*5692. Татаро-монгольское иго

[Виталий Политов]

Победе на Куликовом поле немало поспособствовала организация Дмитрием Донским сторожевой службы на южной границе. Вместе со своим двоюродным братом Владимиром Андреевичем Храбрым он построил также систему крепостей по Оке, главными из которых были Коломна и Серпухов. Эти крепости прикрывали Москву от вторжения как со стороны Орды, так и со стороны Литвы. А возможность осуществлять встречные походы на Орду через Оку появилась у Дмитрия после строительства белокаменных стен Кремля в 1367 году.

[Виталий Политов]

Союзники Мамая

Свой поход Мамай начал в первых числах июля. Он отправил послов к союзникам — польско-литовскому королю Ягайло и рязанскому князю Олегу Ивановичу, в результате чего было принято решение о встрече в верховьях Оки на месте впадения в нее Угры 1 сентября.
Летописная повесть о Мамаевом побоище и «Сказание» в самых темных тонах рисуют Олега Ивановича, называя его «вторым Иудой» и «вторым Святополком» и обвиняя его в предательстве общерусского дела. Но большинство историков оправдывает позицию князя его желанием защитить собственное неспокойное приграничное княжество от ордынского и московского разорения. Для того, чтобы обезопасить себя на случай любого исхода, он послал письма со своими заверениями как Дмитрию, так и Мамаю. Главным образом обвинения в адрес Олега отразились в поздних летописях XV века. Л.В. Черепнин и М.Н. Тихомиров исследовали более ранние летописи и выяснили, что в них нет упоминаний об Олеге и его предательстве. Целый ряд исследователей XIX–XX столетий выступили с оправданием политики рязанского князя. Среди них — Н.С. Арцыбашев, Д.И. Иловайский, Ф.Ф. Шахмагонов, Л.Н. Гумилев и А.Г. Кузьмин.

[Виталий Политов]

Об идущем на Москву войске Дмитрий узнал от сторожевого Дмитрия Попова, который 23 июля бежал из мамаева плена и сообщил «прямую весть» о его походе. Тогда Дмитрий назначил место и время сбора всех войск — 31 июля в Коломне.
Главный союзник Дмитрия Владимир Андреевич владел третьей частью Москвы, участвовал в обороне Пскова в 1369 году, а также в войне с литовцами и с Андреем Ольгердовичем в 1377 году. Последний в Куликовской битве сражался на стороне Дмитрия Ивановича. Для безопасности литовской границы Дмитрий договорился также с тверским князем Михаилом Александровичем, который отрядил в войско Дмитрию своего племянника Ивана Всеволодовича Холмского.

[Виталий Политов]

Наконец Мамай прислал послов с требованием дани как во времена ханов Узбека и Джанибека, но Дмитрий отказался платить. Столкновения с Мамаем уже нельзя было миновать.
План действий Дмитрия подразумевал, во-первых, не дать объединиться коалиции Мамай-Ягайло-Олег, во-вторых, встретить ордынцев за пределами русских земель в верховьях Дона. Для поимки языка на Тихую Сосну посылались разведчики: Василий Тупик, Андрей Волосатый и Родион Ржевский. Так как разведка задержалась, то была выслана еще одна, которая по пути встретила Василия Тупика с языком, подтвердившим, что Мамай, Ягайло и Олег Рязанский спешат соединить войска, рассчитывая до осени закончить поход. Эта информация дала Дмитрию время на соединение войск, в результате чего дата сбора под Коломной была перенесена на 15 августа.

Дмитрий Донской в лавре перед Куликовской битвой
В то время, когда князья со всей русской земли собирались в Москве, Дмитрий поехал в Троицкий монастырь к игумену Сергию, который благословил его на битву следующими словами (согласно «Сказанию»): «Поиди, господине, на поганыа половци, призывая Бога, и Господь Бог будеть ти [тебе] помощник и заступник». И рече ему тайно: «Имаше, господине, победити супостаты своя, елико довлеет твоему государьству». Сергий Радонежский отрядил в помощь Дмитрию Ивановичу двух своих монахов: Александра Пересвета и Андрея Ослябю.
Из Москвы войска двинулись в трех направлениях: Владимир Андреевич со своими князьями пошел по Брашевской дороге (современное Рязанское шоссе), белозерские князья — по Болвановской дороге, сам Дмитрий Иванович — по Серпуховской дороге в сторону села Котлы. Для защиты Москвы осталось резервное войско под командованием Федора Андреевича Кошки.

