*3394. История политических и правовых учений

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...i-avstrii.html
В конце XVIII — начале XIX в. с осуждением Французской революции выступил ряд политических мыслителей.

Наиболее известным из них был Жозеф де Местр (1753—1821). Он жил в Савойе, Швейцарии, на Сардинии, долго был посланни*ком сардинского короля в Петербурге.

Всю силу своего недюжинного таланта Жозеф де Местр обру*шил на Просвещение и революцию.

Когда-то Франция была центром европейского христианства, рассуждал де Местр. Но затем в литературе и во всех сословиях Франции распространились идеи, направленные против религии и собственности. Человек, который может все видоизменить, но не может ничего создать или изменить к лучшему без помощи Божь*ей, возомнил себя источником верховной власти и захотел все де*лать сам. За это Бог наказал людей, сказав: "Делайте!" И револю*ция, Божья кара, разрушила весь политический порядок, изврати*ла нравственные законы. Франция попала в руки злодеев, которые водворили в ней самый страшный гнет, какой только знает история.

Особенное внимание де Местр уделял критике свойственного Просвещению убеждения во всесилии разумного законодательства. Человек, писал де Местр, не может сочинить конституцию так же, как не может сочинить язык. Он не может создать даже насекомое или былинку, но вообразил, что он — источник верховной власти, и стал творить конституции. Однако в конституционных актах Фран*ции периода революции — все вверх дном. Они умозрительны и учреждены для человека вообще. Но человека вообще нет — есть французы, итальянцы, русские, персы и другие народы. Задача конституции — найти законы, подходящие для конкретного народа с учетом населения, нравов, религии, географического положения, политических отношений, добрых и дурных качеств народа.

Де Местр высмеивал заявление Томаса Пейна, что он признает только те конституции, которые можно носить в кармане. Пись*менные конституции, рассуждал де Местр, лишь утверждают те права, которые уже существуют. В английской конституции боль*шинс

тво положений нигде не записано — она заключается в обще*ственном духе и потому действует. И напротив, все новое, установлен*ное общим совещанием людей, обречено на погибель. Так, северо*американские законодатели решили по начертанному ими плану построить для столицы новый город, заранее дав ему название. "Можно биться об заклад тысячу против одного, что этот город не будет построен, или что он не будет называться Вашингтон, или что Конгресс не будет в нем заседать". Столь же бессмысленна была затея создать Французскую республику, затея, заведомо обречен*ная на провал, ибо большая республика никогда не существовала. Само сочетание слов "большая республика" столь же лишено смыс*ла, как "квадратура круга".

Наконец, суть основного закона в том, что никто не имеет права его отменить; поэтому он и не может быть установлен кем бы то ни было, ибо тот, кто вправе установить, тот вправе и отменить.

Подлинные конституции, писал де Местр, складываются исто*рически, из незаметных зачатков, из элементов, содержащихся в обычаях и характере народа; законы лишь собирали и развивали то, что лежит в естественном устройстве народной жизни. Всегда при создании конституций действовали не воля человека, а обстоя*тельства; во всякой случае, никакая конституция не была предме*том предварительного обсуждения, причем исторические конституции создавались практиками (цари, аристократы), но никогда не создавались теоретиками.

При всей реакционности своих взглядов де Местр — талант*ливый публицист и эрудированный полемист. Прекрасно зная ис*торию революций, он использовал нестабильность и неустойчивость французских конституционных законов революционного периода как аргумент против действенности писаного законодательства во*обще. Бывший почитатель Руссо, де Местр стремился доказать бесперспективность революционной практики с точки зрения неко*торых идей Просвещения (таковы его возражения против "большой республики"). Его прогнозы (и о республике, и о столице США) оказались несбывшимися. Но в дискуссии с идеологией Просвеще*ния де Местр нащупал ее слабое, уязвимое звено: рационалисти*ческое убеждение во всесилии разумного закона. Законы творит не разум, а история — этот его вывод подтверждался почти всей политической практикой, известной тому веку. У де Местра этот вывод был подчинен задаче обоснования его политических идеалов.

Доктрину де Местра современники называли средневековой, а его самого — "пророком прошлого". Политическая программа де Местра основана на представлении о греховной природе человека, способного делать только зло. Греховность человека неизбежно по*рождает бесконечные преступления и требует наказаний. Челове*ком можно управлять, лишь опираясь на страх, даже на ужас, который внушает палач.

Де Местр призывал вернуться к средневековым порядкам и идеалам. Только монархическая форма государства соответствует воле Бога. Поскольку религия является основанием всех человече*ских учреждений (политический быт, просвещение, воспитание, на*ука), католическая церковь должна восстановить былую роль вер-шительницы судеб народов.

Де Местр утверждал, что в Средние века папская власть была благодетельна — римские папы сдерживали государей, защищали простых людей, укрощали светские распри, были наставниками и опекунами народов. В своем главном произведении — "О папе" (1819 г.) де Местр называл папу "великим демиургом всемирной цивилизации". Он писал, что мировой порядок станет прочнее, если авторитет римских пап будет поставлен выше власти монархов. Во всех спорах, пояснял де Местр, нужна последняя, решающая ин*станция; догмат папской непогрешимости обусловливает роль рим*ских пап как именно такой вершины порядка человеческого обще*жития.

Аналогичные идеи содержались в произведениях французского политического деятеля виконта Де Боналъда (1754—1840). Как и де Местр, де Бональд заявлял, что революция произошла от ослабле*ния веры в Бога.

Бональд писал, что законы человеческих обществ вытекают из природы человека вообще, в силу чего политические общества мо*гут иметь только одно естественное устройство. Цель любого обще*ства — охрана лица и имущества. Но эта цель не может быть достигнута, если обществом управляет частная воля. Бональд кри*тикует современных ему философов за индивидуалистические на*чала их теорий. Он стремится построить философию не индивиду*ального, а общего, философию не "меня", а "нас".

Естественным устройством общества, основанного на природе вещей, по утверждению Бональда, является монархия. Монарх на*правляет общую силу в соответствии с общей волей. Коль скоро общественная воля едина, власть не может быть разделена. В зако*нодательной власти в устроенном государстве надобности вообще нет. Поскольку законы — необходимые отношения, вытекающие из природы вещей, законодателем должна быть сама природа вещей, а не лицо и не собрание. Монарху принадлежит общая охранитель*ная власть.

Идеал Бональда — средневековая сословно-представительная монархия с сильной ролью церкви.

Все остальные государства он относил к неустроенным обще*ствам, которых много, ибо истина одна, а ошибок множество, общая воля единообразна — частные воли бесконечно разнообразны пото*му, что частная воля всегда извращена.

Бональд — клерикал, причем клерикал воинствующий: рели*гию он считал необходимой основой всех учреждений, воспитания и образования. Государство и религию он рассматривал как "две узды, необходимые для сдерживания страстей человеческих". Даже Дек*ларацию прав человека и гражданина он предлагал заменить Дек*ларацией прав Бога, поскольку "Бог — автор всех совершенных законов". И все же в его теоретических построениях обнаруживает*ся та своеобразная форма борьбы с противостоящим мировоззрени*ем, которая заключается в воспроизведении оспариваемых идей в своей системе взглядов, в придании им чуть ли не противоположно*го звучания. Таковы его рассуждения о законах, необходимо выте*кающих из природы вещей (Монтескье), об общей воле и частных волях (Руссо?), о прямом правлении законов природы и недопусти*мости малейшего отклонения от них (Морелли??).

Средневековые идеалы стремился обосновать бернский патри*ций Карл Людвиг Галлер (1768—1854). Он был профессором права в Бернском университете, но покинул Швейцарию. Приняв католи*чество, Галлер жил во Франции, в Австрии, посвятив свою жизнь борьбе с революционными идеями. Его шеститомная "Реставрация политической науки" (1816—1834 гг.) в свое время наделала много шума.

Галлер отвергал идею общественного договора, ставящего че*ловеческий произвол на место вечного, установленного Богом по*рядка. Теория общественного договора, писал Галлер, противоре*чит историческим фактам. Люди всегда жили в обществе, они свя*заны рядом отношений без всяких договоров, поскольку их силы и потребности не равны и они нуждаются друг в друге.

Предположение об общественном договоре порождает ряд не*разрешимых вопросов. Если общество создано договором, то участво*вали ли в его заключении женщины и дети (и где порог совершен*нолетия)? Если нет, то почему они члены общества? Если участво*вали, то какой смысл был вступать в общественный союз независи*мым хозяевам, беря на себя обязательство подчиняться большин*ству? Непонятно также, кому этим договором была вручена власть. Сильнейшему? Но именно против него нужны были гарантии. Са*мому мудрому? Но как определить, кто мудр, а кто нет?

