менее опасным, чем для русских правление Сталина, согласиться нельзя — просто у Гитлера был один архивраг (евреи), а у Сталина — другой (крепкие крестьяне). И те и другие подлежали тотальному уничтожению. Гитлер строил классическую империю — с "господствующей расой" и покоренными туземцами разной степени "цивилизованности". Сталин же воссоздал деспотическую мессианскую империю восточного (византийского или, если угодно, ордынского) типа — где социальная иерархия строится не по этническому принципу, а по готовности к слепому подчинению, и поэтому элита и особенно субэлиты могу быть мультиэтничны по своему составу.

Сталин — это следующая, куда более тотальная и "самоедская" форма тоталитаризма, до которой Великогерманской империи просто не дали дожить. Благодаря чему обрадованные было свалившейся на них "свободой от евреев", "арийцы" просто не успели стать жертвами Холокоста-II, теперь уже в отношении "духовных евреев".

Поэтому наиболее точное сравнение гитлеризма может быть только с большевизмом и ранним сталинизмом (до начала Большого террора в декабре 1934). С другой стороны, фашизм и нацизм вышли из радикального романтизма, а большевизм — из радикального просвещенчества. Распадаясь, большевизм "обратно" сдвигался к гуманизму и демократическому социализму. Так появились "оттепели", "левые оппозиции" и, наконец, перестройка. А фашизм был насильственно оборван в своей эволюции, и мы не увидели, способен ли он к самолиберализации. Что до эволюции франкизма, греческих хунт и режима Пиночета, то они изначально были не разновидностями фашизма, но лишь "консервативными революциями".

Но тезис о принципиальном тождестве видов тоталитаризма очень важен. Только развивая его, можно убедительно обосновать изначальную преступность не только репрессивных диктатур, но в принципе преступность таких типов государства, в которых расхождение с государственной идеологией объявляется уголовным преступлением, подданных низводят до уровня несмышленых детей, а государство присваивает себе функцию воспитателя, террор же оправдывается как наиболее эффективный инструмент социальной инженерии.

И путинизм, и постнеосталинистская ("левая" в кавычках, тоталитарная по своей сути) оппозиция равно вырастают из сталинизма, который с учетом вышеприведенных рассуждений можно назвать гиперфашизмом.

Поскольку современная российская оппозиция противостоит путинизму как наследию тоталитаризма, а именно репрессивно-номенклатурной организации власти и имперской организации государства, то эта борьба не может быть успешной без морально-психологического преодоления отечественного тоталитаризма в форме сталинизма и ленинизма. Поэтому, защищая свою социально-историческую базу, "псевдобелогвардейцы" и "квазибольшевики" объединились сегодня в черносотенной травле либералов-западников.

И если мы не хотим, чтобы нас пропускали через каждую следующую колониальную войну, мы должны честно сказать себе четыре жестокие правды.

Вторжение советских войск в Восточную Польшу, Молдавию и страны Балтии в 1939-40 годах в качестве союзников Великогерманской империи — и было агрессивным входом СССР во Вторую мировую войну. Столь же аморальным, как вторжение Гитлера в Австрию и Чехословакию в 1938-39 годах, а Японии — в Маньчжурию в 1931 году. Вторжение же Сталина в Финляндию было столь же аморальным, как и вторжение Гитлера в Польшу в 1939, в Югославию, Грецию и СССР в 1941, а Японии — в Китай в 1937.

Вторжение СССР в Венгрию в 1956, в Чехословакию в 1968, и в Афганистан в 1979 годах — были аморальными вторжениями в союзные страны.

Для очень многих афганцев 1979-89 годов советская оккупация была тем же, чем было вторжение Третьего рейха в Советский Союз. И методы этой оккупации имели большие черты сходства.

Военные операции российской армии в Чечне воспринимались многими чеченцами подобно вышеперечисленным примерам агрессий и оккупаций.

Вот пример-притчи, с которой я хотел начать этот текст, но передумал, сохранив на сладкое.