[Виталий Политов]

По прибытии княжеских войск в Коломну они были сведены в полки, каждому из которых назначили воеводу: большому полку, в который вошли коломенцы, владимирцы, юрьевцы, костромичи и переяславцы, — Дмитрия Ивановича; полку правой руки — Владимира Андреевича; полку левой руки — брянского князя Глеба; передовому полку — всеволжских князей Дмитрия и Владимира; сторожевому полку — оболенского князя Семена Константиновича, тарусского князя Ивана, воевод Андрея Серкизовича и Михаила Ивановича. Засадный полк должен был сформироваться перед боем под командованием князя Владимира Андреевича и воеводы Дмитрия Михайловича Боброка-Волынца, брянского князя Романа Михайловича, кашинского князя Василия Михайловича и князя новосильского. Ополчение составляли «молодшие» люди из горожан и ремесленников, некоторых из них называет новгородский хронограф: Юрка Сапожник, Васюк Сухоборец, Сенька Быков, Гридя Хрулец.
Вопрос о построении русских войск на Куликовом поле и их составе в начале XXI века подвергся более тщательному изучению. Д.А. Моисеев, основываясь на работах И.И. Срезневского, Ф.П. Сороколетова и словарях древнерусского языка, считает, что выражение «передовой полк» впервые встречается во второй половине XV века в Симеоновской летописи в эпизоде построения полков московского князя Ивана Васильевича в новгородском походе 1478 года. Это опровергает созданную А.Н. Кирпичниковым традиционную схему расположения войск во время битвы, одной из составляющих которой был именно передовой полк, наряду со сторожевым, большим, засадным, полками правой и левой руки. Кроме того, согласно «Словарю древнерусского языка XI-XVII веков», слово «засада» в значении 'отряд, укрывшийся в лесах для внезапного нападения на врага' датируется XVI–XVII веками. Поэтому вполне вероятно, что понятие «засадный полк» не существовало в конце XV века. Упоминание о «заднем полке» или резерве также не встречалось в древнерусских источниках. В наиболее ранних памятниках о Куликовской битве, к сожалению, не содержится сведений о построении войска. Остается лишь предположить, что войско было устроено по схеме трехчастного деления, которая использовалась в битве на Воже 1378 года и подтверждена доподлинно источниками.
В войске были представлены все социальные слои, а собрали его из разных земель. По свидетельству летописцев, его составили рати из Пскова, Брянска, Тарусы, Кашина, Смоленска, Новосиля, Ростова, Стародуба, Ярославля, Оболенска, Мологи, Костромы, Ельца, Городца Мещерского, Мурома, Кеми, Каргополя, Андома, Устюга, Коломны, Владимира, Юрьева, Белоозера, Переяславля-Залесского, Дмитрова, Можайска, Серпухова, Звенигорода, Боровска, Углича, Суздаля, кроме того, полоцкая рать князя Андрея Ольгердовича и войско воеводы Боброка из Волыни.
Бо́льшая часть войска состояла из русских, что давало Дмитрию Донскому преимущество перед Мамаем с его разноплеменным войском. В сражении официально не принимали участия Тверская, Новгородская, Нижегородская, Рязанская и Смоленская земли. Но отдельные князья и бояре этих земель все же сражались на Куликовском поле, что говорит об общерусском характере битвы.
Больше всего вопросов связано с участием в сражении новгородской рати. Самый ранний источник — «Задонщина» — упоминает о семитысячной рати новгородцев: «И как слово изговаривая, уже бо яко орлы слетешеся, и выехали посадникы из Великого Новагорода 7000 к великому князю Дмитрию Ивановичу и брату его князю Владимиру Ондреевичу на пособье к славному граду Москве». С.Н. Азбелев упоминает о двух храмах, построенных в 1381–1382 годах в Новгороде — Дмитрия Солунского и Рождества Христова. Историк изучил краткую летопись храма Дмитрия Солунского, из которой следует, что храм был возведен «по обещанию великаго князя Димитрия Донского». Еще одно доказательство участия новгородцев в битве находится в открытой Азбелевым Новгородской Погодинской летописи, в которой говорится, что церковь Дмитрия Донского была заложена «по завету о победе на Мамая», а также в краткой редакции летописи, где сказано, что эта церковь — «обещанная, чтобы Бог пособил победити Мамая безбожнаго князю Димитрию». Что касается храма Рождества Христова, то, согласно синодику XVIII века, Дмитрий Донской назван среди других четырнадцати главных строителей храма. Наконец, в синодике церкви Бориса и Глеба на Торговой стороне содержится поминовение «на Дону избиеных братии нашей при велицем князи Дмитреи Ивановичи».

