*305. Вторая мировая война-3

[Иоахим Лемельзен]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012024

21.06.1941

Солдаты 47-го танкового корпуса!

Мы находимся накануне великого военного события.

Фюрер снова зовет нас в бой.

Теперь надо разбить Красную Армию и тем самым навеки истребить большевизм — смертельного врага национал-социализма.

Мы никогда не забывали, что большевизм нанес удар ножом в спину наших войск во время мировой войны и виновен во всех несчастьях, которые испытал наш народ после войны.

Вы всегда должны это помнить!

Я знаю, что все вы будете рады окончанию долгого времени ожидания и с нетерпением ждете новых боев.

От вас потребуются необычайные усилия, безустанная выдержка и готовность к большим лишениям.

Теперь вы должны доказать, какие вы парни!

Мы горды тем, что корпус будет действовать на решающем участке фронта наступления.

Наша цель далека, это вражеская столица Москва. Мы достигнем этой цели, если каждый из вас ее осознает и будет готов с радостью отдать все свои способности.

Не оглядываться по сторонам, смотреть только прямо на цель!

Наш лозунг гласит: «Вперед на врага! Победа будет за нами!».

Да здравствует наш фюрер!

Лемельзен, генерал танковых войск

[Публий Корнелий Тацит]

(26.09.1898–30.03.1954) — немецкий военный деятель, генерал артиллерии (1940), генерал танковых войск (1941). Родился в Берлине. На военной службе с 1907 г. Участник 1-й мировой войны. После демобилизации армии продолжил службу в рейхсвере, затем в вермахте. К началу 2-й мировой войны командир 29-й моторизованной дивизии. В сентябре-октябре 1939 г. участвовал в Польской кампании. С мая 1940 г. командир 5-й танковой дивизии, участвовал во Французской кампании. С 25 ноября 1940 г. командующий 47-м моторизованным (с 21 июня 1942 г. — 47-м танковым) корпусом. С 22 июня 1941 г. участвовал в войне против СССР. С 24 октября 1943 г. командующий 10-й армией (в Италии). В начале 1944 г. в командном резерве. В мае 1944 г. командовал 1-й армией. С июня 1944 г. командующий 14-й армией (в Италии). С октября 1944 г. по февраль 1945 г. командующий 10-й армией. С февраля 1945 г. вновь командующий 14-й армией. 6 мая 1945 г. взят в плен британскими войсками. Освобожден в апреле 1948 г. Умер в Геттингене.

[Публий Корнелий Тацит]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012025

21.06.1941


Особая папка

I.

1. Организовать Южный фронт в составе двух армий с местопребыванием Военного совета в Виннице.

2. Командующим Южного фронта назначить т. Тюленева, с оставлением за ним должности командующего МВО.

3. Членом Военного Совета Южфронта назначить т. Запорожца.

II.

Ввиду откомандирования тов. Запорожца членом Военного Совета Южного фронта, назначить т. Мехлиса начальником Главного управления политической пропаганды Красной Армии, с сохранением за ним должности наркома госконтроля.

III.

1. Назначить командующим армиями второй линии т. Буденного.

2. Членом Военного Совета армий второй линии назначить секретаря ЦК ВКП(б) т. Маленкова.

3. Поручить наркому обороны т. Тимошенко и командующему армиями второй линии т. Буденному сорганизовать штаб, с местопребыванием в Брянске.

IV.

Поручить нач. Генштаба т. Жукову общее руководство Юго-Западным и Южным фронтами, с выездом на место.

V.

Поручить т. Мерецкову общее руководство Северным фронтом, с выездом на место.

VI.

Назначить членом Военного Совета Северного фронта секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) т. Кузнецова.

АП РФ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 125. Лл. 75–76. Рукопись. Подлинник. Автограф Г.М. Маленкова.

Имеются пометы и исправления.

[Публий Корнелий Тацит]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012026

21.06.1941

Шуленбург явился по вызову. Тов. Молотов вручил ему копию заявления по поводу нарушения германскими самолетами нашей границы, которое должен был сделать тов. Деканозов Риббентропу или Вайцзеккеру.

Шуленбург отвечает, что это заявление он передаст в Берлин и заявляет, что ему ничего не известно о нарушении границы германскими самолетами, но он получает сведения о нарушениях границы самолетами другой стороны.

