*305. Вторая мировая война-3

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-brita...n-v-skapa-flou
14 октября 1939

Линкор "Ройял Оук" потоплен в основной базе королевского флота в Скапа-Флоу на Оркнейских островах 14 октября 1939 г. Из 1200 членов экипажа 833 погибло. Британский линкор, только вернувшись с похода, стоял в бухте. На борту спала уставшая команда моряков.

В час ночи произошел взрыв, который поднял с коек моряков. Из первых сообщений с борта корабля стало известно о подводной пробоине форштевня, произошел внутренний взрыв, повредивший топливные баки и сорвавший цепи якорей. Следом взорвались пороховые погреба. Через полчаса от огромного линкора на поверхности остались только обломки и слой мазута, корабль погрузился на глубину 30 метров, унося команду моряков. Причиной неожиданного затопления стала подводная лодка U-47 лейтенанта Гюнтера Прина, которая проникла в британскую базу через пролив Керк. Обнаружив британский линкор, Прин выпустил четыре торпеды, три из которых попали в цель.

Другой информации о причине затопления линкора не было. Чтобы узнать детали, необходимо было поднять корабль для обследования, но британские власти запретили погружение в зоне затопления корабля, оставив истинные причины затопления нераскрытыми.

1939 год. Тревожная октябрьская ночь окутала Британские острова. В главной базе королевского флота Скапа-Флоу застыл на рейде линкор «Ройял Оук». Корабль только что вернулся из очередного похода, и утомленная команда получила долгожданный отдых. Казалось, ничто не предвещало беды, как вдруг около часа ночи глухой удар сотряс весь линкор. Сигнал тревоги поднял с коек спящих моряков и разбросал их по постам. Вскоре на мостик поступили первые доклады: «Подводная пробоина в районе форштевня. В результате внутреннего взрыва были повреждены цистерны жидкого топлива, сорваны со стопоров якорь-цепи». Затем высокий столб воды взметнулся у правого борта, в районе дымовой трубы. И, наконец, взорвались пороховые погреба. Смертельно раненный линкор повалился на борт. Через полчаса в бухте, покрытой толстым слоем мазута, плавали лишь обломки корабля да немногие уцелевшие моряки. Утром королевский флот недосчитался 833 человек.

Первые дни после катастрофы английское командование отмалчивалось: оно было в полном неведении относительно причин катастрофы. Горькая истина стала известна лишь через несколько дней, когда в Берлине затрубили фанфары. Вот что сообщала официальная пресса фашистской Германии.

В ночь на 14 октября подводная лодка U-47 под командованием лейтенанта Гюнтера Прина проникла в английскую базу через пролив Керк. Не найдя добычи в западной части акватории, Прин начал обследовать восточную. Вскоре он обнаружил при свете северного сияния линкор «Ройял Оук» и линейный крейсер «Рипалз». Позиция для атаки была идеальной. После первой атаки оба английских корабля получили повреждения. Перезарядив аппараты, Прин повторил атаку. Три торпеды, достигшие цели, решили участь «Ройял Оук».

Триумфальная поездка в Берлин, национальные чествования, прием у фюрера — вот что ожидало всех отличившихся в Скапа-Флоу. Вскоре на книжных прилавках Германии появился очередной бестселлер «Мой путь в Скапа-Флоу». Гюнтер Прин, теперь уже капитан-лейтенант, описал свои подвиги. Его боевой путь оборвался 10 марта 1940 года, когда английские корабли в 200 милях к югу от Ирландии потопили U-47.

Естественно, фашистская пропаганда не преминула возвести Прина в ранг «бессмертного героя». Правда, уже тогда в адрес подводника звучали скептические замечания. Прежде всего немецкие летчики были неприятно удивлены, увидев «тяжело поврежденный» крейсер «Рипалз» в целости и сохранности. Узнав об этом, Прин поспешил поправиться, заявив, что он подорвал не «Рипалз», а линкор «Арк Ройял». Но авианосец также пребывал в боевом строю. Более того, как утверждало английское командование, на рейде Скапа-Флоу в день атаки находились только линкор «Ройял Оук» и старый транспорт гидроавиации «Пегасус». Последний никак не походил ни на линкор, ни на авианосец, не говоря уже о том, что Прин его вообще не заметил.

Недоумения вызывали и сами описания прорыва U-47. Чего стоили, например, ссылки на приливное течение: в 23.30 — «попутный прилив» (лодка на подходах к базе); в 00.30 — «слабый прилив» (лодка в гавани); а через несколько минут скорость приливной волны якобы достигла 10 узлов! Между тем в Скапа-Флоу к полуночи прилив заканчивается.

Если верить книге Прина, он сам выбирал удобнейшую позицию для торпедной стрельбы: большой неподвижный корабль стоял боком к лодке (курсовой угол — 90 градусов), дистанция была оптимальной. И в таких условиях, напоминавших учебные стрельбы, без всякого противодействия опытный подводник ухитрился с первого залпа не попасть в линкор (из четырех выпущенных торпед лишь одна, по словам Прина, попала в «Рипалз»).

Гибель «Ройял Оука» командование британского флота объясняло случайностью, роковым стечением обстоятельств: блокшив, который должен был закупорить приновскую лазейку, опоздал прибыть в бухту на сутки. Да и кто мог ожидать от немцев такой осведомленности о системе обороны и навигационной обстановке в Скапа-Флоу, а главное, такой дерзости.

