*194. Из положения вне игры

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23663
8 НОЯБРЯ 2013 г.

ИТАР-ТАСС

Еще недавно казалось, что у демократической оппозиции переломный возраст—еще немного, и она станет взрослой и ответственной. Это были завышенные ожидания. На самом деле она на стадии перехода из младшего детсадовского возраста в старший. И то прогресс.

В самом своем наивном возрасте оппозиция бредила всеобщим единством, единым антипутинским фронтом, избиралась в Координационный совет вместе с красными и коричневыми и пускала розовые слюни умиления на многотысячных митингах с коммунистами, нацистами и либералами вперемешку. От упреков в политической небрезгливости либералы недовольно отмахивались, а критиков упрекали в подрыве антипутинского единства и намекали на то, что они льют воду на мельницу г-на Путина.

Однако сплоченность сторонников свободы с ее противниками не помогла сохранить накал протестных страстей ни на улице, ни в слепленном из несовместимых материалов Координационном совете оппозиции. Через год бессмысленного существования вдруг ясно обнаружилось, что создание КС было для его инициаторов просто пиар-уловкойради повышения собственной политической капитализации. Часть координаторов соскочила с подножки еще на ходу, а остальные, по большей части привлеченные к процессу деятели культуры, очнулись, обнаружив себя брошенными в тупике, без надежд на вторую серию.

По-настоящему процессу взросления помог Алексей Навальный. Он никогда не скрывал своих националистических взглядов, но либералы ради своей пионерской мечты о мифическом единстве убеждали всех и друг друга, что это в нем временное, наносное и вообще не настоящее. Точно так же они прежде говорили и о Лимонове, что это арт-проект, причуды художника и с ним вполне можно иметь дело.

День национального единства стал для многих днем открытий. Навальный как добросовестный прагматик (так для приличия принято называть политический цинизм) одобрил «Русский марш», но отказался в нем участвовать по соображениям политического расчета. Эта попытка понравиться недавно приобретенным либеральным сторонникам и не потерять националистическую опору произвела на многих дурное впечатление.

Первым это выразил вслух Борис Акунин, всегда поддерживавший Навального вплоть до последних городских выборов. Ему уже тогда хотелось задать Навальному нескромный вопрос о национализме, но ради политической поддержки он наступил себе на горло. Теперь ответ пришел сам собой, и Акунин констатировал: «Выходит, я ошибался, полагая, что националистическая чушь была для Алексея Навального юношеским недугом, которым он уже отболел. Не отболел». Потрясающее открытие! Способность признать свою ошибку знаменует переход в старшую группу. Хотя никто ведь не заставлял Акунина обманываться раньше.

Следом потянулись в старшую группу и другие. Не буду перечислять по именам, ибо утрата наивности — движение в правильном направлении. Вдруг открылось, что совмещать национализм с либеральной идей невозможно, и попытки такие выглядят неприлично. Вдруг стало понятно, что даже одна чайная ложечка фашистского дерьма может испортить большую кастрюлю наваристого либерального борща. Навального попросили не ходить между струйками и определиться.

Самое во всей этой истории смешное, что Алексей Навальный давно уже определился, а то, что либералы из младшей детсадовской группы жили самообманом, так то их проблема, а не его. Проблема эта имеет советские корни и называется коллективизмом. С детского сада (настоящего, а не фигурального!) нам объясняли, что ходить надо строем, петь лучше хором, отвечать каждому за всех и всем за одного. Это так въелось в общественное сознание, что даже сторонники индивидуальной свободы оказались готовыми пожертвовать принципами либерализма ради наращивания политической массы антипутинского движения. Отсюда и необходимость в едином универсальном лидере.

Идея, что политик должен нравиться всем и представлять интересы сразу всех, очень живуча, несмотря на ее очевидную абсурдность. Вот и такой трезвый аналитик, как Илья Мильштейн пишет, что ни один политик, желающий реально избираться и быть избранным, не может в своих программах, выступлениях и постах не учитывать националистических настроений 60-70% электората. Как будто собрать голоса оставшихся 30-40% — это дело пустое, ради которого не стоит и стараться. Это вроде мелочь, недостойная внимания настоящего политического деятеля. Все или ничего!