Тов. Молотов отвечает, что со стороны германских пограничных властей у нас очень мало имеется жалоб на нарушения германской границы нашими самолетами. Какие-либо нарушения границы с нашей стороны представляют собой редкое явление, и они неизбежны, например, из-за неопытности летчиков в отдельных случаях. Нарушения границы германскими самолетами носят иной характер. Тов. Молотов заявляет Шуленбургу, что герм. прав., должно быть, даст ответ на наше заявление. Затем тов. Молотов говорит Шуленбургу, что хотел бы спросить его об общей обстановке в советско-германских отношениях. Тов. Молотов спрашивает Шуленбурга, в чем дело, что за последнее время произошел отъезд из Москвы нескольких сотрудников германского посольства и их жен, усиленно распространяются в острой форме слухи о близкой войне между СССР и Германией, что миролюбивое сообщение ТАСС от 13 июня в Германии опубликовано не было, в чем заключается недовольство Германии в отношении СССР, если таковое имеется? Тов. Молотов спрашивает Шуленбурга, не может ли он дать объяснения этим явлениям.

Шуленбург отвечает, что все эти вопросы имеют основание, но он на них не в состоянии ответить, так как Берлин его совершенно не информирует. Шуленбург подтверждает, что некоторые сотрудники германского посольства действительно отозваны, но эти отзывы не коснулись непосредственно дипломатического состава посольства. Отозван военно-морской атташе Баумбах, лесной атташе, который не имел никакого значения. Из командировки в Берлин не вернулся Ашенбреннер — военно-воздушный атташе. О слухах ему, Шуленбургу, известно, но им также не может дать никакого объяснения.

Тов. Молотов заявляет, что, по его мнению, нет причин, по которым Германское правительство могло бы быть недовольным в отношении СССР. Советско-югославский пакт, который так раздували за границей, как противоречащий советско-германским взаимоотношениям, ограничен, как я ранее пояснял, узкими рамками и не мог отразиться на наших взаимоотношениях. В настоящее время этот вопрос вообще потерял свою актуальность.

Шуленбург повторяет, что он не в состоянии ответить на поставленные вопросы. В свое время он был принят Гитлером. Гитлер спрашивал его, Шуленбурга, почему СССР заключил пакт с Югославией. О концентрации германских войск на советской границе Гитлер сказал ему, что это мероприятие принято из предосторожности. Он, Шуленбург, разумеется, телеграфирует о сказанном ему сегодня, но, может быть, целесообразно получить соответствующую информацию от тов. Деканозова. Он, Шуленбург, слышал сообщение английского радио, что тов. Деканозов был принят несколько раз Риббентропом. Германское радио ничего не сообщало об этом.

Тов. Молотов отвечает, что ему известно это сообщение английского радио. Оно не соответствует действительности.

В заключение тов. Молотов выражает сожаление, что Шуленбург не может ответить на поставленные вопросы.

Приложение

Памятная записка

Народный комиссариат иностранных дел СССР вербальной нотой от 21 апреля с.г. сообщил Германскому посольству в Москве о нарушениях государственной границы Союза ССР германскими самолетами, выразившихся за время с 27 марта по 18 апреля с.г. в 80 случаях, зарегистрированных советской пограничной охраной.

Однако ответ Германского правительства на указанную выше ноту до настоящего времени еще не получен Советским правительством.

Более того, Советское правительство должно отметить, что нарушения советской границы германскими самолетами за последние два месяца, а именно с 19 апреля с.г. по 19 июня с.г. включительно не только не прекратились, но продолжают увеличиваться и приняли систематический характер, достигнув за указанный период времени 180 случаев, по поводу каждого из которых советской пограничной охраной был своевременно заявлен протест германским представителям по пограничным делам.

Систематичность этих перелетов и тот факт, что в целом ряде случаев германские самолеты залетают в глубь СССР на 100–150 и более километров, исключает возможность предполагать случайность нарушения германскими самолетами границы СССР.

Советское правительство, обращая на это обстоятельство внимание Германского правительства, ожидает принятия Германским правительством мер к прекращению нарушений германскими самолетами советской границы.

Москва, 21 июня 1941 г.

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 5. Лл. 8–11.