Эти доводы убеждали не всех. По кораблям и базам Англии поползли слухи, объяснявшие «истинные причины гибели» линкора. Вот одна из версий.

Вскоре после самозатопления немецкого флота в английской базе Скапа-Флоу (по условиям перемирия 1917 года, немецкий флот был сосредоточен в Скапа-Флоу, где впоследствии его затопили сами немцы) морской офицер Альфред Веринг оказался на грани нищеты. Денег он не скопил, а его единственным увлечением были часы. Все это и привело безработного моряка в одну из немецких часовых фирм. В качестве коммивояжера Веринг объездил страны Европы, где, помимо коммерческих заданий, выполнял поручения германской секретной службы.

Так продолжалось до 1926 года, когда Веринг решил осесть в Швейцарии. В традиционно нейтральной стране он не только освоил в совершенстве профессию часового мастера, но и сменил имя вместе с подданством. В 1927 году швейцарский гражданин Ортель эмигрировал в Англию и поселился в городе Керкуол, рядом с главной базой английского флота Скапа-Флоу.

Новый житель Керкуола вскоре открыл часовой магазин. Помимо своего бизнеса, часовщик увлекался парусным спортом и рыбной ловлей. Никто не обращал внимания, что он предпочитал удить рыбу в районах проливов, соединяющих гавань Скапа-Флоу с Северным морем. Именно там, где были расположены управляемые минные заграждения, посты наблюдения, сети и блокшивы, закрывавшие проход в гавань. Одним словом, к 1938 году описание системы обороны базы Скапа-Флоу лежало в сейфах фашистской разведки.

В один из октябрьских вечеров под предлогом того, что погода дождливая и покупателей не предвидится, керкуольский часовщик закрыл свой магазин раньше обычного. Тщательно заперев дверь дома, он извлек из тайника коротковолновый радиопередатчик и на несколько секунд вышел в эфир. Его позывные были услышаны на континенте, и 13 октября подводная лодка U-47 скрытно приблизилась к Оркнейским островам. Там она приняла с английского побережья неизвестного мужчину, который и принял командование лодкой. Он благополучно провел субмарину через узкости и заграждения пролива Керк, а затем после потопления линкора вывел ее назад в Северное море.

Нетрудно было догадаться, кто был этот человек. Но имя его так и осталось неизвестным. Альфред Веринг сбросил личину Альберта Ортеля и растворился среди офицеров флота.

Такова легенда о часовщике-шпионе. Впрочем, расследование, проведенное в свое время местной газетой «Оркней Геральд», показало, что ни старожилы города, ни часовщики, ни чиновники — никто ничего не знал об Альберте Ортеле. Официальные источники на западе также отрицают эту версию.

У фашистов были и другие возможности довольно обстоятельно ознакомиться с базой Скапа-Флоу: в предвоенное время ее посещали немецкие корабли, с первых дней войны она находилась под постоянным наблюдением с воздуха и из-под воды. Кроме того, немецкой разведке в то время был известен английский морской радиошифр. Следовательно, переговоры должностных лиц королевского флота не были для противника секретом, как и то, что охрана базы с моря ведется халатно, что в проливе Керк имеется «щель». Немецкие стратеги понимали, что эта лазейка вскоре будет закрыта. Иначе чем объяснить торопливость немецкого командования. Зная, что в гавани стоят два устаревших корабля — «Рипалз» и «Ройял Оук», — оно могло бы и подождать, пока туда не зайдет более ценная добыча: новый линкор или авианосец. Таким образом, прорыв Прина был хорошо подготовлен и обеспечен.

13 октября Прина информировали по радио о точном местоположении «Ройял Оука» и «Рипалза». Однако именно в ночь на 14 октября линейный крейсер «Рипалз» вышел в море. Естественно, Прин мог и не знать об этом. Используя кульминационный момент прилива, U-47 проникла в Скапа-Флоу и незамедлительно направилась в район, где, по данным разведки, стояли на якоре два тяжелых корабля противника. Можно также предположить, что в ходе маневрирования в затемненной зоне приливов, а затем в самой гавани штурман субмарины заблудился, — расчетная точка на карте, в которой якобы находилась немецкая подводная лодка, не соответствовала ее действительному положению в гавани. Это расхождение, называемое у моряков «невязка», и обусловило неверное описание места и курсового угла в момент атаки «Ройял Оука». И, наконец, текст радиограммы, информировавшей о наличии в Скапа-Флоу линкора и линейного крейсера, очевидно, был достаточно категоричен и не давал повода в этом усомниться. Один из указанных кораблей был обнаружен. Второй — был плодом воображения Прина. Не исключено, что за «Рипалз» он принял какие-либо береговые сооружения. Ночью, при специфическом освещении (северное сияние), их вполне можно было принять за корпус и надстройки тяжелого корабля.

Итак, немецкая субмарина атаковала «Ройял Оук». Взрыв в носовой части корабля сопровождался относительно небольшим столбом воды, что характерно для магнитной торпеды с неконтактным взрывателем, который срабатывает не у защищенного борта, а под днищем. При этом поражаются артиллерийские погреба, машинные и котельные отделения — то есть наиболее важные и уязвимые объекты. Однако неконтактная торпеда имела тогда небольшую надежность. Неудивительно, что из четырех торпед, выпущенных при первом залпе U-47, только одна сработала.

