*32. Моё дело

[Chugunka]

После ареста я десять суток держал сухую голодовку. Я опишу своё состояние в это время. Есть не хотелось, пить только первое время. Чего хотелось так это пива. Этот эпизод и в правду был, только произошел он в Черногряжской больнице и говорил я это охранявшим меня милиционерам. Хорошие, кстати ребята. Я их с тех пор не видел. Но это была вторая моя голодовка, там я уже не так упорно её осуществлял. Они конечно доложили, что я хочу пива и начальство им разрешило мне дать пива и они меня угощали. Это действительно было блаженство. А в первую голодовку я действительно ничего ни ел и не пил в течении 10 суток. Чувствовал себя вроде нормально. Единственное что было необычное так это то что я перестал мерзнуть. Я вообще холод плохо переношу, жару легче, и всё время мерзну. А здесь где- то на пятые сутки перестал мерзнуть. Я единственное, что позволял себе в это время, это обливание холодной водой. Встанешь под кран холодной воды. А вода холодная, холодная и стоишь наслаждаешься. Наверное таким образом я давал некоторую влагу организму. Вот по истечении десяти суток сухой голодовки меня и повезли в больницу для принудительного кормления. Ну и как написано в экспертизе я вёл себя хулиганским образом, сквернословил, пытался убежать. Нет убежать я не пытался, там было другое. Насколько соответствует действительности моё поведение описанное в экспертизе и материалах уголовного дела я предлагаю оценить сравнив с написанным в отношении А.Сахарова. Это из докладной записки Андропова:

Секретно, 1051-А, ЦК КПСС, «О злостных хулиганских выходках академика САХАРОВА»

В последние года САХАРОВ, открыто попирая действующие в стране законы, встал на путь совершения дерзких уголовных преступлений.

В апреле 1976 года САХАРОВ и его жена БОННЭР учинили хулиганские действия в Омском областном суде, рассматривавшем уголовное дело по обвинению ДЖЕМИЛЕВА в распространении заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй. В ответ на требование работников милиции, выполнявших обязанности по поддержанию общественного порядка, прекратить хулиганство, САХАРОВ, выкрикивая: «Вот вам, щенки от академика», ударил по лицу двух работников милиции, вылил в их адрес поток оскорблений. БОННЭР также ударила по лицу коменданта суда, пытавшегося навести порядок.

Будучи доставленными в отделение милиции, САХАРОВ и БОННЭР не только не отрицали совершенного ими, но и подтвердили, что действовали при этом преднамеренно.

В августе 1976 г. САХАРОВ и БОННЭР в присутствии большого числа советских граждан и иностранцев совершили злостные хулиганские действия в Иркутском аэропорту. В ответ на предложение соблюдать установленные правила САХАРОВ и БОННЭР устроили скандал, оскорбили сотрудниц аэропорта, выражались в их адрес нецензурными словами, угрожали.

В октябре 1977 года САХАРОВ учинил дебош в ректорате Московского педагогического института имени В.И. Ленина, избрав поводом для этого отчисление из института за академическую задолжность своего пасынка СЕМЕНОВА. САХАРОВ демонстративно вырвал из рук проректора документы, послужившие основанием для решения вопроса об отчислении СЕМЕНОВА из института, допустил оскорбления в адрес должностных лиц.

В марте с.г. САХАРОВ явился инспиратором провокационной хулиганской выходки группы просионистски настроенных лиц у здания Союза советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами (проспект Калинина, 14). В связи с этим САХАРОВ вызывался в Прокуратуру г. Москвы, где был официально предупрежден о недопустимости противоправного поведения в будущем.

Игнорируя предупреждение органов власти, 19 мая с.г. у Люблинского районного народного суда г. Москвы, где проходил судебный процесс по делу ОРЛОВА, САХАРОВ вновь учинил дерзкие хулиганские действия, в ходе которых несколько раз ударил по лицу работника милиции, пытавшегося предотвратить нарушение общественного порядка со стороны САХАРОВА и его жены БОННЭР.

Действия САХАРОВА задокументированы. Они содержат состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 206 и ч. 2 ст. 1911 УК РСФСР (злостное хулиганство и оказание сопротивления работнику милиции или народному дружиннику при исполнении этими лицами возложенных на них обязанностей по охране общественного порядка, сопряженные с насилием).