Общество — не искусственное образование, а естественное состо*яние человечества; равным образом государства возникают не из теоретических построений, а историческим путем. Государство, ут*верждал Галлер, — такой же союз, как семья, дом, товарищество.

Из семейств возникли вотчинные княжества, которым Галлер уделял особенное внимание. Основанием власти в вотчинном кня*жестве является поземельная собственность. Князь — независи*мый землевладелец, имеющий права верховенства, войны и мира, назначения и смены служителей, издания законов, взимания пода*тей с согласия подданных. Этот перечень во многом совпадает с определенными еще Боденом атрибутами суверенной власти; но ряд прав вотчинного князя Галлер толкует по-своему.

Князь должен законодательствовать лишь в пределах своих прав и силы, не нарушая прав подданных (их свободы и собствен*ность — прирожденные, Богом дарованные права). Поэтому князь издает постановления, связывающие самого князя и его потомков, а также инструкции для подчиненных ему служителей. Что касается законов о правах подданных, то чем этих законов меньше, тем лучше. Бумажные конституции вообще бесполезны, рассуждал Гал-лер. Законы большей частью не нужны, так как их положения само собой понятны из естественного закона, "гражданские законы" пред*ставляют собой лишь запись (для сведения судей) договоров и обы*чаев, сложившихся в обществе.

Особенность взглядов Галлера на государственных служащих в том, что они рассматриваются как слуги князя. Лишь при таком подходе, пояснял Галлер, князь при учреждении должностей (ко*торые содержатся за его счет) ограничивается самой крайней необ*ходимостью, а не назначает особого чиновника для каждого дела, как в современных государствах, что порождает бюрократизм и невыносимую правительственную опеку.

Идеалом Галлера были мелкодержавный княжеский абсолю*тизм и феодальные институты, существовавшие в Средние века. Он призывал возродить господство духовной власти над светской, на*зывал католицизм единственно истинной формой христианства (про*тестантизм революционен), свободу печати считал пагубным со*физмом.

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...ogo-prava.html

Среди политико-правовых концепций XX в. особое место зани*мают учения о естественном праве Они продолжают традиции фи*лософского осмысления права и опираются на различные докт*рины, сложившиеся в современной западноевропейской и американ*ской философии, — неотомизм, неокантианство, неогегельянство, экзистенциализм, феноменологию, персонализм.

Подобно классическим учениям XVII—XVIII вв. современные естественно-правовые теории признают существование наряду с позитивным правом (законами и обычаями) идеального порядка отношений между людьми. Этот высший нормативный порядок и называют естественным правом. Согласно таким взглядам законы государства являются действительными и легитимными лишь в том случае, если они соответствуют идеальному праву.

Современное понимание естественного права вместе с тем су*щественно отличается от предшествующих трактовок. По сравне*нию с эпохой антифеодальных революций коренным образом изме*нились прежде всего взгляды на человека как носителя естествен*ных прав. В противоположность доктринам прошлого, основанным на представлениях об изолированном, обособленном индивиде, фи*лософия и правоведение XX в. рассматривают человека с точки зрения его социальных определений, как участника многообразных общественных связей. В перечень естественных прав соответствен*но включают не только неотъемлемые права личности, призванные гарантировать ее независимость от государственной власти, но и социально-экономические права человека, свободу объединения в политические партии и общественные союзы, права социальных общностей (например, право наций на самоопределение, право на*рода устанавливать конституцию государства). Новейшие естествен*но-правовые учения смыкаются с теориями социального государ*ства и плюралистической демократии.

С этим связана и другая особенность современных концепций. Естественное право в них не рассматривается больше как совокуп*ность незыблемых, раз и навсегда установленных разумом предпи*саний. Метафизичес

ким и априорным доктринам эпохи Просвеще*ния противопоставляют идеи "естественного права с изменяющимся содержанием" (термин введен в оборот немецким юристом Р. Штам-млером), принципы исторически развивающегося правосознания, нравственные и духовные ценности конкретного общества или на*рода. Естественно-правовые воззрения в современной юриспруден*ции, иначе говоря, сочетаются с историческим и социологическим изучением правовых идеалов.

В литературе начала XX в. такой подход именовали "возрож*денным естественным правом", понимая под ним возрождение на новой методологической основе традиций рационалистического обоснования права, которые были прерваны во второй половине XIX столетия развитием юридического позитивизма и формально-догматической юриспруденции. К настоящему времени этот термин вышел из употребления.

Неотомисты (Ж. Маритен, В. Катрайн, И. Месснер) возводят свое понимание естественного закона к философии Фомы Аквин-ского, чье учение в 1879 г. получило одобрение и поддержку со стороны католической церкви. Официальное толкование доктрины было дано в энциклике папы Льва XIII "Rerum novarum" (1891 г.), в последующих энцикликах римских первосвященников1.

Виднейший представитель современного томизма — француз*ский философ и общественный деятельЖак Маритен (1882—1973). Известность пришла к нему в 30-е годы, когда он преподавал в США и Канаде и приложил немало усилий к тому, чтобы укрепить позиции католицизма на Американском континенте. В 1945— 1948 гг. Маритен был послом Франции в Ватикане, участвовал в подготовке проектов Всеобщей декларации прав человека. Главные его сочинения по проблемам социально-политической теории — "Ин*тегральный гуманизм", "Права человека и естественный закон", "Человек и государство".

Концепция Маритена, как и концепция других последователей неотомизма, построена на соединении традиционных для религиоз*ной философии представлений о божественном происхождении го*сударства и права с положениями современной науки, принципами историзма, идеями развития культуры и социальной обусловленно*сти политики. Философ стремился выработать "интегральную" док*трину, открытую для гуманистических и демократических воззре*ний современной эпохи. В своих трудах Маритен проводил разли*чие между первопричиной социальных институтов (усматривая та*ковую в Боге) и реальной детерминацией происходящих в обществе событий. "Проистекая всецело от народа, власть изначально проис*ходит от Бога", — писал он. Учение Маритена представляло собой не что иное, как один из вариантов модернизации социальной тео*рии католицизма применительно к условиям высокоразвитого ин*дустриального общества.

Источником естественного закона, согласно концепции Мари-тена, является Бог, который обладает абсолютным суверенитетом над своими созданиями и не несет перед ними моральных обязан*ностей. Маритен определял естественный закон как установлен*ные Божественным разумом "универсальные нормы права и дол*га". Бог — первый принцип естественного права. Человек же имеет естественные права и способен осознать их в силу своей сопри*частности Божественному разуму. "Личность обладает абсолютным достоинством, поскольку она состоит в прямых отношениях с Абсо*лютом". Как ревностный католик, Маритен был убежден, что веру*ющие полнее и глубже ощущают веления естественного закона, чем атеисты. В его сочинениях подчеркивалась также роль католиче*ской церкви как хранительницы естественного права.

Признавая существование вечного и неизменного закона, Ма-ритен считал, что естественное право раскрывается людям посте*пенно, по мере развития культуры и приближения человека к Богу. Каждая эпоха, полагал он, имеет свой "исторически конкретный идеал". В связи с этим Маритен оценивал как бесплодные попытки составить полный каталог естественных прав индивида на все вре*мена. "Декларация прав человека никогда не будет исчерпываю*щей и окончательной. Она всегда будет зависеть от уровня созна*ния и от уровня цивилизации в данный период истории", — писал Маритен. Современная эпоха характеризуется, по мнению филосо*фа, стремлением расширить и обновить понимание естественного права, сложившееся в XVIII столетии.

Маритен предложил собственную классификацию прав чело*века, разделив их на три вида.

Фундаментальные права Личности (человека как такового) вклю*чают в себя: право на жизнь и личную свободу, право вступать в брак, право частной собственности, право на стремление к счастью и др. Эти права являются естественными в строгом значении слова, ибо коренятся в самой природе человека как свободного и духовно*го существа. Личность, писал Маритен, принадлежит миру высших ценностей.

Политические права (или права гражданина) определяются законодательством страны, однако косвенно они зависят от есте*ственного права и образуют его продолжение, ибо установления государственной власти становятся законом лишь в силу их соот*ветствия естественному праву.