Представьте себе французского политика, лихо набирающего очки на критике маразма финансовых мер, близорукости миграционных законов, имиджевых провалов правительства. И вдруг в приступе блаженной откровенности он сообщает, что не так все однозначно в истории с Жанной д’Арк, и поясняет: в Средние века считалось, что "голоса" могут быть либо от ангелов, либо от дьявола; тогдашним священникам было решительно непонятно, как это можно совмещать христианство с воинствующим этническим национализмом (ибо в противном случае основатель христианства был бы не менее резок по отношению к римским оккупантам, чем к единокровным книжникам и фарисеям), что означает — призывы "святых" поднимать французов на борьбу с англичанами — суть сатанинский соблазн, а отказ Орлеанской девы подчиниться увещеваниям матери-церкви — смертный грех, заслуживающий показательной кары.

После чего все "здравомыслящие" начинают пинать свежеиспеченный политический труп: кто тебя тянул за язык, надо считаться с массовым сознанием, кому сейчас нужно ворошить прошлое и прочее в том же духе... После чего разъяренный правдоискатель уже вовсе впадает в раж и начинает увещевать направо и налево: мол, некритическое отношение к истории, особенно культивирование военно-патриотической мифологии — неминуемо порождает военные психозы, используя которые демагоги развязывают войны, что Франция уже несколько раз подряд умывалась кровью из-за шовинистических психозов, охватывающих ее... И тут критики из числа "просвещенных консерваторов" снисходительно, хоть и несколько витиевато замечают: мосье не понимает, что только имея нацию, убежденную в том, что высшая доблесть — погибнуть по указанию правителей, можно проводить действительно энергичную внешнюю политику.

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=531336E6DE4C2

02-03-2014 (17:54)

Царское правительство мучительно оттягивало свой конец
(Из сборника анекдотических экзаменационных ответов советских времён)

Я пишу эти строки когда массированное российское вторжение ещё не началось и оккупация идёт по принципу "салями" (тонкими ломтиками). Начнётся это вторжение или нет, но путинизм уже в агонии. Это я в смысле фильма Элема Климова "Агония" про последний год царствования Николая Второго.

Сейчас мы видим последние судороги империи, руками Путина пытающейся продлить своё историческое бытие хоть на одни лишний миг.

Но вначале не могу удержаться от реплики: как оглушительно в эти роковые дни тактичное молчание бывшего политзэка №1 Ходорковского Михаила Борисовича. А ведь победи два года назад Московский "майдан" и он бы стал нашей "Тимошенко".

Итак. Вариант один. Российская имперская федерация начинает вторжение. Интересно, как они мыслят перекачку газа и нефти через линию фронта? В стране приходится объявлять частичную мобилизацию — нынешней российской армией вести даже контрпартизанскую войну на такой территории как Украина невозможно. Отток капиталов и цепная реакция банковских банкротств. Миллионы русскоязычных беженцев. Украинцы отстреливаются. Российская авиация, как положено по уставу, наносит удары для прикрытия. Все телеэкраны и интернеты мира обходят кадры типа "Рашен бомбят украинцев". Самое смешное, что только две недели назад, к четвертьвековому юбилею окончания афганской авантюры все написали, что она погубила "великий и могучий Советский Союз". Не она, конечно, но мгновенное переключение сознания характерно. Война в Украине явно не будет популярна среди российских мусульман, на которых панславянская демагогия не действует по определению. Когда в Крыму начнется то, что фантаст и археолог Андрей Валентинов описал в романе "Созвездие пса" (украинские террористы сражаются с русскими коллаборационистами и мешающими им в этом ооновскими миротворцами) и начнутся зачистки в крымскотатарских селениях, срезонирует Татарстан. В такую войну легко войти, но выход будет длиться годами — на фоне бесчисленных мирных конференций.

