**2637. «Спартак». Москва

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1...B2%D0%B8%D1%87

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Футбол
Николай Старостин

Общая информация
Полное имя Николай Петрович Старостин
Родился 13 (26) февраля 1902
Москва, Российская империя
Умер 17 февраля 1996 (93 года)
Москва, Россия
Гражданство
СССР
Россия
Рост 176 см
Клубная карьера[* 1]
1917—1921 Флаг РСФСР (1918-1954) РГО Сокол
1922—1925 Флаг СССР Пищевики
1926—1931 Флаг СССР Промкооперация
1932—1933 Флаг СССР Дукат
1934—1941 Флаг СССР Спартак (Москва) 1 (0)
Тренерская карьера
1936 Флаг СССР Спартак (Москва) нач. ком.
1944 Флаг СССР Динамо (Ухта)
1945—1950 Флаг СССР Динамо (К/А)
1952 Флаг СССР Динамо (Алма-Ата) тренер
1952 Флаг СССР Динамо (Алма-Ата)
1953 Флаг СССР Локомотив (Алма-Ата)
1955—1964 Флаг СССР Спартак (Москва) нач. ком.
1967—1975 Флаг СССР Спартак (Москва) нач. ком.
1977—1995 Флаг СССРФлаг России Спартак (Москва) нач. ком.
Государственные награды и звания
Герой Социалистического Труда — 1990
Орден «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени — 1995
Орден Ленина — 1937Орден Ленина — 1987Орден Ленина — 1990Орден Дружбы народов — 1982
Заслуженный мастер спорта СССР
Количество игр и голов за профессиональный клуб считается только для различных лиг национальных чемпионатов.
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе
Никола́й Петро́вич Ста́ростин (13 [26] февраля 1902, Москва — 17 февраля 1996, Москва[1][2][3]) — советский футболист и хоккеист, один из первых руководителей спортивного общества «Спартак»[4].

Заслуженный мастер спорта СССР (1934), Герой Социалистического Труда (1990). Чемпион РСФСР 1928, 1932, 1934 годов. В сборной Москвы: 1922—1935, РСФСР: 1928—1930. Капитан сборной Москвы: 1928—1933. За сборную СССР сыграл в 6 неофициальных матчах, забил 1 гол[5]. Играл нападающим в хоккей с мячом (до 1938).

Ответственный секретарь (1935, 1936) и председатель правления МГС «Спартак» (1937—1942), старший тренер «Динамо» (Комсомольск-на-Амуре, 1945, 1946), «Динамо» (Алма-Ата, 1952, 1953). Начальник команды «Спартак» (1936, 1955—1964, 1967—1975, 1977—1995). Почётный президент Международного физкультурно-спортивного общества «Спартак» (1991—1996), которое в настоящее время носит его имя[6].


Содержание
1 Происхождение и ранние годы
2 Жизнь в футболе
2.1 До «Спартака»
2.2 Образование ДСО «Спартак»
2.3 Новая форма организации соревнований и матч с басками
2.4 Первые доносы и попытки ареста
2.5 В годы войны
2.6 Арест и дело о контрреволюционной деятельности
2.7 В исправительно-трудовом лагере
2.8 Освобождение, очередной арест и ссылка
2.9 После освобождения
3 Смерть и увековечивание памяти
4 Семья
5 Награды и достижения
5.1 Спортивные достижения
5.1.1 Командные
5.1.2 Личные
5.2 Государственные награды
6 Книги и публикации
7 Галерея
8 Литература
9 В кинематографе
10 Интересный факт
11 Комментарии
12 Примечания
13 Ссылки
Происхождение и ранние годы
Николай Старостин родился 13(26) февраля в Москве в доходном доме купца Грибова в Большом Харитоньевском переулке (дом № 10), а крещён был 14(27) февраля в храме Харитона Исповедника, что в Огородниках (располагался на месте нынешнего дома № 13 в Большом Харитоньевском пер.).[7]

О семье рассказывал: «Дед, Иван Петрович Старостин, уроженец Псковской губернии, бородатый старообрядец, могучего, судя по фотографиям, сложения, умер ещё до моего рождения. На его родине я никогда не был. Мой второй дед — по линии матери, Степан Васильевич Сахаров — ямщик, возивший на почтовых тройках пассажиров из Переславля-Залесского в Ростов Ярославский… Высокий и толстый, он с гордостью восседал на тарантасе, когда вёз нас по воскресеньям в церковь, которая находилась в трёх верстах от Погоста… Мать — Александра Степановна… Ни в какие дрязги, мелочи она, как правило, не вмешивалась, будучи по-настоящему мудрой женщиной. На родину матери — в деревню Погост, что в бывшей Владимирской губернии, под Загорском, вся семья выезжала из Москвы каждое лето.»[8]