К политическим правам Маритен относит: право народа ус*танавливать конституцию государства и определять форму прав*ления, право граждан на активное участие в политической жизни, в том числе в выборах, право объединения в политические партии, свободу высказываний и дискуссий, равенство граждан перед за*коном и судом. Согласно взглядам Маритена реализация этих прав с помощью церкви приведет к установлению христианской демо*кратии, т. е. "по-христиански устроенного светского государства".

Наконец, Социальные права Человека (права трудящегося) ох*ватывают: право на труд, право объединения в профсоюзы, право на справедливую заработную плату, право на социальное обеспече*ние в случае безработицы или болезни, по старости и т. п. Трудящи*еся вправе участвовать, при наличии соответствующих условий, в управлении предприятием, стать его совладельцем. Признание со*циальных прав личности наряду с правом частной собственности позволяет, считал Маритен, избежать пороков как капитализма, так и социализма. Философ отстаивал идеи "третьего пути" разви*тия общества.

Учение Маритена явилось одной из концепций, идейно подго*товивших разработку Всеобщей декларации прав человека, приня*той ООН в 1948 г.

Современные теории естественного права получили наибольшее распространение в середине столетия. Интерес к ним во многом был обусловлен стремлением демократических кругов покончить с прак*тикой авторитарных режимов на Европейском континенте. Есте*ственно-правовые концепции того времени сыграли видную роль в дискредитации фашизма, в утверждении общечеловеческих цен*ностей и норм международного права как основы современной де*мократии.

С принятием Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. и других конвенций, имеющих обяза*тельную силу для присоединившихся к ним государств, влияние естественно-правовых учений пошло на убыль.

Политики и юристы, аргументируя свои позиции по правам че*ловека, предпочитали ссылаться на международные пакты и во многих странах утратили интерес к теории естественных прав личности. "Эта индивидуалистическая философия естественного права повсюду изжила себя и не встречает больше сочувствия у законодателей и влиятельных мыслителей", — писал в 1972 г. фран*цузский социолог Р. Арон. Примерно в это же время В. Майхофер и А. Кауфман, крупнейшие представители естественно-правовой школы в немецкой юриспруденции, выступили с заявлениями о бесперспективности дальнейших теоретических исследований ес*тественного права.

В 90-е годы идеи естественного права продолжали разрабаты*вать католические философы (Дж. Финнис), последователи рели*гиозного персонализма.

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...sudarstve.html
Первым крупным теоретиком школы естественного права был нидерландский ученый Гуго Гроций (1583—1645).

Нидерланды1 XVII в. представляли собой наиболее развитую страну того времени. В результате успешной борьбы против гнета испанского короля и феодалов Нидерланды добились независимос*ти и создания республики. Между группами горожан и дворянства Нидерландов шла борьба за власть, нередко в форме столкновений кальвинистских сект. Приняв участие в этой борьбе, Гроций был осужден сторонниками враждебной группировки и вынужден эмиг*рировать во Францию. Там он написал знаменитый трактат "О праве войны и мира. Три книги" (1625 г.).

Цель трактата — решение актуальных проблем международ*ного права. Разбор теоретических проблем войны и мира потребо*вал решения более общих вопросов о праве, справедливости, их источниках, формах существования, методах изучения. В резуль*тате Гроцием была разработана политико-правовая доктрина, осно*ванная на новой методологии, содержащая оригинальные решения ряда проблем общей теории права и государства, а также некото*рые радикальные для того времени программные положения.

Исходный пункт учения Гроция — природа человека, соци*альные качества людей. Гроций различает право естественное и право волеустановленное.

Источником естественного права является человеческий разум, в котором заложено стремление к спокойному общению человека с другими людьми. На этой основе Гроций определяет предписания естественного права (требования разума), к которым относит "как воздержание от чужого имущества, так и возвращение полученной чужой вещи и возмещение извлеченной из нее выгоды, обязанность соблюдения обещаний, возмещение ущерба, причиненного по на*шей вине, а также воздаяние людям заслуженного наказания".

Волеустановленное право (оно делится на человеческое и бо*жественное) должно соответствовать предписаниям естественного права.

Противопоставление Гроцием требований естественного прав

а нормам права волеустановленного, т. е. существовавшим в большин*стве стран феодальным правовым институтам, явилось орудием критики феодального права и феодального строя в целом. Сам Гро-ций еще не делал из теории естественного права радикальных вы*водов; но теоретические основы для таких выводов заложены были Гроцием.

Согласно Гроцию некогда существовало "естественное состоя*ние", когда не было ни государства, ни частной собственности. Раз*витие человечества, утрата им первоначальной простоты, стремле*ние людей к общению, их способность руководствоваться разумом побудили их заключить договор о создании государства.

Теория договорного происхождения государства резко проти*востояла феодальным концепциям богоустановленности власти. "Пер*воначально люди объединились в государство не по божественному повелению, — писал Гроций, — но добровольно, убедившись на опыте в бессилии отдельных рассеянных семейств против насилия, откуда ведет свое происхождение гражданская власть".

Идея договорного происхождения государства высказывалась в истории политико-правовой мысли задолго до Гроция; в практике Средних веков договоры между феодалами, между феодалами и городами были формой, источником права, в том числе и публично*го права. Но только у Гроция договор о создании государства рас*сматривается как исходное понятие теории государства, как основа самого государства, длящихся отношений власти и подчинения. Начи*ная с Греция почти все теоретические построения XVII—XVIII вв., объясняющие сущность, причины, способы создания государства, исходили из этой посылки.

Государство Гроций определял как "совершенный союз свобод*ных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы". Признаком государства является верховная власть, к атрибутам которой Гроций, подобно Бодену, относил издание законов (в обла*сти как религиозной, так и светской), правосудие, назначение дол*жностных лиц и руководство их деятельностью, взимание налогов, вопросы войны и мира, заключение международных договоров.

Первостепенное внимание к проблемам международного права требовало специального исследования вопроса о носителе верхов*ной власти, а тем самым о формах правления. Гроций писал, что каждая существующая форма правления имеет своим источником общественный договор, поэтому носителем суверенитета являются лицо, или группа лиц, или собрание либо сочетание лиц и собраний, обладающие атрибутами верховной власти.

Носители верховной власти представляют государство не толь*ко в международных связях, но и в отношениях с собственным народом. При создании государства народ мог избрать любую форму правления; но, избрав ее, народ должен повиноваться правите*лям и не может без их согласия изменить форму правления, ибо договоры в соответствии с естественным правом должны испол*няться. Поэтому Гроций считал правомерной любую существую*щую форму правления и отрицал право подданных сопротивляться хотя бы и несправедливым предписаниям власти.

Однако в эту концепцию Гроций вносит ряд существенных кор*рективов. Во-первых, народ может изменить образ правления, если такое право (явно или неявно) оставлено за ним общественным договором либо если договор расторгнут правителями государства. Во-вторых, что более существенно для доктрины, при особых обсто*ятельствах право народа преобразовать государство вытекает из существа общественного договора. Поскольку при заключении об*щественного договора люди вряд ли возложили на себя "суровую обязанность при всех обстоятельствах предпочесть смерть необхо*димости вооруженного сопротивления насилию начальствующих лиц", подданные вправе считать общественный договор расторгну*тым в случае "крайней необходимости", "большой и явной опасно*сти", грозящей подданным со стороны правителей государства. К таким случаям относится тот, когда "царь, проникнутый чисто враж*дебным духом, замышляет гибель всего народа". В частности, заме*чал Гроций, явно имея в виду борьбу Нидерландов против гнета феодальной Испании, правомерно сопротивление монарху, если "ради благополучия одного народа он задумает гибель другого, что*бы устроить там колонии".

Гроций осуждал агрессивные, захватнические войны, считал, что их зачинщики должны нести ответственность. Если же война началась, то она должна вестись ради заключения мира и подчи*няться принципам естественного права. Одним из принципов меж*дународного права Гроций считал незыблемость договоров между государствами.

Книга Гроция уже в 1627 г. по распоряжению папы была вне*сена в Индекс запрещенных книг; тем не менее за 30 последующих лет вышло более 40 ее различных изданий. Разработанная Гроцием теория естественного права и идея общественного договора сразу же приобрели интернациональный характер; после Гроция крупней*шим их теоретиком был англичанин Т. Гоббс (см. § 3), делавший, однако, из концепции общественного договора выводы в защиту абсолютизма. С этими выводами резко полемизировал нидерланд*ский философ Спиноза (см. § 5).