Вахтенный начальник, находясь на мостике линкора, мог и не заметить взрыва: верхняя палуба на баке нависала над форштевнем и закрывала его от наблюдения. Взрыв разворотил часть днища, уничтожил носовые торпедные аппараты, вызвал разрушения на складе шкиперского имущества и сорвал якорь-цепи со стопоров, после чего корабль, получив некоторую свободу перемещения, несколько изменил свое положение, развернувшись кормой.

Поскольку ряд носовых отсеков оказался затопленным, а на складе корабельного имущества к тому же были повреждены цистерны с жидким топливом, то сомнительно, чтобы аварийная команда смогла точно установить характер взрыва.

Вторая немецкая торпеда, вероятно, угодила в район расположения погребов боезапаса противоминной и зенитной артиллерии — самое уязвимое место любого боевого корабля. Затем, используя полную растерянность английского командования, Прин благополучно выбрался из базы.

Все уцелевшие члены экипажа «Ройял Оука» дали свои показания. Выяснилось, что примерно половина из них была убеждена в том, что корабль погиб от внутреннего взрыва, а не от вражеских торпед. Сторонники этой версии утверждали, что из всех взрывов на линкоре лишь один можно без сомнения классифицировать как торпедный. Остальные же выглядели как внутренние. Причем два из них произошли в районах расположения артиллерийских погребов, а один — в районе торпедных аппаратов.

К тому времени слухи о кровавых акциях немецких шпионов и диверсантов имели достаточно широкое хождение в Англии. Стоит ли удивляться, что в печати были высказаны предположения: а проникала ли вообще немецкая субмарина в Скапа-Флоу? И не является ли ее командир всего лишь ширмой для сокрытия истинной причины гибели линкора — причины, которую немецкое командование хотело бы сохранить в тайне? Быть может, корабль потоплен диверсантами, окопавшимися на береговых складах, или подводными пловцами, проникшими на базу на карликовых субмаринах?

Английское адмиралтейство стояло на своем: атака U-47 — единственная причина гибели «Ройял Оука». Когда же журналисты потребовали доказательств, им было объявлено, что водолазы обнаружили на дне бухты осколки торпед. Впрочем, это мало кого убедило. Ведь первый взрыв произошел именно там, где были расположены торпедные аппараты линкора. Следовательно, найденные осколки могли быть английского происхождения…

Чтобы точно ответить на вопрос: почему погиб «Ройял Оук», надо поднять корабль на поверхность и обследовать повреждения корпуса. Линкор лежит на мелководье в закрытой бухте, так что задача эта не из сложных. Однако проект подъема корабля был встречен в штыки некоторыми влиятельными кругами. «Не оскорбляйте покоя мертвых героев», — такой основной довод возражений. И до сих пор «Ройял Оук» покоится на дне бухты.

Ссылка на источник:http://www.nnre.ru/istorija/100_veli...shenii/p59.php

[Википедия]

31 мая 1941 года (суббота). 633-й день войны

[Франц Гальдер]

Троица. Работа в Берлине. В духов день визит вместе с [дочерью] Герти [Лейхерр] к Коппам в Белиц.

[Геродиан]

1 июн 41

(27.09(10.10).1901–10.05.1945) — партийный деятель; генерал-полковник (1943). Родился в Рузе Московской губернии. В 1917–1918 гг. в Красной гвардии. Член РКП(б) с 1918 г. В 1918–1922 гг. на комсомольской работе. В 1921–1924 гг. учился в Коммунистической Академии им. Я.М. Свердлова. В 1924–1929 гг. заведующий Организационным отделом Сормовского укома, секретарь Береговского райкома РКП(б) (Нижний Новгород), ответственный редактор газеты «Нижегородская коммуна», заведующий Агитационно-пропагандистским отделом Нижегородского губкома ВКП(б). В 1929–1930 гг. ответственный секретарь Муромского окружкома ВКП(б). В 1930–1932 гг. на учебе в Институте Красной профессуры. В 1932–1934 гг. заместитель заведующего Организационно-инструкторским отделом ЦК ВКП(б). В 1934–1936 гг. 1-й секретарь Правления Союза писателей СССР. В 1935–1936 гг. заведующий Отделом культурно-просветительской работы ЦК ВКП(б). В 1936–1937 гг. 2-й секретарь Ленинградского обкома ВКП(б). В 1937 г. и.о. 1-го секретаря Восточно-Сибирского обкома ВКП(б), и.о. 1-го секретаря Иркутского обкома ВКП(б). В 1937–1938 гг. 1-й секретарь Иркутского обкома ВКП(б). В 1938 г. 1-й секретарь Донецкого обкома КП(б) Украины, 1-й секретарь Сталинского обкома КП(б) Украины, член Политбюро ЦК КП(б) Украины. В 1938–1940 гг. член ЦК КП(б) Украины. В 1938–1945 гг. 1-й секретарь Московского обкома ВКП(б), член ЦК ВКП(б) и член Оргбюро ЦК ВКП(б). В 1941–1945 гг. кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) и секретарь ЦК ВКП(б). В 1941 г. военный комиссар Казахской ССР. В 1942–1945 гг. начальник Советского информбюро и начальник Политуправления РККА. В 1942–1943 гг. заместитель наркома обороны СССР. Умер в Москве.

[А.С. Щербаков]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011885

[начало июня 1941]

б/н

...СССР живет в капиталистическом окружении. Столкновение между миром социализма и миром капитализма неизбежно. Исходя из неизбежности этого столкновения — наше, первое в мире социалистическое государство, обязано изо дня в день, упорно и настойчиво готовиться к решающим боям с капиталистическим окружением с тем, чтобы из этих боев выйти победителем и тем самым обеспечить окончательную победу социализма.