Вариант два. Российская имперская федерация не начинает вторжение. В глазах имперских патриотов Путин станет слабаком. И в глазах всего мира тоже. Новая киевская власть расправляется с сепаратистами. Запад сплочен против России, и сплочен до краха путинского режима. Все убеждаются в правоте "русофоба" Бжезинского говорившего о том, что Россия опасна даже избавившись от коммунизма. Украина переживает невиданную консолидацию, как всегда бывает с нацией, героически сбросившей деспота, а потом устоявшей перед интервентами. Украинцы убеждаются в правоте тех, кто говорил — Россия — её естественный исторический враг. Русские в Украине должны будут либо доказывать свою лояльность Украине, либо бежать. Из Россия всё равно бегут капиталы. Банки всё равно лопаются. Социальные обещания Путина остаются пустым звуком, уже сделанные популистские шаги 11-12 годов обесцениваются инфляцией. Народ. начитавшийся в интернете об украинских люстрациях коррупционеров, "с просветленными лицами" выходит на Майдан...

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=5315D5277BE13
Я ждал от Вас жеста, что есть "вторая Россия" свободных и честных людей
04-03-2014 (18:00)
Уважаемый Михаил Борисович!

Прежде всего, хочу попросить у Вас прощения за то, что в воскресенье, 3 марта – еще не зная, что Вы готовите свое обращение по поводу украинского кризиса – удивился.

Вашему молчанию на фоне явной российской интервенции в соседнюю страну. Вряд ли Вы откликнулись на мою подначку. Я был убежден, что в современной России Вы, как единственный моральный лидер в либеральном сегменте общественного мнения, должны были четко и твердо высказать свою позицию. И не на пятый день интервенции…

Я полностью согласен с Вашим призывом (если я правильно его понял) ко всем ньюсмейкерам ехать в Украину и выступать за мирное и демократическое урегулирование кризиса. Но два пункта из Вашего обращения вызвали мое решительное возражение.

Оба они содержаться в предположении, что Россия стоит на пороге вмешательства в украинскую гражданскую войну. Но, прежде всего, в Украине нет никакой гражданской войны, и последние выстрелы звучали в Киеве две недели назад – 20 февраля.

Гражданскую войну, в т.ч. создавая вооруженные отряды и засылая наемников и "анонимный" спецназ, в Украине провоцируют российские власти.

Ситуация в Украине очень напоминает март 1917 года в Петрограде. Было бы странно, если в конце марта кто-нибудь говорил о гражданской войне, хотя еще в первой декаде по Невскому текла кровь расстрелянных демонстрантов. Украинская революция сейчас находится в совершенно мирной фазе и новое правительство и территориальную целостность страны поддержала даже значительная часть бывшей партии власти и госаппарат.

И второе. Россия не стоит на пороге – Россия начала открытую, общепризнанную в мире, официально санкционированную верхней палатой "парламента" интервенцию. По всем международно-правовым критериям, прежде всего, тем, которые появились в публичном праве усилиями СССР, Российская Федерация – страна–агрессор.

Признаться, я ждал от Вас если не присоединения к стихийно складывающемуся в нашей стране антивоенному движению, то хотя бы жеста, который дал бы понять великому и славному украинскому народу, что есть – "вторая Россия" - не шовинистическая полицейская империя, а сообщество свободных и честных людей. Сегодня мир, для которого Россия вновь предстает как отвратительная агрессивная империя, нависшая над Европой, должен эту Россию увидеть. Как он увидел ее в "шестьдесят проклятом" (1968), и увидел 34 года назад, когда началась афганская авантюра, а академик Сахаров был отправлен в ссылку. Как он увидел ее в годы чеченской войны.