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...-vvedenie.html

В первой половине XIX в. государственный и общественный порядок Российской империи находился на прежних основаниях. Дворянство, составлявшее малую часть населения, оставалось гос*подствующим, привилегированным классом. Освобожденные от обя*зательной службы государству помещики из служилого сословия превратились в праздный, чисто потребительский класс рабовла*дельцев. Из дворян формировались бурно растущие в то время канцелярии бюрократического аппарата империи. В стране царил чиновничий и помещичий произвол. Правительство предпринимало попытки проведения общественных реформ, но проблемы измене*ния государственного строя или совершенствования законодатель*ства в России первой половины XIX в. практически отступали на второй план перед острейшим вопросом о крепостном праве.

"Целая половина населения империи, которого тогда считалось свыше 40 млн. душ обоего пола, — писал В. О. Ключевский в своем Курсе русской истории, — целая половина этого населения зависе*ла не от закона, а от личного произвола владельца... Крепостное русское село превращалось в негритянскую североамериканскую плантацию времен дяди Тома".

Крепостное право резко затрудняло развитие страны в промыш*ленном, культурном, военном отношениях. Полновластные в своих имениях помещики не имели стимулов к совершенствованию спо*собов ведения сельского хозяйства. Отсутствие свободной рабочей силы не давало развиться ремеслам и промышленности. Усилива*лась интеллектуальная, нравственная, культурная деградация гос*подствующего сословия дворянства.

Россия стремительно отставала от передовых государств, стро*ивших гражданское общество. В стране накапливались непримири*мые социальные антагонизмы. "Дворяне страшились крестьян, — отмечал В. О. Ключевский, — крестьянство злобилось на дворян*ство, то и другое не питало ни малейшего доверия к правительству, а правительство боялось обоих".

Нарастающие противоречия феодального строя в России отра*жались в противостоянии и столкновениях либеральной и охрани*тельной (консервативной) идеологий. Наиболее яркими проявлени*ями назревшего кризиса крепостничества и самодержавия были возникновение тайных обществ и выступление декабристов.

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...-ellineka.html
Наряду с "юриспруденцией интересов" разрабатывались и дру*гие концепции буржуазного правоведения.

Своеобразную попытку соединить формально-догматическое понимание государства и права с социологией предпринял немец*кий государствовед Георг Еллинек (1851—1911).

Еллинек различал социальное учение о государстве и учение о государственном праве. Следуя неокантианской методологии, он утверждал, что эти учения основаны на разных методах, и соответ*ственно этому государство и право имеют разные аспекты и опре*деления. Государство как социальное явление представляет собой обладающее первичной господствующей властью союзное единство оседлых людей; правовое понятие того же государства сводится к "корпорации" (юридическая личность, субъект права). В разных аспектах (в нормативном и в социальном) изучается и право.

Различая социальные и юридические понятия государства и права, Еллинек соглашался с Лассалем и другими авторами, отли*чавшими писаную конституцию от фактической, создаваемой тем фактическим распределением социальных сил, которое существует в каждом государстве независимо от писаных правоположений. Пра*во, по той же концепции, является компромиссом между различными противоречащими друг другу интересами. К этому Еллинек добав*ляет, что власть и право в их социальном аспекте должны истолко*вываться психологически, поскольку все явления общественной жизни имеют массово-психологический характер. Общество, по Ел-линеку, "означает совокупность проявляющихся во внешнем мире психологических связей между людьми".

Действующее право Еллинек определял в духе юридического позитивизма: "Право есть совокупность исходящих от внешнего авторитета, гарантированных внешними средствами норм взаимно*го отношения лиц друг к другу".

Говоря о праве в социальном аспекте, он замечал, что положи*тельность права в конечном счете основана на средней, типической убежденности народа в том, что это есть право дейст

вующее. На такой основе построен весь правопорядок: "Право существует только в нас самих, оно есть функция человеческого общения и потому должно опираться на чисто психологические элементы".

В социально-психологическом плане истолковывается и госу*дарство, сводимое к соотношениям воль властвующих и подвласт*ных. Повиновение, по Еллинеку, обеспечивается там, где к факти*ческим отношениям господства присоединяется их психологичес*кое признание подвластными как нормативных отношений ("долж*но быть так, как есть"). Именно это нормативное сознание, прида*вая власти правовой характер, делает ее прочной: "Государственная власть должна — не считая переходных эпох — опираться на убеж*денность народа в ее правомерности, что применимо к всякой фор*ме государства, не исключая и неограниченной монархии".

Еллинек, таким образом, высказывал идею, позже названную социологами и политологами идеей "легитимации государственной власти", ее признания подвластными, укоренения в общественном мнении как социально-психологической основы государственного порядка.

Подобно другим либералам Еллинек придавал большое значе*ние правам и свободам как необходимому условию свободной от государственного вмешательства индивидуальной деятельности. Поскольку с точки зрения юридического позитивизма эти права и свободы определяются объективным правом, которое создается и применяется государством, необходимо было доказать "связанность государства" им же создаваемым правом; с юридической точки зре*ния эту связанность Еллинек объяснял обязательностью законов для государственных органов: "Деятельность органов государства и есть сама государственная деятельность, другой деятельности государства, кроме осуществляемой через посредство его органов, вообще не существует". Однако, коль скоро "воля государственного органа и есть воля государства", с той же чисто юридической точки зрения тот же довод может обернуться противоположностью: лю*бой, даже и противоречащий закону акт государственного органа должен считаться правомерным.

Выход из затруднения Еллинек находит в ссылке на социаль*ное понятие государства и права, на господствующее социально-психологическое воззрение: "Вся наша современная культура осно*вана на убеждении, что власть государства имеет свои границы, что мы — не подчиненные безгранично всемогущей власти государствен*ные рабы".

Рассуждения Еллинека отражают более высокий уровень кон*ституционного р а з в и т и я Германской империи, чем а п е л л я ц и и И е р и н - га к разуму правящих кругов.

Еллинек готов признать, что в прошлом существовали классо*вые господства, основанные на привилегированном политическом положении части народа; но коль скоро теперь, рассуждал Елли-нек, нет замкнутых господствующих классов, государство является представителем общих интересов своего народа.

Но все же общество состоит из различных, противоположных друг другу, борющихся социальных групп, и потому оно не может иметь единой воли; представительное учреждение (парламент) дол*жно выражать единую народную волю. Как снять это противоре*чие? Еллинек, подобно сторонникам юридической школы государ-ствоведения, комментирует и одобряет институты парламентариз*ма, но считает недостаточной чисто формальную точку зрения, те*оретически разобщающую представителей и представляемых. "В государстве с представительной формой правления народ как еди*ный элемент государства является в то же время активным членом государства, коллегиальным государственным органом". Народ, по*яснял Еллинек, влияет на ход государственных дел через избира*тельное право; "парламент, воля которого совершенно расходится с народными воззрениями, не может долго оставаться у власти".

В парламентском, представительном правлении, по Еллинеку, снимается противоречие между единством государства как юриди*ческой личности и социальной разобщенностью интересов народа, образующего эту юридическую личность.

Концепция Еллинека в ее программной части служила обосно*ванию развития представительных учреждений парламентского типа в Германской империи и других странах; попытки соединить пра*вовое и социальное понятия государства в какой-то мере предвос*хищали свойственное неолиберализму понятие правового и социаль*ного государства.

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...-zh-russo.html
Руссо Жан-Жак (1712—1778) — французский философ и пи*сатель, теоретик народного суверенитета. Родился в Женеве в се*мье часовщика. Творческие дарования Руссо раскрылись вопреки неблагоприятным условиям его жизни: мать умерла, дав ему жизнь; в десятилетнем возрасте отец перепоручил его заботам пастора; с шестнадцати лет в поисках своего места в жизни Руссо часто переезжал с места на место, менял работу; пережил много уни*жений, обостривших его чувство социальной справедливости. Од*нако редкое трудолюбие и талант были постоянными спутниками его самообразования. В 1741 г., перебравшись в Париж, сближает*ся с просветителями Дидро и Д'Аламбером, которые привлекают его к работе над знаменитой "Энциклопедией". Литературная из*вестность придет к Руссо лишь в 1750 г., после публикации рабо*ты "Рассуждение о науках и искусствах", за которую он получит первую премию Дижонской Академии. Отвечая на вопрос: "Сде*лал ли прогресс наук и искусств людей более счастливыми и бо*лее нравственными?", — Руссо делает парадоксальный вывод, что души людей развращаются по мере совершенствования наук и ис*кусств.