Слава богу, после 4 ноября, кажется, что-то начало потихоньку меняться. Когда в либеральной оппозиции наконец укоренится мысль, что бороться надо за своего избирателя, а не за чужого, тогда у этой оппозиции появится свое привлекательное лицо, своя ясная позитивная программа и надежды на массовость. Тогда кончится детский сад и, может быть, насупит пора взрослых решений.

Фото ИТАР-ТАСС/ Митя Алешковский

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23794
22 НОЯБРЯ 2013

ИТАР-ТАСС

На судебный произвол люди реагируют по-разному. Одни замирают от страха и просят пощады, как Константин Лебедев. Другие, не доверяя суду, спокойно пытаются отстаивать свою правоту, как большинство узников Болотной. Третьи бросаются в бой с произволом, поставив на карту все, вплоть до собственной жизни. Таков Сергей Кривов.

Он настолько нетерпим к несправедливости и царящему в суде произволу, что прибегает к крайним мерам. Он не готов безропотно терпеть издевательские и по существу, и по тону отказы судьи Никишиной дать ему слово, когда он хочет заявить ходатайство. Эта как бы судья придумала как бы норму закона, и на ее основании отказывает подсудимым в возможности заявлять ходатайства, потому что «сейчас не та стадия процесса». Уголовно-процессуальный закон разрешает заявлять ходатайства на любой стадии процесса, это черным по белому записано в статье 120 УПК РФ – «Ходатайство может быть заявлено в любой момент производства по уголовному делу». Демонстративное нарушение закона судьей Никишиной не может восприниматься иначе как издевательство.

У всех разный порог терпения. Сергей Кривов его перешел. 19 сентября он объявил голодовку. Он потребовал также, чтобы его знакомили с протоколом судебного процесса по мере его изготовления. Закон это допускает. УПК обязывает суд изготовить протокол судебного заседания не позже трех суток со дня окончания процесса, но разрешает также готовить протокол по ходу процесса и знакомить с ним подсудимых. Поначалу так и делалось, и Кривов знакомился с этими документами. Но потом оказалось, что он слишком дотошно относится к своей защите, слишком часто ставит суд в неловкое положение – и протокол делать перестали. Или перестали ему давать. Тем самым судья Никишина ясно дает понять, что ее симпатии на стороне обвинения. Разве это не издевательство над правосудием?

Голодовку Кривова ни тюрьма, ни суд не признают. Очевидно, они не считают его голодающим, потому что не соблюдены некоторые формальные правила голодовки. Это действительно так: Кривов сидит в общей камере и пьет чай. В первое время голодовки он даже пил кофе с сахаром. Все так. Но это не отменяет того факта, что уже два месяца он отказывается от остальной пищи. Можно не считать это голодовкой по некоторым формальным признакам, но по сути – это все-таки голодовка.

Судья Никишина может сколько угодно успокаивать себя тем, что Сергей Кривов не соблюдает досконально арестантские правила голодовки, но должна сознавать, что именно она сейчас несет ответственность за жизнь этого заключенного. Именно она своим беззаконным поведением провоцирует Кривова на отказ от пищи. Именно она, не допуская к подсудимому «скорую», лишает его законной медицинской помощи. Если с Кривовым, не дай Бог, что-нибудь случится, она потом не отговорится справками из тюрьмы, что никакой голодовки нет и состояние его удовлетворительное.

То есть начальство ее, конечно, выгородит, но это временно. Я надеюсь, что с Сергеем Кривовым все будет в порядке, а судья Никишина еще доживет до настоящей правовой системы. До того времени, когда ей предъявят обвинение в преступлениях против правосудия. Пусть не надеются она и подобные ей шуты в судейских мантиях, что им удастся ускользнуть от ответственности также ловко, как удалось это их старшим товарищам после крушения советской власти. Раз на раз не приходится. Сейчас другие времена – слишком многие следят за этим процессом, слишком много документов по этому делу собрано. До полноценной люстрации у нас вряд ли когда-нибудь дойдет, но некоторых конкретных исполнителей государственного произвола эта участь не минует. Им бы задуматься об этом сейчас, пока еще не окончательно поздно.