Детство и юность Старостина прошли в московском районе Пресня, в семье егеря Императорского охотничьего общества, где у них был общий дом с семьей брата отца (адрес: ул. Пресненский Вал, 46; на месте нынешней пристройки к жилому дому с нумерацией № 44), построенный на ссуду Московского общества охоты.[9] О своём происхождении Николай Петрович писал: «Мы были не господские, но и не крестьянские дети. Про нас так и говорили — егерские.»[10]

В 1909 Николай поступил во 2-е Грузинское начальное училище, названное в честь бывшей Грузинской слободе. В 1913 году Николай поступил в Московское училище иностранных торговых корреспондентов Мансфельд (Коммерческое училище братьев Мансфельд), которое располагалось у Никитских Ворот. Учась в коммерческом училище, Николай попробовал впервые играть в футбол.

В 1917 году Старостин приветствовал революцию, хотя и не принимал особого участия в ней.[9]

В 1918 году Николай, окончив училище с отличием, поступил на работу бухгалтером в Центральные ремонтные мастерские Мосземотдела на Ходынке. Они помещались рядом с Солдатёнковской больницей, в зданиях бывшей московской водокачки. Работало там около 300рабочих и специалистов, занятых ремонтом тракторов, жаток, сеялок, сохранившихся после гражданской войны. Там же проводились испытания однолемешного плуга, снабженного мотоциклетным мотором. Изобретателем этого плужка (так именовали его рабочие) был инженер Ильин — прежний владелец заводика «Амо», который в 1914—1918 годах изготовлял грузовики. Этот предприимчивый человек привозил и показывал плужок наркому земледелия Семёну Середе. А спустя неделю после этого в мастерские приехал Владимир Ильич Ленин. Начальства по какой-то причине на месте не оказалось, и Николаю выпало встретить в конторе вождя революции, который после посещения попрощался с Николаем и пожал ему руку, сказав : «До свидания, товарищ Старостин».

15 февраля 1920 года в Погосте от сыпного тифа скончался Пётр Иванович Старостин, отец братьев. После смерти отца Старостин, как самый старший мужской член семьи, поддерживал финансовое состояние своей семьи, играя летом в футбол, а зимой — в хоккей с мячом[11]. В 1920—1921 годах Николай серьезно занимался боксом у тренера Жукова и даже выиграл в полутяжелом весе первенство Москвы среди новичков.

В том же 1920 году Николай был призван на службу адъютантом 9-й Московской военно-инженерной дружины, которая располагалась на Таганке. В 1922 году, отслужив адъютантом, Николай устроился работать заведующим финансовым отделом Московской конторы Нижгубселькредсоюза на Мясницкой.

В 1923 году Николай женился на Антонине Назаровой, которая жила по соседству, в районе Красной Пресни. Ее отец варил квас и содержал квасную. Молодые решили жить отдельно и переехали поначалу из семейного дома на съемную квартиру. В 1924 году Николай принят на работу заведующим секцией спорттоваров Москоопкульта МСПО на Балчуге. 31 марта 1926 года Николай стал отцом: появилась на свет дочь Евгения. В то время они жили на Красносельской. Вторая дочь, Елена («Ляля»), у них родилась спустя 7 лет — 10 января 1933 года. Семья Николая в тот период уже жила на Спиридоновке.

Жизнь в футболе
До «Спартака»
Никто из братьев Старостиных не мог сказать точно, в какой момент в их жизнь вошел футбол. С 1907 года городская сборная принимала соперников из Санкт-Петербурга, с 1909 уже проходили чемпионаты Москвы по футболу, но тогда это вряд ли еще могло увлечь мальчишек. Возможно, отсчет стоит вести от Олимпиады 1912 года, на которой сборная страны потерпела столь оглушительное поражение (0:16 от сборной Германии), что даже не интересовавшийся футболом дядя Митя отозвался на кухне репликой: «Осрамили Россию, голоштанники!» Но, скорее всего, увлечение началось не раньше 1913 года, с поступлением Николая в коммерческое училище братьев Мансфельд, где игра в мяч уже была популярна. Сам он склонен был говорить даже о 1914 годе.