Внешняя политика Советского Союза ничего общего не имеет с пацифизмом, со стремлением к достижению мира во что бы то ни стало.

Еще в 1915 году Ленин предвидел возможность наступательной политики после утверждения социализма в одной стране. Он писал: «...возможна победа социализма первоначально в немногих, или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств» (T. XVIII, стр. 233).

Мирное строительство, передышку от военных столкновений, Ленин расценивал, как средство накопления сил для последнего боя. Еще в 1920 году он писал: «...но как только мы будем сильны настолько, чтобы сразить капитализм, мы немедленно схватим его за шиворот» (т. XXV, стр. 500).

Далее мы имеем следующее указание Ленина:

«Говорить нам, что мы должны вести войну только оборонительную, когда над нами до сих пор занесен нож ...говорить это нам — значит повторять старые, давно потерявшие смысл фразы мелкобуржуазного пацифизма. Если бы мы перед такими постоянно активно-враждебными нам силами должны были дать зарок... что мы никогда не приступим к известным действиям, которые в военно-стратегическом отношении могут оказаться наступательными, то мы были бы не только глупцами, но и преступниками» (T. XXVI, стр. 49–50).

Итак, ленинизм учит, что страна социализма, используя благоприятно сложившуюся международную обстановку, должна и обязана будет взять на себя инициативу наступательных военных действий против капиталистического окружения с целью расширения фронта социализма.

До поры до времени СССР не мог приступить к таким действиям ввиду военной слабости. Но теперь эта военная слабость отошла в прошлое. Опираясь на свое военное могущество, используя благоприятную обстановку, СССР освободил Западную Украину и Западную Белоруссию, вернул Бессарабию, помог трудящимся Литвы, Латвии и Эстонии организовать советскую власть. Таким образом, капитализму пришлось потесниться, а фронт социализма расширился.

Международная обстановка крайне обострилась, военная опасность для нашей страны приблизилась, как никогда. В этих условиях ленинский лозунг «на чужой земле защищать свою землю» может в любой момент обратиться в практические действия.

Таковы коренные изменения, которые произошли в международной обстановке и в жизни Советского Союза.

Эти новые условия, в которых живет страна, требуют от партийных организаций коренного поворота в партийно-политической работе по большевистскому воспитанию личного состава Красной Армии и всего советского народа в духе пламенного патриотизма, революционной решимости и постоянной готовности перейти в сокрушительное наступление на врага.

Однако эти изменения в международной обстановке и в жизни Советского Союза не только не нашли достаточного отражения в агитационно-пропагандистской работе многих партийных организаций, но в ряде случаев освещались совершенно неправильно.

Некоторые пропагандисты перестали критиковать враждебную марксизму фашистскую идеологию, приняли на веру лживую «теорию» фашистских экономистов о плановом ведении хозяйства в Германии и Италии, перестали разоблачать реакционную политику германского империализма, направленную на покорение и закабаление других народов. Некоторые пропагандисты в той или иной мере повторяли тезис немецкой пропаганды о непобедимости германской армии.

Перед лицом военной опасности партийные организации обязаны были удесятерить усилия по воспитанию в народе патриотизма, беспредельной любви к социалистической родине, в духе бесстрашия и готовности пойти на любые жертвы.

Однако — вместо укрепления мобилизационной готовности, воспитания мужества, бесстрашия и героизма в массах трудящихся, воспитания ненависти к врагам родины и беззаветной любви к социалистическому отечеству, — в агитационных выступлениях и в печати нередко под видом пролетарского интернационализма протаскиваются гнилые идейки мелкобуржуазного пацифизма, слезливый гуманизм и сентиментальные настроения, способные только расслаблять мобилизационную готовность советского народа. А еще Ленин говорил, что «сентиментальность есть не меньшее преступление, чем на войне шкурничество» (T. XXVII, стр. 45).

Во многих случаях отодвинули на задний план, или вовсе забыли боевую, текущую пропаганду и агитацию, дающую ответы на самые острые запросы трудящихся и подменили ее или пропагандой книжной, схоластической, оторванной от очередных хозяйственно-политических и военных задач, или простой информацией о тех или иных происходящих в стране событиях.

Эти и им подобные недостатки в партийно-политической работе отражают непонимание многими партийными работниками всей ответственности переживаемого момента, а также отражают зазнайство и самоуспокоенность, имеющие место в нашей партийной среде, что, как известно, никогда ни к чему хорошему не приводило.

Нет никакого сомнения в том, что подобные недостатки в партийно-политической работе партийных организаций по воспитанию масс, зазнайство и самоуспокоенность достигнутым, желание жить поспокойнее, не думая о будущем, не подготовляя повседневным упорным трудом нашу окончательную победу, — наносят серьезный ущерб жизненным интересам нашего государства.

В современной международной обстановке, чреватой всякими неожиданностями, переход от мирной обстановки к военной — это только один шаг. «Война может вспыхнуть неожиданно. Ныне войны не объявляются. Они просто начинаются» (Сталин).

Каждый большевик должен твердо усвоить, что беспечность в современных международных условиях есть преступление перед страной и народом...

Обкомы, крайкомы, ЦК компартий союзных республик при освещении вопросов войны и военной опасности обязаны изгнать и не допускать как в устной пропаганде и агитации, так и в печати гнилые, пацифистские идейки, слезливый гуманизм, расслабляющие мобилизационную готовность советского народа.