[Виталий Политов]

Двигаться в сторону Дона князь Дмитрий решил не по кратчайшему пути, проходившему через земли Олега Рязанского, а по более длинному, через место впадения Лопасни в Оку, по вполне очевидным причинам. Во-первых, это позволяло обезопасить себя от рязанской стороны, прежде всего, за счет естественной преграды — береговой линии Оки. Во-вторых, медленно двигающиеся со стороны Угры войска Ягайло лишались возможности соединиться здесь. В-третьих, местность хорошо подходила для выпаса лошадей, а устье Лопасни позволяло подтянуть сюда войска, не успевшие собраться в Москве и Коломне. Стремительный бросок Дмитрия в верховья Дона предотвратил объединение войск коалиции и дал шанс внезапным ударом сойтись один на один с ордынцами.
5 сентября к устью реки Непрядвы, к месту ее впадения в Дон, прибыла русская конница, а к 7 сентября подошла и пехота под командованием тысяцкого Вельяминова, из-за отсутствия которой в своем войске так беспокоился Дмитрий вначале. Мамай же 5 сентября находился в трех переходах к югу от устья Непрядвы, Ягайло — примерно в таком же удалении, но на западе. Узнав о том, что русские на подходе, Мамай ускорил движение в надежде помешать их переправе через Дон до прибытия Ягайло.
Русские князья собрались на последний совет в придонской деревне Черново. Перед ними встал вопрос: переправлять войска через Дон или остаться на месте, используя реку как естественную преграду. В итоге было решено перебраться за Дон и встретить противника в чистом поле. Такая позиция предполагала наступательную тактику и была выгодна войску из-за природных препятствий в виде рек и лесных массивов. Кроме того, переправа обеспечивала прикрытие с тыла от удара союзных войск. Как показали дальнейшие события, Дмитрий выбрал правильную тактику.
Военные историки признают новаторство тактического подхода Дмитрия Донского в использовании реки в качестве естественного оборонительного сооружения. В Западной Европе такую тактику стали применять только спустя почти три столетия во время Тридцатилетней войны (1618–1648 годы).

[Виталий Политов]

Дмитрий Донской очень удачно выбрал место для боя. С запада Куликово поле было ограничено речкой Непрядвой, по берегам которой рос густой лес, и ее притоками. С севера — обрывистыми берегами Дона, что исключало для ордынцев возможность атаковать с этой стороны. С востока — руслами речек Смолки и Курцы, также поросших густым лесом и ограничивавших возможность маневра. Для ведения боя у Мамая оставалась низинная часть протяженностью 4–5 км, крайне неудобная для передвижения войск.
Однако идентификация места битвы до сих пор остается сложнейшим вопросом в науке. Достоверно известно из летописей только то, что сражение состоялось у места впадения речки Непрядвы в Дон. Принято считать, что битва произошла на правом берегу Непрядвы. Главные оппоненты этой классической точки зрения — геохимик К.П. Флоренский и историк В.А. Кучкин. Удачное сочетание результатов исследования почв с одной стороны и анализа летописей и актовых материалов с другой позволили выдвинуть гипотезу, что битва произошла на левом, то есть западном берегу Непрядвы, что подтверждается прежде всего ландшафтом местности. Вот несколько доводов, которые приводят ученые в защиту своей позиции.
Определенные типы почв формируются в течение сотен лет. Судя по степени оподзоленности почв, можно сказать, что правый берег Непрядвы представлял собой степной участок, по которому Мамай мог легко двигаться широким фронтом, а левый берег был стеснен лесными массивами, что и подтверждается летописными данными: «Погании же идут обапол, негде бо им расступитися. Поганых много, а места у них нет».
Ширина места боя на левом берегу Непрядвы, не считая естественных препятствий в виде оврагов и болот, не превышает 8 км, в то время как на правом берегу она вдвое больше — 16 км. Для сравнения, протяженность расположения русского войска во время Бородинского сражения не превышала 7–8 км, при численности около 250 тысяч человек с обеих сторон.
Бегство войск Мамая по правому берегу Непрядвы сомнительно, так как там достаточно места для удобного отходного маневра. Но оно вполне объяснимо, если признать, что оно проходило по левому берегу, где существует узкий мыс между Доном и Непрядвой, стесненный с запада лесом и рекой Буйцой, откуда не так легко быстро уйти от погони.
Войско Дмитрия, скорее всего, перешло Дон в его верхнем течении, где он значительно менее полноводен, чем после слияния с Непрядвой.
В «Сказании» два раза упоминается «дубрава». Первый раз говорится о дубраве, которая находилась выше переправы русских войск, куда поставлен был засадный полк. Второй раз — о дубраве, где находился раненый Дмитрий Донской, справа от русского войска. К.П. Флоренский предполагает, что речь идет об одной и той же дубраве. Но тогда это полностью противоречит официальной версии, исходя из которой место битвы располагалось на правом берегу Непрядвы.
К.П. Флоренский смоделировал почвенную карту Куликова поля, на основании которой можно воссоздать ландшафт правого и левого берегов. Согласно этим исследованиям, почвы на правом берегу однородные и сухие, лес там не рос. Напротив, на левом берегу имелись леса и болота. Если предположить, что название Куликова поля произошло от птицы кулика, гнездящейся на болотах, то это — еще один аргумент в пользу данной точки зрения.
Еще один вариант предлагает С.Н. Азбелев. По его словам, под устьем Непрядвы подразумевается исток Непрядвы, так как такое употребление слова «устье» зафиксировано во многих источниках, в том числе — в древнейшей Новгородской I летописи старшего извода, которая дошла до нас в списках XIV столетия. На основании этого исследователь утверждает, что сражение произошло у истока Непрядвы, т.е. в 40 км от впадения ее в Дон. Исток Непрядвы, названный в летописи «устьем», отделен сотней саженей от Волового озера, которое в XIV веке было гораздо полноводней и захватывало в том числе и ручеек, дающий начало Непрядве. Этим Азбелев объясняет и малочисленность находок археологов, предлагая им перенести свои раскопки на новое место. Таким образом, оказывается, что сражение произошло на левом, а не на правом берегу Непрядвы, только не в месте впадения ее в Дон а гораздо выше. Переправа с 7 на 8 сентября через Дон, по мнению ученого, также произошла выше, около Федосова городища, там, где Дон менее полноводен, при впадении в него речки Муравлянки, где существовала постоянная переправа.