[Публий Корнелий Тацит]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012027

21.06.1941

№ 013166

По распоряжению Советского правительства полпредство Союза Советских Социалистических Республик в Германии имеет честь сделать Германскому правительству следующее заявление:

Народный комиссариат иностранных дел СССР вербальной нотой от 21 апреля информировал германское посольство в Москве о нарушениях границы Союза Советских Социалистических Республик германскими самолетами; в период с 27 марта по 18 апреля этого года насчитывалось 80 таких случаев, зарегистрированных советской пограничной охраной. Ответ Германского правительства на вышеупомянутую ноту до сих пор не получен. Более того, Советское правительство должно заявить, что нарушения советской границы германскими самолетами в течение последних двух месяцев, а именно с 19 апреля сего года по 19 июня сего года включительно, не только не прекратились, но и участились и приняли систематический характер, дойдя за этот период до 180, причем относительно каждого из них советская пограничная охрана заявляла протест германским представителям на границе. Систематический характер этих налетов и тот факт, что в нескольких случаях германские самолеты вторгались в СССР на 100–150 и более километров, исключают возможность того, что эти нарушения были случайными.

Обращая внимание Германского правительства на подобное положение, Советское правительство ожидает от Германского правительства принятия мер к прекращению нарушений советской границы германскими самолетами.

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 5. Л. 11.

[Геродиан]

21 июн 41

(05.03.1898–08.01.1976) — с 1927 г. член Политбюро ЦК КПК, с 1928 г. секретарь ЦК КПК, в 1945–1956 гг. заместитель председателя КПК, в 1949–1958 гг. министр иностранных дел КНР, в 1949–1976 гг. премьер Госсовета КНР.

[Геродиан]

(26.12.1893–09.09.1976) — в 1943–1976 гг. председатель ЦК КПК, в 1954–1959 гг. председатель КНР.

[Орестес Берлингес]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012035

12–21.06.1941

[12 июня 1941 г.]

[...] «В данный момент наша политическая задача состоит в том, — заявил мне Филиппов, — чтобы выяснить, не ведет ли действительно Германия переговоры о мире с Англией и не ожидается ли в дальнейшем попытка достижения компромисса с Соединенными Штатами». [...]

Я сделал удивленное лицо и сказал, что не верю в это и что в Берлине курсируют другие слухи, например, о том, что дети советских дипломатов вывезены из Берлина. Филиппов подтвердил, что многие семьи действительно выехали. Внешне спокойно, хотя и с некоторой озабоченностью он заметил: «Ситуация крайне серьезная. Концентрация немецких войск продолжается. Но мы все же уверены, что сможем и дальше проводить нашу политику мира. Еще есть время». [...]

Я спросил его, как он считает, не осложнилось ли положение за последние недели, а особенно за последние дни [...] или, наоборот, не произошло ли ослабления напряженности в отношениях между Германией и Россией. По его мнению, ничего определенного на этот счет сказать нельзя. Отношения в общем нормальные, однако всем ясно, что Германия что-то затевает. В этом отношении слухи о переговорах о мире с Англией и попытке компромисса с Соединенными Штатами очень показательны и важны [...].

[13 июня 1941 г.]

[...] В беседе с Филипповым, продолжавшейся более получаса, мы обсуждали текущий политический момент. [...] Я спросил, почему Филиппов и русские должностные лица не выказывают беспокойства по поводу [...] слухов, касающихся германо-русских отношений [...]. Филиппов ответил на вопрос с поразительным спокойствием: «До германо-русского конфликта, о котором пишет “Таймс”, несмотря на возбуждающие слухи, пока что далеко. Германия проводит лишь политику устрашения». Я попытался еще больше выведать у него и спросил, как он себе объясняет то, что на восточной границе [Германии] сосредоточено гигантское количество войск (более 100 дивизий), и думает ли Россия как-то противодействовать совершенно очевидной германской угрозе. Я упомянул слухи, распространенные в здешних дипломатических кругах, о том, что единственно возможным ответом русской стороны на германское устрашение мог бы быть тесный союз с Соединенными Штатами и Англией. На это Ф[илиппов] тут же ответил, что союз между Россией, Америкой и Англией — это чушь. В России не питают иллюзий относительно буржуазных государств. Россия может полагаться лишь на саму себя. «Если Германия действительно нападет, то немецкие военные успехи, будь то захват Балтийских стран, Украины и т.д., еще ничего не будут значить [...]. Давление — до тех пор давление и одновременно сила, пока оно используется на узком пространстве. Любое расширение [фронта войны] будет означать для Германии ослабление, а на это Гитлер не пойдет».

[...]