Я надеялся на Вас как на личность, способную консолидировать зарубежных россиян вокруг антивоенной идеи. Но может быть, я ошибаюсь, тороплюсь, а Вы пишите свое очередное заявление. Рад буду перед Вами еще раз извиниться.
881

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=53186A6A9BFF1
Золотой дракон

Это безумие характеризуется явной идеологической шизофренией
06-03-2014 (16:37)

Когда я в прошлом июле рассуждал о причинах внезапного роста популярности Навального, то вспомнив русского поэта и мистика Даниила Андреева, в полушутку выдвинул гипотезу: Навальный стал человекоорудием эггрегора (демона-гения) новой русской национальной государственности, которым его руками добивает эггрегора российской империи (в версии Андреева – уицраора по имени Жругр). Андреев, идя по следу пророков Иезекиила и Даниила и их продолжателя – автора "Апокалипсиса", изображает демонов империй фантастическими чудовищами, драконами, которые сражается между собой.

Сейчас мы увидели, как явно агонизирующий Жругр, напугав весь "крещеный мир", с рычанием навис над Украиной, но силы тут же оставили его и он, сварливо бормоча что-то вроде: "больно надо было", уползает в свою берлогу. Очевидным признаком конца стал сюжет в сегодняшнем (6 марта) утреннем выпуске новостей "Первого канала": некая дама из Донецка громогласно причитала: что все захватили олигархи, фашисты взяли власть… Эти сменившие победоносные литавры последних дней причитания, где за кадром был арест украинской милицией пророссийского самозванного губернатора и изгнания пророссийских симпатизантов из многократно переходившей из рук в руки донецкой областной администрации, лучше всего показали – путинский "дранг нах Вестен" завершился лопаньем мыльного пузыря.

Вопли о вот-вот случащимся присоединении Крыма – кремлевская игра на нервах, попытка спровоцировать хоть какое-то насилие – восстание крымскотатарского и украинского населения против аксеновской хунты, отправку украинских силовиков в Крым для ареста сепаратистов (по донецкому сценарию), согласны на драку с патрулем... Цена вопроса в случае попытки аншлюса Крыма – это вылет из Совета Европы и полная потеря международной респектабельности - только для начала.

Разумеется, политические элиты России в самоубийственном экстазе делали все, чтобы началась война с Украиной и НАТО. Разумеется, широкие народные массы слабоумно приветствовали готовящуюся "братскую помощь" соседней стране, немедленно забыв про Афганистан, хотя лишь за две недели до этого тема подобной "братской помощи" и ее долговременных последствий была буквально обсосана со всех сторон. Это походило на печальную пародию одновременно на патриотический раж в начале Первой мировой и на экстаз простых советских людей при оккупации Чехословакии.

Заодно, мы воочию увидели как начиналась Крымская война 1853-55 годов. Российская империя решила, Блистательная Порта совсем загибается и решила отхватить хороший кус – все населенные христианами области. Но и Порта не совсем загибалась, и объединенный Запад дружно дал отпор. Последовала утрата Российской империей статуса 40 лет бесспорного европейского гегемона. И начало либеральных реформ Александра II.

Возможно, есть закономерность агрессивного "похмелья" после завершения либерального "опьянения". 105 лет назад, когда полностью выдохлось то, что современники называли "Освободительным движением" 1905-06 годов, а марксистские историки – Первой Русской революцией, и умеренные либералы стали призывать к "внутреннему самоусовершенствованию", российская общественность внезапно впала в форменное буйство. Причиной послужило то, что на фоне разразившейся в Османской империи либеральной революции, Австро-Венгрия распространила свою конституцию на занятую ею еще в 1878 году область Боснию – Герцеговину. Королевство Сербия грозилось начать войну, а от царя громогласно требовали встрять в это дело (т.е. в войну с Австро-Венгрией и Германией). Остановил эту авантюру Столыпин, именно тогда сказавший Николаю II свои знаменитые слова про "необходимые 20 лет мира". И у нас после окончательного краха протестной волны 2011-13 годов настала фаза великодержавного безумия.

К разочарованию радикально-демократических критиков "системных либералов" должен сказать, что они свою уникальную историческую роль "коллективного Столыпина" сыграть смогли, и явно вереща про себя от нестерпимого ужаса, но повисли всем своим весом на той – левой – ноге Путина, что стояла на педали тормоза, вынудив его отступить от своих замыслов по "освобождению" Украины и этим опозориться перед всем миром, и главное – перед собственными имперскими шовинистами.