Трудящиеся должны знать, что если придется воевать, то война потребует жертв. Агитаторы, пропагандисты, печать обязаны прививать народу ту мысль, что мы должны быть не менее, а более энергичны, напористы и подготовлены, чем наши противники, и уметь на удар отвечать двойным и тройным ударом...

Всей своей пропагандистской и агитационной работой партийные организации обязаны воспитывать боевой наступательный дух Красной Армии и всего советского народа, подчинив все средства пропаганды и агитации — газеты и журналы, брошюры и книги, лекции и доклады, собрания трудящихся и беседы — этой важнейшей задаче1.

РЦХИДНИ. Ф. 88. Оп. 1. Д. 898. Лл. 14–22. Машинопись. Незаверенная копия.

[Фукидид]

1 июня 41

(08.04.1889–23.01.1977) — генерал-майор, военный атташе, затем посол Германии в Японии (1934–1941).

[День TV]

Как и кем была организована Вторая Мировая война

[Зеркало TV]

https://www.youtube.com/watch?v=vi3o8uGsioM

[Русский обозреватель]

http://www.rus-obr.ru/ru-web/11726

вт, 21/06/2011 - 15:27. /

1 июня 1941 года советский разведчик "Рамзай", он же немецкий коммунист Рихард Зорге, работавший корреспондентом берлинских газет в Японии, направил в Москву сообщение о предстоящем нападении Германии на СССР, к которому в Кремле, как принято считать, не прислушались.
В 1964 году Зорге было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Берущая за сердце драма о разведчике, ценой жизни предупредившего страну об опасности, и недалеком, упрямо-самонадеянном и бездушном правителе как нельзя лучше укладывалась в "оттепельную" версию истории. Воистину, если бы Зорге и его предупреждения не было, их следовало бы выдумать.
Одним Зорге, впрочем, дело не ограничилось. В 1990-х годах с подачи ряда ветеранов и историков спецслужб утвердилось мнение, что в предвоенные годы советская разведка отличалась невероятной эффективностью, раскрыла чуть ли не все тайны "Третьего рейха", но Сталин почему-то не верил ей, а "верил в подпись Риббентропа под пактом о ненападении".
Большинство таких утверждений не сопровождалось ссылками на факты и документы, а было выдержано в духе: "Еще не пришло время рассказать все, но вы уж нам поверьте...".
Доля истины в них была. Параноидальная недоверчивость являлась одной из главных черт сталинского характера, а в тоталитарной стране указать ему на ошибки было некому.
Но действительно ли советская разведка была настолько всевидящей, а Сталин - таким глупым?
И что конкретно сообщил Рихард Зорге?

Гадание на кофейной гуще

Знаменитое донесение выглядит так:

"Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется на информации, которую подполковник Шолл привез из Берлина… Шолл заявил, что самый сильный удар будет нанесен левым флангом германской армии…".

Была еще одна шифрограмма, датированная 17 июня:

"Германский курьер сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает, будет война или нет".

Как видно, Зорге ничего не утверждал со стопроцентной уверенностью, и не называл даты 22 июня.
А главное, не заслуживал большого доверия источник информации – подполковник Шолл, назначенный германским военным атташе в Таиланде, выехавший из Берлина 6 мая и по пути сделавший остановку в Токио.
Дату нападения даже будущие командующие группами армий на Востоке узнали только 30 апреля. Какой-то подполковник не мог быть посвящен в секреты подобного уровня, а если бы был - не стал бы выбалтывать их в праздных разговорах с посольскими работниками, которых предстоящие события в Европе совершенно не касались.
Шолл просто делился с оторванными от родины соотечественниками последними берлинскими сплетнями. Его прогнозы имели примерно такую же ценность, как умозаключения сегодняшних российских аналитиков о том, кто будет следующим президентом: Медведев или Путин.

Среди океана слухов

Разумеется, полностью скрыть переброску войск такого масштаба, какой требовался для осуществления "Барбароссы", было невозможно, особенно начиная с середины апреля 1941 года.
Точно так же немцы были в общих чертах осведомлены об аналогичном процессе на советской стороне. Берлин объяснял свои действия "отдыхом и переформированием частей перед вторжением в Англию", Москва - "проверкой работы железнодорожного аппарата".
Чтобы весной 1941 года высказать предположение о скорой войне между Германией и СССР, не требовалось быть гениальным провидцем. Дипломатические, экспертные и журналистские круги гудели подобными разговорами со ссылками на "хорошо информированные источники".
Так что советская разведка, конечно, не бездействовала. Донесения со всего мира шли в Москву килограммами. Но они представляли собой либо отрывочные сообщения о передислокации отдельных воинских частей, либо пересказ бесед сотрудников резидентур с иностранными дипломатами и корреспондентами и не содержали ответов на главные вопросы: где, какими силами, и главное, когда?
Все опубликованные в 1990-х годах варианты "Соображений по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на случай войны с Германией" содержали фразу: "Документальными данными об оперативных планах вероятных противников Генеральный штаб не располагает". Эти слова подводят черту под разговорами о "секретах Гитлера на столе у Сталина".
План "Барбаросса" (карта-схема)

