*802. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.

[Вадим Серов (Апраксин)]

http://russologia.r-belogorie.ru/part_8_pril_1.html

ПРИЛОЖЕНИЯ К КНИГЕ.

ЧАСТЬ-ПРИЛОЖЕНИЕ 1.
«Русский национальный характер» или ложь «харaктерная»

1.

Если спросить первого встречного, каков он, русский национальный характер, то этот человек непременно скажет то, что он и сам уже тысячу раз слышал. Ну, как же, скажет он, русские – они терпеливые, они – коллективисты. «И еще они (мы) – слишком уж доверчивые», - добавит этот человек. Конечно.
Так принято говорить, так принято думать. «Русские - все такие».

Но «всех» не бывает. «Все» - это ложь.
Можно говорить лишь о преобладающие типе человека – о массовом русском человеке.

Так вот, разве русский массовый человек – таков?
Вовсе он не таков. В чем сама русская жизнь и убеждает – и самым наглядным образом.
В самом деле, что это всё такое - «коллективизм», «терпение», «доверчивость»?
Это всё качества социального человека, который, с такими-то качествами, просто не может не построить достойное себя общество и жить в нем. Но ничего этого нет – ни общества, ни достойной жизни в нем.
Есть иное – асоциальность. И одно с другим тут никак не совещаются.
Ясно, что здесь что-то не так – с таким пониманием русского массового характера.
Ясно, что таким словами - «коллективизм», «терпение», «доверчивость» - тут называют какие-то другие качества.
Какие?
Чтобы увидеть какие, достаточно рассмотреть первое, второе и третье качества по отдельности.

2.

Что такое вообще терпение?
Это, если кратко, «длинная воля». Это долгое, настойчивое и неуклонное преследование поставленной цели.
Кто отвечает такому критерию – кто истинно терпелив?

Это, конечно, люди «рисовой культуры» – китайцы и японцы. К терпению их приучила сама культура возделывания риса.
Терпеливы также немцы, которые ночью, в виду совершенно пустой дороги стоят на переходе и терпеливо ждут, когда зажжется зеленый. И только тогда они, терпеливые, переходят дорогу.

А русские – разве они так терпеливы? Есть у них такое – японское или немецкое терпение?
Нет, конечно. Примеры такого терпения в России найти очень трудно.
Куда легче найти примеры обратного - отсутствия этой самой длинной воли. И наличия, соответственно, пресловутой «кампанейщины» (начали некое дело, пошумели о нем и забыли о нем), о которой еще Пушкин писал («Отчего у нас начинаются дела с великим жаром и пылкостию, потом останавливаются, а не редко совсем забываются?»).

Отступ. 1.
И писал о ней не только он один, конечно.
Это видели многие, как известные люди, так и нет - те, что «сами себе философы» (прим. 1).

Русские вовсе не терпеливы.
Они - именно нетерпеливы.
И тут всё известно: если стать богатым, то быстро, если прибыль, то чтоб в 100 процентов, если делать нечто, то делать быстро, а не выходит быстро, так и не надо тогда этого и вовсе, «пятилетку – в четыре года», т. д. и т. п.
И, тем не менее, в России по-прежнему много и упорно говорится о «русском терпении».
Почему?

Потому что «терпение» здесь – псевдоним, манера речи.
Этим словом называют совсем другое качество русского массового человека.
Какое?

Это легко увидеть, если посмотреть, когда именно говорится об этом самом терпении.
А это тоже хорошо известно, когда – примеров, «благо», много.
Так, платят людям маленькую, не по труду, зарплату – они терпят.
Так, не платят им эту зарплату вовремя – они терпят.
Так, задерживают эту самую зарплату на месяцы – он терпят. Терпеть они перестают только тогда, когда они начинают буквально голодать – тогда люди объявляют голодовку. То есть, люди продолжают терпеть, но теперь они терпят голод, чтобы получить, наконец, то, что они давно заработали.
Так, создает им Олигархия всевозможные проблемы и трудности – они терпят.
Так, олигархические «реформаторы» отменяют все их деньги, которые они заработали за всю жизнь, которые он положили в банк, - они терпят.
И т. д. и т. п.