Это безумие характеризуется явной идеологической шизофренией. Поскольку явно были заготовлены два-три варианта действий: присоединение Крыма, присоединение юго-востока Украины (докуда удастся дотянуться – как с Грузией в августе 2008), именуемый "освободительный поход в защиту русскоязычных", или даже "антифашистский" поход на Киев, то идеологические выбросы отличало не только трогательная наивность, но и полная противоречивость.

Войска в Крыму защитили русское население от "бандеровских фашистов" (которых в Крыму не было, потому что войска были), - но российских войск (защитивших) в Крыму не было, а было некое ополчение, купившее в военторгах спецназовское обмундирование, автоматы и джипы с пулеметами – на припляжных толкучках.

Россия идет: возвращать Крым России – возвращать Крым легитимной власти Януковича, а также защищать: русских от украинских националистов, украинцев – от фашистских путчистов, малороссов – от националистов, внушающим им что они – отдельная нация.

По России прокатилась волна митингов: в защиту русских Украины от украинцев - и в защиту братства с украинцами. В России начали сбор средств голодающим братским украинцам - и тут же объявили о повышении в два раза цены на газ для Украины.

В этом во всем блестяще проявился изощренный византизм путинизма (в отличие от дубовой прямоты нацистской пропаганды). Нацисты всем народам говорили, что идут освобождать их от "иудейского ига". Но одновременно говорить евреям, что они идут бороться с польским, чешским, австрийским, французским антисемитизм даже Геббельсу наглости не хватило. Только сусловская пропаганда могла одновременно утверждать: о помощи чехам в борьбе с контрреволюцией – и о наказании чехов за их свинскую неблагодарность стране-освободителю.

Послесловие. Как отступил Адольф.

Мне несколько раз приходилось обращаться к жанру альтернативной истории. То я описывал, как современные либеральные историки ругают Черчилля за удар по Германии осенью 1938 года (то, что это предотвратило Вторую мировую – они не знают). Потом – как Столыпин с Фандориным создают Израиль (королевство Иудея), а Николай II использует это для похода на Константинополь и развязывает Первую мировую.

Сейчас я попытаюсь описать, как удалось предотвратить Вторую мировую войну.

Итак, на рассвете 1 сентября 1939 года части вермахта бронетанковыми клиньями пересекли польскую границу. На следующий день Герману Герингу позвонил его доверенный финансовый агент из Парижа: "Гера, вы там совсем охренели с вашими польскими заморочками – в наши банки пришла полиция, и арестовали все наши счета. Оказывается Сюртэ Женераль* все вычислила, все раскрыла. Это конкретный пападос на все бабло!".

Почти одновременно аналогичный разговор произошел и с брокером концерна "Герман Геринг" в лондонском Сити. Экспрессия была чуть меньше, но смысл – столь же панический.

Геринг бросился к фюреру: "Адя, что за хрень вы там замутили с этим большевистским Чингизханом? Зачем столько фанатизма! Ты нас всех без штанов оставил! Реальные кенты пролетели… Собирай своих вояк и пусть вертают в зад".

Через полчаса Геббельс захлебывался по берлинскому радио: "По всему видно, что французские шелкоперы в своих кафешантанах** перешли с аперитивов на кальвадос, и как следует нюхнули кокаинчика… Никаких германских войск на территории Польши нет и не было. Нам в голову не могло нарушить соглашения о дружбе с братским польским народом. Просто часть немецкого населения вооружилась для борьбы с большевистскими агентами…"

А Гитлер в этот момент писал Сталину:

"Майн либер Зепп***

К сожалению, как писал Кант, человек предполагает, а Провидение - располагает. Придется нам притормозить то, о чем договорились твой Вячеслав и мой Иоахим. Подождем. Как правильно говорит Молотов: это уродливое детище Версаля все равно не жилец. Будем по-восточному мудры".