Увидеть план "Барбаросса" советские руководители смогли лишь после войны
Составители сборника под таким названием, изданного ФСБ в 1995 году, в предисловии признали, что "информация о военных приготовлениях не отвечала на главный вопрос: с какой целью эти приготовления осуществляются, принято ли правителями Германии политическое решение о нападении, когда следует ожидать агрессии, каковы будут стратегические и тактические цели ведения противником военных действий".
Вопреки легенде, советская разведка не добывала плана "Барбаросса". Он существовал всего в девяти экземплярах, шесть из которых до конца войны хранились в личном сейфе Гитлера, а остальные три в декабре 1940 года были направлены Браухичу, Герингу и Редеру. При этом фюрер особо предупредил "господ главнокомандующих" до поры до времени никаких документов в развитие плана не готовить, а докладывать ему свои предложения устно.
К тому же, даты начала войны не содержала и "Барбаросса". Гитлер определился только 30 апреля, но и тогда были возможны варианты: сроки нападения на Польшу и Францию он менял по несколько раз.
18 июня в войска поступил условный сигнал "Дортмунд", после чего задачи были поставлены командирам до полковых включительно, и в тайну оказались посвящены несколько тысяч человек. Солдатам приказ фюрера зачитали перед строем в 13:00 21 июня. Но и после этого в Москве узнали о предстоящем нападении не от своей агентуры, а от немецких перебежчиков, которых было, по одним данным, двое, по другим - трое.
Кстати, одной из загадок истории является то, что нам ничего не известно о судьбах этих людей, которые, живые или мертвые, должны были бы стать в СССР и ГДР героями.
По крайней мере, согласно данным, доступным через 66 лет после конца войны, СССР никогда не имел в Берлине агента уровня Штирлица, вхожего к Гиммлеру и Борману.
Самыми высокопоставленными и осведомленными нелегалами были обер-лейтенант из штаба Геринга Харро Шульце-Бойзен ("Старшина") и референт рейхсминистерства экономики Арвид Харнак ("Корсиканец"). Они передали в Москву немало полезной информации, но к пресловутым "высшим секретам рейха" доступа не имели.

Немецкая "деза"

Накануне войны германская разведка проводила масштабную и, увы, небезуспешную кампанию дезинформации сразу по четырем направлениям.
Во-первых, в информационное поле постоянно вбрасывались разные даты начала войны, чтобы Москва, в конце концов, потеряла бдительность, как в известной сказке о мальчике, кричавшем: "волки, волки!".
Во-вторых, немцы сумели внушить командованию Красной армии и самому Сталину ложную мысль, будто в случае начала войны они нанесут главный удар по Украине и на севере, из Восточной Пруссии и чуть ли не из Финляндии. В результате советская 4-я армия, находившаяся на оказавшемся в реальности главным брестском направлении, стала единственной армией первого эшелона, не имевшей в своем составе бригады противотанковой артиллерии.
В-третьих, усиленно навязывался миф, будто началу войны будет предшествовать некий ультиматум со стороны Берлина, то ли о присоединении СССР к "пакту трех", то ли о резком наращивании поставок продовольствия и нефти.
В-четвертых, немцы внушали, будто ближайшей их целью является ближневосточная нефть.
20-31 мая они провели дорого им обошедшуюся и ненужную в свете предстоявшей войны против СССР операцию по захвату Крита. В апреле немецкая разведка инспирировала переворот в Ираке, приведший к власти прогерманское правительство Рашида Али (вскоре низложенное англичанами).
Маршал Георгий Жуков вспоминал, что во время одной из бесед со Сталиным в мае 1941 года тот подошел к висевшей на стене карте, указал черенком трубки на Ближний Восток и уверенно заявил: "Вот куда они пойдут!".

"Тупой генерал" и "е… мать"

В литературе имеют широкое хождение два документа, подтверждающих тезис о тотальном недоверии Сталина к разведке.
Первый - докладная записка Берии от 21 июня 1941 года:
"Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня "дезой" о якобы готовящемся нападении на СССР. То же радировал и генерал-майор В.И.Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев. Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет".
Второй - резолюция Сталина от 17 июня, адресованная наркому госбезопасности Меркулову:
"Можете послать ваш "источник" из штаба герм. авиации к е… матери. "Это не "источник", а дезинформатор".
Обнаружить в архивах оригинал докладной Берии не удалось. По некоторым данным, текст пустил в оборот советский писатель Овидий Горчаков.

Докладные Берии Сталину

Лаврентий Берия не обращался к патрону по имени-отчеству
Многие историки считают его вымышленным от начала до конца из-за содержащихся в нем стилистических несуразностей.
До 1943 года СССР имел за границей не послов, а полпредов.
Сталин терпеть не мог имен и отчеств, и ко всем, за исключением Молотова и маршала Шапошникова, обращался исключительно по фамилии с прибавлением слова "товарищ". "Дорогим и любимым Иосифом Виссарионовичем" его называли за глаза, в речах и статьях, но тысячи адресованных ему документов начинались единообразно: "товарищу Сталину".
От рабочих материалов диктатор требовал краткости и делового тона. Настоящая записка Берии не могла содержать ни топорной лести, ни плоского юмора.
Наконец, упоминание должности Тупикова было бы оскорбительным для Сталина, поскольку он обладал феноменальной памятью на имена, а уж кто у него служил военным атташе в Берлине, знал наверняка.
Подлинность второго документа сомнений не вызывает. "Источником в штабе авиации" был Шульце-Бойзен.
Посылать такого агента по известному адресу, конечно, не следовало, но донесение, вызвавшее сталинский гнев, содержало совершенно фантастическое утверждение, будто в первый день войны люфтваффе нанесут удары по находящейся в Карелии электростанции "Свирь-3" и "московским заводам, производящим отдельные части к самолетам, а также авторемонтным мастерским".
Как следовало из хорошо изученной к тому времени практики блицкрига, в первый и последующие дни все силы немецкой авиации концентрировались на ударах по войскам и аэродромам в прифронтовой полосе, а не по второстепенным хозяйственным объектам в глубоком тылу.