Приобщение же Николая Петровича к организованному футболу состоялось в 1916—1917 годах с посещения игр первенства города среди учебных заведений, в котором безуспешно участвовала команда коммерческого училища братьев Мансфельд, где учился Старостин. В 1917 году Николай Старостин был зачислен в третью команду по футболу РГО «Сокол». Впервые на настоящее поле Николай вышел весной 1918 года в составе второй команды этого общества в качестве правого инсайда. Поле называлось Горючка, представляло собой известный на всю округу пустырь в Большом Тишинском переулке (примерно на месте современных домов 38с1 и 40к2), где играла команда РГО в 1917—1918 годах.

Своего поля у РГО до 1917 года не было. Николай с братом Алексанром, знавшие всю округу, и указали ответственному секретарю общества Николаю Тимофеевичу Михееву на Горючку. Пустырь этот тогда пользовался дурной славой: там собиралась местная шпана, картежники, и если на пустыре вдруг возникала какая-то постройка, она непременно сгорала (откуда и пошло название «Горючка»). Но футбол есть футбол и желание играть на «своем» поле взяло верх — пустырь в Большом Тишинском переулке был арендован. Правление общества отпустило небольшие финансовые средства на постройку раздевалки и ворот. Площадка официально стала назваться «поле РГО».

После суровой зимы 1918/1919 годов данный стадион был буквально разобран на дрова: были разобраны деревянный забор и деревянный павильон, служивший раздевалкой для футболистов. Весной 1919 года РГО Сокол стал арендовать футбольное поле у ОФВ («Девичье поле»), которое находилась в Хамовниках. И арендовал до осени 1921 года. А весной 1922 года РГО Сокол опять вернулся в Пресненский район, построив футбольный стадион у Пресненской заставы. Располагался он на том месте, где сейчас стоит здание издательства «Московская правда».

Весной 1922 года футбольная команда РГО Сокол была переименована в «М.К.С.» (Московский Клуб Спорта), в 1923 году — в «Красную Пресню». Команда построив свой собственный стадион, зарабатывала на существование продажей билетов на матчи и платным проведением выездных матчей по России.[9] В клубе каждому выдавали по одной футболке на год и ее берегли как святыню. Остальное снаряжение приходилось покупать самим. Иван Тимофеевич Артемьев, инициатор основания МКС, по своей специальности был сапожник и снабжал всех футболистов бутсами за половину существовавшей тогда цены — как он шутил, по себестоимости. Если команде предстояла поездка, чаще всего в Ленинград, Артемьев спрашивал: «На билеты наскребете?» И тут же предлагал сложиться в пользу тех, кто не мог «наскрести».

Вследствие реорганизации футбола СССР в 1926 году, Старостину приходится привлекать к спонсорству команды союз пищевых производителей. С самого начала «Пресню» опекал председатель Краснопресненского исполкома Николай Тихонович Пашинцев. Команда всецело зависела от него и во всем ему доверяли. И поэтому, когда в 1926 году Пашинцев был назначен вначале председателем Всесоюзного табачного синдиката, а затем стал председателем ЦК профсоюза пищевиков, вся команда отправилась следом за ним. Так «Красная Пресня» превратилась в «Пищевиков» и команда переехала на стадион «Томский» (позже — стадион Юных пионеров), рассчитанный на 13 тысяч мест (стадион «Красная Пресня» вмещал лишь 3 000 зрителей). Впоследствии команда ещё неоднократно меняла своих спонсоров.

Летом 1922-го форварда МКС включили в состав сборной Москвы. Кандидатуры для участия в товарищеском матче со сборной Петрограда обсуждались на заседании Московской футбольной лиги. Когда заместитель ее руководителя Николай Гюбиев предложил включить Старостина, за Николая проголосовали 6 участников заседания из 11, то есть большинство. Домой, по словам самого Старостина, он вернулся крайне взволнованным, даже Александра Степановна это сразу заметила. Младшие братья и вовсе были поражены таким поворотом в его карьере. Игра состоялась 27 августа и москвичи уступили петроградцам со счетом 3:4, но Старостин забил гол и получил хорошие отзывы в прессе. На следующий день председатель Всероссийской футбольной секции Дюперон написал в отчете о матче, что один Старостин в нападении Москвы сделал больше, чем все ленинградское нападение во главе с Бутусовым. В дальнейшем цвета сборной Москвы он защищал вплоть до 1935 года.

