*133. Август 1991 года

[Humus]

https://humus.livejournal.com/7014082.html

01. 1991. Мужчина держит икону во время митинга возле Белого дома во время попытки государственного переворота

02. 1991. Александр Лебедь в Москве во время попытки государственного переворота

03. 1991. Человек, одетый в дореволюционную форму, сжигает советский флаг во время митинга в Москве

04. 1991. Нищий в подземном переходе
[IMG][/IMG]
05. 1991. Уличные продавцы, которым нечего предложить на рынке в Приозерском районе
[IMG][/IMG]
06. 1991. Очередь за молоком

07. 1991. Женщина продает рыбу на московской улице

08. 1991. Сибиряки выстраиваются в очередь возле магазина

09. 1991. Женщина продает календарь

10. 1991. Пожилая женщина пересчитывает деньги
[IMG][/IMG]
11. 1991. Женщина кричит на улице. 19 августа

12. 1991. Москвич копается в мусорном контейнере

13. 1991. Женщины покупают спиртное. 16 ноября

14. 1991. Михаил Горбачев и Борис Ельцин

15. 1991. Толпа сторонников Бориса Ельцина

16. 1991. Бориса Ельцина встречают хлебом-солью в российской деревне. Июль

17. 1991. Уход за за пострадавшим в Осетии. Сентябрь

[«Ъ Власть» Владимира Яковлева]

Журнал "Коммерсантъ Власть" №34 от 26.08.1991

В первое утро путча Дом Советов РСФСР на Краснопресненской набережной выглядел контрастирующе мирно: ни танков, ни черных "Волг". Только к середине дня стало видно, что о Белом доме не забыли ни та, ни другая сторона — у фасада расположились танки и почти сразу начался митинг. Стоя на танке, президент республики Борис Ельцин дал первую публичную оценку свершившегося переворота. Народу на митинге было немного, около трех тысяч человек: Дом не стал еще центром общественного внимания, демократы стихийно подтягивались к Тверской и Манежу. По мере усиления слухов о возможном аресте Ельцина и предстоящем штурме здания оборона крепчала и приобретала элементы организованности: к ночи на площади перед Домом собралось около 10 тысяч человек, появились более или менее серьезные баррикады.

На следующий день начало формироваться, по существу, московское ополчение.
К утру 20-го защитники практически закончили строительство заграждений. Рядом с легкими противопехотными баррикадами появились бетонные противотанковые, подъезды к Дому перегородили грузовиками с песком. После полудня вокруг всего здания Дома Советов РСФСР началась запись в отряды самообороны. Были выбраны сотники — в основном из числа демобилизованных военнослужащих. Под открытым небом добровольцы врачи и санитары развернули медпункт. Шел сбор продуктов и денег для их закупки — давали охотно и очень разные суммы. Никакой записи жертвователей, разумеется, не велось. В ведрах, баках, банках появилась питьевая вода, а также одноразовые стаканчики. За линию баррикад перестали пропускать женщин.
В 15 часов из Зеленограда подошла организованная колонна в 150--200 человек, большинство которых экипировано противогазами. На грузовом такси доставили несколько ксероксов для распространения листовок и заявлений правительства России. По периметру здания и вдоль баррикад вокруг него разбросали металлические прутья и коротко нарезанные трубы. Брусчатку мемориального Краснопресненского мостика, послужившую во время революции 1905 года, снова разобрали для баррикад. На ближних подступах к Дому защитники проверяют содержимое больших сумок и дипломатов.
Ближе к вечеру в толпе одновременно появились молодые крепкие парни, которые клялись, что никогда не были коммунистами и призывали разойтись: "ведь Горбачев и Ельцин не сделали народу ничего хорошего, а новый режим не сделал еще ничего плохого".
В 17.00 по внутренней трансляции Дома Советов передано сообщение: перехвачен радиоприказ военного командования о начале штурма Белого дома. В 17.15 эту информацию подтвердил Руслан Хасбулатов. Он сообщил, что Анатолий Лукьянов заявил ему в телефонном разговоре, что имеется приказ очистить площадь "методом деблокирования". Мужчинам, находящимся внутри Белого дома, раздали оружие, женщины покинули здание. После чего мужчинам было предложено выйти из здания, сесть в автобус и двигаться навстречу войскам (подтягивающимся, по слухам, по Ленинградскому шоссе и далее по Большой Грузинской улице), чтобы уговорить солдат не стрелять в народ. Оставшиеся внутри ждали появления штурмовиков из-под земли (метро) и с воздуха (десант).
Более 50 тысяч защитников, стоя перед домом, слушали радиосообщения о готовящемся штурме и терпеливо ждали его. Танки так и не появились.
В 19.30 несколько преподавателей Московского радиотехнического техникума привезли и передали в здание 240 противогазов — весь техникумовский запас для обучения гражданской обороне. Одновременно тридцать врачей начали раздавать защитникам Белого дома марлевые повязки на случай применения войсками слезоточивых или отравляющих веществ, а 50 машин скорой помощи расположились вокруг ополченцев. Звуковым оформлением предбатальной картины служила молитва группы кришнаитов и радиовыступления в поддержку защитников: Мстислав Растропович сообщил, что приехал в Белый дом с конгресса соотечественников и не уйдет отсюда, что бы ни случилось.
В 22.00 снова ждали штурма. И снова не дождавшись, остались на постах. Лишь часть правительства России во главе с Силаевым выехала, как было объявлено, в "секретную ставку", чтобы продолжить работу в подполье.

[«Ъ Власть» Владимира Яковлева]

Журнал "Коммерсантъ Власть" №34 от 26.08.1991

Лейтмотивом пресс-конференции, которую 23 августа дал журналистам заместитель министра обороны генерал армии Юрий Яшин, было: армию дезориентировал ГКЧП.

Как он пояснил, с первых же часов чрезвычайного положения стала заседать, как того требовала обстановка, коллегия МО, и заседала практически весь период путча. Достоверно не известно, кто и что говорил на коллегии — известно только одно: коллегия заседала, а войска в Москве стояли, и стреляли, и давили людей. Войска в Прибалтике занимали узлы связи и телецентры — на этот раз, к счастью, без жертв. Впрочем, в среду 21 августа, когда приблизительно в 10.30 член ГКЧП, министр обороны СССР маршал Язов вдруг подавленно заявил членам коллегии: "Впутали меня в это дело" и ушел, коллегия МО сразу осудила заговорщиков.
Анализируя запоздалые действия по защите Конституции, Яшин сослался на то, что в дни заговора средства массовой информации были армией захвачены и потому эту информацию самой армии черпать было неоткуда.
Пока коллегия МО дискредитировала армию в Москве, экс-кандидат в российские президенты командующий Приволжско-Уральским военным округом генерал-полковник Альберт Макашов преуспевал в этом же деле в городе Самаре. Утром 20 августа 5 автоматчиков и капитан закрыли независимое Самарское кабельное ТВ, показавшее 19 августа ленинградскую программу с выступлением Собчака. С 20 августа по Самаре были рассредоточены БТР, а в ночь с 20 на 21 августа солдаты ездили по городу и расклеивали листовки без подписи следующего содержания: Ельцин, Хасбулатов и Силаев призывают к гражданской войне, опасаясь за прибыль от продажи миллиардов рублей на Запад; настоящая фамилия Собчака — Финкельштейн и пр.
Сам генерал, по словам члена президиума горсовета Михаила Кожухова, 19 и 20 августа встречался с председателем облсовета Виктором Тарховым, пытаясь убедить его ввести в области ЧП. Но не убедил. А тут и путч кончился.

[Аэлита Ефимова, Глеб Пьяных]

Журнал "Коммерсантъ Власть" №36 от 09.09.1991

6 сентября руководство российской прокуратуры на пресс-конференции рассказало, как оно расследует дела по обвинению 14 главных путчистов в измене Родине. Адвокаты гэкачепистов, однако, считают обвинение несостоятельным. Хотя бы потому, что понятие "Родина" в юриспруденции отсутствует.