[Виталий Политов]

Согласно точке зрения большинства историков, переправа русских войск осуществилась к вечеру 7 сентября в районе современной деревни Татинки Кимовского района. При этом левый фланг армии оказался открытым, пути отхода к мостам через Дон поставлены под угрозу. Поэтому Дмитрий приказал войску утром 8 сентября продвинуться вперед, примкнув фланги к ручью Нижнему Дубяку на правом фланге и речке Смолке на левом. Засадный полк, во главе с князем Владимиром Андреевичем Храбрым и князем Дмитрием Михайловичем Боброком-Волынским, был укрыт в перелеске за левым флангом южнее современного села Монастырщина Кимовского района Тульской области, со стороны полка левой руки, так как Дмитрий предугадал, что Мамай нанесет главный удар именно с этой стороны, чтобы прижать русские войска к обрывистым берегам Непрядвы. Общее протяжение фронта русской армии составило около 4 км, строй имел в глубину пять линий. Впереди, на значительном удалении от основного войска, стоял сторожевой полк под командованием оболенского князя Семена и тарусского князя Ивана, призванный обезвредить ордынских лучников, которые обычно неожиданно нападали на основное войско, обстреливая его стрелами, и также неожиданно удалялись. Далее выстроился передовой полк всеволжских князей Дмитрия и Владимира, в центре — большой полк пеших и конных ратей, который возглавлял тысяцкий Тимофей Вельяминов, на флангах — полки правой и левой руки, состоявшие в основном из конницы. Правым флангом командовали литовский князь Андрей Ольгердович и коломенский тысяцкий Микула Вельяминов, левым — ярославский князь Василий и моложский князь Федор. За большим полком расположился резервный отряд под командованием другого литовского князя, Дмитрия. В тылу русских находились реки Дон и Непрядва, а также глубокие овраги, что исключало возможность отступления, но с другой стороны — затрудняло обходные маневры татарской конницы.
Боярин Михаил Бренок заменил Дмитрия Донского под черно-золотым великокняжеским знаменем. Сам великий князь надел воинское облачение и встал в общие ряды. Мамай, в отличие от Дмитрия Ивановича, не участвовал лично в сражении, руководя боем из ставки на Красном Холме.
«Сказание о Мамаевом побоище» передает речь, которую произнес Дмитрий перед полками накануне битвы: «Братья, князья и воеводы, и молодые люди от мала и до велика! Уже, братья, сегодня день уходит, а ночь приближается, бодрствуйте и мужайте каждый из вас, уже ведь гости наши близко от нас, на реке на Непрядве, утром ведь, братья, все будем пить от них чашу общую, чашу смертную за землю святорусскую! Да будет мир с вами, братья мои, потому что спешат татары!»