* Французская разведка.

** Пародируется стиль критики Сталиным сообщения французского агентства "Гавас", которое в ноябре 1939 года привела выдержки из советско-германских секретных протоколов.

*** Мой дорогой Ося

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=531C388F91288
Путинский режим - действительно имперская реваншистская сила
09-03-2014 (17:06)

"Идут бараны и бьют в барабаны,
А шкуры на них дают сами бараны..."
Б.Брехт

"Фашизм - это голод и война"
Предвыборный слоган 1931-32 годов Компартии Германии

Вот уже 67 лет на обложке "Bulletin of the Atomic Scientists" изображены часы, где стрелка застыла без 5 минут полночь атомного всеуничтожения. Вот так же российская действительность уже приблизилась к фашизации...

Мне уже несколько раз приходилось напоминать, что превращение старых политических памфлетов, принадлежащих перу радикальных авторов, в остроактуальную публицистику (с небольшой заменой имён и географических названий) – признак острейшего общественного кризиса.

В августе-сентябре 1914 года (привет юбилею!) оказалось, что всё написанное Лениным по внешнеполитическим вопросам – сбылось. Европейские державы действительно как обреченные неслись навстречу всеобщей войне и все силы "буржуазных обществ" – и консерваторы, и либералы, равно к ней подталкивали. Европейские социалисты, решив стать системным парламентским фактором, постоянно оглядываясь на свой быстро растущий электорат, стали подручными своих правых оппонентов в поддержке разразившейся войны и быстро отказались от своих базовых принципов.

Сейчас оказалось, что тезисы Валерии Новодворской, Виктора Шендеровича, Андрея Иллирионова, Александра Подрабника, Андрея Пионтковского и других радикально-либеральных критиков режима полностью подтвердились:

путинизм – это действительно фактор фашизации; путинский режим - действительно имперская реваншистская сила, угрожающая Европе, который любые попытки начать с ним диалог воспринимает как капитуляцию, и только жесточайшие дипломатические санкции, включая исключение из Совета Европы, уже за Чечню и, уж тем более, за агрессию против Грузии, могли предотвратить нынешний кризис; путинизм – это вовсе не "единственный европеец" в России, а фигурально выражаясь – "первый ордынец"; только НАТО даёт гарантию соседям России и абсолютно правы были те, кто расширял НАТО на восток, игнорируя завывания отечественных дипломатов и иных "просвещённых государственников"; российские базы в Крыму действительно стали плацдармом агрессии; французский авианосец "Мистраль" – приобретается для войны на Черном море...

Сегодня российское общество разделилось. Я не берусь сказать по какой внутренней идейной или духовной склонности происходит размежевание. По принципу ориентации на "европейскую" или "византийскую" матрицы в недрах нашей цивилизации? По признаку ностальгического стремления к тоталитаризму, к "совку" или стремления к образцам персоналистской демократии, объединяющей и либералов, и анархистов? По тяготению ли к империи или к национальному гражданскому государству? Главное, что это размежевание стремительно идёт. Точно также советская интеллигенция была расколота вторжением в Чехословакию 21 августа 1968 года. Тогда одна часть сторонников спасения оттепели и продолжения реформ, борьбы с цензурой в культуре и науке решительно (пусть и внутренне) порвала с системой, а другая – стала частью консолидированной общественной базы брежневского застоя.

Я убеждён, что истинной целью путинизма, то, что я назвал его "сатанинским планом" – было развязывание новой "холодной войны", и использование драматического разрыва с Западом для завершения фашизации режима.

Этот план был запущен ещё когда он приободрял в Сочи Януковича применять силу, чтобы спровоцировать кровопролитный гражданский конфликт в Украине. создающий предлог для вооруженного вмешательства – и, следовательно, для конфронтации с "цивилизованным" миром, для превращения в заложников своих возомнивших было о себе при Медведеве "элит".