Фото ИТАР-ТАСС/ Денис Вышинский

[Александр Подрабинек]

http://grani.ru/opinion/podrabinek/m.221522.html
25.11.2013
Политзаключенные – боль общества, зримый укор его временному благополучию. Многие сознают это и пытаются бороться с политическими репрессиями всеми доступными им средствами. Редко кто осудит такую деятельность разве что какой-нибудь отмороженный гражданин, считающий каторгу полезным времяпровождением для будущих писателей.

Власть существованию политзаключенных рада. В стратегическом смысле это угроза обществу, метод террора. В тактическом – способ отвлечь общественные силы от реконструкции системы. Власть вполне прозрачно намекает: "Мы сажаем, а вы спасайте и больше ни о чем не думайте. Хотите кого-то вытащить – идите на уступки. Поговорим, пообсуждаем". Фактически политзаключенные – заложники у власти в ее борьбе с оппозицией.

Предложения власти подхватываются на лету. Темой политзаключенных можно вооружиться для многозначительного похода в Кремль и разговора с воришкой, укравшим на выборах мандат президента. Темой освобождения политзаключенных можно умело подменить требование демонтажа политической системы.

А еще темой политзаключенных можно прикрыться как щитом, защищая свое партийное или чекистское прошлое. Это метод проверенный. Его с успехом использовал еще прораб перестройки, покойный Александр Яковлев. В свое время он возглавил президентскую комиссию по реабилитации жертв политических репрессий, но при этом ни разу не выразил раскаяния в своем участии в организации в 1966 году суда над Андреем Синявским и Юлием Даниэлем. Под стать ему оказался и другой "демократический" активист - генерал-майор Олег Калугин, в 1978 году принимавший участие в организации убийства болгарского диссидента Георгия Маркова.

В наше время темой политзаключенных успешно прикрываются отставники КГБ - полковник Геннадий Гудков и генерал-лейтенант Алексей Кондауров. Один таскал диссидентов на допросы и проводил у них дома обыски, другой вылавливал распространителей антисоветских листовок и писем. Теперь оба публично защищают политзаключенных, "забыв" хотя бы выразить сожаление о своем чекистском прошлом. Для них это нормально: тогда были одни времена, теперь другие.

Другие времена наступили и для правозащитников. При тоталитарном режиме правозащитники считали политзаключенными всех, кто был осужден по политическим мотивам за ненасильственную деятельность. "Международная амнистия" определяла их как узников совести. Идеология не имела значения. Среди политзэков были люди разных убеждений – либералы, националисты, социалисты, религиозники, даже "истинные коммунисты". Существенным считалось их право иметь собственные убеждения и беспрепятственно их распространять. Фонд помощи политзаключенным помогал всем в равной степени. Общественная защита была, конечно, различной, и это зависело от многих причин, но по крайней мере в статусе политзаключенного им никто не отказывал.

То ли дело сегодня! Последний всплеск дискуссии связан со списком политзаключенных, составленным "Мемориалом". Он демонстрирует странную ангажированность и непоследовательность. Речь не о том, что среди фигурантов списка люди, обвиняемые в убийстве, мошенничестве, распространении наркотиков и насилии. В конце концов, они могли совершать свои поступки по политическим мотивам или их дела могли быть сфальсифицированы. Речь даже не о том, что среди политзаключенных почему-то оказались люди, находящиеся на свободе. В конце концов, термин "заключенные" можно наперекор грамматике понимать расширительно. Но каковы критерии, по которым одни попали в этот список, а другие нет?

Среди критериев, упомянутых "Мемориалом" в списке политзаключенных, есть совершенно удивительные. Например, "применение содержания под стражей, непропорционального вменяемому деянию". Под этот критерий попадали или попадают, я думаю, не меньше половины всех российских заключенных, то есть примерно полмиллиона человек. А под критерий "нарушение права на справедливое судебное разбирательство" попадают и вовсе все поголовно заключенные России. У кого в российских судах не было нарушено право на справедливое судебное разбирательство? Покажите такого человека - мы занесем его случай в книгу рекордов Гиннесса!