Руссо — представитель идейного течения сентиментализма, в основе которого — культ естественных чувств и простого образа жизни, чувство сострадания к бедному человеку и идеализация природного состояния людей и отрицательное отношение к дости*жениям городской цивилизации.

Основные произведения Руссо, в которых изложены его поли*тические и правовые взгляды: очерк "Рассуждения о происхожде*нии и основаниях неравенства между людьми" (1755), работа "Об общественном договоре" (1762), статья "Политическая экономия", "Проект конституции для Корсики", "Соображения об образе Прав*ления в Польше и о проекте его изменения".

Руссо впервые в политической философии попытался объяс*нить причины социального неравенства и его виды, иначе осмыс*лить договорный способ происхождения государства. Вс

е это он изложил в очерке "Рассуждения о происхождении и основаниях неравенства между людьми", который был написан для участия в конкурсе работ на тему: "О причинах общественного неравенства", объявленном той же Дижонской Академией.

Руссо исходил из гипотезы о первоначальном существовании людей в естественном (догосударственном) состоянии. В отличие от Гоббса Руссо идеализирует это состояние, рассматривая его как "прекрасную дикость". Естественный человек — это счастливый человек: он наделен природным здоровьем, у него нет лишних по*требностей, он свободен и ни от кого не зависим, пользуется всеми радостями общения, хотя и живет в убогих хижинах и имеет лишь грубые музыкальные инструменты. У него нет частной собственно*сти. Естественный человек живет простыми чувствами и страстя*ми, следует инстинктам, а не рассудку. Руссо верил в миф о "доб*ром дикаре", который получил широкое распространение в евро*пейской литературе начиная с XVI в. — эпохи Великих географи*ческих открытий.

Однако "случайные обстоятельства способствовали совершен*ствованию человеческого разума", и люди изобрели "искусство до*бывания металлов и земледелие", открыв путь к цивилизации. Но Руссо, в отличие от французских энциклопедистов, считал, что этот путь испортил человеческую природу: "Прогресс рода человечес*кого неуклонно отдаляет его от первобытного состояния; чем боль*ше новых знаний мы приобретаем, тем сильнее преграждаем себе путь к достижению самого важного".

Следствием обработки земли стал ее раздел между людьми, который вызвал появление частной собственности: "Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: "Это мое!" и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества. От скольких преступ*лений, войн, убийств, от скольких несчастий и ужасов избавил бы род людской тот, кто, выдернув колья или засыпав ров, крикнул бы себе подобным: "Остерегитесь слушать этого обманщика; вы погибли, если забудете, что плоды земли — для всех, а сама она — ничья!". С появлением частной собственности на землю и скот, счи*тает Руссо, рождается первая форма социального неравенства: не*равенство между богатыми и бедными.

Частная собственность испортила людей: "самые могуществен*ные или самые бедствующие обратили свою силу или свои нужды в своего рода право на чужое имущество, равносильное в их глазах праву собственности, и за уничтожением равенства последовали ужасные смуты; так несправедливые захваты богатых, разбои бед*ных и разнузданные страсти и тех и других, заглушая естествен*ную сострадательность и еще слабый голос справедливости, сдела*ли людей скупыми, честолюбивыми и злыми".

В этой ситуации богатые должны были "под давлением необхо*димости" осознать невозможность спокойно пользоваться преиму*ществами частной собственности. Тогда кто-то из них придумал предложить всем бедным и богатым объединиться, чтобы "огра*дить от угнетения слабых, сдержать честолюбивых и обеспечить каждому обладание тем, что ему принадлежит". Это объединение и произошло под эгидой общих для всех: высшей власти, законов, судебных уставов и мировых судей.

Руссо полагает, что государство возникает к результате обще*ственного договора. С появлением государства появляется и новый вид социального неравенства — политическое (неравенство между правящими и управляемыми). Кроме того, от этого договора боль*ше преимуществ получили богатые, а не бедные. Руссо пишет, что законы государства "наложили новые путы на слабого и придали новые силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную сво*боду, навсегда установили закон собственности и неравенства".

Руссо считает, что первоначально путем общественного догово*ра люди могли установить либо монархическую, либо аристократи*ческую, либо демократическую форму правления. В первом случае люди избирали для себя одного правителя (самого доблестного или самого богатого), во втором случае избирали нескольких правите*лей (равных между собой), в третьем случае для управления изби*рались те, чьи "богатства или дарования не слишком отличались". При всех этих видах правления "магистратуры были поначалу выборными, и если богатство не влекло за собой предпочтения, то последнее отдавалась достоинствам, определяющим естественное превосходство, и возрасту, приносящему опытность в делах и хлад*нокровие при вынесении решений".

Однако институт выборов должностных лиц, по мнению Руссо, имел существенный недостаток: "Чем чаще выбор падал на мужей преклонного возраста, тем чаще должны были происходить выбо*ры и тем больше ощущались связанные с проведением выборов затруднения; появляются интриги, образуются группировки, ожес*точается борьба партий, вспыхивают гражданские войны". Все это должно было неизбежно привести общество к первоначальной анар*хии, однако энергичные магистраты воспользовались этой ситуа*цией, чтобы "сохранить навсегда свои должности за своими семья*ми", при попустительстве народа, который привык "к зависимости, покою и жизненным удобствам".

В результате возникла третья форма социального неравенства: устанавливается неограниченная и неподконтрольная народу власть, власть деспотическая, все же остальные граждане становятся ра*бами этой власти. Руссо писал: "Правители, став наследственны*ми, привыкли рассматривать свою магистратуру как семейное иму*щество, а самих себя — как собственников государства, которого они первоначально были лишь должностными лицами; называть сограждан своими рабами, причислять их, как скот, к вещам, им принадлежащим, и называть самих себя богоравными и царями царей".

Таким образом, состояние первоначального естественного ра*венства людей, которое является для Руссо идеалом, было замене*но на равенство рабов в условиях деспотии. При таком состоянии, считает Руссо, восстание народа против деспота столь же право*мерно, как и сам деспотизм: "Восстание, которое приводит к убий*ству или свержению с престола какого-нибудь султана, это акт столь же закономерный, как и те акты, посредством которых он только что распоряжался жизнью и имуществом своих подданных. Одной только силой он держался, одна только сила его и низверга*ет". Эта мысль Руссо вдохновляла целое поколение французских революционеров конца XVIII в.

Руссо предложил свое решение проблемы социального нера*венства. В произведении "Об Общественном договоре, или Принци*пы политического права" он предложил создать такое государство, в котором можно обеспечить свободу и равенство индивидов, ха*рактеризующие естественное состояние людей.

Цель Руссо: "Найти такую форму ассоциации, которая защи*щает и ограждает всею общею силою личность и имущество каж*дого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединя*ясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде". Основой этого государства-ассоциации должен стать новый общественный договор: "Раз ни один человек не имеет Естественной власти Над себе подобными и поскольку сила не создает никакого права, то выходит, что основою любой законной власти среди людей могут быть только согла*шения". Руссо определяет предмет этого соглашения: "Полное от*чуждение каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всей общины". В результате создается государство. Лица, которые заключили этот общественный договор, отказываются от своих естественных прав в пользу общины. Отныне они выступают либо как граждане, участвующие в осуществлении государствен*ной власти, либо как подданные, подчиняющиеся законам государ*ства.

Согласно общественному договору верховная власть в государ*стве принадлежит всему народу: "Одна только общая воля может управлять силами государства в соответствии с целью его установ*ления, каковая есть общее благо". Руссо отстаивает Принцип на*родного суверенитета — основополагающий принцип республики, историческими примерами которых для него являются античная и женевская республики.

Суверенитет народа неотчуждаем, неделим, непогрешим, абсо*лютен.

Руссо считает, что суверенитет народа Неотчуждаем. Это озна*чает, что общую волю может выразить только весь народ, когда он собирается в собрании. Другими словами, выразить общую волю народ может только Непосредственно, А не через своих представи*телей: "Суверен, который есть не что иное, как коллективное су*щество, может быть представляем только самим собою". Руссо — • - приверженец Непосредственной демократии. Представительная де*мократия, существовавшая во времена Руссо в Англии, им крити*куется: "Английский народ считает себя свободным: он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов Парла*мента: как только они избраны — он раб, он ничто". Руссо допуска*ет существование депутатов, но рассматривает их лишь как ко*миссаров общей воли, которые не уполномочены принимать окон*чательные решения: "Всякий закон, если народ не утвердил его непосредственно сам, недействителен; это вообще не закон".