На фоне иных технарей того времени Николай Старостин смотрелся на поле несколько прямолинейно, но отличался дисциплинированностью и самоотверженностью в игре. К дисциплине старший брат относился очень щепетильно и долго не мог забыть случая, когда сам же ее нарушил. Как-то раз жена приболела, и он взял на игру пятилетнюю дочку Женю. Усадил ее на стул рядом с воротами, которые сам же собирался атаковать, рассудив, что и за ребенком сможет наблюдать краем глаза и девочка будет постоянно видеть отца где-то поблизости. Но в какой-то момент малышка выскочила на поле навстречу отцу. Судья остановил игру свистком, сорвав опасную атаку команды Старостина…

Сам Николай Петрович рассказывал о себе так: «За мяч я всегда боролся горячо и, чего скрывать, вратарям покоя не давал. Шел на столкновения с ними, как говорят, „действовал в тело“». Однажды после матча Ленинград — Москва он поспорил на словах со своим старым товарищем, известным вратарем Николаем Соколовым, и пообещал ему, что в следующий раз не будет щадить лежащего голкипера и перепрыгивать через него. Однако остыл и впоследствии не выходил за рамки дозволенного. Да и с ним самим оппоненты порой не церемонились. Андрею Петровичу запомнилась игра в столице Австрии между сборными Вены и Москвы: «Мощного сложения австрийский вратарь вывел из игры бросками в ноги троих наших игроков. У бровки поля лежал с поврежденным голеностопом Николай Старостин…» У болельщиков он имел прозвище Апень (от слова «аппендицит» — потому что во время игры часто держался за правый бок).

Много лет спустя Андрей Старостин в шутку описывал Льву Филатову игру старшего брата: «Николай был ярчайшим представителем стиля „бури и натиска“. Представьте, бежит он по правому флангу с мячом, и на пути его вырастает защитник. Что, вы думаете, предпринимает Николай? Он берет защитника за шиворот, пользуясь своей немалой силой, переносит его на беговую дорожку и бежит дальше к воротам…»

Более серьезно, но в похожих красках отзывался о нем младший брат Пётр: «Это ж сущий дьявол был! Скорость, напор, жажда борьбы невероятные. Удержать его ох как трудно было».

Николай Старостин в течение 14 сезонов входил в состав сборной Москвы, включался в сборную РСФСР, а чемпионом РСФСР был 4 раза: в 1922, 1927, 1928 и 1931 годах. На его счету 6 неофициальных (не вошедших в реестр ФИФА) матчей за сборную СССР, был ее капитаном и забил один гол — в ворота сборной Турции в 1933 году на московском стадионе «Динамо». Константин Есенин писал о той встрече: «По ходу игры турки реализовали два штрафных, данных турецким судьей Кемалем Халим-беем, Николаю Старостину с подачи Петра Дементьева удалось отквитать только один гол».

Зимой поддерживать форму Николаю помогал русский хоккей. На льду он тоже действовал в нападении, становился чемпионом Москвы в 1927 и 1928 годах, чемпионом РСФСР — в 1932 и 1934 годах, чемпионом СССР — в 1933 году. Участвовал в Международной рабочей спартакиаде 1928 года в Норвегии, где сборная СССР не знала себе равных, причем в ее состав входили как раз временно переквалифицировавшиеся футболисты.

Образование ДСО «Спартак»
В 1923 году «МКС», спустя год после образования, был переименован в «Красную Пресню». В 1926 году команда была переименована в «Пищевики», в 1931-м — в «Промкооперацию», в 1932-м — в «Дукат», в 1934-м — снова в «Промкооперации». Данная ситуация была связана с тем, что спортивные клубы в то время часто реорганизовывались, переподчинялись, по указанию свыше территориальная принадлежность могла смениться на административную. К тому же председатель Краснопресненского исполкома Николай Тихонович Пашинцев, опекавший команду с 1926 года, получал новые назначения по службе, и футболисты следовали за ним.