Железный аргумент

Нельзя сказать, что от предупреждений Зорге и остальной тревожной информации в Кремле отмахивались. Шла напряженная аналитическая работа. Только за три недели июня нарком обороны Тимошенко и начальник генштаба Жуков встречались со Сталиным семь раз.
Согласно воспоминаниям Жукова, они буквально "не слезали" с вождя, требуя привести войска в какое-то непонятное "состояние полной готовности к войне", а, по мнению ряда современных исследователей - упредить германское нападение ударом Красной армии, не дожидаясь завершения стратегического развертывания.
Однако у Сталина имелась весомая причина считать эти настроения паникерскими: реальное соотношение военных сил.
Молотов в ноте правительству Румынии по поводу передачи Бессарабии, и Сталин в речи перед выпускниками военных академий 5 мая 1941 года практически дословно повторили, видимо, полюбившуюся им фразу: "Военная слабость СССР ушла в прошлое".
Историки по-разному объясняют военную катастрофу лета 1941 года, но уж точно не в материально-технической стороне следует искать причину. Опубликованные данные опровергают мифы об "истории, которая отпустила нам мало времени", "подавляющем превосходстве противника" и "одной винтовке на троих".
К началу войны СССР имел под ружьем 5 млн. 774 тыс. 200 человек, 303 дивизии и 19 бригад сухопутных войск и ВДВ, 25784 танка, 24488 самолетов, 117581 орудие и миномет, в том числе в первом эшелоне 190 дивизий, 3 млн. 289 тыс. 851 военнослужащего, 15687 танков, 10743 самолета, 59787 орудий.
Германская армия вторжения насчитывала 145 дивизий, 3 млн. 920 тыс. 100 человек, 3754 танка, 4322 самолета, 40354 орудия и миномета.
При этом советские разведсводки занижали число немецких дивизий до 120-122.
В любом случае, атаковать СССР такими силами было чистой авантюрой.
Сталин руководствовался обычной логикой военного планирования, имеющей дело с количеством дивизий, килотоннами боеприпасов, километрами фронта и миллиметрами брони. Мысль о том, что Гитлер, одержимый идеей расовой неполноценности славян, вообще не считает его армию серьезным противником и намеревается разгромить ее за три месяца, вряд ли могла прийти ему в голову.
Вот другой информации Зорге - о том, что Япония нападет не на Советский Союз, а на США - Сталин поверил и немало от этого выиграл, перебросив в критический момент под Москву сибирские и дальневосточные дивизии. Здесь все выглядело логично и правдоподобно.

Как бараны подвели советскую разведку

Накануне войны случилась еще одна история, которую, говорят, по сей день изучают во всех разведшколах мира.
То ли начальник ГРУ Филипп Голиков, то ли его подчиненные придумали безупречный, по их мнению, критерий, позволявший судить о намерениях Германии.
Они рассудили, что подготовка к войне против холодной России обязательно должна включать массовый забой овец для пошива полушубков, что в условиях рыночной экономики должно было обвалить цены на баранину.
Советская агентура по всей Европе получила задание отслеживать эти цены, а поскольку они оставались стабильными, был сделан вывод: в 1941 году нападения не случится.
Разгадка крылась все в той же запредельной самонадеянности Гитлера. Как показал плененный под Сталинградом Фридрих Паулюс, в канун войны генерал-квартирмейстер германского генштаба и главный разработчик "Барбароссы", фюрер заявил ему: "Никакой зимней кампании не будет. Я категорически запрещаю говорить мне о зимней кампании".

По ту сторону будущего фронта

Германская разведка накануне войны работала еще хуже.

Залп советских реактивных минометов "катюша"
Советские "катюши" стали для вермахта неприятным сюрпризом
Помимо тотальной закрытости советского общества, у этого имелась и другая причина.
Существуют разные объяснения таких действий руководства Абвера, но адмирал Канарис и его ближайшие помощники Лахузен, Остер и Пикенброк систематически и, видимо, сознательно занижали возможности Красной армии, как по количеству дивизий, так и, особенно, по качеству вооружений.
Вскоре после начала войны Гитлер утратил былое доверие к Канарису и его сотрудникам, а впоследствии все четверо были обвинены в измене и казнены.
Политическая разведка Шелленберга располагала первоклассными специалистами по дестабилизации других государств, организации переворотов, провокациям и спецпропаганде, похищениям людей и убийствам, графологами, криптологами и химиками, но не имела профессиональных военных аналитиков.
Многие советские дивизии, во второй половине 1930-х годов реорганизованные из кавалерийских в танковые, продолжали числиться у немцев кавалерийскими до начала войны.
Полным сюрпризом оказалось для них наличие у СССР танков Т-34 и КВ, которых к 22 июня 1941 года в войсках имелось соответственно 1225 и 636, а также реактивных минометов.
Уже 11 августа 1941 года начальник немецкого генштаба Гальдер сделал вывод: "Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс Россия, который сознательно готовился к войне со всей безудержностью, свойственной тоталитарным режимам, был нами недооценен".
Фельдмаршал Кейтель на допросе 17 июня 1945 года показал: "До войны мы имели очень скудные представления о Советском Союзе и Красной армии".
"Вся русская кампания, - писал после войны генерал Эрхард Раус, - войдет в историю как одна гигантская импровизация. Старшие командиры… просто не понимали, с чем им предстоит столкнуться".
Бывший сотрудник оперативного отдела генштаба Фейерабенд признал: "Германская разведка почти не заметила происходившего в это время перевооружения Красной армии".
Гитлер, обычно не склонный к самокритике, в разговоре с Гудерианом осенью 1941 года заявил: "Если бы я знал, что у русских действительно имеется такое количество танков, я бы, пожалуй, не начинал эту войну".