Суверенитет народа, по мнению Руссо, Неделим. Он критикует теорию государственного суверенитета, представленную в трудах Бодена, Гроция, Гоббса и др. Согласно этой теории суверенитет государства — это совокупность отдельных полномочий суверена, в числе которых: право издавать законы, право назначения долж*ностных лиц, право войны и мира и др. Для Руссо суверенитет — это Только Полномочие принимать законы, все же остальные пол*номочия — это лишь следствия суверенитета, а не сам суверени*тет. Руссо пишет, комментируя подход этих мыслителей: "Так, на*пример, акт объявления войны и акт заключения мира рассматри*вали как акты суверенитета, что неверно, так как каждый из этих актов вовсе не является законом, а лишь применением закона, актом частного характера, определяющим случай применения зако*на, как мы это ясно увидим, когда будет точно установлено поня*тие, связанное со словом закон".

Непогрешимость — вот еще один признак суверенитета наро*да. Руссо полагал, что народ в собрании, выражая в законе общую волю, не может ошибаться; общая воля всегда с необходимостью направлена на благо всех и каждого. Руссо писал: "Когда в доста*точной мере осведомленный народ выносит решение, то, если граж*дане не вступают между собою ни в какие сношения, из множества незначительных различий вытекает всегда общая воля и решение всякий раз оказывается Правильным". Для Руссо реальной угрозой для выражения общей воли являются партии — носители частной воли. Идеал Руссо — непосредственная демократия без политичес*ких партий: "Важно, следовательно, дабы получить выражение именно общей воли, чтобы в государстве не было ни одного частич*ного сообщества и чтобы каждый гражданин высказывал только свое собственное мнение".

Суверенитет народа, по Руссо, имеет абсолютный характер: "Подобно тому, как природа наделяет каждого человека неограни*ченной властью над всеми членами его тела, общественное согла*шение дает политическому организму неограниченную власть над всеми его членами, и вот эта власть, направляемая общей волей, носит, как я сказал, имя суверенитета". Если Руссо уже признал факт того, что общая воля, выраженная народом в собрании, не может ошибаться, то, полагает он, нет оснований не признать за ней и абсолютного характера. Народ может принять любой закон: "Все то, чем гражданин можем служить государству, он должен сделать тотчас же, как только суверен этого потребует, но суверен, со своей стороны, не может налагать на подданных узы, бесполез*ные для общины; он не может даже желать этого, ибо как в силу закона разума, так и в силу закона естественного ничто не совер*шается без причины".

Для Франции того времени концепция народного суверенитета Руссо имела радикальный характер, поскольку он предлагал заме*нить суверенитет короля на суверенитет народа.

Руссо проводит четкое различие между сувереном и прави*тельством, существующим в любой республике: "У нас есть две весьма различные условные личности: правительство и суверен". Они отличаются своими полномочиями.

Если суверен (т. е. народ) принимает законы, то правительст*во — это "посредствующий организм, установленный для сноше*ний между подданными и сувереном, уполномоченный приводить в исполнение законы и поддерживать свободу как гражданскую, так и политическую". Члены правительства действуют только по пору*чению суверена: "Исполняя это поручение, они, простые чиновники суверена, осуществляют его именем власть, блюстителями ко*торых он их сделал, власть, которую он может ограничивать, видо*изменять и отбирать, когда ему будет угодно".

Руссо проводит классификацию видов правительства в зависи*мости от числа лиц, занимающихся управлением. Он выделяет: демократию, аристократию и монархию. Руссо критически оцени*вает демократию как вид правительства: "Противно естественному порядку вещей, чтобы большое число людей управляло, а малое было управляемым". Такой вид правительства приемлем только для богов, а не для людей: "Если бы существовал народ, состоящий из богов, то он управлял бы собою демократически". Более прием*лемыми видами правительства для Руссо являются правительства аристократическое и монархическое. Однако он считает, что ни монархического, ни аристократического, ни демократического пра*вительства в чистом виде не существует: "Единоличному правите*лю нужны подчиненные ему магистраты; народное правительство должно иметь главу".

Руссо, оставаясь последовательным защитником народного су*веренитета, продумывает гарантии этого суверенитета. Он исходит из того, что любое правительство стремится к узурпации народно*го суверенитета. Чтобы этого не происходило, считает Руссо, необ*ходимо периодически проводить народные собрания, в повестке дня которых было бы два вопроса: "Угодно ли суверену сохранить настоящую форму правительства?", "Угодно ли народу оставить управление в руках тех, на кого оно в настоящее время возложе*но?". Еще одной гарантией народного суверенитета должен стать, по мнению Руссо, — Трибунат, Особый государственный орган. Этот орган, обладая функцией контроля, должен иметь правомо*чие отменить любое постановление правительства. Трибунат напо*минает такие институты современных государств, как Конститу*ционный Суд или Конституционный Совет.

Как и другие французские просветители (Вольтер, Монтескье), Руссо признавал огромное значение законов для обеспечения сво*боды и равенства людей. Но Руссо иначе понимал природу закона. У Руссо можно наблюдать отношение к закону, близкое к религи*озному трепету. Руссо рассматривал закон как выражение общей воли народа, собравшегося в собрании, воли, выраженной всегда по общему, а не по частному вопросу. Он писал: "Раз в законе должны сочетаться всеобщий характер воли и таковой же ее пред*мета, то все распоряжения, которые самовластно делает какой-либо частный человек, кем бы он ни был, никоим образом законами не являются. Даже то, что приказывает суверен по частному пово*ду, — это тоже не закон, а декрет; и не акт суверенитета, а акт магистратуры ".

Закон как выражение общей воли выступает гарантией инди*видов от произвола со стороны правительства, которое не может действовать, нарушая требования закона.

Только благодаря закону как выражению общей воли можно установить справедливость, обеспечить свободу и равенство каж*дого индивида. Руссо полагал, что такой закон никогда не может быть несправедливым, "ибо никто не бывает несправедлив по отно*шению к самому себе". Только подчиняясь законам как выраже*нию общей воли, и можно быть свободным, "ибо они суть лишь записи изъявлений нашей воли".

Благодаря закону как выражению общей воли можно добиться и относительного имущественного равенства. Руссо писал: "Что до богатства, — ни один гражданин не должен обладать столь значи*тельным достатком, чтобы иметь возможность купить другого, и ни один — быть настолько бедным, чтобы быть вынужденным себя продавать". В своих работах Руссо последовательно придерживал*ся идеалов Эгалитаризма. "Вы хотите сообщить государству проч*ность? Тогда сблизьте крайние ступени, насколько то возможно; не терпите ни богачей, ни нищих. Эти два состояния, по самой приро*де своей неотделимые одно от другого, равно гибельны для общего блага...", — писал Руссо в трактате "Об общественном договоре". В "Проекте конституции для Корсики" тему имущественного ра*венства Руссо раскрывает таким образом: " ...дело не в том, что нужно совершенно уничтожить собственность частных лиц, потому что это невозможно, но в том, чтобы заключить ее в более тесные пределы, дать ей меру, принципы, узду, которая бы ее сдержива*ла, направляла, ограничивала ее рост и которая бы держала ее всегда в подчинении по отношению к общественному достоянию".

Руссо — теоретик республиканской формы правления, — един*ственно разумной формы правления. Позднее он конкретизировал свои взгляды на республику в проектах конституций для Корсики и Польши. В 1765 г. Руссо написал "Проект конституции для Кор*сики", предусматривающий учреждение республики, основанной на имущественном равенстве.

Влияние политико-правовых идей Руссо трудно переоценить.

Руссо решил проблему эффективности средств контроля за де*ятельностью правительства, обосновал разумность принятия зако*нов самим народом, рассмотрел проблему социального неравенства и признал возможность ее законодательного решения.

Конституционное законодательство Франции XVIII в. во мно*гом обязано Руссо. В Декларации прав человека и гражданина, Конституции 1791 г., Конституции 1793 г. во Франции есть прямые ссылки на положения, сформулированные Руссо. В XIX в. влияние идей Руссо также существенно. Не без влияния идей Руссо возник*ли такие новые демократические Институты, Как референдум, народная законодательная инициатива и такие политические Тре*бования, Как возможное сокращение срока депутатских полномо*чий, обязательный мандат, отзыв депутатов избирателями.

Однако ограничение суверенитета народа неотчуждаемыми пра*вами человека не нашло своего решения в учении Руссо.