За некоторые переходы и приглашения спортсменов из других клубов братьям Старостиным доставалось в печати. Так, «Комсомольская правда» в номере за 17 мая 1934 года поместила статью «О вредных приемах отнюдь не спортивной техники», в которой несколько абзацев были посвящены Старостиным:


До текущего года вся физкультурная слава табачной фабрики «Дукат» поддерживалась футбольной командой во главе с братьями Старостиными, никакого отношения не имеющими к табачной промышленности. В этом году померкла слава «Дуката»… Братья Старостины (а их четверо) и все футболисты первой команды «Дукат», взвесив кое-какие выгоды и преимущества, «перешли» в команду «Промкооперация»…

Для ускорения операций использовалась вся доступная техника. Заслуженный мастер спорта Николай Старостин «в интересах дела» загрузил телеграфную линию Москва — Тифлис (где тренировались московские футболисты) такого рода депешами: «Молния. Тифлис. Старостину Андрею. Продолжай вести переговоры Малхасовым, Лапшиным. Без них не возвращайся. Николай».

Однако, данная статья эта критиковала не только кооператоров — подобное происходило и в других спортивных клубах и обществах. А вот газета «Труд» прошлась по старшему из братьев по другому поводу, напечатав материал на тему «Пора вправить мозги Николаю Старостину». В редакции посчитали, что Старостин занялся не своим делом. В своих воспоминаниях Николай Петрович потом пояснил, что это была реакция на его предложение в печати о создании спортивного добровольного общества Промкооперации: «Обвинения сводились к тому, что я — профсоюзник — ношусь с комсомольской затеей».

Эта идея возникла в связи с тем, что главный профсоюзный покровитель команды «Дукат» Пашинцев был снят с работы и в апреле 1934 года команда неожиданно оказалась бесхозной. Примерно тогда же комсомол выдвинул лозунг о создании добровольных спортивных обществ по типу «Динамо», добившегося выдающихся спортивных успехов за первые 10 лет своего существования. Комсомол в то время активно участвовал в организации спортивной жизни страны. И не только участвовал, но и диктовал свою волю Комитету по физической культуре, председателем которого был Иван Харченко, бывший заведующий отделом ЦК комсомола.

В начале 1930-х годов Николай Старостин был высококлассным спортсменом (5 июня 1934 года Николай Старостин одним из первых в стране получил звание «Заслуженный мастер спорта СССР») и капитаном сборной СССР по футболу.[12] Как капитан сборной страны Николай Петрович был знаком с первым секретарем ЦК ВЛКСМ Александром Косаревым, который к тому времени имел достаточное влияние на спортивную отрасль и при этом активно желал развивать её,[11] и председателем Всекопромсовета Иваном Епифановичем Павловым. Оба они были страстные охотники и Николай Петрович, выросший в семье егерей, иногда ходил с ними на охоту. Как раз на охоте у них и возникла идея спортивного добровольного общества Промкооперации. Случилось это примерно осенью 1933 года. С Косаревым Николай и Андрей даже как-то попарились вместе в Сандуновских банях, обсуждая планы в неформальной обстановке. Вскоре Николай Петрович выступил в печати с такой инициативой, в ответ на которую газета «Труд» и опубликовала вышеприведенную статью.

22 сентября 1934 года было объявлено о создании добровольного спортивного общества «Спартак» по типу существовавшего «Динамо», которое смогло бы объединить всех физкультурников, работающих на предприятиях Промысловой Кооперации. Вот как описывал этот период сам Николай Петрович:


Тогда в стране было одно Всесоюзное спортивное общество — «Динамо», созданное в 1923 году и добившееся крупных успехов. В системе профсоюзов организация физической культуры строилась по производственному принципу. Спортсмен, как правило, обязан был выступать за команду того предприятия, на котором он трудился. Мы же, все четыре брата Старостины (и еще мужья двух наших сестер), играли за команду «Пищевики», а работали в разных ведомствах. Пригласили меня однажды в бюро физкультуры городского совета профсоюзов и сказали, что я должен играть за команду МСПО. Я, конечно, ответил отказом — разбивалась «семейная сборная»! Возник конфликт. А вскоре в беседе с генеральным[a] секретарем ЦК ВЛКСМ Александром Косаревым речь зашла как раз об организации добровольного спортивного общества по образцу «Динамо». Выбор пал на промысловую кооперацию. Сеть ее в то время состояла из тысяч мелких артелей, изготовлявших многие виды товаров. Нужно было объединить молодежь, занятую в промкооперации, во всесоюзную спортивную организацию, открыть доступ в нее всем желающим физкультурникам. В организацию нового спортивного общества Косарев убедил включиться и меня. Начало было положено осенью 1934 года организацией Московского городского совета «Спартака», ответственным секретарем которого я и стал. Немаловажное значение имело, конечно, то обстоятельство, что «Спартак» создавался самими спортсменами, которые не только руководили им, но и активно сами выступали в соревнованиях. Я, например, продолжал играть в футбол и хоккей,[13] участвовал в легкоатлетической эстафете по Садовому кольцу.