Слава богу, среди критериев есть и такой, как уголовное преследование "исключительно в связи с ненасильственным осуществлением права на свободу получения и распространения информации". Это, так сказать, кристально чистый критерий. Если бы такой была и практика! Ведь это надо обладать болезненной фантазией и совершенно извращенным правозащитным сознанием, чтобы занести в список политзаключенных экологов, штурмовавших частную собственность, но при этом оставить "за бортом" Бориса Стомахина, которого сейчас судят за написание текстов в газете, выходящей тиражом в пару сотен экземпляров. Конечно, экологи пользуются международной поддержкой, а Стомахин – ярый русофоб, и сторонников у него здесь раз-два и обчелся. Но правозащитникам какое до этого дело? Их ли забота копаться в идеологических различиях? Или, может быть, они уже не очень и правозащитники, а вполне себе политически ангажированы?

В развернувшейся в интернете полемике составители списка апеллируют к европейскому опыту, резолюциям ПАСЕ. Совсем как наши власти, постоянно ссылающиеся, что там у них на Западе так же и даже хуже. Но, во-первых, чаще всего это неправда, а во-вторых, это вовсе не аргумент. У Запада свои ошибки, и там случаются преследования за высказывания своего мнения, например, по законам об ответственности за отрицание Холокоста. Не стоит следовать именно дурным примерам.

Похоже, нынешние отечественные правозащитники пытаются для пущей надежности вписаться в какую-нибудь систему – немного в государственную, немного в международную. При отсутствии собственной убежденности это вполне понятный путь. А политзаключенные и для них становятся не болью общества, а средством манипулирования.

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23864
2 ДЕКАБРЯ 2013 г.

ИТАР-ТАСС

Взбесившийся принтер не может быть собран из качественных деталей. Взбесившийся принтер битком набит взбесившимися шестеренками. Они инициативны, многословны и бьют рекорды отстойной производительности. Но при всем их законотворческом скудоумии они вовсе не так просты, когда дело касается личной выгоды. Можно, например, вносить на рассмотрение Госдумы идиотские законопроекты, но при этом выгодно продавать депутатские мандаты по семь с половиной миллионов евро за штуку. Или мошенничать с кредитами, чем, по мнению следственных органов и прокуратуры Москвы, и занимался депутат Госдумы из фракции «Справедливая Россия» Олег Михеев. В одном случае он подозревается в хищении 40 млн рублей, в другом—более 2-х миллиардов. В феврале этого года Госдума даже лишила его депутатской неприкосновенности, и против него было возбуждено уголовное дело. А это что же надо сделать, чтобы Госдума сдала своего?

Один мой бывший одноклассник, человек неглупый и нацеленный в те годы на партийную карьеру, в бытовой драке убил человека. Не будь дураком, он объяснил, что человека убил в порыве гнева, поскольку тот плохо отзывался о Ленине. Несмотря на суровые коммунистические времена, на следователя и суд эти объяснения впечатления не произвели и однокласснику впаяли по полной.

Примерно то же самое делает сейчас депутат Олег Михеев. Почувствовав, что запахло жареным, он пустился во все тяжкие. Предложил закон об ответственности за надругательство над гимном. В минувшую пятницу внес в Госдуму законопроект об уголовной ответственности за оскорбление памяти о Великой Отечественной войне. Наказание — штраф до 1 миллиона рублей или лишение свободы до 7 лет. Подследственный депутат делает все возможное, чтобы к моменту суда над ним общественное мнение считало его не воришкой, а яростным патриотом, пострадавшим за родину. Пожалуй, еще объявит себя политзаключенным.

В пояснительной записке к законопроекту Михеев скорбит о «свободе слова в совокупности с безграмотностью, безответственностью и отсутствием здравых нравственных ориентиров». Понятно, что «грамотный», «ответственный» и «нравственно здоровый» депутат Михеев готовит себе для суда положительную характеристику.