Политические и правовые идеи Руссо пользовались большим влиянием в России и были широко известны. Л. Н. Толстой, напри*мер, называл Руссо своим литературным предшественником.

[Украинский юридический портал]

Падение Западной Римской империи (476 г.) завершило период истории Древнего мира и положило начало истории Средних веков. В странах Западной Европы периода раннего Средневековья (V— X вв.) постепенно складывался сословно-феодальный строй.

К IX—X вв. Западная Европа раздробилась на множество мел*ких феодальных государств, почти не зависимых от центральной власти королей и императоров. Сложились иерархическая струк*тура землевладения, связанная с отношениями сюзеренитета и вассалитета, а также сословный строй. Каждое сословие занимало в феодальной иерархии строго определенное место, права (приви*легии) и обязанности предопределялись местом в этой иерархии: от привилегированного дворянства, особенно высшего, до обременен*ного массой повинностей крестьянства.

Особое место в феодальном обществе Западной Европы зани*мала католическая церковь. Церкви принадлежало около трети земель, население которых находилось от нее в феодальной зави*симости. Сама церковь была организована на началах строгой иерар*хии. У католической церкви были свои суды, вооруженные силы; ряд норм, установленных церковью, имел юридическое значение (каноническое право).

В период феодальной раздробленности Западной Европы ка*толическая церковь была единственной централизованной органи*зацией, во главе которой стоял римский папа — епископ города Рима, считавшийся преемником апостола Петра, которому Христос заповедал создание церкви. Церковь играла господствующую роль в идеологии средневекового общества. Занятия философией допус*кались только в школах, созданных церковью, функционировавших под ее руководством и контролем, поэтому школьное (схоластическое) знание и образование были богословскими от начала до конца. Высшим источником истины признавалось Священное писание, тек*сты которого были исходным пунктом и важнейшим аргументом в схоластических рассуждениях, причем схоластика ориентировалась даже не столько на Священное писание, сколько на догматы офици*ального вероучения к

атолической церкви, опирающиеся на строго определенные и истолкованные тексты, а также на церковное пре*дание (сочинения отцов церкви, решения вселенских и некоторых поместных соборов).

Идеологическое господство религии и церкви обусловило то об*стоятельство, что основные направления политико-правовой иде*ологии феодального общества Западной Европы выступали в рели*гиозном облачении. Идеологи господствующих сословий ссылками на Библию стремились обосновать сословное неравенство, привиле*гии феодалов, зависимое положение крестьян. Этой цели служили тексты о "покорности рабов своим господам", "богоустановленности власти", "непротивлении злу насилием", содержащиеся в Новом завете. Крестьянство и горожане свой протест против феодального строя выражали в еретических движениях.

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...b-spinozy.html
Видным теоретиком естественного права был голландский фи*лософ-материалист Бенедикт (Барух) Спиноза (1632—1677).

Спиноза родился в Амстердаме, обучался в религиозном учили*ще, но его интерес к естественным наукам и философии стал при*чиной острого конфликта с еврейской общиной, в результате кото*рого Амстердамская синагога подвергла Спинозу великому отлуче*нию. Вынужденный временно покинуть Амстердам, Спиноза, при*нявший имя Бенедикт, поселился в провинции и приступил к раз*работке своей философской системы. В 1670 г. был издан (без указания имени автора) "Богословско-политический трактат", по*священный исторической критике Библии и обоснованию свободы философии. После свержения правительства Яна де Витта, покро*вительствовавшего Спинозе, последний начал писать "Политиче*ский трактат" (остался незавершенным).

Политико-правовое учение Спинозы связано с его философией, особенно с идеей строгой закономерности, причинной обуслов*ленности всех явлений природы, "субстанции", которая никем не создана и является "причиной себя".

Под естественным правом Спиноза понимал необходимость, з соответствии с которой существуют и действуют природа и каждая ее часть. При этом, что важно для всего учения Спинозы, естест*венное право отождествлялось с "мощью" — способностью любой части природы к самосохранению. "Право каждого простирается так далеко, как далеко простирается определенная ему мощь". Че*ловек — такая же часть природы, как и всякая другая; стремление к самосохранению предопределяет все его страсти, аффекты, т. е. состояния тела и их осознание. На познании страстей (аффектов) Спиноза стремился построить свое учение о праве и государстве.

Спиноза, вслед за Гроцием и Гоббсом, считал необходимым "рас*сматривать человеческие действия и влечения точно так же, как если бы вопрос шел о линиях, поверхностях и телах". В его основном произведении "Этика, доказанная в геоме

трическом порядке" (закончено к 1675 г.) философские, этические, правовые и полити*ческие понятия и категории изложены в форме аксиом, лемм, тео*рем, доказательств. "Я постоянно старался, — писал Спиноза, — не осмеивать человеческих поступков, не огорчаться ими и не клясть их, а понимать".

Человек, писал Спиноза, по природе эгоистичен и корыстолю*бив: "Каждый защищает чужой интерес лишь постольку, посколь*ку думает тем самым упрочить свое благосостояние". Спиноза ис*кренне осуждал погоню за наживой, ненасытную жадность к день*гам как безумие, сумасшествие, которому подвержена толпа, чернь. Однако его политико-правовое учение строится на представлении, что корыстолюбие наряду с другими аффектами является вечной и неизменной чертой человеческой природы.

Взгляды Спинозы на государство сложились под сильным вли*янием Гоббса и в полемике с ним; диаметральная противополож*ность программных положений (Гоббс — сторонник абсолютной мо*нархии, Спиноза — демократ) при общности методологических ос*нов их концепций предопределила ряд разногласий в решении про*блем теории. Наиболее существенное из них — отождествление Спинозой естественного права с "мощью", попытка последователь*но провести в концепции это своеобразное понимание естественного права.

Раз естественное состояние — это "состояние борьбы всех про*тив всех", оно вряд ли когда-нибудь существовало вообще (иначе как люди могли уцелеть?); к тому же оно не могло существовать еще и по той причине, что люди связаны разделением труда.

Спиноза — сторонник идеи общественного договора, но эта идея понимается им весьма своеобразно. Необходимость государства и законов обусловлена естественной причиной — противоречием меж*ду страстями и разумом людей. Человек только тогда свободен и могуществен, когда руководствуется разумом; однако большинство людей (толпа) не таково — люди одержимы пассивными аффекта*ми, побуждающими к неразумным поступкам. Именно этим вызва*на необходимость права и государства. "Если бы люди от природы так были созданы, что они ничего не желали бы, кроме того, на что им указывает истинный разум, — писал Спиноза, — то общество, конечно, не нуждалось бы ни в каких законах". Однако человече*ская природа устроена иначе. Поэтому ни одно общество не может существовать без власти и силы, а следовательно, и без законов, умеряющих и сдерживающих страсти и необузданные порывы лю*дей". Законы, обеспеченные поощрением или наказанием, необхо*димы для того, чтобы подчинить разуму страсти, чтобы "сдержать толпу, точно лошадь уздой, насколько это возможно".

Коль скоро закон, обеспеченный принуждением, соединяет лю*дей в общество и предназначен для того, чтобы обуздать аффекты и дурные страсти, в нем должен быть воплощен истинный разум, всегда направленный на общее благо. Как добиться этого? Создание законов не может быть доверено монархам, сановникам и вообще отдельным лицам, прихоти которых в силу слабости человеческой природы (преобладание пассивных аффектов) неизбежно возьмут верх над разумом.

Чтобы закон был разумен, он должен быть принят большим собранием людей. Аффекты строго индивидуальны, страсти у всех разные, частные интересы противоречивы — все это в достаточно многочисленном собрании взаимопогашается, и в результате общим остается только разумное начало, "ибо дурные аффекты влекут людей врозь, и единодушие может установиться лишь постольку, поскольку люди стремятся к благородному или по крайней мере к тому, что кажется таковым".

При таком подходе разумным и наиболее могущественным, проч*ным государством Спиноза признавал республику, особенно де*мократическую. "В демократическом государстве, — писал он, — менее должно бояться нелепостей, ибо почти невозможно, чтобы большинство собрания, если оно велико, сошлось на Одной Нелепо*сти".

Теория Спинозы существенно отличается от учения Гоббса об абсолютной власти государства. "Что касается политики, то раз*личие между мною и Гоббсом..., — замечал Спиноза в одном из писем, — состоит в том, что я всегда оставляю в силе естественное право и что, по моему мнению, верховная власть в каком-нибудь государстве имеет не больше прав по отношению к подданным, чем в меру того могущества, которым она превосходит подданного, а это всегда имеет место в естественном состоянии".