…Рассказывают, когда обсуждалось название, руководители долго не могли прийти к единому мнению. И тут взгляд Старостина случайно упал на лежавшую на столе книгу итальянца Рафаэлло Джованьоли — «Спартак», весьма популярную на заре Советской власти. Предложение назвать спортивное общество в честь предводителя восстания устроило всех, ибо, с одной стороны, отдавало античной героикой, а с другой — было вполне идеологически выдержанным. Вскоре Старостин сам набросал и логотип — красно-белый ромбик с перечеркнутой буквой С. Правда, белая полоска внутри красного ромба шла тогда по другой диагонали, нежели сейчас. Более привычный нам вид эмблема обрела в 1949 году.

В 1998 году, когда футбольная команда вышла из состава общества «Спартак», в эмблему был добавлен футбольный мяч.

После основания Премьер-лиги, каждый клуб, победивший в 5 чемпионатах, имеет право над своей эмблемой разместить золотую звезду…

Статья «Николай Петрович Старостин. ФУТБОЛЬНЫЙ КЛУБ «СПАРТАК» МОСКВА»[14]
В ноябре 1934 года, черпая средства из бухгалтерии команды «Промкооперация», Косарев взял на работу Николая и его братьев для того, чтобы усилить свою команду. Ему же принадлежит идея назвать новое спортивное общество «Спартаком». Секретарь ЦК ВЛКСМ настаивал на том, чтобы название у организации получилось звучное, запоминающееся. В итоге было выбрано слово «Спартак», в принципе не новое для страны. И 14 ноября 1934 года появилось сообщение о переименовании «Промкооперации» в «Спартак». Вся футбольная структура, в рамках которой играла и команда мастеров, получила название Центральная футбольная школа «Спартак». Ее начальником был назначен Николай Старостин.

Надо сказать, что еще в 20-е годы команды под таким названием существовали в Ленинграде и Владикавказе. В Москве был завод «Спартак» (бывшая автомобильно-экипажная фабрика П. П. Ильина), выпускавший автомобили. В городе на Неве выходил одноименный журнал, позднее перепрофилированный в газету. По словам Маслаченко: "Старостин сказал: «Мы назвали его так в честь оппозиционного молодежного движения Эрнста Тельмана в Германии, которое тоже называлось „Спартак“. В это закладывалась скрытая контрдинамовская идея, но этого никто не должен был понимать, иначе название бы ни при каких обстоятельствах не прошло. Отсюда и романтическая выдумка про Джованьоли».[15] Сам Николай Петрович писал на этот следующее:


Потом появилось много версий, некоторые из которых успели стать легендами, о том, как и почему новорожденному дали имя «Спартак». В Промкооперацию входило более десятка союзов различных отраслей: швейный, кожевенный, текстильный, пищевой… Нужно было найти одно, всех объединяющее, название. Но что правда, то правда: искали его в муках. Мы с братьями и друзьями подолгу сидели вечерами у меня дома и ломали себе голову.

В памяти сохранилась поездка сборной Советского Союза в Германию в 1927 году, где нас принимали рабочие-спортсмены, объединенные в клуб «Спартак». У них был значок — поднятая рука с твердо сжатым кулаком. Я часто вспоминал впечатляющее зрелище: сотни встречающих и провожающих людей со вскинутыми в едином порыве руками. «Спартак» — в этом коротком и звучном слове слышалась мелодия порыва, таилась готовность к бунту, чувствовался неукротимый дух. Оно показалось мне очень подходящим. Конечно, я знал, кто такой Спартак. Но, признаюсь, прочитал знаменитую книгу Джованьоли уже после того, как все было решено.