Одержимый репрессивно-патриотическим восторгом, Михеев вспоминает и о моей скромной персоне. В той же пояснительной записке к законопроекту он пишет: «Яркими примерами оскорбления памяти Великой Отечественной войны выступают статьи журналиста Александра Подрабинека, в социальных сетях существуют целые группы, чья деятельность характеризуется неуважительным отношением к ветеранам».

Вероятно, под оскорблением памяти подследственный депутат понимает ставшие в последние годы достоянием широкой гласности неопровержимые исторические сведения о союзнических отношениях СССР и Германии в первые два года Мировой войны, о совместных советско-нацистских военных парадах на оккупированной польской территории, о бесчинствах Красной Армии в отношении мирного населения Германии, о брошенных на произвол судьбы советских военнопленных, о бездарном военном командовании, сгубившем в «котлах» и бессмысленных штурмах миллионы солдатских жизней, о позорном послевоенном разделе Восточной Европы, о зачистке советских городов от инвалидов войны. Вероятно, под неуважительным отношением к ветеранам депутат-ловкач понимает нелицеприятные отзывы о смершевцах и особистах, заградотрядах и вохровцах, лощеных штабистах и сытых интендантах, обо всех, кто смело именовал себя ветеранами, но не смел называться фронтовиками.

Нынешним депутатам Государственной думы, уворовавшим свои мандаты на бесчестных выборах и теперь изображающим себя честными слугами народа и защитниками истории, надо уяснить, что ни их дурацкие законы, ни попытки заткнуть всем рот уже не изменят ни саму историю, ни наше представление о ней. Максимум чего они могут добиться, отрабатывая свои мандаты, это заслужить себе некоторое снисхождение в суде, когда их потащат туда по обвинению в очередном мошенничестве.

Кстати, историческое мошенничество сродни уголовному. Неудивительно, что и тем и другим заняты одни и те же люди.

[Александр Подрабинек]

http://grani.ru/opinion/podrabinek/m.222193.html

11.12.2013

Я плачу. Слезы умиления наворачиваются на глаза. Я чувствую, что настали предсказанные пророком Исайей времена, когда волк и ягненок будут пастись вместе и лев, как вол, будет есть солому. Настал Золотой век! Правозащитники и Путин за бутылочкой винца обсуждают вопросы защиты прав человека и возможности спасения политзаключенных. Или невозможности спасения. Какая, впрочем, разница? Главное, что в непринужденной обстановке, во время дружеской попойки, чисто конкретно, в президентских апартаментах.

Что вы говорите? Путин избран на нечестных выборах? В стране сидят политзаключенные? Да какая разница, если есть возможность повилять хвостом перед благодушно настроенным хозяином! Опять же, можно про политзэков поговорить. В ритуальных, так сказать, целях. Сказал что-то про политзэков, и вроде все в порядке – есть отмазка. Правда, толку нет, но так на это и не рассчитано.

Нет, я понимаю Владимира Лукина и Михаила Федотова, уж не говоря о Вячеславе Володине, – их придворная должность обязывает. Даже Людмилу Алексееву понимаю – кто еще кроме Путина нальет бокал вина на халяву, да так искренне и по-человечески поблагодарит ее как "одного из старейших бойцов на этом фронте – нашу коллегу госпожу Алексееву". Хороши коллеги! Впрочем, ведь пасутся вместе.

Путин благодарил тех, кто принимал участие в подготовке Конституции, которую он теперь с таким удовольствием нарушает. Правозащитники Алексеева, Брод, Ганнушкина, Кабанов, Гефтер, Костина, Памфилова, Кучерена и прочие (общим числом 33 человека) слушали и не перечили. Немного поговорили и о грядущей амнистии. Оказалось, что Путин представляет ее себе иначе, чем правозащитники, но в целом все остались довольны. Правда, из политзэков по ней вряд ли кто освободится, да разве в этом дело? Главное - высказаться погромче, а потом с сознанием выполненного долга предстать пред сиятельные очи, осознать свою государственную значимость и услышать высочайшую похвалу. Ласковое слово и правозащитнику приятно.