К праву государства не может относиться то, к чему государ*ство не в состоянии побудить подданных наградами или наказани*ями. Это касается способности суждения. Поскольку власть не име*ет фактической способности, "мощи" заставить людей думать или говорить то, что угодно государству, она не имеет на это и права.

Граница государственной власти и в том, что она не должна совершать действий, подрывающих ее авторитет или вызывающих негодование подданных. Поскольку стремление к самосохранению должно быть присуще государству, как и любой части природы, "к праву государства менее относится то, на что негодует большин*ство..., так как право государства определяется общей мощью наро*да, то несомненно, что мощь и право государства уменьшаются постольку, поскольку оно само дает поводы значительному числу лиц к заговору".

Своеобразие идеи общественного договора в концепции Спино*зы в том, что общественный договор, состоящий в перенесении сил ("мощи", права) каждого на общество, т. е. государство, рассматривается, скорее, не как факт древней истории, а как отношение, постоянно существующее между подданными и верховной властью. Между ними имеется нечто вроде равновесия сил, нарушать кото*рое опасно. К праву государства не относятся действия, подрываю*щие его способность руководить подданными; всеобщее возмуще*ние может положить конец "общественному соглашению", превра*тить гражданское состояние в состояние враждебности.

В конечном счете все проблемы политики и права сводились Спинозой к начальному пункту: как, исходя из свойств человече*ской природы, организовать само государство, чтобы все — и пра*вители, и управляемые, действовали в соответствии с общим бла*гом, хотят они этого или нет, т. е. чтобы все понуждались жить по предписанию разума?

Спиноза решительно отвергал абсолютную монархию: монарх, силы которого недостаточно для удержания подданных в подчине*нии, окружает себя знатью, строит своим подданным козни, боится их больше, чем внешних врагов; законы выражают прихоти правя*щей верхушки; правление решительно неразумно, враждебно общему благу.

Спиноза считал возможной ограниченную монархию, в которой государством управляет представительное учреждение, а также аристократическую республику, но обе эти формы он видел такими государствами, в которых нужны специальные меры, предупреж*дающие тиранию и угнетение.

Единственно абсолютное государство, могущественное, опира*ющееся на согласие подданных, правящее ими при помощи только разумных законов, обеспечивающее свободу, равенство, общее бла*го, — это демократия, "народная форма верховной власти".

Разумность законов в демократии обусловлена тем, что они при*нимаются многочисленным собранием, в котором взаимопогаша*ются противоречивые страсти.

При создании демократического государства люди "договори*лись, чтобы силу решения имело то, что получило большинство голосов". Подчинение этому первоначальному решению обеспечи*вает общее равенство и свободу. Демократическое государство наи*более естественно и наиболее приближается к свободе, которую природа предоставляет каждому, ибо в нем каждый переносит свое естественное право не на другого, лишив себя на будущее права голоса, но на большую часть всего общества, единицу которого он составляет. И на этом основании все пребывают равными, как прежде, в естественном состоянии.

Произведения Спинозы неоднократно запрещались голланд*ским правительством, кальвинистскими и иудаистскими религиоз*ными организациями, внесены католической церковью в "Список запрещенных книг".

Философия Спинозы оказала большое влияйие на развитие ма*териализма, диалектики и атеизма. Многие политико-правовые идеи Спинозы, как отмечено, были восприняты Руссо и другими ради*кальными мыслителями демократического направления.

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...-vvedenie.html
Первая половина XVIII в. ознаменовалась в русской истории реформами Петра I и первой серьезной попыткой ограничить само*державие, предпринятой в 1730 г. Петровские реформы затронули все сферы жизни русского общества: политическую, социальную, экономическую, правовую. Они не просто упрочили российское са*модержавие, они придали ему немало новых черт. Изменились вза*имоотношения между государством и церковью. Церковная орга*низация стала частью государственного аппарата. Изменились от*ношения между государством и обществом.

Все эти перемены нашли свое отражение в русской политичес*кой и правовой идеологии. Новым содержанием наполнилась офи*циальная доктрина самодержавной власти. В России появился но*вый тип политического мыслителя, воплотившийся в фигуре Фео*фана Прокоповича, — это тип идеолога государственной власти.

Своими реформами Петр I во многом продолжал преобразова*ния, начатые его отцом — царем Алексеем Михайловичем. Подоб*ным же образом и многие новые черты в политической и правовой идеологии России первой половины XVIII в. являлись не чем иным, как дальнейшим развитием тенденций, зародившихся в XVII в. Так, усиление в эпоху правления Петра I влияния на политичес*кую и правовую мысль России идей западноевропейских филосо*фов было в значительной степени подготовлено процессами, проис*ходившими в духовной жизни русского образованного общества в царствование Алексея Михайловича. В. Н. Татищев, во взглядах которого влияние западноевропейских политических и правовых идей на русскую политическую и правовую идеологию проявилось в наиболее яркой степени, имел как тип политического мыслителя предшественников себе в лице ряда государственных деятелей се*редины и второй половины XVII в.

Первая половина XVIII в. является поэтому в истории полити*ческой и правовой мысли России во многих отношениях переход*ной эпохой — ив официальной доктрине самодержавной власти, и в политических учениях отдельных русских мыслителей указанного времени мы вид

им сочетание новых идей с постулатами тради*ционными, характерными для русской политической и правовой идеологии предшествующих эпох. При этом необходимо отметить, что новое и старое здесь вполне сочетались между собой и взаимно друг друга дополняли.

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/po...ie-teorii.html

Католическая церковь, возглавляемая римским папой, притя*зала на участие в политической власти. Заметных успехов в этом она добивалась в периоды, когда власть королей и императоров слабела из-за феодальных раздоров, а на папском престоле оказы*вались сильные политики. Наиболее спорным вопросом между ду*ховной и светской властями был вопрос об инвеституре (право на*значения епископов и аббатов). Порой острыми оказывались вопро*сы посвящения (помазания на царство) того или иного короля либо императора.

Могучим средством воздействия церкви на непокорных ей фео*далов были интердикт (запрещение совершать богослужения и ре*лигиозные обряды, налагаемое на отдельных лиц, страну, город), отлучение от церкви, освобождение подданных от присяги.

Римским папой, достигшим заметных успехов в утвержде*нии верховенства церкви, был Григорий VII (ок. 1021—1085, папа с 1073 г.). В сочинении "Диктат папы", составленном окружением Григория VII, утверждалось, что римский папа имеет власть над всеми государями, наделен правом судить и смещать их, ему пол*ностью принадлежит инвеститура. Спор папы Григория VII и импе*ратора Генриха IV об инвеституре перерос в острый конфликт, в результате которого отлученный от церкви и низложенный император был вынужден пойти с покаянием в Каноссу, где находилась резиденция папы.

Наивысшего могущества католическая церковь достигла при Иннокентии III (1160—1216, папа с 1198 г.). При Иннокентии III было образовано независимое церковное государство (Папская об*ласть), короли рассматривались как вассалы папы, а епископы были включены в общую ленную систему.

Притязания церкви и духовенства на светскую власть обосно*вывались теократическими теориями. Суть этих теорий сводилась к тому, что государство занимает подчиненное по отношению к церкви положение, из чего следует, что светские правители долж*ны быть подчинены церкви не только как простые верующие, но и в ряде отношений по осуществлению политической власти.

>

Широко распространены были "теория двух мечей", основан*ная на произвольном соединении и толковании цитат из Евангелий (император получает свой меч от церкви и поэтому должен слу*жить ей своим мечом), и "теория солнца и луны" (как луна получа*ет свой блеск от солнца, так королевская власть заимствует свой блеск и авторитет от папы).

Церковью использовались различные фальшивки — например, "Дарение Константина" (подложная грамота от имени императора Константина I, который будто бы еще в IV в. передал римским папам власть над Западной Римской империей) и "Лжеисидоровы декреталии" (где говорится, что короли и императоры еще с пер*вых веков христианства подчинялись папам как преемникам Хри*ста и апостола Петра).

Императоры и короли стремились обосновать свою независи*мость от церкви в светских делах. Защищаясь от притязаний цер*кви, императоры и короли ссылались на тексты того же писания о богоустановленности всякой (т. е. и их) власти ("существующие же власти Богом установлены"). Они по-своему толковали "теорию двух мечей" — меч светской власти не зависит от церкви, поскольку Христос «говорил: "Царство мое не от мира сего".