[Зам наркома Союза ССР Меркулов]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1011990

18.06.1941

№ 2294/М

Совершенно секретно

По имеющимся в НКГБ СССР данным, за последние дни среди сотрудников германского посольства в Москве наблюдаются большая нервозность и беспокойство в связи с тем, что, по общему убеждению этих сотрудников, взаимоотношения между Германией и СССР настолько обострились, что в ближайшие дни должна начаться война между ними.

Наблюдается массовый отъезд в Германию сотрудников посольства, их жен и детей с вещами.

Так, за время с 10 по 17 июня в Германию выехало 34 человека:

10 июня с.г.

1. Шлиффен — жена пом. авиационного атташе.

2. Хобуд — секретарь авиационного атташе.

3. Госстах — сотрудник германского консульства в Ленинграде.

12 июня с.г.

1. Рейхенау — секретарь военного атташе.

2. Заамфельд — сотрудница посольства с дочерью.

13 июня с.г.

1. Нейман — помощник военного атташе.

2. Эрдтман — машинистка посольства.

3. Гильгер — сотрудница военного атташата.

4. Латус — машинистка посольства.

5. Базенер — секретарь пресс-атташе Штарке.

6. Арнсвальд — лесной атташе с женой и сыном.

14 июня с.г.

1. Вальтер — советник посольства.

2. Ашенбреннер — авиационный атташе.

3. Рихтер — машинистка посольства.

4. Ангерсбах — стенографистка посольства.

5. Кирстейн — жена шофера посла Шуленбурга.

6. Ритцель — мать сотрудника посольства.

15 июня с.г.

1. Бенедикс — инспектор военно-морского атташата.

16 июня с.г.

1. Нагель — пом. военного атташе с женой.

2. Швиндт — помощник канцлера посольства.

3. Шуле — представитель германского информационного бюро.

4. Штарке — жена пресс-атташе.

5. Кейтингер — сотрудник посольства.

6. Ангерсбах — зав. школой при посольстве.

7. Кемпфе — жена референта посольства.

17 июня с.г.

1. Бретшнейдер — жена сотрудника посольства.

2. Пача — дочь сотрудника посольства.

3. Аурих — жена секретаря консульского отдела.

4. Харрен — жена сотрудника посольства.

Получили визы и заказали на 18 июня с.г. билеты на выезд в Германию:

1. Бауэр — сотрудница посольства.

2. Фишер — жена сотрудника посольства.

3. Штреккер — секретарь консульства в Ленинграде с женой.

Среди низшего персонала посольства из числа германских подданных проявлялось открытое недовольство тем обстоятельством, что ответственные сотрудники посольства отправляют свои семьи и имущество в Германию, но не дают указаний низшим служащим, как должны поступить последние.

В связи с этим 12 июня с.г. состоялось собрание обслуживающего персонала, на котором было объявлено о необходимости приготовиться к отъезду.

Сообщение ТАСС от 13 июня с.г. было встречено многими сотрудниками посольства с удовлетворением и расценивалось как признак урегулирования взаимоотношений между СССР и Германией. Однако наступившее кратковременное успокоение 14 июня с.г. вновь сменилось возбужденностью и растерянностью и поспешными сборами к отъезду в Германию.

14 июня с.г. в Германию выехал германский авиационный атташе Ашенбреннер, забрав с собой все имущество, в том числе легковой автомобиль.

В тот же день в Берлин выехал советник посольства Вальтер с каким-то специальным поручением.

Наряду со сборами к отъезду сотрудников посольства производятся спешная отправка в Германию служебных бумаг и сжигание части их на месте.

15 июня с.г. германский военный атташе Кестринг и его помощник Шубут в течение всего дня разбирали свои дела и сжигали документы. Сжиганием документов уже в течение нескольких дней заняты инспектор авиационного атташата Тадтке и секретарь этого атташата Радазевская.

10 июня с.г. НКГБ СССР ____ следующие разговоры между ____ и ____:

____: Эти дела подлежат уничтожению?

____: Нет, в них говорится только о погоде. Они смогут спокойно оставаться здесь. Шеф сказал, что эти дела известны русским. Их мы оставили лежать в этой папке.

13 июня с.г. ____ следующие разговоры между ____ и его помощником ____:

____: А вообще-то вы сожгли все вещи?

____: Конечно.

____: Значит, у вас больше ничего нет?

____: Да.

16 июня с.г. всем сотрудникам военного, авиационного и военно-морского атташатов было объявлено распоряжение быть на своих квартирах не позднее 2 часов ночи.

Народный комиссар

государственной безопасности Союза ССР Меркулов

ЦА ФСБ. Ф. 3ос. Оп. 8. Д. 58. Лл. 1945–1948.