[Приписка:] «Петер» просит дать указание относительно того, что он должен отвечать русским на все более требовательно повторяемый вопрос, ведутся или нет переговоры о мире между Германией и Англией. Россия, по его мнению, хочет удостовериться, стремится ли Германия развязаться на западе, чтобы иметь возможность нанести удар на востоке. [...]

[14 июня 1941 г.]

Вчера я передал Филиппову полный политический отчет1, материал для которого я получил от легационного советника Раше. Я сообщил, что опровержение ТАСС не произвело здесь никакого впечатления, что в немецких кругах задают себе вопрос, что хотела Россия этим опровержением сказать, и что среди иностранцев в Берлине опровержение воспринято как проявление слабости. Затем я дал ответ на дважды задававшийся мне вопрос, предпринимаются ли усилия по достижению мира с Англией. Я повторил то, что сказал мне легационный советник Раше: о такого рода мероприятиях никому из хорошо информированных людей здесь ничего не известно, и глупо говорить в данный момент про переговоры о мире между Германией и врагом № 1 ее политики установления нового порядка. В заключение моего сообщения я рассказал об оживленной полемике и слухах вокруг конфискации «Ф[ёлькишер] б[еобахтер]». [...]

[21 июня 1941 г.]

«Петер» сообщает:

Передавая Филиппову сообщение, я сначала сказал, что, с моей точки зрения, которую я составил в результате многочисленных бесед с д-ром Шмидтом, д-ром Раше и другими высокопоставленными деятелями, германо-русские отношения не опустятся до такого низкого уровня, как полагают некоторые. Сообщил, что посланник Шмидт и д-р Раше проявляют полное спокойствие и дали мне понять, что никаких далеко идущих решений в ближайшее время не предвидится. Рассказал, что д-р Раше с удивлением спросил меня, как вообще могло случиться такое, что иностранные корреспонденты (почти все) поверили слухам о том, что предстоит именно германо-русский конфликт.

Я закончил тем, что сказал, что, по моему мнению, мы находимся в настоящий момент в состоянии войны нервов и на сей раз немецкая сторона предпримет попытку предельно взвинтить нервное напряжение. Я же убежден, что войну нервов выиграет тот, у кого нервы крепче. [...]

Затем я спросил Филиппова, что он думает о ситуации. Он сказал дословно следующее: «Положение очень серьезное. Однако вам [...] не следует особенно тревожиться. Мы твердо убеждены, что Гитлер затеял гигантский блеф. Мы не верим, что война может начаться уже завтра. Процесс, по-видимому, будет еще продолжаться. Ясно, что немцы намереваются оказать на нас давление в надежде добиться [каких-то] выгод, которые нужны Гитлеру для продолжения войны». [...]

РА АА Bonn. Dienstelle Ribbentrop. Vertrauliche Berichte über Russland (Peter). 2/3. Bl. 462582–462583, 462591–462594, 462597, 462604–462606.

[Фукидид]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012036

[не позднее 22.06.1941]

1. Для повышения боевой готовности войск округам все глубинные стрелковые дивизии и управления стр. корпусов с корпусными частями вывести в лагерь в районы, предусмотренные для них планом прикрытия (директива НКО за № 503859/сс/ов).

2. Приграничные дивизии оставить на месте, имея вывод их на границу в назначенные им районы, в случае необходимости будет произведен по особому моему приказу.

3. 44 стр. корпус, в составе управления корпуса 108, 64, 161 и 143 стр. дивизий и корпусных частей — вывести в район Барановичи, по Вашему усмотрению.

37 стр. дивизию вывести в район Лида, включив в состав 21 стр. корпуса.

4. Вывод указанных войск закончить к 1 июля 1941 года.

5. План вывода с указанием порядка и сроков вывода по каждому соединению представить с нарочными к ... [июня 41 г.]

Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Начальник Генерального штаба К.А.

генерал армии Г. Жуков

ЦА МО РФ. Ф. 16. Оп. 2951. Д. 242. Лл. 132–133. Рукопись на бланке: «НКО СССР».

Не подписано.