28 января 1935 года президиум Всесоюзного Совета Промкооперации утвердил устава нового общества. 1 февраля 1935 года был создано уже Всесоюзного ДСО Промкооперации «Спартак». Тогда же участвующая в хоккейном чемпионате Москвы «Промкооперация» также сменила название на «Спартак» (впервые это название газета «Красный спорт», в отношении хоккеистов, использовала 6 февраля при публикации состава сборной Москвы). А 19 апреля 1935 года комитет Всесоюзного совета физической культуры (ВСФК) утвердил (постановление № 45) устав и положение нового общества «Спартак». Николай Петрович занял пост ответственного секретаря Московского городского совета «Спартака».

Финансовые возможности Промкооперации позволяли не жалеть на «Спартак» никаких денег: новые хозяева выделили колоссальную по тем временам сумму в 260 тысяч рублей за базу в Планерном, перекупив ее у Осоавиахима. У китайского клуба было приобретено здание католической церкви, где после реконструкции устроили залы для бокса, борьбы, бильярда. Но наиболее ценным приобретением стал участок земли в подмосковной Тарасовке по Ярославскому направлению, где была обустроена загородная спортивная база «Спартак». В течение сезона в Тарасовке был выстроен стадион с трибунами на 3 тысячи мест и деревянным павильоном, где могли жить футболисты. Футбольное поле, которое было открыто 18 июля товарищеским матчем со «Спартаком» из Павловского Посада, имело репутацию одного из лучших в Советском Союзе на протяжении более чем 50 лет. Но собственным стадионом новое общество так и не обзавелись и в первенстве Москвы принимали соперников то на «Трехгорке», то на стадионе союза шоферов в Лефортове.

Так как Промысловая кооперация не относилась к ведомствам, как «Динамо» (НКВД), ЦСКА (РККА), а также не относилась к профсоюзам, как «Зенит» (Профсоюз оборонной промышленности), «Локомотив» (Профсоюз железнодорожников), «Торпедо» (Профсоюз автозаводцев). «Спартак» стали поддерживать обычные люди, так «Спартак» стали называть «народной командой».

Футбольная команда «Спартак» провела свою первую игру 12 апреля 1935 года. Сам матч был победным для «Спартака» — со счётом 7:1 была обыграна «Трёхгорка».

Новая форма организации соревнований и матч с басками

Бронзовая фигура Николая Старостина на домашнем стадионе «Спартака»
В первом, весеннем 1936 года, розыгрыше первенства «Спартак» занял третье место и победил в осеннем чемпионате.

В 1938 и 1939 году «Спартак» выигрывал и чемпионат, и Кубок СССР, сразу обеспокоив[уточнить] Лаврентия Берию, являвшегося главой общества «Динамо». Старостин позднее утверждал, что Берия в прошлом сам был футболистом, а Старостин в 1920-х годах играл против Берии во время поездки «Красной Пресни» в Грузию и полностью переиграл его, но достоверность этого рассказа вызывает сомнения[16]. С тех пор соперничество «Спартака» с «Динамо» стало одним из самых непримиримых в советском (а позднее и в российском) футболе[17].

Первые доносы и попытки ареста
В конце 1930-х годов многие из друзей и окружения Старостина, включая Косарева (22 ноября 1938-го куратор ДСО «Спартак» был снят с должности генерального секретаря, 28 ноября арестован при личном участии Берии, а 23 февраля 1939-го расстрелян), были арестованы в ходе сталинских репрессий.

Согласно спортивному журналисту Акселю Вартаняну, один из руководителей московского «Локомотива» после увольнения из клуба в мае 1936 года обратился к Старостину с просьбой о трудоустройстве в «Спартак», которая была принята. Позже этот человек на допросах в НКВД оговорил Старостина, приписав ему руководство террористической организацией, якобы готовившей свержение ВКП(б) по заданиям абвера: в состав этой организации якобы входили начальник школы «Спартака» Иван Филиппов, тренер клуба Пётр Исаков и игрок Станислав Леута. Дававший показания вскоре был признан виновным в контрреволюционной деятельности и приговорён к расстрелу, однако Старостин и Леута оставались после этого на свободе ещё три года, а против Исакова и Филиппова дело не заводилось. Старостин предполагал, что его дочь, дружившая с дочерью Вячеслава Молотова, могла каким-то образом повлиять на Молотова, чтобы тот не давал этому делу дальнейший ход[18].