Заместитель генерального прокурора России Евгений Лисов сообщил журналистам, что все 70 лучших следователей страны, взявшиеся за дела путчистов, единодушно сочли их действия "заговором с целью захвата власти".
Комментарий к ст. 64 УК РСФСР (измена Родине) поясняет, что такой заговор "может выражаться в тайном сговоре ряда лиц, которые из карьеристских или авантюристических соображений ставят своей целью устранить от власти законно избранных руководящих государственных деятелей и незаконно заменить их другими лицами". За такое преступление могут посадить на 10--15 лет или расстрелять.
Последним из всей команды, 30 августа, был задержан Анатолий Лукьянов.
Интересно, что неделей раньше генеральный прокурор России Валентин Степанков говорил, что он не планирует задерживать Лукьянова — нет оснований подозревать его в преступлении. Зам Степанкова Евгений Лисов сообщил, что после очных ставок Лукьянова с другими подследственными и обыска кремлевского кабинета бывшего председателя ВС СССР основания появились. Какие именно -Лисов от журналистов скрыл, сославшись на тайну следствия.
По просьбе корреспондента "Ъ" обвинение прокомментировал адвокат Генри Резник — защитник Юрия Плеханова, бывшего начальника 9-го управления КГБ СССР.
Резник указал на то, что понятия "Родина" в юриспруденции нет. И потому, строго говоря, сама статья 64 серьезными юристами применяться в принципе не может. Адвокат обозначил еще одно слабое, на его взгляд, место обвинения: затруднительно судить кого-либо за отнятие власти у президента одного государства (СССР) по кодексу другого государства (РСФСР). Резник также обратился к корреспонденту "Ъ" с вопросом, ответа на который он не знает: изменяли ли Родине белогвардейцы, воюя с красными?
Резник довел до корреспондента "Ъ" общее мнение участвующих в деле адвокатов: вместо "измены Родине" арестованным следовало бы вменить ст. 170 и 171 УК РСФСР (злоупотребление властью и превышение служебных полномочий, соответственно до 8 и 10 лет).
Резник хотел рассказать корреспонденту "Ъ" больше, но не смог: с него взяли подписку о неразглашении следственной тайны. Адвокат считает, что это наложенное на всех защитников обязательство мешает выяснению истины: защита честно молчит, а "Степанков позволяет себе непростительные высказывания в прессе и давит на общественное мнение".
Мнения обвинения и защиты совпали пока только по одному вопросу: из свидетеля по делу, каковым Горбачев сейчас является, президент СССР может превратиться в обвиняемого. За то, что при подборе кадров допустил халатность и тем самым, возможно, совершил предусмотренное статьей 172 УК РСФСР уголовное преступление (от года до трех или увольнение с должности).

[Дмитрий Горюхин]

Журнал "Коммерсантъ Власть" №38 от 23.09.1991

В N 36 "Ъ" рассказано о пресс-конференции российской прокуратуры по поводу дела Янаева и К ("Горбачев пока свидетель..."). Авторы заметки ссылались и на высказанные в телефонном интервью суждения адвоката Генри Резника о степени обоснованности обвинения. 11 сентября, однако, Резник в "Комсомольской правде" от этих суждений отказался.

"Ъ": Генри Маркович, вы написали: "Коммерсантъ" опубликовал интервью, которого я не давал". Разве не давали?
Г.Р.: Я хочу уточнить: беседа у нас действительно состоялась. Но я никак не предполагал, что это интервью. Я просто ответил на несколько вопросов корреспондента уважаемого мной еженедельника. Однако если бы авторы заметки, решившие мои слова использовать на полосе, отнеслись ко мне со взаимностью, они должны были бы согласовать со мной текст. "Ъ": Ваша беседа в "Комсомолке" называлась "Пока идет следствие, кое-кому не мешало бы прикусить язык". Не имеются ли тут в виду журналисты?
Г.Р.: Ни в коем случае. Заголовок вообще выбран редакцией, и относится он к проблеме следственной тайны. Закон разрешает разглашать материалы следствия в объеме, в котором это сочтут нужным следователь и прокурор. Эта норма ставит их в неравное положение с адвокатом. Я протестовал против высказывания генпрокурора России Степанкова: мол, арестованные охотно говорят правду о других, а свою собственную роль приглаживают. Да разве можно оценивать в начале следствия достоверность показаний задержанных! Зачем тогда вообще суд? "Коммерсантъ" приводит "мою" фразу: "Степанков позволяет себе непростительные высказывания в прессе и давит на общественное мнение". Но я всегда уважителен к процессуальным противникам, и хотя суть моих претензий передана верно, я бы выразился иначе: не "давит", а "тем самым оказывает воздействие на формирование негативного общественного мнения об облике подследственных".
Теперь о понятии "Родина", которого будто бы "нет в юриспруденции". В юриспруденции как раз есть — ведь это отрасль права, оперирующая нормами независимо от их, скажем так, разумности. Иное дело — философия права... Не согласен я и с тем, что статья 64 — измена Родине — "не может применяться серьезными юристами". А как же Пеньковский?
Претензии у меня и к другим сентенциям. Но самое главное: я не доводил до корреспондента "общее мнение адвокатов", тем более такое — вместо одной статьи УК следовало бы вменить арестованным другую. Обвиняет прокурор, а наше ремесло — защищать человека от уже вмененной статьи. Ну и последнее: чей-то безымянный прогноз о привлечении Горбачева к уголовной ответственности за "халатность при подборе кадров". Могут подумать, что этот прорицатель — я. А мне самому интересно, кто этот шутник. Мне, во всяком случае, судебные дела с такими формулировками неизвестны. "Ъ": Но дело о ГКЧП само по себе беспрецедентно. Вот и с вас прокуратура потребовала "допуск". Будете просить?
Г.Р.: Ни за что. Начав хлопотать о получении "допуска", я тем самым нарушил бы закон: этот "документ" противоречит Конституции. Если в ближайшее время Прокуратура России не откажется от своих притязаний, я перенесу спор в Комитет конституционного надзора СССР или в Конституционный суд России, который должен быть вскоре создан. Я не отступлюсь.

[Глеб Пьяных]

Журнал "Коммерсантъ Власть" №38 от 23.09.1991

17 сентября на пресс-конференции в Москве адвокаты арестованных членов ГКЧП жаловались журналистам на трудности в своей работе, в частности, на прессу. Адвокаты по-прежнему скрывают любые сведения о своих подзащитных, кроме их болезненного состояния. Однако корреспонденту "Ъ" удалось побеседовать с сокамерниками двух путчистов.