За возможность радостно помурлыкать в Ново-Огареве правозащитникам пришлось безответно снести многочисленные путинские откровения. О том, что "нужно уважать право других людей на свободу". О том, что социальные права не менее важны, чем политические. О том, что "у власти и у правозащитного движения абсолютно одинаковые задачи". Но самым восхитительным было напоминание Путина о цене лояльности собравшихся: "Еще, пожалуй, следует добавить, что – и это вы тоже хорошо знаете – мы в этом году в три раза, более чем в три раза увеличили финансовую поддержку некоммерческим организациям. Значительная часть средств – 250 миллионов, если мне память не изменяет, – пошла на поддержку именно правозащитников, работающих в политической сфере, из 3,2 миллиарда рублей. Причем мы это организовали таким образом, как вы сами и предложили... Надеюсь, что вы удовлетворены тем, как была выстроена эта работа".

Правозащитники, конечно, были удовлетворены. Они скромно молчали, ибо помнили, что пасутся на одном с властью поле и жуют общую солому из одних государственных яслей. Все они, от МХГ Людмилы Алексеевой до редакции "Пионерской правды", получают щедрые правительственные гранты из государственного бюджета (желающие могут полюбоваться на семизначные суммы, выделяемые прикормленным правозащитникам). Так что приходится молча слушать хозяина и выказывать чувство глубокого и полного удовлетворения.

После дружеской пьянки с президентом в Ново-Огареве часть правозащитников поехала в Москву вручать друг другу премии по случаю Дня прав человека. Глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева приехала в Сахаровский центр со своим коллегой – заместителем главы кремлевской администрации, членом генерального совета партии "Единая Россия" Вячеславом Володиным. Здесь братание продолжалось на более низком уровне.

Если кто-то думает, что Золотой век победил в одной отдельно взятой стране, то он ошибается. Это поветрие. В тот же день, 10 декабря, президент Обама на похоронах бывшего коммуниста Нельсона Манделы в неофициальной обстановке пожал руку нынешнему коммунисту Раулю Кастро. Вот и спрашивается: если президенту самой влиятельной в мире демократии позволительно ручкаться с кубинским диктатором, то почему бы нашим правозащитникам на закорешиться с фальшивым президентом России?

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23988
16 ДЕКАБРЯ 2013 г.

ИТАР-ТАСС

— А паспорт у тебя есть? — вдруг грозно
взревел доктор. — Я вас знаю, канальи!
А.И. Куприн, «Белый пудель»

Первоначально паспорта служили разрешением на проезд в чужие города и страны. В России в XVII веке для выезда из страны выдавался аналог загранпаспорта – «проезжая грамота». Для поездки в другое государство подданным требовалось «бить челом государю … (или) воеводам о проезжей грамоте», а в обязанности воевод входило выдавать эти проезжие грамоты «безо всякого задержания». В Европе в Средние века путешественникам выдавали паспорта с перечнем городов, которые они имели право посетить. Позже паспорта стали выдавать всем подданным, чтобы отделить их от дезертиров, бродяг, шпионов, жителей «зачумленных» стран. Паспортная система служила защитой от врагов государства.

В середине XIX века, с развитием железнодорожного транспорта, в Европе паспорта потеряли свою актуальность. Слишком много народу стало перемещаться по континенту. До Первой мировой войны европейские границы можно было пересекать без предъявления паспорта. Паспортная система сохранялась тогда только в Османской империи и России, где она служила дополнением к системе внутренних паспортов.

В XX веке с началом глобальной конфронтации и укреплением государственных границ заграничные паспорта снова стали актуальны. Так продолжается по сей день. Между тем внутренние паспорта остаются, кажется, только в России, Северной Корее и Украине. Не всякое государство, с подозрением относящееся к своим гражданам, может позволить себе такую дорогостоящую систему, как внутренний паспортный режим.