[Is_pavel]

https://picturehistory.livejournal.com/4607283.html
30 июня 2019, 15:02 280

Из различных источников о начале войны мы знаем, что примерно в 21 час 21 июня на участке Сокальской комендатуры 90-го Владимир-Волынского отряда Украинского пограничного округа был задержан перебежчик, солдат вермахта, ефрейтор 222-го полка 74-й пехотной дивизии Альфред Лисков. Переводчика в комендатуре не было, поэтому начальник отряда майор М. С. Бычковский приказал доставить его во Владимир-Волынский, в штаб отряда. Текли драгоценные часы. Лишь в половине первого ночи немца привезли во Владимир-Волынский. Он рассказал, что на рассвете германские войска начнут военные действия против СССР. М. С. Бычковский немедленно оповестил штаб погранокруга (в ту ночь дежурным по штабу был начальник отдела политпропаганды бригадный комиссар Я. Е. Масловский). Реакция была молниеносной. Немедленно были оповещены начальник войск погранокруга генерал-майор В. А. Хоменко, последовали звонки в штаб Киевского военного округа и оперативному дежурному Главного Управления пограничных войск НКВД СССР. Также майор Бычковский лично оповестил командующего 5-й общевойсковой армией генерал-майора танковых войск М. И. Потапова. Сокаль находился на участке прикрытия 27-го стрелкового корпуса, входившего в состав армии. По словам Бычковского, Потапов отнесся к его сообщению недоверчиво и фактически отмахнулся от него. В то же время бывший зам. начальника оперативного отдела штаба 5-й армии А. В. Владимирский написал, что штаб армии по распоряжению командующего округом в час ночи 22 июня уже выехал на КП в 14 км юго-восточнее Ковеля. Из воспоминаний Г.К. Жукова мы также знаем, что именно это повлияло на принятие Директивы №1.

Вопрос: соответствует ли это действительности? Сам факт перехода госграницы солдатом германских вооруженных сил сомнений не вызывает. Не слишком ли это поздно, чтобы успеть предпринять хоть что-нибудь?

Я попробую проанализировать некоторые события того дня, происходившие не только на западных рубежах страны, но и совсем далеко от них… в Москве. Главным источником были, разумеется, мемуары и мои познания в военном деле. В результате получилась неожиданная картина.

Если события 21 июня в самой Москве, в высших эшелонах власти, не удается выстроить в хронологическом порядке… Ну, знаете ли…

Начнем с границы.

21 июня 1941 года в соответствии с приказом Гитлера, во второй половине дня в штабы передовых частей Вермахта был передан сигнал "Дортмунд" и в войсках зачитан приказ о нападении на СССР 22 июня.

№ 536.

О НАЗНАЧЕНИИ СРОКА НАПАДЕНИЯ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ 10 июня 1941 г.

На основе предложения, представленного главным командованием сухопутных войск, Верховное главнокомандование вооруженных сил назначило для приготовления к военным действиям следующие сроки:

1. Днем "Д" операции "Барбаросса" предлагается считать 22 июня.

2. В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне.

3. В 13.00 21 июня в войска будет передан один из двух следующих сигналов:

а) сигнал "Дортмунд". Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов;

б) сигнал "Альтона". Он означает, что наступление переносится на другой срок; но в этом случае уже придется пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут уже находиться в полной боевой готовности.

4. 22 июня, 3 часа 30 минут: начало наступления сухопутных войск и перелет авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление самостоятельно.

По поручению: Гальдер

Перевод с немецкого из: DMA Potsdam, H 02.02/10/43, BI.689.

Приказ зачитывался в зависимости от того какие части и когда должны были вступить в войну. После получения приказа заводились машины и начиналась переброска войск в исходные районы для наступления в 0,5-5 км от границы. Артиллерия в зависимости от подчиненности располагалась в 3-6 км от границы. Танки в 5-7 км от границы. Если артиллерия и танки сосредотачивались в исходных районах до 21 июня и их выдвижение прикрывалось шумом «оборонительных» работ на границе, то выдвижение войск после 14.00 ч. 21 июня уже ни чем нельзя было прикрыть. Туристы и вообще люди которые часто находятся на природе знают, что днем шум от техники движущейся большим потоком по дорогам слышен на достаточно большом расстоянии, до 1,5 км, а ночью и больше. Трудность одна определить направление и дальность из-за природных факторов. Естественно наши пограничники и посты ВНОС слышали шум выдвигающейся техники, определили направления выдвижения и своевременно доложили высшему командованию. По этому поводу есть свидетельство Я.Чадаева (секретаря Совнаркома) о 22 июня: «Первым делом я зашел к Н. А. Вознесенскому, поскольку он, как первый заместитель Председателя СНК СССР, вел текущие дела по Совнаркому…

– Вчера поздно ночью стали поступать сообщения с западных границ, что в расположении немцев слышится усиленный шум моторов в различных направлениях и еще позднее из приграничных округов почти беспрерывно начали сообщать о действиях авиации противника и затем, что немецкие захватчики вторглись на советскую землю. Первое военное донесение было получено в 3 часа 30 минут утра от начальника штаба Западного округа генерала Климовских».