На пресс-конференции в центральном доме журналиста адвокат бывшего зампреда КГБ Виктора Грушко Александр Клигман расъяснил юридические неувязки предъявленного путчистам обвинения (ст. 64 УК РСФСР — "измена Родине"). В справочниках и комментариях к УК РСФСР Клигман прочитал, что "Измена родине — это предательство советского народа, строящего коммунистическое общество".
Особенно смущает адвоката разъяснение о том, что измена наносит ущерб "суверенитету, территориальной целостности, государственной безопасности, обороноспособности СССР". Клигман предложил журналистам самим сравнить определение с действиями ГКЧП.
Адвокатам не нравится и ход следствия. Они считают, что Горбачев, Ельцин, Силаев, Бурбулис и Степанков должны допрашиваться не как свидетели, а как потерпевшие. Поскольку много рассказывают в прессе, чего натерпелись во время путча.
Защитник Крючкова Юрий Иванов изложил свои претензии к прессе, которая "создает истерию вокруг наших подзащитных, создаются мифы о защите Белого дома, о каких-то списках интернированных... Свидетель Силаев высказывается за смертную казнь. Сейчас идет практически избиение подзащитных". Дошло до того, что адвокат обозвал тележурналиста Молчанова Невзоровым. А именно: "Молчанов, не знаю каким способом получивший разрешение, говорил с людьми, только что арестованными, ошеломленными арестом, в отсутствие адвоката; здесь его можно приравнять к Невзорову".
Защитники ГКЧП скрывают от прессы все сведения лично о путчистах, кроме их заболеваний. Однако корреспонденту "Ъ" удалось разыскать двух московских кооператоров, сидевших в камерах с Олегом Баклановым и Юрием Плехановым. Кооператоров выпустили из-под ареста на прошлой неделе, но следствие по их делам, как и по делам путчистов, не закончено. Поэтому "Ъ" имен информаторов не называет.
По сведениям сокамерников, 23 августа в СИЗО N 4 на ул. Матросская тишина стали поступать члены ГКЧП. Они не были готовы к тюремным порядкам -например, к гнилому рыбному супу. Олег Бакланов, в частности, не знал, что в таком супе можно есть только рыбу, а остальное надо выливать. 26 августа в изоляторе сменили всю охрану и администрацию. Путчистов рассадили по отдельности в камеры к арестантам-старожилам, а лишних зэков из изолятора вывезли. Усилился режим: теперь в глазок каждой камеры почти круглые сутки глядит надзиратель. Это очень раздражает зэков, так как раньше в глазок заглядывали редко и украдкой.
С 26 августа всех арестантов стали кормить так же, как солдат охраны: дважды в день по 30 г масла, два куска сахара и 30--50 г мяса. Но живут путчисты в обычных 3--4-местных камерах с кафельным полом и ядовито-синими каменными стенами. Например, в камере Бакланова слева от входной двери находится унитаз, огороженный стенкой метр высотой, и умывальник. Напротив унитаза двухъярусная кровать с металлическими полосами вместо пружин. У окна вторая такая же, металлический стол и скамья — все привинчено и приварено к полу.
Раз в неделю в камерах проходит шмон: у зэков отнимают металл, который им удалось отломать. 10 сентября во время такого шмона у Павлова отобрали все записи, чем потом адвокаты очень возмущались. 15-го рукописи Павлову вернули.
Выпущенные кооператоры объяснили корреспонденту "Ъ", что записи шмонают, когда опасаются письменных жалоб на администрацию.
Подъем у членов ГКЧП в 6.00. После подъема надо вылезти из-под одеяла, иначе отправят в карцер. Но можно полежать поверх одеяла до завтрака (8.00). Перед обедом час прогулки в спецкамере без крыши. Раз в неделю душ и смена постельного белья. Сокамерники рассказали, что сначала гэкачеписты откровенно нервничали, плохо спали и с опаской поглядывали на соседей. Но увидев, что сидят только с советскими деловыми людьми, успокоились. Однако Олег Бакланов — известный идеолог оборонного сознания в СССР и непререкаемый авторитет среди генералов ВПК — рассказал кооператорам в камере, что ГКЧП хотел дать свободу предпринимательству. Бывшие зэки объяснили, что в СИЗО не доверяют ни одному слову бывших членов правительства, потому что уверены: в случае победы путча их бы просто расстреляли. Однако великодушные зэки утешают путчистов тем, что всех их выпустят года через 2--3 после политической амнистии.

[«Ъ Власть» Владимира Яковлева]

Журнал "Коммерсантъ Власть" №134 от 24.08.1992

Отмечая первую годовщину прошлогоднего путча, российская пресса предложила читателям огромное количество юбилейных публикаций — в том числе воспоминаний разного рода ответработников и общественных деятелей о том, чем они занимались 19--21 августа 1991 г., а также комментариев, посвященных итогам прожитого под демократами года.

В большинстве демократических газет по случаю годовщины столь важного события появились статьи, подписанные главными редакторами. Так, в "Независимой газете" выступил возглавляющий ее В. Третьяков. Он заявил, что 19 августа 1991 года был самым свободным днем в истории России, потому что в этот день Москва была готова лечь под гусеницы танков — причем совершенно бескорыстно, лишь за идею свободы. Продолжая зародившуюся год назад традицию бескорыстного служения свободе, В. Третьяков тут же объявил, что часть тиража "НГ" от 19 августа 1992 г. распространяется бесплатно.
Главный редактор газеты "Куранты" А. Панков вспомнил на страницах своего издания о том, чем он занимался в период путча. По словам Панкова, его первой реакцией на известие о перевороте была не, как можно было бы подумать, дрожь в коленках, а ехидная улыбка: наконец-то они засветились — рано или поздно они должны были сделать нечто подобное. При этом, пишет Панков, для него с самого начала было ясно, какой конец ожидает заговорщиков.
Представление о том, как встречала путч демократически настроенная творческая интеллигенция, можно получить из статьи драматурга А. Гельмана, опубликованной "Московскими новостями". Гельман пишет, что в первый день переворота, когда до него дошел ужас происшедшего, он был способен только громко материться, сидя в квартире. Только на второй день чувство безысходности начало проходить и писатель смог приступить к более активному сопротивлению.
Совсем иначе, нежели писатель Гельман, вел себя в этой ситуации спикер Хасбулатов. Рассказ председателя ВС о том, какую кипучую деятельность он развернул во время путча, опубликован на прошлой неделе "Российской газетой". Повествование носит довольно подробный характер — вплоть до "выпил чашку кофе", "умылся", "побрился" (правда, прочие интимные детали в тексте не фигурируют).
Между тем другой видный антипутчист — госсек РФ Г. Бурбулис — считает неуместным публично распространяться о своей деятельности в августе 1991 года. Согласившись в интервью "Литературной газете" говорить на тему путча лишь в общем плане, он сформулировал свою позицию с присущим ему лаконизмом: "По отношению к тем трем дням я остаюсь махровым моралистом: в моей памяти сохраняется сложное неповторимое чувство — трепет, преклонение перед теми, кто показал себя — не только у Белого дома, но и по всей России — безусловным сторонником собственной свободы и тем самым оказал поддержку президенту и всем нам, и потрясающая грусть, глубокая обида — даже без ненависти — на тех, кто попытался реализовать свое репрессивное, доносное мировоззрение в такой фашистской, заговорщической форме".
В оппозиционной прессе годовщина путча была встречена в совершенно ином ключе. Она еще раз заявила, что никакого путча на самом деле не было, и выразила удовлетворение по поводу того, что все больше бывших защитников Белого дома переходят в лагерь патриотов. К одному из таковых — народному депутату РФ И. Константинову газета "Литературная Россия" обратилась с вопросом: "Пошли бы Вы защищать Белый дом, случись август-91 в августе этого года?" Бывший демократ ответил отрицательно и добавил, что прошлогодний путч был на самом деле "подставкой, сопоставимой по своим последствиям с поджогом рейхстага".

[Нурали Латыпов]

https://www.ng.ru/ideas/2019-08-14/5...versation.html
14.08.2019 18:49:00

Сальто с переворотом. ГКЧП: от трагедии к фарсу
Версия для печати
Обсудить на форуме
Нурали Латыпов

Об авторе: Нурали Нурисламович Латыпов – кандидат философских наук, методолог.

Тэги: история, общество, политика, экономика, ссср, гкчп, путч, китай, тяньаньмэнь

история, общество, политика, экономика, ссср, гкчп, путч, китай, тяньаньмэнь 19 августа 1991 года. Пресс-конференция членов ГКЧП. Попытка «легитимного переворота» стала фатальной ошибкой. Фото РИА Новости
Очень скоро после защиты диссертации на философском факультете МГУ мне пришлось воочию увидеть, как работают философские законы. В качестве фронтового корреспондента я прошел все горячие точки Советского Союза. Парадоксально, но факт – там я стал лучше понимать Гегеля. Ведь именно этот величайший философ изрек в свое время: «История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса».

Как крыша съехала с фундамента

В этом году нашему ГКЧП исполняется 28 лет. И этим же летом – 30-летие китайского ГКЧП, событий на площади Ворот небесного спокойствия – Тяньаньмэнь.

Это был последний этап встречных попыток переворотов. Но началось движение еще раньше – со времен первого китайского «Горбачева», бывшего главного комсомольца Китая, генерального секретаря партии Ху Яобана, главного проводника «буржуазной либерализации». После его самобичевания и отставки первые поддерживающие его волнения были купированы. Его преемник на посту генерального секретаря – Чжао Цзыян – оказался затем под домашним арестом до конца своей жизни по той же причине, связанной со студенческими протестными выступлениями.

Студенты, начавшие протестовать на этой площади с апреля 1989 года (подавление их движения произойдет в июне), искренне желали политических перемен, но экстраполировали свои достаточно узкие знания и понимание обстоятельств на свои ожидания большого скачка. По сути, они хотели совершить тот же большой скачок, что и Мао, но ровно наоборот: Мао хотел сделать его в экономике, а студенты – в политических реформах. Увы, такого не бывает.