Также со стороны НКВД были серьёзные попытки контролировать спортивные события. Особо острый конфликт возник из-за полуфинала кубка СССР 1939 года против тбилисского «Динамо», который был переигран после того, как «Спартак» выиграл матч, забив спорный гол. «Спартак» выиграл эту переигровку, которая прошла через 18 дней после финала Кубка СССР, выигранного «Спартаком» у ленинградского «Сталинца», став тем самым единственным случаем в истории футбола, когда после финала вновь игрался полуфинал[19].

Матч состоялся 30 сентября и закончился со счетом 3:2. После третьего забитого мяча Берия, по словам Николая Петровича, встал со стула, со злостью швырнул его, вышел из ложи и уехал со стадиона. А 27 октября, забив три безответных мяча тбилисцам уже в чемпионате страны, «Спартак» практически гарантировал себе 1-е место. Тбилисское «Динамо» в итоге заняло 2-е место. Судьба Старостиных была предрешена. Николай Старостин, по его собственным словам, в 1939 году ждал ареста каждый день. Николай в своих мемуарах писал, что ордер на его арест уже поступил на подпись Вячеславу Молотову, но тот не дал санкцию. Тогда опала проявилась разве что в том, что в 1940 году, когда «Спартак», усиленный другими футболистами, отправился в августе в Болгарию на товарищеские матчи, Николая сделали невыездным: руководителем делегации был назначен Председатель Всесоюзного комитета по физкультуре и спорту В. В. Снегов.

В годы войны
После начала войны перед спортивными обществами были поставлены задачи военного времени. На базе в Тарасовке, по согласованию с Мосгорвоенкоматом, были сразу организованы группы подготовки призывников, где молодежь обучали штыковому бою, метанию гранат, плаванию, лыжному спорту, борьбе, боксу. Началась и подготовка снайперов. Рядом с Тарасовкой, в Подлипках, находилось несколько заводов, выпускавших продукцию военного профиля. Николаю удалось добиться согласия городских властей, чтобы команду «Спартак» почти в полном составе зачислили на завод. Предприятия, на которых работали братья, были перепрофилированы на производство продукции для военных нужд. К примеру, фабрика «Спорт и туризм» стала изготавливать противогазы, вещевые мешки, и Андрею как ее директору пришлось перейти на казарменное положение. Пётр просился добровольцем на фронт — отказали, в отличие от зятя, Петра Попова, мужа младшей сестры Веры Петровны. При приближении немцев к Москве Николаю Старостину, как человеку, числящемуся по своей должности в ранге «ответственного» работника, выдали пистолет «вальтер». Началась эвакуация заводов и учреждений. По решению Государственного комитета обороны в далекий Ташкент отправили группу столичных спортсменов и их семей. Старостины остались в Москве — в силу занимаемых должностей могли подлежать эвакуации только вследствие отступления армии, на этот счет существовали соответствующие инструкции и даже был подготовлен транспорт.

Так дни проходили в череде нескончаемых забот, Николаю Старостину приходилось постоянно что-то «утрясать» и согласовывать, колесить по городу, безуспешно пытаясь оказаться сразу в нескольких местах. А ночью, как и многие, Николай Петрович дежурил на крышах, наловчившись под руководством дворника Пахомыча тушить вражеские «зажигалки». Закончилась страшная зима 1941/42 года. И хотя никто тогда, не мог знать, сколько продлится война, Старостиным казалось, что худшие времена позади.

Но как раз к концу зимы с Николая, Александра и Андрея негласно сняли звания заслуженных мастеров спорта. И это было еще не всё. По утрам на работу Николая отвозила служебная машина, и как-то раз его водитель обратил внимание на практически неприкрытую слежку. Автомобиль с двумя мужчинами в одинаковых шляпах сопровождал их автомобиль и припарковался неподалеку от конторы. Старостин отреагировал дерзко: подошел к преследователям и предложил им передать начальству, что для встречи с ним необязательно кататься по всему городу. Инцидент больше не повторялся, но обеспокоенный Николай попробовал на всякий случай обсудить ситуацию со вторым секретарем горкома партии Владимиром Павлюковым. Однако, как оказалось позже, это был не тот уровень, на котором решалась проблема… Очевидно, его заступничество только подлило масла в огонь. Примерно через год на допросе начальник Следственной части НКВД СССР полковник Эсаулов (Николая в своих воспоминаниях называл его «Есаулов») как бы невзначай обронил: «Знаете, Старостин, почему ваше дело ведет Центр, а не Москва? Там бы ему хода не дали. Больно уж у вас заступников много».