То есть, что, собственно, происходит?
Люди терпят собственное унижение – долго и массово. А что это такое?
Это вовсе не терпение – это другое качество. Если человек терпит то, что терпеть без потери чувства собственного достоинства нельзя, то такое его качество называется иначе. Точно – терпением это назвать никак нельзя.
Терпение – это положительное качество. Им можно только гордиться.
А терпение унижения, привычка к унижению – это качество отрицательное.
Им странно гордиться – это стыдное качество, когда люди терпят то, что, по Карамзину, «терпеть без подлости не можно» (прим. 2).

Отступ. 2.
Хотя, понятно, что Олигархия предлагает им именно гордится (прим. 3).
Потому что ей такое русское массовое качество нравиться, как и другие. Потому что её такое качество, конечно, очень удобно (прим. 4).

Как назвать это качество, которое равно привычке к унижению?

Проблема – тут то же нет слова.
Нет общепринятого и общепонятного слова для именования этого качества. Тем более, что люди привыкли к его ложному именованию. Слова нет, и люди ищут ему вынужденные замены, и не всегда они удачные. Так, иногда русские сами про себя говорят, что «мы, русские – не гордые».
Но этот «субститут» не точен: гордость - это состояние (человек горд, например, успехами ребенка), но не качество характера. И используется это неточное слово как раз по бедности языка.

Так как же назвать то, что именуют терпением?
Можно назвать то так: неразвитое чувство собственного достоинства.
Можно назвать это недостаток самоуважения или отсутствием этого самоуважения.
Можно назвать это отчасти придуманным словом (коли нет общепринятого, краткого, в одно слово, названия для этого качества) - без-честие (когда люди живут без чести, а честь тут – синоним чувства собственного достоинства).
И т. д. и т. п.
Но ясно, что терпение к этому качеству не имеет никакого отношения – это разные вещи.
Так что это «терпение» тут вовсе не причем.

Не о «терпении надо говорить, а об отсутствии самоуважения.
Это его называет так ложно, почти издевательски, – «терпением».
Издевательски потому, что здесь отрицательное качество выдается за положительное, минус – за плюс, и предлагается этим минусом гордиться.
Это всё равно, как если бы черное выдавали за белое и всем бы предлагали его так и называть – белым. А оно, это «белое», не белое – оно черное.
А что это такое, когда черное называют белым?
Это ложь. Такой же ложью является и это пресловутое «терпение».

Отступ. 3. Хотя ложь эта многим и удобная, и выгодная. Именно многим – не только Олигархии. Но ведь для того и лгут, чтобы был удобно, потому и лгут, что это выгодно, что есть в том своя необходимость. Это объясняет отчасти, почему ложь про «русское терпение» так живуча в России (прим. 5).

Отступ. 4.
Нужно оговориться по поводу без-честия. Потому что звучит это слово обидно и его легко понять ложно (как если бы это был сознательный выбор человека).
Речь тут идет о другом. Это вынужденное бесчестие. Никто сознательно такого выбора не делает – жить в без чести.
Просто люди живут так, как могут, а так, как они жить не могут, они и не живут. Всё тут объективно. Никто этого без-честия не хочет, конечно. Но как выйти из него, русский массовый человек не знает. И, соответственно, не может выйти.
Тем более, что есть к тому и другие причины.
Дело ведь в том, что это качество в массовом характере само по себе, в одиночестве, не существует – есть там и другие качества. И они находятся в резонансе - одно способствует другому. И, например, пресловутый «коллективизм» способствует тому же бесчестию.
Не было бы этого «коллективизма», был бы он без кавычек - сохранить свою честь было бы куда проще. Потому что в одиночку это сделать невозможно, это можно было бы сделать именно в обществе.
Но есть «коллективизм», и он как раз складыванию русского общества никак не способствует.
Потому что он – такой (см. ниже).

3.

Что такое вообще этот «коллективизм» (который тоже приписывают русскому массовому человеку)?
Коллективизм – это умение объединяться, чтобы вместе и сообща делать обще дело, защищать общий интерес.
Коллективизм – это взаимная ответственность людей друг за друга, когда каждый каждому чем-то обязан (хотя бы соблюдением общих правил общения в данном сообществе), каждый каждому, соответственно, что-то «должен».
Коллективизм, в конце концов, подразумевает самую свою первооснову («первый этаж» коллективизма) – элементарная солидарность, будь то солидарность социальная (скажем, профсоюзы), будь то национальная солидарность (мы помогаем друг другу, потому что мы одной крови).
Словом, ясно, что такое коллективизм.