Дэн Сяопин, опережая события, очень правильно ставил диагноз обстановке в стране и соизмерял уровни прогресса в базисе и надстройке (надо сказать, что это очень удачная терминология, введенная еще во времена марксизма-ленинизма). Ху Яобан и его последователь Чжао Цзыян выступали за опережающее продвижение надстройки, в то время как Дэн Сяопин следил за тем, чтобы она не убежала от базиса. Иными словами, экономическая свобода должна развиться, закрепиться, дать результат, и уже на экономическом подъеме можно выстраивать свободы надстроечные – политические. Свой подход к преобразованиям Дэн Сяопин обозначал очень четко: «Если вы хотите преобразовать социалистическую экономику в рыночное хозяйство, то вам нужно сильное государство. Поэтому реформа должна начинаться с экономики». Еще в 1985 году Дэн Сяопин дал понять, что решение задач интегрирования в мировую экономику, проводимого с 1978 года, и переход к политике реформ и открытости вовсе не означают уход от социализма и внедрение принципов западной демократии.

В свое время изучение опыта НЭПа стало для Дэн Сяопина доказательством того, что экономическую демократию можно – и нужно! – развивать под жестким политическим контролем. Принятый же у нас при Горбачеве обратный порядок обернулся развалом и экономики, и ее концентрированного выражения – политики.

Когда Ху Яобан умер от сердечного приступа (15 апреля 1989 года), поминание этого либерала, имевшего большой авторитет у интеллигенции и студентов, считавших, что политическая модернизация Китая идет слишком медленно, переросло в митинги – частично стихийные, а по некоторым сведениям, частично инициированные генсеком. Они и запустили события на площади Тяньаньмэнь. Во всяком случае, закончилось это большой трагедией.

Кстати, приезд Михаила Горбачева совпал по времени с волнениями. Его визит 1989 года – после 30 лет почти полного разрыва отношений – должен был стать признаком нормализации. Дэн Сяопин встретил его словами: «Я знаю, что вы также за то, чтобы смысл, итог нашей встречи можно было выразить формулой из восьми иероглифов, в переводе на русский язык означающих «закрыть прошлое, открыть будущее». Вместе с тем в своих интервью он высказывался о Горбачеве весьма взвешенно и критично, считая политику открытости правильной, но последовательность действий – ошибочной: политические реформы должны быть вторым шагом после стабилизации экономики.

Несмотря на то что принимающая сторона провезла Горбачева по нецентральным улицам города, так как центр оказался занят многочисленными студентами-демонстрантами, ему удалось остановить кортеж и кратко пообщаться с протестующими. Они видели в нем лидера нового типа, открывающего дверь демократическим преобразованиям.

Так или иначе посещение Поднебесной советским лидером оказало детонирующее влияние на студенческие настроения. До этого – в начале мая – появилась надежда на то, что силовые меры не потребуются. Оценив себя как силу, с которой будут считаться (на площади собралось 100 тыс. человек), студенческий профсоюз призвал всех возобновить занятия, но вдруг возникли частные активисты, объявившие голодовку, появились люди, раньше в акции не участвовавшие, был разбит палаточный городок, и ко всему этому 15–18 мая в городе оказался Горби. В начале июня на площади находилось уже около миллиона протестующих.

На бой кровавый?

Формальный лидер Чжао Цзыян поддерживал студентов, а возможно, и играл в свою политическую игру, пытаясь при помощи улицы убрать контролирующую персону – представителя старой гвардии Дэн Сяопина. На следующий после отъезда Горбачева день Чжао Цзыяна снимают со всех должностей. Но до этого момента двум «Горбачевым» все-таки удалось встретиться и кратко поговорить о реформах и демократии.

Хаос в Пекине продолжал нарастать, на улицах начали появляться темные личности. И команда Дэн Сяопина приняла тяжелое решение: не просто разогнать демонстрацию, но и проявить публичную жесткость – история подсказывала, что именно такая встряска может остановить горение этого опасного бикфордова шнура.

Сразу после визита Горбачева студентам был объявлен ультиматум и на площадь Тяньаньмэнь направлены танки. Западные страны бурно отреагировали на события, причисляя к погибшим 10 тыс. человек. По китайским же сведениям, погибли 200 человек и 7 тыс. ранены. Это несоизмеримые друг с другом данные. Скорее истинные цифры – где-то посередине.

В Китае приняли сложное решение, принеся в жертву малое, чтобы спасти большое – в том числе человеческие жизни. История показала их правоту. Суть событий, представлявших собой китайский вариант ГКЧП, в том, что был смещен законный руководитель Китая Чжао Цзыян и назначен соответствующий духу перемен, понимающий последовательность реформ руководитель КПК Цзян Цзэминь. Китай пережил драматический момент – да, погибли люди, это очень горькая страница. Но тем не менее, если бы не была проявлена решительность, сновавшие по Пекину представители криминала (даже западная пресса писала о людях с коктейлями Молотова) уже готовы были включиться в ожидаемые беспорядки. Не прояви Дэн Сяопин в то время волю и жесткость, дестабилизация полуторамиллиардного Китая аукнулась бы всему миру! Не только беспорядками вокруг ядерного оружия, но и сотнями миллионов беженцев. Советский публицист, много лет работавший в разных странах, Всеволод Овчинников назвал события на площади Тяньаньмэнь «необходимой хирургической операцией».

Уменьшенной моделью драматических событий на площади Тяньаньмэнь были события в Андижане, которые автор изучал на месте. Там создалась практически такая же ситуация, только вместо 1,5-миллиардного Китая – 20-миллионный Узбекистан. Но она могла привести к взрыву с не меньшим уровнем геополитических последствий. Если бы Ислам Каримов не обезвредил этот детонатор, то именно на территории современного Узбекистана возникло бы пресловутое «Исламское государство» (запрещено в РФ). В альтернативу же Каримов создал свое «исламское» государство – то есть государство, построенное Исламом Каримовым. И до поры до времени его политика была успешной. Однако смена курса давно назрела и перезрела, что успешно демонстрируют сегодняшние руководители Узбекистана.

Стоит перед глазами и более ранний – обратный – пример из моей родной Ферганы, когда власть не применила силу вовремя и не пресекла первые попытки беспорядков все в том же 1989 году, в мае-июне. Неважно, какие лозунги декларировал Рафик Нишанов, имевший прозвище «личный «рафик» Горбачева» (те, кто помнят это авто латвийского производства, знают, о чем речь), клубнику ли кто-то опрокинул или еще что-то произошло. Важно было, что власть показала: она ни на что не способна. В итоге произошли кровавые события – страшные погромы, убийства, изнасилования, поджоги и т.п. Пришлось вводить серьезный контингент войск МВД, чтобы подавить насилие, – увы, с изрядным запозданием. А это ведь просвещенный город, где и русская, и узбекская интеллигенция составляли его цвет!

Не брезгуют жертвовать меньшим ради большего и в западных странах. По одной из версий, британцы, обладая секретом немецкой шифровальной машины «Энигма», узнали о предстоящем массированном авианалете на город Ковентри, но не предприняли никаких встречных и эвакуационных мер – ради того, чтобы противник не догадался о расшифровке англичанами кодов. Тогда бы британцы лишились серьезного преимущества в получении достоверной информации о планах рейха на более высоком уровне и не предотвратили бы гораздо большее количество жертв.

Горечь от всех этих жертв, безусловно, остается: от Ковентри до Тяньаньмэнь, Андижана и моей родной Ферганы. И автор, давая высокую оценку действиям Дэн Сяопина, в то же время не считает таковые панацеей. И даже наоборот: пример драматических событий 1993 года, включая бессмысленный танковый обстрел Белого дома, резко опустил авторитет былой сверхдержавы. Кстати, именно после этого с нами практически перестали церемониться, развернув открытое расширение НАТО на Восток. Что особенно интересно: Запад однозначно поддержал антиконституционные действия Бориса Ельцина и Ко, а танковые действия того же Дэна были им решительно осуждены. Каково сходство западной «демократии» с дышлом – «куда повернешь, туда и вышло»!

Сумев удержать баланс между политической и экономической свободой, Китай достиг колоссальных успехов и заявил о себе как сверхдержава, с которой все считаются. Кстати, после событий на площади Тяньаньмэнь западные страны ввели было санкции, но в результате оставили их только в оружейном секторе: ведь огромный китайский рынок настолько привлекателен, что можно на многое закрыть глаза – западная прагматика в полной красе! А наша страна имеет ВВП меньше 2% от мирового, скукоженный неплатежеспособный рынок и множество других проблем – поэтому никого не волнует, что мы живем под санкциями.