Органами милиции решается вопрос об ответственности САХАРОВА. Учитывая изложенное, а также крайне отрицательную реакцию советской общественности в связи с непринятием законных мер в отношений САХАРОВА, систематически допускающего хулиганские действия, считали бы целесообразным довести информацию до сведения Президиума Академии наук СССР для последующего обсуждения его преступного поведения в Академии наук СССР.

Просим согласия.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА ГОСБЕЗОПАСНОСТИ АНДРОПОВ».

26 августа 1980 года

Я просто спрашиваю всех: Кто-нибудь верит в то что написано Андроповым? Я понимаю, что это не Андропов сам лично сочинял, он основывался на донесениях подчинённых. Но ведь подчинённым кто-то указания давал, что бы они подобные докладные составляли. Ведь как пишет Андропов всё задокументировано. У меня ведь тоже задокументированно, что я нецензурно выражался.

И в экспертизе написано, да и потом Горюхина в своей статье написала, что я вёл себя неподобающим образом в больнице. Конечно не подобающим образом. Ко мне же применяли насилие, меня принудительно кормили. Я и сопротивлялся насилию. Опять сошлюсь на пример с Сахаровым:

«Когда Сахаров объявляет голодовку, его кормят принудительно. Валят на кровать и связывают руки и ноги, вводят в вену иглу. Или надевают на нос зажим, чтобы мог дышать только через рот. Когда он его открывает, вливают ложками кашу. Или открывают рот принудительно, рычагом, вставленным между деснами. «Умереть мы вам не дадим, но инвалидом сделаем», — приговаривает врач.»
Тоже самое и со мной происходило. Их там шесть человека принудительно кормили меня. Только меня по другому кормили, чем Сахарова. Мне вставили катетер, через нос. Рот им был не нужен. Ну и сразу напоили, а потом кормили детским питанием. Там двое у них главных было, врач какой-то и медсестра. Медсестра прямо эсэсовка какая-то. Вот до сих пор не знаю их фамилий. Ну и иньекции делали глюкозы. Целыми литрами. Через вену. А ЦРБ не приспособлено для такого кормления. Они меня наручниками фиксировали и им приходилось всё время меня держать, а Черногряжская больница приспособлена для этого. Это же наркологическая больница и буйных-пьяных там привязывают вязками. Меня так привязывали, что не шелохнёшься. В этом они профессионалы. Да и палату я отдельную занимал в ЦРБ, и ещё с милиционерами-охранниками. А палата была нужна для vip-больного, вот меня и отправили в больницу к алкоголикам, что бы освободить место. Они свое дело сделали, они накормили и напоили меня.

Вот вопрос всем: Как бы они относились к Сахарову, если бы они точно знали, что Сахаров и Боннер вели себя именно так как написано в докладной Андропова? Изменилось ли бы у них отношение к Сахарову? Хотя я сомневаюсь, что Сахаров себя так «хулигански» вёл. Я просто сравниваю с собой, про меня же написали неправду, значит и про Сахарова тоже.

По поводу моего неадекватного поведения в этой больнице был спор на Юрклубе. Здесь: http://forum.yurclub.ru/index.php?showtopic=153428&st=0

Так вот там Pastic выразился следующим образом по поводу моего ареста: Надеюсь, что почки отобьют, вместе с желанием правозащитничать.

Кто-то его осуждал, а кто-то и поддерживал. Вот например

Bold

“ЗЫ и меня в пастики запишите. Желание дать в морду, отбить почки, вырвать первичные половые признаки - нормально для любого нормального мужчины (наверное опять гендеризм). Кто считает иначе - гляньте в зеркало. Видите нимб? Если нет, то и не надо лицемерить.”

Вот так-то. Они там на Юрклубе считают, что желание Пастика мне настучать по почкам это поведение мужчины. А вот моё поведение когда меня принудительно кормили и я сопротивлялся этому они считают неадекватным. Вот такие у них там на Юрклубе двойные стандарты.

В общем проведя суд без моего участия меня определили в психушку. Из дома увезли в чем был. В рабочей одежде. И отправили в ПБ №5 в Чехове. Мрачное заведение.