Не следует думать, что все происходило за лесом и ничего не было видно, пограничники с вышек видели выдвижение немецких колонн к границе. Именно по этому некоторые «инициативные и мужественные не боящиеся Сталинского гнева и НКВД» командиры отдали приказы о занятии позиций на границе, хотя все это было прописано в планах прикрытия границы и связано с усилением пограничных застав. Судя по всему усиление проводилось по просьбе пограничников, так как не везде оказались «инициативные и мужественные».


Пограничники обнаружили выдвижение противника к границе, сообщили по команде и усилили охрану границы. Из этого можно сделать вывод, что уже как минимум к 16.00 ч. в Москве, а именно Берия, знали о действиях немцев. Исходя из данных разных источников уже к 17.00 ч. начали собирать Политбюро и некоторых членов правительства для уточнения этой ситуации, в первую очередь это коснулось Молотова. Молотов сделал запрос в немецкое посольство о складывающейся ситуации, посол Германии ничего не смог ответить.


Ситуация стала развиваться достаточно быстро. Об этом времени бывший нарком ВМФ СССР адмирал Н. Г. Кузнецов вспоминал: «Не так давно мне довелось слышать от генерала армии И. В. Тюленева — в то время он командовал Московским военным округом, — что 21 июня около 2 часов дня ему позвонил И. В. Сталин и потребовал повысить боевую готовность ПВО». Вопрос: на каком основании? Основание одно – авиация Люфтваффе начала переброску самолётов на полевые аэродромы. 21 июня было около 5 пролётов наших самолётов над территорией занятой фашистскими войсками и неизвестно сколько вдоль границы. Естественно, что лётчики докладывали о движении немецких войск в сторону границы. Адмирал Кузнецов уже в 16.00 ч. 21 июня должен был знать о том что немцы начали минировать фарватеры в Балтийском море и доложить соответствующую информацию Сталину, но судя по его воспоминаниям об этом он узнал только 24 июня.

Информация поступала и по радиоперехвату. Сигнал "Дортмунд" поступил к немцам по радио и был перехвачен англичанами и нами. В воспоминаниях Черчилля есть упоминание о том, что он хотел выступить перед английской нацией уже вечером 21 июня, но отложил до вечера 22 июня, «когда прояснится ситуация» - как писал он в мемуарах. Черчилль не пишет о том что у англичан имелась аппаратура по расшифровке радиопередач немцев захваченная в 1939 году, по этому всю войну англичане были в курсе немецких планов, плюс завербованный шеф Абвера (разведки) адмирал Канарис и «примкнувший» к нему Р. Гесс. Нами был перехвачен сигнал и начало работы радиостанций, причем сразу во всех звеньях немецкой армии и в больших объемах чем до этого. Это также давало основания Сталину думать, что начинаются какие-то события на границе.

После войны В. П. Пронин (в 1941 г. — руководитель Моссовета) рассказывал, что вечером к И. В. Сталину были вызваны он и 1-й секретарь МГК А. С. Щербаков. По словам Пронина, Сталин приказал в эту субботу задержать секретарей райкомов на своих местах и запретить им выезжать за город. «Возможно нападение немцев», — предупредил он.

Исходя из журнала посещений кабинета Сталина нам известно, что 21 июня в 19.05 в кабинет к Сталину вошли Воронцов, Берия (НКВД), Вознесенский (Госплан), Маленков (кадры ЦК), Кузнецов (НК ВМФ), Тимошенко (НКО), Сафонов (зам. Генпрокурора), за полчаса до этого вошел Молотов (НКИД). В течении часа решается какой-то вопрос и все военные и Вознесенский покидают кабинет, но через полчаса военные заходят в новом составе Тимошенко, Жуков, Буденный. Из последующих событий мы знаем, что Будённый стал командующим Резервного фронта, т.е. руководил третьим эшелоном войск и резервом.

Из различных мемуаров наших военачальников мы знаем, что на границе с СССР, особенно на юге, на нашу сторону 21 июня перебежало не менее 3 солдат Вермахта. На других участках границы о перебежчиках мы не знаем. Складывается впечатление, что в Вермахте все неустойчивые подразделения были собраны в группе армий «Юг».