Тени у «Лебединого озера»

Но возвратимся к ГКЧП. Через пару лет случилась попытка переворота и в нашей стране. Но в отличие от Китая, где уже был зафиксирован экономический рост, у нас отмечался стремительный экономический спад и шла деградация госинститутов с бездарной организацией смены власти.

Это была горбачевская телега впереди лошади: политические реформы при разрушающейся экономике и привели к развалу страны.

При аховом состоянии экономики демократизация, либерализация политической жизни безусловно приведет к хаосу, к разрушению общества, к гражданской войне, что и произошло с Советским Союзом. Когда Горбачев все это затевал, уже был известен опыт НЭПа. Сдается нам, именно этот советский опыт был первичен для преобразований не только в Китае, но и в успешной демократизации Японии, Гонконга, Тайваня, Сингапура и многих других стран, где вначале занялись базисом, а потом надстройкой.

Когда идет экономический подъем, можно постепенно ослаблять политические винты и либерализовать политический режим. Но шаг за шагом – лишь по мере созревания экономики. В это время политическая демократизация имеет большие шансы на успех. Так было (кто бы мог подумать!) в Южной Корее при жестоком диктаторе Пак Чон Хи. А ведь это был жесточайший политический режим, но одновременно экономике там дали свободу, а потом по мере роста благосостояния общества началось и построение демократических политических институтов на уровне надстройки. Так было у Ли Куан Ю в Сингапуре, у Чан Кайши на Тайване, то же самое сейчас делает Вьетнам и даже пытается делать в Северной Корее Ким Чен Ын. Но ровно наоборот поступил Горбачев, пойдя на поводу у либеральных радикалов, бытующих в каждом обществе.

В такой обстановке вмешательство было необходимо. Но организаторам советского ГКЧП хотелось и Конституцию соблюсти, и переворот провести. Так сказать, и рыбку съесть, и во власти сесть. Но такого не бывает! Получился фарс трусоватых людей: им не хватило решительности и авторитета как в организаторском звене, так и в исполнительском. Михаил Жванецкий в свое время одним предложением описал эту смутную ситуацию: «В этом путче много странного: путчисты, потерпев поражение, побежали к тому, кого они свергли, докладывать, что у них ничего не получилось». А вот у генерала Валентина Варенникова – представителя ГКЧП в украинской столице Киеве – получилось! Он быстро взял положение в республике под контроль. В Москве же решительные действия не были предприняты: зависшая политическая тишина на фоне памятной трансляции балета Петра Чайковского показала безволие организаторов и отсутствие сколько-нибудь значимой перспективы.

Попытка «легитимного переворота» была фатальной ошибкой. Кроме того, человек, возглавлявший переворот, должен быть авторитетным, а Горбачев намеренно взял недалекого, поверхностного выходца из Комитета молодежных организаций СССР, где одно время отсиживались блатные дети. Вообще это давняя традиция наших правителей (и нынешний – не исключение) – брать вторыми номерами убогих. Однако не только у убогого Геннадия Янаева тряслись руки. Мелкая дрожь охватила всю псевдохунту. Сергей Станкевич сказал о ГКЧП: «Делали и боялись». А о Янаеве выразился и вовсе резко: «Что? Возглавил переворот? Да у него же люди разбегались с комсомольских строек, потому что не мог подвоз продуктов организовать».

Было бы гораздо последовательнее, если бы ГКЧП возглавил авторитетный военный, потому что к тому времени любые партийные и государственные деятели являлись политическими банкротами. По крайней мере в московском регионе, а москвичи как раз и определяли структуры будущей власти. Поэтому ГКЧП должен был распустить все политические партии и движения, включая КПСС, опечатать все партийные органы, но оставить государственные – облисполкомы, советы министров и далее по инстанциям исполнительной власти. Временное управление и силовую поддержку должен был взять на себя переходный комитет под руководством военных – того же Варенникова.

Еще один близорукий шаг ГКЧП – привлечение дивизий из Центра, уже пропитанных бациллами «демократического» вещания. Военные же соединения из Средней Азии и с Кавказа, уже хлебнувшие первых результатов бездарной «демократизации», должным образом поддержали бы смену власти, будь они приглашены.

Надо сказать, что у советского и китайского представителей власти, несмотря на разное развитие событий в этих переворотах, много общего. И Михаил Горбачев, и Чжао Цзыян подыгрывали либеральной интеллигенции для набора политического веса (такая сложилась конъюнктура), оба применяли тактические уловки и интриги, чтобы загрести жар власти чужими руками. Чжао Цзыян старался сделать это при помощи толпы, Горбачев же де-факто благословил своих соратников на смещение ельцинской команды, надеясь при этом остаться в выигрыше при любом исходе событий: провалится мероприятие – он здесь ни при чем, удастся его реализовать – он триумфально возвращается генсеком. Только он просчитался – Ельцин был не тот человек, который из своих когтей выпустит хоть малый кусочек власти. И у Чжао Цзыяна был подобный просчет: закаленный в классовых и внутрипартийных боях Дэн Сяопин решительно пресек его интриги.

Исторические развилки и рогатины

Итак, сравнивая китайский и российский варианты переворотов, имеем: трагедию, закончившуюся триумфом – Китай немыслимыми темпами вырос, став державой со второй экономикой мира, теперь он проводит постепенную либерализацию. Китайская Компартия, проводя буржуазные реформы экономики и достигнув к 2014 году первого в мире ВВП по ППС, при всем том остается партией с марксистской идеологией, выступая гарантом социальной справедливости – не выплескивая ребенка вместе с водой из ванночки.

Фарс августовских дней 1991 года привел нашу страну к развалу и деградации, продолжающейся в замедленном варианте и сейчас. Наши горе-реформаторы выплеснули ребенка, оставив при этом грязную воду.

Приходится констатировать, что произошла очень неприятная рокировка: из младшего брата Советского Союза Китай превратился в доминирующего партнера.

Вот что произошло с Россией: обнулены полностью и успехи перелома XIX века, когда Китай перестал считать Россию вассальным государством и стал равным, и достижения советского периода, когда СССР вообще был лидером, помогавшим встать на ноги тому же Китаю.

В результате все эти многочисленные политические перевороты привели к геополитическому сальто: Китай стал экономическим гигантом, а Россия скатилась до положения экономического карлика. Но пока у Давида есть сдерживающая Голиафа ядерно-ракетная праща, стране жизненно необходимо подняться с экономических колен. Деклараций такого рода у нашей власти – великое множество. Однако нашим правителям нужно усвоить очень простую истину: Китаем правит Компартия, при этом 60% экономики – частная. Мы же – махровая капиталистическая страна – зажали свою экономику государственным корсетом, даже более жестким, нежели советский. И еще: недавние масштабные аресты политических активистов в Москве – мера вроде бы правильная (стабильность дорогого стоит), но у того же Китая взамен зажатой политической свободы граждане имеют очень высокий уровень экономической свободы. Дай народу возможность зарабатывать, и народ не будет рваться порулить. Сергею Кириенко и Ко хорошо бы внимательно перечитать труды Николая Бухарина – именно это сделал в свое время Дэн Сяопин.

P.S. О том, как Китай смог переиграть (а именно – столкнуть) США и Россию, скоро можно будет прочитать в книге «Летальные игры стратегов», которая уже готовится к печати.

[Андрей Камакин]

https://www.mk.ru/politics/2019/08/1...e-lagerya.html
18.08.2019 В 18:44
ПОЛИТИКА
67709
Глава союза офицеров «Альфы»: «Власть делит народ на конфликтующие лагери»
«Ответственность всегда лежит на том, кто отдает приказ»

ПОДЕЛИТЬСЯ
Августовский путч все глубже погружается в прошлое, но вопросы, поднятые событиями 18–21 августа 1991 года, приобретают, напротив, все большую актуальность. Многие из них касаются взаимоотношений власти и людей в погонах — в критические, переломные моменты истории. Накануне очередной годовщины несостоявшегося переворота мы решили задать их президенту союза офицеров группы «Альфа» Алексею Филатову — автору нескольких книг, посвященных истории спецподразделения, подполковнику запаса ФСБ РФ.

