*305. Вторая мировая война-3

["Известия" Гаральда Крумина]

Растущие аппетиты германских промышленников

["Известия" Гаральда Крумина]

Тан защищает Курциуса

["Известия" Гаральда Крумина]

Итальянская печать о результатах женевских переговоров

[Л. Кайт]

чехословакия готовится к торговым переговорам с СССР

[Л. Кайт]

Кайт бюджетный дефицит и новые чрезвычайные законы Брюнинга

[Л. Кайт]

Кайт После возвращения советской делегации из Женевы

[Дженкинс]

Итоги женевской сессии в освещении английской печати

[Братин]

Польша удовлетворена решением совета лиги наций по данцигскому вопросу

[Климент Ворошилов]

http://docs.historyrussia.org/ru/nod...age/543/zoom/4

№ 04118/сс 26 мая 1931 года
В Политбюро ЦК ВКП (б)
Тов. Сталину
Командованием германского рейхсвера поставило перед нами вопрос о возможности приезда в Москву в начале июня месяца (7-8 июня) на пару недель в качестве гостя начальника штаба рейхсвера генерала Адама.
Основная цель его приезда, по заявлению представителей рейхсвера и самого Адама нашему военному аташе в Берлине-установление личного знакомства с руководящим составом РККА и обмен мнений по ряду злободневных, с германской точки зреия, вопросов. Письменного обращения и точной формулировки вопросов, по которым командование рейхсвера хотело бы обменять с нами мнением, мы не получили, но из имевших место устных обращений вытекает, что немцы хотят поставить на обсуждение: 1) возможность согласования действий РККА и рейхсвера (оперативных вариантов) на случай выступления Польши против нас и Германии одновременно или против каждого в одильности; 2) вопрос унификации калибров пехотного оружия и артиллерии; 3) выработку единой точки зрения и единой позиции к конференции по разоружению в 1932 г.
Попутно с этим Адам просит дать ему возможность посмотреть какую-либо часть РККА, пару заводов и достопримечательности Москвы и Ленинграда.
Не возражая против приезда Адама в качестве гостя в Москву, я в то же время предупредил командование рейхсвера, что мы никакого обстоятельства обсуждать те или иные вопросы оперативного или политического характера на себя берем.
Вопрос относительно теоритического обмена мнений по оперативным вариантам и «выработке» единых с рейхсвером взглядов ставился представителями рейхсвера и раньше. Но так как мы к подобного рода предложениям относились холодно, то немцы дальше зондажа не шли.
Приезд Адама нужно рассматривать как попытку рейхсвера поставить эти вопросы более конкретно и заручиться нашим обещанием поддержать Германию в случае столкновения ее с Польшей.
Из разговоров Адама с т. Путна на ужине, устроенном Адамом по случае ухода последнего с поста военного атташе, видно, что немцы сильно беспокоятся за судьбу Восточной Пруссии, которая в случае выступления Польши первая будет подвергнута удару со стороны поляков, что заставит Германию немедленно мобилизоваться. Это-якобы вытекает из имеющихся в распоряжении рейхсвера данных о плане оперативного развертывания польской армии.
Нет сомнений в том, что командование рейхсвера, идя по стопам германского генерального штаба, стремится влиять на внешнюю политику Германии, а подчас вести и самостоятельную политику. Имевшие место в течение последних месяцев прошлого и в начале текущего года неофициальные переговоры германского правительства с Францией происходили при согласии и поддержке командования рейхсвера.
Неудачный исход этих переговоров, очевидно, толкнул командование рейхсвера и Министерство иностранных дел на мысль вновь вернуться к «русскому козырю», т.е. к демонстрации перед Западной Европой тесных, «дружеских» отношений с нами. С этой целью был прислан сюда в качестве официального военного атташе полковник Кёстринг, с этой же целью демонстрации предполагается приезд Адама именно через Польшу. Ставя на обсуждение вопросы оперативного и политического характера, командование рейхсвера, очевидно, стремится обеспечить себе возможность начала более серьезных переговоров. В то же время рассматривая нас как врана в перспективе («выход Красной армии за линию Варшавы-означает революцию в Германии и неизбежное столкновение с реёхсвером»-мнение Штюльпнагеля и ряда других немецких генералов), немцы стремятся узнать наши намерения на случай, если им удастся договориться с Францией и необходимо будет активно участвовать в интервенции.
Рассматривая приезд Адама в основном как демонстрацию против Франции, направленную к обострению отношений между нами и Францией-я считаю, что приезд ген. Адама в данный момент, когда тов. Литвинов в Женеве, т. Любимов в Лондоне в своих выступлениях подчеркивает мировую политику и максимальное стремление советского правительства к сохранению мира, со стороны советского правительства, мог бы дать повод для новых нападок на нас и обвинений в двурушничестве. Возможность анисоветской кампании в связи с приездом Адама весьма вероятна, тем более, что немцы сами могут этот приезд рекламировать в своей прессе.
Полагаю, что было бы целесообразно, не заявляя прямого отказа в приеме Адама, предложить немцам перенести этот приезд на осень (примерно октябрь), когда более четко определится политическая ситуация.
Ворошилов
АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 658. Л. 197-199. Заверенная копия.
Адам Вильгельм (1877-1949)-в то время начальник Войскового управления (фактически генштаба) рейхсвера, побывал в СССР в октябре-ноябре 1931 года.
Кёстринг Эрнст (1876-1953)-в 1931-1933 и 1935-1941 гг. германский военный атташе в СССР.
Штюльпнагель Карл-Генрих фон (1866-1944)-немецкий генерал, в 1938-1940 гг., оберквартирмейстер генштаба сухопутных войск, председатель германо-французской комиссии по перемирию.