Но духовное, интеллектуальное сопротивление фашизации путинизма растёт не под дням, а по часам. Какая появилась блестящая публицистика, какие яркие образы, сильные слова! Ничего схожего с унылыми причитаниями двухлетней давности о честных выборах и развитии местного самоуправления. Никаких вялых острот насчёт морской болезни у крысы. А вслед за яркостью слов придёт яркость действий. В автозаках задержанные уже начали петь. И скоро это будут не грустные интеллигентские баллады, а что-нибудь вполне героическое. Люди, наконец, поняли за что они ненавидят систему. И чем система смертельно опасна.

Теперь чуть подробнее о фашизации. Фашизм – это разновидность тоталитаризма. Их три – "правый", рыночный (фашизм, нацизм); "левый", антирыночный (сталинизм, маоизм); политический религиозный фундаментализм (то, что Буш-мл. назвал "исламофашизмом", хотя правильнее было бы сказать "исламобольшевизм"). Если мы говорим о тоталитарном реванше, мы должны определить к какой именно модели тоталитаризма он тяготеет. Мы идём к рыночному националистическому. Следовательно, к фашизму.

Для меня самого не вполне ясно, можно ли отнести систему "консервативной революции" (Франко, Салазар, Пиночет, "русский солидаризм") к наиболее "мягкой" разновидности фашизма или это только предшествующая фашизму стадия правоконсервативного направления. Но признаком перехода путинизма от правоавторитарной модернизирующейся системы латиноамериканского (70-80 годов) или восточноевропейского (20-30 годов) типа к фазе "консервативной революции" стали слова путинского пресс-секретаря Пескова об "идеологии лидера", которую почти весь народ не только разделяет (кроме "нано-пятой колонны"), но и "обогащает своим единством". Наличие "общенародной" идеологии в виде лидерской доктрины – обязательный признак режима "консервативной революции". После его появления для перехода к тоталитаризму достаточно сделать лишь ещё один, последний шаг – объявить уголовными преступлениями критику такой доктрины и любую несанкционированную творческую и общественную активность. Например, если сейчас "Дождь" подвергают экономическому бойкоту, то потом "провокационный вопрос" объявят экстремизмом. Если сейчас НКО, получающие западные гранты, повергают унижениям и преследованиям, то потом вообще не будет существовать НКО, не созданное по указанию властей. Вот это и будет завершением перехода к тоталитаризму.

По моей классификации фашизм отличает от полицейской авторитарной деспотии ещё и такой важный критерий, что фашизм всегда появляется там, где есть гражданское общество – как орудие его разрушения. Раз у нас идёт фашизация, значит развитие оппозиционности у нас достигло потенциально опасной для режима черты. Как ни чахло выглядит у нас протестное движение, но интеллектуально и нравственно оно лидирует в российском обществе, точно также как лидировали диссиденты в начале 80-х. И предчувствие "народно-хозяйственных" трудностей толкнуло режим на превентивный удар.

Немного оснований для оптимизма.

Вернёмся к Чехословацким событиям. Если бы меня из любого года, начиная с 1990, перебросили бы на машине времени на час-другой в компанию придавленных депрессией тогдашних интеллигентов (всё пропало, изменения невозможны, это режим на века!!!), я бы бросился бы их утешать: всё наоборот – либеральная интеллигенция теперь просто обречена на победу. Брежнев, Суслов, Андропов, отправив в Прагу танки, полностью закрыли дорогу любым реформам. Коммунизм экономически и культурно ущербен. Когда отставание от Запада станет невыносимым – простые люди захотят "западной жизни", вновь, как в 20-40-е годы появится "народный антикоммунизм". Через двадцать лет гниения коммунисты начнут судорожные реформы, и советский строй поползёт как гнилая ткань. И измученные народы потянутся за примером к буржуазной демократии. Их героями и кумирами станут нынешние гонимые диссиденты, правозащитники, писатели, режиссёры...