«Ответственность всегда лежит на том, кто отдает приказ»
АЛЕКСЕЙ ФИЛАТОВ.
ФОТО: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
— Алексей Алексеевич, вопрос к вам как к летописцу «Альфы». Согласно общепринятой версии, кульминационным и, по сути, переломным моментом августовского путча стал отказ группы выполнить приказ о штурме Белого дома. Однако Виктор Карпухин впоследствии утверждал, что никакого приказа не было: если бы, мол, был, он бы его выполнил. Как же все было на самом деле?

— Я не был свидетелем этих событий, поскольку пришел в «Альфу» спустя несколько месяцев после них. Но я лично разговаривал на эту тему с Карпухиным (командир группы «А» в 1988–1991 гг. — «МК»), беседовал с другими ветеранами и достаточно хорошо знаю эту страницу истории группы. Насколько мне известно, приказа о штурме действительно не было. Участие «Альфы» в путче ограничилось тем, что утром 19 августа поступила команда выдвинуться на маршрут следования Бориса Николаевича Ельцина — с дачи в сторону Белого дома. Что подразделение и сделало. Задача была организовать засаду и ждать команду на задержание Ельцина и препровождение его по указанному адресу. Но такой команды, как известно, не последовало.

— Ну а если бы приказ о штурме все-таки был отдан? Он был бы выполнен?


— Уверен в этом. Считаю, что неплохо знал Виктора Федоровича, и я совершенно не представляю его колеблющимся. Да, Карпухин, безусловно, выполнил бы приказ.

— Тем не менее, когда два года спустя, в октябре 1993 года, история повторилась (группе вновь приказали штурмовать Белый дом, на сей раз уже сам Ельцин), колебания у руководства группы возникли. И вы, насколько понимаю, были уже непосредственным участником этих событий.

— Совершенно верно. Был.

— «Альфа» и «Вымпел» отказались принимать участие в операции», — вспоминал в своих мемуарах Борис Ельцин. Позицию альфовцев, по его словам, изменила лишь гибель вашего товарища Геннадия Сергеева: после этого, писал Ельцин, «никого уже не надо было уговаривать». Ваша версия совпадает с ельцинской?

— В принципе да. Командовал «Альфой» тогда Геннадий Николаевич Зайцев. Думаю, им руководило прежде всего нежелание брать на себя лишнюю ответственность, участвовать в политической разборке, смахивающей на начало гражданской войны. Это, мол, Кремль с Верховным Советом воюют, а мы здесь ни при чем. Поддержишь одну сторону, а завтра к власти придут другие, и ты окажешься не прав. Похоже, мотивы были именно такие. Как бы чего не вышло!

Реклама Relap
Но, когда погиб Гена Сергеев, решение принималось уже на другом уровне. Собрались офицеры и сказали: «Ну, это беспредел!» Погиб наш товарищ, гибнут солдатики, по Белому дому палят танки... Бардак! В общем, проблему надо решать. И мы можем ее решить. Два старших офицера — Келексаев и, если не ошибаюсь, Финогенов — провели переговоры с защитниками Белого дома, и «Альфа» вошла в здание.

Операция была практически бескровной. Это был, что называется, высший пилотаж. Насколько помню, погиб всего один белодомовец — и то по чистой случайности. Все, вопрос был решен — больше в центре Москвы никто никого не убивал... Мы ведь тогда прошли, по сути, по краю пропасти. И то, что не свалились в нее, — в значительной мере заслуга «Альфы». И если бы сопротивление не было подавлено и если бы был жестокий штурм со многими сотнями погибших — оба эти варианта с высокой вероятностью привели бы к гражданской войне.


ОФИЦЕРЫ ГРУППЫ «АЛЬФА» ВО ВРЕМЯ КОМАНДИРОВКИ НА СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ. 1995 ГОД (АЛЕКСЕЙ ФИЛАТОВ — ТРЕТИЙ СЛЕВА В ВЕРХНЕМ РЯДУ).
ФОТО: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
— Существует версия — вы, конечно же, о ней знаете, — согласно которой пуля, убившая Сергеева, прилетела не из Белого дома. Что «Альфу» спровоцировали на штурм силы, поддерживавшие Ельцина. Есть основания у этой гипотезы?

— Ну, в американский заговор я не верю. Уверен, что эта пуля прилетела не из американского посольства. На шальную, случайную она, конечно, не была похожа. Сергеев находился в составе группы из трех альфовцев, которая выдвинулась на рекогносцировку к Белому дому. На БМП. Как потом рассказывал мне Юрий Торшин, который также был в этой группе, они заметили раненого солдата, который стонал и просил о помощи. Когда они вышли и попытались перенести раненого в БМП, раздался выстрел. Один выстрел, не очередь. Такое ощущение, что снайпер знал, в кого целился. А раненый солдатик был заранее приготовленной приманкой.

Говорить о том, кто это сделал — защитники Белого дома или люди, стоявшие за Ельциным, — я не берусь. Не знаю. Но если смотреть на все это с точки зрения вероятности, то смерть Сергеева более выгодна была, конечно, пропрезидентским силам. Они в итоге добились своего. Смущает, правда, то, что уж слишком хитро в таком случае все было задумано. Если бы Ельцин и его окружение были насколько умны, то вообще не допустили бы этих событий. Славировали бы политически.

— Политические события в стране развиваются по такой траектории и с такой скоростью, что совсем нельзя исключить того, что однажды ваши коллеги вновь окажутся в ситуации, похожей на ту, которая была в 1991-м и 1993-м. На ваш взгляд, имеет ли право человек, связанный присягой, отказаться при определенных условиях от выполнения отданного ему приказа?

— Вопрос сложный, но у меня есть на него однозначный ответ: человек в погонах ни при каких обстоятельствах не имеет права отказаться выполнять приказ. Если приказы будут всякий раз анализироваться с точки зрения их правильности и законности, наши силовые структуры превратятся не пойми во что. Военный человек по уставу обязан выполнить любой приказ, каким бы он ни был. Иначе это будет не армия, не полиция, не спецназ.

На днях я разговаривал с одним своим товарищем — обсуждали бесланские события (теракт в Беслане, Северная Осетия, сопровождавшийся захватом заложников в школе 1–3 сентября 2004 года. — «МК»). В какой-то момент там было принято решение переодеть двух спецназовцев в гражданскую одежду и послать на разведку к школе. И вот этот человек, он уже в отставке, говорит: «Ясно было, что это глупость полная. Мне надели майку на два размера меньше! По моему торсу сразу было видно, что я не тот, за кого себя выдаю».

Он понимал, что идет на верную смерть, но готов был идти. Он остался в живых по чистой случайности: когда они уже должны были выдвинуться, произошел подрыв школы, и приказ был отменен. Вот это отличает военного человека от невоенного. Он знает, что погибнет, знает, что приказ глуп, но все равно его выполняет.

— А если приказ будет не просто глупым, а преступным?

— Да, такое тоже бывает. Но ответственность всегда лежит на том, кто отдает приказ. На офицере, генерале, Верховном главнокомандующем. В случае какого-то разбирательства страдать должны они — приказавшие, а не исполнители.

— То есть вы не одобряете тех метаний, которые были в октябре 1993 года у Геннадия Зайцева?

— Нет, не одобряю. Еще раз говорю: военный человек обязан выполнить приказ. Тем более если это приказ Верховного главнокомандующего.

— Но тогда было сразу два Верховных главнокомандующих: Верховный Совет, как известно, сместил Ельцина и назначил на его место Руцкого. То есть у военных был выбор — чьи приказы выполнять, кому подчиняться. И в августе 1991-го, кстати, тоже. Верховный главнокомандующий, Горбачев, находился тогда под домашним арестом.

— Ну, такие коллизии все-таки возникают, согласитесь, очень редко. А когда возникают, то каждый, наверное, решает за себя. Каких-то общих правил нет. Закон? Но все говорят, что действуют по закону. Юриспруденция — это, на мой взгляд, вообще не наука. Первая судебная инстанция решила одно, вторая — другое, третья вернула дело в первую... Разобраться, кто прав, кто виноват в таких ситуациях практически невозможно. Правда всегда лежит где-то посередине. Лично я в 1993 году исходил из того, что Верховным главнокомандующим является Ельцин. Кстати, на тот момент «Альфа» подчинялась непосредственно ему.