[M. M. Литвинов, народный комиссар иностранных дел СССР]

Сообщение о беседе народного комиссара иностранных дел СССР с министром иностранных дел Италии Гранди. 26 мая 1931 года
С ним у меня было несколько продолжительных бесед: за обедом у Бриана, у него в отеле, и при его ответном визите у меня. Мы говорили больше на общие политические темы. Он подробно разьяснял свою позицию в отношении австро-германского таможенного союза. Он до сих пор не может забыть внезапности осведомления его австро-германских переговорах. Он рассказывал мне, что после январской сессии пан-Европы в конференции послов в Париже французами было внесено предложение об установлении военного контроля над Германией ввиду невыполнения ею каких-то постановлений Версаля или конференции послов. Это предложение было поддержано английским послом Тиррелом и японцами, но было сорвано исключительно вследствие сопротивления Италии. Германия это знает, и тем не менее она оплатила Италии за это сокрытием от нее переговоров с Австрией. Германия не предпринимала никаких шагов для сближения с Италией. Таможенный союз является преддверием политического аншлюса, для Италии абсолютно неприемлего. Италия до сих выступала весьма сдержанно в вопросе, но теперь она не могла больше скрывать свои позиции. Если даже Гаага даст благоприятное для Германии заключение, то все же таможенный союз допущен не будет. Германию придется вознаградить в области репарационных платежей и Австрию-предоставлением займов.
Я выразил свое недоумение по поводу поведения де Микелеса в подкомиссии в отношении протокола об экономическом ненападении. Гранди выразил сове крайнее сожаление, что не мог быть на заключительном заседании комиссии и выступить в защиту нашего протокола. Это тем более было необходимо, что он хотел бы чем-нибудь манифестировать несовпадение итальянской линии с французкой после того, как ему пришлось солидазироваться с Францией в вопросе о таможенном союзе. Де Микелис-человек неполитический и руководится исключительно экономическими соображениями. Он несколько возбужден полученными сведениями о каких-то уступках, сделанных нами в последнее время Германии по экономическим соглашениям, ставящих Италию в худшее положение. Подробности об этих уступках Гранди мне дать не мог, и я высказал предположение, что речь идет о несколько удлиненных сроках итальянского кредита по сравнению с германским, о чем я уже бесдовал в Москве с Аттолико. Я дал Гранди те же разьяснения по этому поводу, что и Атоллико.
Намекая на слухи о нашем сближении с Францией. Гранди сказал, что Италия будет приветствовать это сближение, которое отнюдь не отразится на итало-советских отношениях. До сих пор Италия была одной из бывших союзных стран, которая сближалась с СССР, но на нее нападали, как на своего рода штрейкбрехера. Италия поэтому будет рада, если и другие страны втянутся в ту же политику сближения. Гранди при этом сообщил, что он лично подвергался нападкам за просоветскую политику и в самой Италии, что папа чуть не обьявил ему выговор, напомнив ему, что он католик. По этому случаю Гранди шутя выразил удовлетворение, что в Испании немножко поджигают патеров, лишь бы они перебрались в Италию.
В весьма грациозной форме Гранди попутно упомянул о батумских инциндентах, не выражая, однако, ни жалобы, ни претензии. При всех беседах он был чрезвычайно любезен и по крайней мере раз пять выражал восхищение и поздравлял меня по поводу моего выступления.
Гранди жалобвался на свое плохое знакомство с экономическими вопросами. Мало того что приходится изучать военные вопросы (намек на переговоры о морском соглашении) министр иностранных дел должен еще знакомиться и с экономическими вопросами. Он не предполагает поэтому лично присутствовать в комиссии координации тем более что он вообще не любит женевских собраний Гранди производил впечатление человека подавленного чем-то. Можно предположить, что Рим несколько одернул его за его первое выступление, вследствие чего он дал большую свободу де Микелису, устранившись даже от участия в заключительном заседании комиссии пан-Европы.
Литвинов