[Виталий Политов]

Ход сражения

Поединок на Куликовом поле
Туман скрыл перегруппировку войск Дмитрия, и к 11 часам дня русские были готовы к бою. К полудню к расположению русских подошли татары. Монгольское войско наступало сильными конными флангами, центром и резервом. Ядро центра составила тяжеловооруженная генуэзская пехота. Мамай остановился в тылу, на Красном холме.
Битва началась поединком богатырей — Александра Пересвета и Темир-мурзы (в русских источниках Челубей или Челибей), в котором они оба погибли. Интересно, что Пересвет происходил из брянских бояр и до принятия монашества был профессиональным воином. Его похоронили в старом Симоновом монастыре в Москве.
Первая схватка лучников и сторожевого полка осталась за русскими. К полудню обе армии начали ближний бой. Передовой полк русских под натиском превосходящих сил врага стал отходить к большому полку. Войска передового полка были практически полностью уничтожены. Вскоре начался основной бой, длившийся почти четыре часа.

Куликовская битва (анимированная карта)
Мамай нанес фронтальный удар всеми своими силами, пытаясь опрокинуть боевые порядки русских. Полк правой руки успешно отбивал атаки. Большой полк с трудом, но удержался на месте. Здесь убили сражавшегося в доспехах великого князя и под его знаменем боярина Михаила Бренка. По преданиям, здесь же бился с врагами в доспехах простого воина и сам князь Дмитрий Иванович. Успех Мамая обозначился на правом фланге, где татары перешли вброд Смолку и атаковали полк левой руки, который продержался до трех часов дня, но затем не выдержал и начал отступать, обнажая фланг большого полка.
Ввод в бой русского резерва Дмитрия Ольгердовича сбил наступательный порыв татар, но восстановить положение не смог. Татары отрезали русских от мостов через Дон и начали обходить большой полк и теснить его к Непрядве. Но, охватывая левый фланг русских, татары подставили свой фланг и тыл под удар засадного полка, чья неожиданная атака решила исход сражения. Татары не выдержали удара и стали в беспорядке отходить. Попытка задержаться на высотах у ставки Мамая не удалась, и отступление превратилось в общее бегство с самим Мамаем впереди.
Масштабность сражения ярко описана летописной повестью:
«Бьющим же ся им от 6-го часа до 9 [бились же они...], пролияся кровь, аки дождева туча обоих, руских сынов и поганых, множество бесчисленное падоша трупья мертвых обоих, и много Руси побьени быша от татар, и от Руси татари, паде труп на труп, и паде тело татарское на телесе крестьянском».
После победы русская конница преследовала отступающих татар на протяжении 50 км вплоть до реки Мечи, захватив в итоге и татарские стада.
Узнав о поражении татар на Куликовом поле, король Ягайло ушел из пределов русских княжеств. Олег Рязанский признал старшинство московского князя и заключил с ним союз.
При этом летописи упоминают, что во время возвращения в Москву обоз войска Дмитрия Ивановича подвергся грабежу со стороны рязанцев в отсутствие князя Олега Ивановича, который в это время выдвинулся с войском на юг. Немецкие хроники говорят о нападении на московский обоз литовцев: «Русские выиграли битву. Когда они отправились домой с большой добычей, то столкнулись с литовцами, которые были позваны на помощь татарам, и литовцы отняли у русских их добычу и убили их много на поле».
21 сентября победоносное войско пришло в Коломну, а 1 октября Дмитрия Донского встречала Москва.

[Виталий Политов]

Куликовская битва развеяла миф о непобедимости татар и положила начало освобождению Руси от ордынского ига. Русские нанесли Золотой Орде мощнейший удар. Исход сражения способствовал ускорению политического объединения Руси. Но велики были и потери.
В то же время Орда сохранила свое могущество и вновь окрепла под властью хана Тохтамыша, осуществившего карательный поход на Москву спустя два года после Куликовской битвы в 1382 году, когда, несмотря на каменные стены и пушки, Тохтамыш сжег Москву и вновь обложил Русь данью. Тем не менее, Московское княжество твердо встало на путь строительства единого централизованного государства и окончательного свержения татарского ига: Дмитрий Донской в 1389 году передал свое великое княжение Василию I уже без ханского ярлыка, а как свою отчину.