— Всех очень волнует, каков сегодня моральный климат в силовых структурах, какими глазами смотрят на происходящее в стране люди в погонах. Как бы вы ответили на этот вопрос?

— Очень сильно, конечно, у нас пострадала идеологическая составляющая. Когда я, например, шел служить в подразделение, мне задали вопрос: «Почему вы ничего не спрашиваете о зарплате?» Я ответил, что знаю, что будут получать на 20–30 рублей меньше — по тем деньгам на 10 процентов меньше, чем на прежнем месте. Для меня это было неважно. Я понимал, что рисковать своей жизнью за деньги невозможно. Рисковать можно только ради какой-то идеи.

Социолог предрек России бурные времена: власть оказалась в изоляции

ФОТО
138203
РЕКЛАМА


Мнение: жить в провинции с хорошим доходом бессмысленно
Relap

4 МАТЕРИАЛА ПО ТЕМЕ
Раньше эта идея была. Мы готовы были работать не за страх, и тем более не за деньги, а за совесть. Некоторых офицеров «Альфы» — тех, которые пришли вместе со мной и раньше меня, — можно было унести со службы только, как говорится, вперед ногами. Человеку уже полтинник стукнул, а он не хочет увольняться, хочет служить. Сейчас у нашей молодежи я, честно скажу, такого энтузиазма не вижу. Они, наверное, сильнее нас физически — нормативы стали более жесткими, — но «нутрянка» намного слабей. Часто люди приходят, служат 3–5 лет и находят другую работу. Более спокойную и денежную.

Да, в Советском Союзе была бедность. Но эта бедность была всеобщей. Нынешнее социальное расслоение убивает наше общество, разъедает его изнутри. Несколько лет назад моя бывшая классная руководительница пригласила меня провести открытый урок в моей родной школе. И меня поразило то, что ребята, с которыми я общался, это были 10-е или 11-е классы, не верят, что чего-то могут добиться в этой жизни благодаря своим способностям. Они понимают, что у генералов и руководителей госкорпораций есть свои дети и что именно эти дети станут военачальниками, возглавят советы директоров. А они, ребята, заканчивающие математическую школу, способные и одаренные, могут вырасти максимум до уровня своих родителей.

К сожалению, с тех пор ситуация в этом плане только ухудшилась. Что отражается, естественно, и на офицерском составе. Если так будет продолжаться, то в какой-то момент у молодого человека, получившего приказ, могут возникнуть сомнения. «С какой стати, — спросит он, — я должен рисковать жизнью, получая скромную зарплату, если чей-то сынок, нигде не работая, катается на «Феррари», разбивает одну машину за другой?»

И тут недостаточно объявить, провозгласить какую-то «общенародную» идеологию. Декларировать можно все что угодно, но, если в жизни происходит по-другому, толку не будет. Глаза не обманешь.

— Вы очень эмоционально откликнулись в социальных сетях на недавний скандал, потрясший спецслужбы, — арест сотрудников ФСБ, в том числе трех сотрудников «Альфы», обвиненных в разбойном нападении. «Реакция ветеранов спецслужб единодушна, — пишете вы. — Генерал-майор запаса, ветеран КГБ-ФСБ Александр Михайлов выразил ее максимально кратко и емко: «Сыплется все». То есть вы согласны с такой оценкой? Действительно «сыплется все»?

— Насчет «единодушной реакции» я, пожалуй, погорячился. К сожалению, социальная разобщенность привела к определенной моральной коррозии и в нашей ветеранской среде. Приходилось слышать и такую оценку: «Ну, забрали деньги у каких-то барыг. Что тут такого? Правильно сделали!» Но для меня, конечно, это было шоком.

Вся моя работа в ветеранском движении была нацелена на пропаганду, в хорошем смысле этого слова, нашего подразделения. На то, чтобы «заразить» желанием служить в «Альфе» как можно больше молодых ребят. 15 лет я выстраивал пиар-сопровождение, рекламировал братство, состоящее из необыкновенных людей... И у меня, считаю, неплохо получалось. После каждой теле- и радиопередачи, после каждой спетой песни мне звонили люди и спрашивали, как попасть в «Альфу». И вот в бочку меда, которую все эти годы я наполнял, как пчела, сунули большую ложку дегтя. И размешали...

Знаю, что шокированы и командиры арестованных спецназовцев. Двоих из «залетевших» я знаю лично. Они очень хорошие бойцы, прошли серьезные испытания. Я разговаривал с командирами, и, по их словам, к ребятам были вопросы по дисциплине, но они были настолько хороши, настолько надежны в бою, что это перевешивало все сомнения.

Не в оправдание их, а для понимания ситуации должен сказать, что спецназовцы — это действительно необычные люди. Человек, который готов рисковать своей жизнью, готов убивать и быть убитым сам, — человек особого склада, из особой материи. К сожалению, он плохо адаптируется к мирной жизни и может представлять собой угрозу. Нельзя, когда он возвращается из командировки, взять и переключить его сознание тумблером — с «войны» на «гражданку». И этот человек сегодня зачастую испытывает раздражение. Почему он, который кладет жизнь и силы на благо Отечества, вынужден сводить концы с концами, а кто-то, кто ни черта не делает, все имеет? Происходит разрыв сознания.

Но повторяю: это ни в коем случае не оправдывает их поведения. Они не просто преступили закон, они подставили всех нас. И своих командиров, и своих боевых товарищей, и нас, ветеранов.

— Вы, как и многие ваши коллеги, отрицаете связь между скандалом и сменой командира группы — увольнением Валерия Канакина. Но если это совпадение, то совпадение очень неудачное для Валерия Владимировича.

— Я не пытался никого выгородить: решение по Канакину действительно состоялось еще зимой. Насколько помню, контракт у него закончился в апреле или в мае, но решение в таких случаях всегда принимается заблаговременно. Каковы причины отставки — не знаю, но эта ситуация в любом случае тут совершенно ни при чем. Что же до «неудачного совпадения», то, мне кажется, Канакину, наоборот, повезло. Если бы он был действующим командиром, то ему, скорее всего, тоже бы досталось.

— За то, что вовремя не разглядел «гнильцу» в подчиненных?

— Конечно. В армии всегда виноват командир. И это правильно, так всегда было и будет. Это одна семья, командир должен жить проблемами своих подчиненных. Если они провинились, то и он должен отвечать.

— Кто-то из командиров понес наказание?

— Непосредственные командиры, начальники соответствующих отделов, конечно, понесут наказание. Не знаю, правда, какой глубины оно будет — строгий выговор, несоответствие, понижение в должности, увольнение... Но то, что оргвыводы последуют, — сто процентов.

— Вы приветствуете действия власти по очищению силовых структур, но то, как власть решает проблему политических протестов, насколько я мог заметить, восторга у вас не вызывает. Верное впечатление?

— Я всегда говорил, что лучшая спецоперация — та, которая закончилась не начавшись. Закончилась на уровне переговоров. И не важно, идет речь об освобождении заложников или об отношении к людям, которые выходят на улицы. Любые проблемы лучше решать путем диалога. Были времена, когда власти это удавалось. Она лавировала, принимала адекватные законы, давала дырочку для выхода пара. Сейчас же, как я вижу, набирает силу тренд на силовое решение такого рода проблем. С помощью дубинок и ударов кулаком в живот. Не знаю, удастся ли власти добиться своих целей такими методами, но сомневаюсь в этом. Очень сильно сомневаюсь.

Как-то, когда начались известные украинские события, меня пригласили на одну телевизионную передачу. Пригласили как военного специалиста, рассказать, кто лучше воюет — «укропы» или «донецкие патриоты». Но я сказал: «Вы не о том говорите». Сказал, что мы находимся на пороге катастрофы: наполняем энергией ненависти два братских народа, которые становятся врагами. Не одному поколению придется потом расхлебывать это дерьмо. Меня, правда, тогда никто не понял. Все обсуждали, кто лучше стреляет...

Сейчас то же самое происходит уже в самой стране: власть своей политикой делит народ на два конфликтующих лагеря. Ожесточение нарастает с обеих сторон. Читаю, например, недавно одного из своих друзей в Фейсбуке: за каждого, пишет, кто пришел митинг на Сахарова, некие «бандеровцы» платили по 100 евро. И люди начинают это на полном серьезе обсуждать! Люди верят в это, предлагают способы расправы с «бандеровцами» и «пятой колонной»!