У Жукова есть подтверждение о перебежчике – солдате Лискове. По его словам, в полночь позвонил командующий войсками КОВО генерал-полковник М. П. Кирпонос. Он сообщил, что задержан еще один перебежчик, рядовой 222-го полка 74-й пехотной дивизии. Есть упоминание и о третьем перебежчике. Маршал К. К. Рокоссовский (в июне 1941 г. — генерал-майор, командир 9-го механизированного корпуса КОВО) вспоминал, что он собирался в ночь на 22 июня отправиться на рыбалку. Но, получив по линии пограничных войск сообщение, что границу перешел ефрейтор вермахта, по национальности поляк, из Познани, решил поездку отменить. Кстати, Альфред Лисков был баварцем. Генерал армии И. И. Федюнинский в своих мемуарах написал, что ему также поступила информация из штаба местного пограничного отряда. Ему сообщили, что задержан перебежчик. В пьяном виде подрался с офицером, границу перешел, чтобы избежать военно-полевого суда и расстрела. А Лисков заявил, что он коммунист, член Союза красных фронтовиков. И место перехода границы совсем другое: участок 98-го Любомльского погранотряда.


Получается, признание ефрейтора Лискова которое, якобы, было причиной, побудившей военное и политическое руководство СССР начать действовать, блеф направленный на сокрытие каких-то фактов начала войны. Ефрейтор Лисков нужен был Г. К. Жукову, чтобы подтвердить версию Н.С. Хрущёва и скрыть свою нерасторопность и если не сказать грубее, своё разгильдяйство приведшее к поражениям первого периода войны.

Дальше Г.К. Жуков пишет про проект директивы другие свои действия, но всё это оправдание своих разгильдяйских действий и спихивание своей вины на Сталина. Естественно, что уже во второй половине 22 июня он убывает на Юго-Западный фронт. Так же ведёт себя и Н. Г. Кузнецов, который побывав у Сталина не сообщил ему о минировании немцами фарватеров на Балтике и в воспоминаниях пишет: «Позднее я узнал, что нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И. В. Сталину. Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю. Это еще раз подтверждает: во второй половине дня 21 июня И. В. Сталин признал столкновение с Германией если не неизбежным, то весьма и весьма вероятным… Очень жаль, что оставшиеся часы не были использованы с максимальной эффективностью». Кузнецов вступает в противоречие с «Журналом посещения кабинета Сталина» в котором четко отражено кто и во сколько посещал кабинет. Вот выписка из него:

21 июня 1941 года

1. Молотов 18.27—23.00

2. Воронцов 19.05—23.00

3. Берия 19.05—23.00

4. Вознесенский 19.05—20.15

5. Маленков 19.05—22.20

6. Кузнецов 19.05—20.15

7. Тимошенко 19.05—20.15

8. Сафонов 19.05—20.15

9. Тимошенко 20.50—22.20

10. Жуков 20.50—22.20

11. Буденный 20.50—22.20

12. Мехлис 21.55—22.20

13. Берия 22.40—23.00

Последние вышли 23.00

Но вернёмся к перебежчикам. Массовость перехода границы показывает, что войска были подведены на достаточно близкое расстояние к границе. Солдат беспрепятственно может перебежать к противнику, когда он находится достаточно близко к нему в пределах 300 метров или когда находится на посту после отбоя, что скорее всего и было, т.к. уже в 3.30 по Берлинскому времени надо было наступать.

Ситуация с перебежчиками напоминает события перед началом Курской битвы. Рокоссовский, командующий фронтом, докладывает о захвате немецких саперов и скором начале немецкого наступления. Жуков, представитель Ставки, в раздумье и разрешает действовать самостоятельно. Рокоссовский принимает решение о проведении контрартподготовки, которой срывает наступление немцев на 3 часа. Заметьте действующие лица те же что и 21 июня 1941 года.

Не смотря на явные приготовления немцев на нашей стороне границы всё было спокойно, это утверждал и Г. Гудериан, который наблюдал с вышки ситуацию в районе Брестской крепости 21 июня.

Но уже в 24.00 практически все командующие округами, армиями, корпусами и даже дивизиями были оповещены о возможном начале войны и ждали официальную телеграмму из Москвы. Таким образом находясь у телеграфов прождали до «объявления» войны немцами. В этой ситуации была рождена ещё одна байка — провода перерезали немецкие диверсанты.