О том, что на протестные акции люди приходят за деньги, я слышал от многих разных людей. В том числе от серьезных чиновников. Только что, кстати, встречался с одним человеком. Достаточно взрослый, продвинутый товарищ, но и он искренне считает, что люди, которые пришли на митинг, получили по тысяче рублей. Я ему говорю: «Открой глаза! Как можно 50 тысяч человек собрать за деньги?!»

— Самое плохое, если в байки про протест за деньги верит и сама власть.

— Ну, там все-таки не так много дураков. Думаю, люди, принимающие решения, отделяют реальность от пропаганды.

— Иногда пропаганда действует как бумеранг...

— То есть начинают врать и сами потом в свое вранье верят? Да, бывает такой психологический эффект. Но очень хочу надеяться, что в нашем случае это не так. Не дай бог! Иначе на самом деле становится страшно. Иначе вопрос, получится или не получится у власти справиться с ситуацией, теряет смысл. Если принимаются решения, не адекватные ситуации, не получится однозначно.

Читайте также: Парадоксы политической жизни России: предлагаешь выход из кризиса — сдай загранпаспорт

[Екатерина Барова, Александр Колесниченко]

https://aif.ru/society/history/stran..._gosperevorota
19.08.2016 00:02

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 33. ...А мы крепчаем! 17/08/2016
Защитники «Белого дома» прикрепили цветы к орудийному стволу одного из танков, введеных в Москву 19 августа 1991 года в связи с объявлением членами ГКЧП чрезвычайного положения в столице.
Защитники «Белого дома» прикрепили цветы к орудийному стволу одного из танков, введеных в Москву 19 августа 1991 года в связи с объявлением членами ГКЧП чрезвычайного положения в столице. / Алексей Федосеев / РИА Новости






Утром 19 августа гражданам Советского Союза сообщили: Президент СССР Михаил Горбачёв «по состоянию здоровья» больше не может руководить страной, а начатые им реформы зашли в тупик. Власть в свои руки взяли 8 членов Госкомитета по чрезвычайному положению, которые это самое положение ввели на 6 месяцев. Но путч умер через три дня.

Читайте также: Спасение или фарс? Историки об августовском путче

Сорвали договор
«В советской империи нарастал острый кризис, который весной — летом 1991 г. достиг кульминации, — вспоминает события тех дней Сергей Станкевич, народный депут СССР, в 1991-1993 гг. советник Президента России по политическим вопросам. — Все 15 республик и большинство автономий (их было 20) приняли собственные декларации о суверенитете. 6 республик объявили о полной независимости от Москвы. Но надежда на сохранение союзной государственности оставалась: 9 республик в трудных дебатах подготовили и парафировали Договор о создании Союза Суверенных Государств (ССГ) в качестве мягкой децентрализованной федерации. Союзный договор предполагалось подписать 20 августа 1991 г. Неслучайно авантюра с захватом власти началась 19 августа: главной целью путчистов был срыв подписания. Можно сказать, что в главном ГКЧП добился своего: создание обновлённого Союза было сорвано. Цена мнимой “победы” оказалась, однако, фатальной. Республики, накануне ещё готовые объединяться, бросились буквально врассыпную. Именно авантюра с ГКЧП превратила закономерный закат советского государственного проекта в катастрофу. И не позволила республикам создать объединение — добровольное и подкреплённое референдумом, с огромным хозяйственным потенциалом и с уровнем интеграции на голову выше, чем в нынешнем Евросоюзе».

Члены ГКЧП (слева направо): А. Тизяков, В. Стародубцев, Б. Пуго, Г. Янаев и О. Бакланов.
Члены ГКЧП (слева направо): А. Тизяков, В. Стародубцев, Б. Пуго, Г. Янаев и О. Бакланов. Фото: РИА Новости/ Владимир Родионов
Читайте также: Понять Горбачёва. Какую роль сыграл президент СССР в истории России?

Раскачали?
«Путч готовился вполне определёнными силами. Я тогда был 1-м секретарём Ленинского райкома партии в Москве и отлично помню, как раскачивалась эта ситуация искусственно, — рассказал “АиФ” Александр Куваев, экс-депутат Госдумы (1995-2007 гг.). — Были определённые силы, в том числе за рубежом, которым нужно было развалить СССР. Мы дружили с Ленинским районом Софии, и в начале июля 91-го они нам показали, как горел болгарский партийный дом (центральное здание правительства). Они сказали: ребята, вас ожидает то же самое. Мы не поверили, что это может быть так скоро...

Август 1991 г.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Несостоявшийся переворот. Мог ли 25 лет назад победить ГКЧП?Члены ГКЧП были очень грамотные люди с огромным политическим опытом. Но я уверен, что они поддались на эту провокацию извне, как тот карась, который всегда на жирного червяка клюёт. Нельзя было вводить войска, надо было предотвратить искусственное кровопролитие. Ребят, которых задавили на Новом Арбате, просто подставили: нужны были жертвы».
Несмотря на явно разные политические взгляды, наши эксперты согласны: социально-экономическая ситуация в стране летом 91-го была критическая. «Горбачёву ни хозяйственной, ни экономической подготовки, да и политической просто не хватило. Одно дело хорошо принимать в Ставропольском крае руководителей государства и водить с ними дружбу, а другое — управлять страной, — уверен Куваев. — Вот китайцы: они административно-политическое здание начали по кирпичику разбирать с крыши, добрались до фундамента, заменили его и потом выстроили новое здание. А Горбачёв подошёл, выдернул фундамент — и здание рухнуло».

Народ путчистов не поддержал.
Народ путчистов не поддержал. Фото: АиФ/ Валерий Христофоров
Могли ли путчисты остановить развал? «Режим военной диктатуры продержался бы не более 2-3 лет в условиях международной изоляции и гражданской войны, — уверен Станкевич. — Гражданская война развивалась бы по сценарию, гораздо худшему, чем югославский. Никакого “союзного единства” на крови возникнуть не могло».

Союз нерушимый...
В республиках отреагировали на путч по-разному.

В Эстонии, Литве и Латвии ОМОН блокировал здания радио, основные магистрали и порты. Руководство Литвы и Эстонии сразу заявило о попытке госпереворота. А 1-й секретарь ЦК Компартии Латвии А. Рубикс на пресс-конференции 19 августа приветствовал ГКЧП «не только с радостью, но и с гордостью». Руководство Молдавии отказалось подчиняться требованиям военных и вводить режим ЧП. Президент М. Снегур объявил ГКЧП вне закона. Противниками путчистов заявили себя президенты РСФСР — Б. Ельцин и Кыргызстана — А. Акаев.

Всесоюзный референдум в Литве.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Воля не народа. Как закончилась история СССРНа Украине военные заявили, что будут выполнять приказы ГКЧП, а глава Верховной рады Л. Кравчук выступил с призывом сохранять спокойствие и демократические свободы. Спикер парламента Белорусской ССР Н. Дементей открыто поддержал ГКЧП. Руководство Казахстана путч официально не осудило. 19 августа Н. Назарбаев призвал все силовые структуры уважать права человека.
1-й секретарь ЦК Компартии и президент Таджикистана К. Махкамов 20 августа вылетел в Москву, чтобы получить директивы, что и как делать дальше. Президент Узбекистана И. Каримов спешно прервал официальный визит в Индию, но с заявлениями выступать не стал. ЦК Компартии Туркменистана тоже отмолчался, лишь вечером 21 августа появился указ С. Ниязова о недействительности постановлений ГКЧП.

Премьер-министр Армении В. Манукян заявил, что Ереван воздержится от оценок: «Кто бы ни победил в Москве — главное, как он будет относиться к проблеме Нагорного Карабаха». Зато глава Грузии З. Гамсахурдия объявил о необходимости выполнять указания ГКЧП, а президент Азербайджана А. Муталибов заявил о поддержке ГКЧП.

Августовский путч. 25 лет со дня попытки госпереворота в СССР
Встревоженные москвичи читают воззвание ГКЧП, расклеенное на улицах города 19 августа 1991 года.
© РИА Новости / Александр Поляков