В России на государственную безопасность денег никогда не жалели. Бдительность всегда была превыше всего. Внутренние паспорта подданных Российской империи перестали действовать в 1923 году. Такой «непорядок» продолжался до 1932 года, когда в СССР была введена единая паспортная система. Организованный коммунистической властью Голодомор, при котором по разным оценкам от голода погибло от 2 до 8 миллионов человек, способствовал массовой миграции в стране. Люди пытались спастись от голода и репрессий в крупных городах. Наличие у граждан внутренних паспортов позволяло властям отделить тех, кому разрешалось выжить, от тех, кто был обречен коммунистами на голодную смерть.

Крестьянам паспорта не выдавались вовсе. Они были прикреплены к своему колхозу. Пойманные где-либо в другом месте, они могли быть в первый раз оштрафованы, а во второй – посажены в лагерь. Введенная 1 июля 1934 года в УК РСФСР статья 192а предусматривала за это лишение свободы на срок до двух лет.

Такая система прикрепления крестьян к колхозу продолжалась до 70-х годов. В 1970 году МВД СССР издал «Инструкцию о порядке прописки и выписки граждан исполкомами сельских и поселковых Советов депутатов трудящихся», в которой было записано: «В виде исключения разрешается выдача паспортов жителям сельской местности, работающим на предприятиях и в учреждениях, а также гражданам, которым в связи с характером выполняемой работы необходимы документы, удостоверяющие личность». Так в советском крепостном праве была пробита первая брешь, и сельская молодежь начала перебираться в города, где могла учиться и работать.

В 1974 году Совет Министров СССР принял новое «Положение о паспортной системе в СССР» и паспорта начали выдавать всем гражданам Советского Союза. К концу 1981 года, когда всеобщая паспортизация закончилась, в сельской местности было выдано около 50 миллионов паспортов. На этом официальный режим апартеида по признаку места проживания закончился. Однако подозрения властей в отношении граждан никуда не делись. Паспортная система продолжала существовать.

С началом перестройки давление государства на граждан начало смягчаться. Исчезла прописка, отменили уголовную ответственность за нарушения паспортного режима. Статья 198 УК РСФСР, наказывающая одним годом лишения свободы за проживание без паспорта, в новом российском Уголовном кодексе уже не появилась. Заграничные паспорта, необходимые для поездок за рубеж, стали выдавать практически без ограничений.

ИТАР-ТАСС

Но может ли в России что-то хорошее продолжаться долго? В минувшую пятницу, 13 декабря 2013 года, Государственная дума приняла в третьем и окончательном чтении пакет законов, восстанавливающих уголовную и административную ответственность за нарушение правил регистрации, по-советски – прописки. В этом пакете содержится и закон, прямого отношения к прописке не имеющий. В Кодексе об административных правонарушениях изменена статья об ответственности за проживание без паспорта или по недействительному паспорту. Для беспаспортных штраф увеличен до 5 тыс. рублей, а для чиновников, отвечающих за неправильную регистрацию или проживание без паспорта, административная ответственность отменена вообще.

Государство опять ужесточает паспортный режим, развязывает руки чиновникам и сковывает гражданам. Народ как всегда под подозрением – вдруг возомнит себя свободным? Внутренний паспорт позволяет взять на заметку каждого. А кто попытается уклониться, тому суд.

Фото РГАКФД / ФОТО ИТАР-ТАСС

[Александр Подрабинек]

http://grani.ru/opinion/podrabinek/m.222358.html
16.12.2013

Было бы неправильно сравнивать нынешнюю власть со сталинской. Тогда каждый правительственный чиновник, каждый большевик и госслужащий дрожал от страха, что допустит ошибку и вызовет недовольство начальника – от своего непосредственного до самого усатого. Сегодня околовластные холуи, ничего не опасаясь, дрожат от нетерпения, стараясь придумать что-нибудь такое, что сразу выделит их из ряда себе подобных. Пуще всех стараются те, кто отодвинут от реальной власти, но мечтает к ней приобщиться: депутаты разных уровней, и прежде всего думцы. Отсюда и берутся такие, как Мизулина, Яровая, Луговой, Федоров, Журавлев, Милонов и прочие законотворческие недоразумения. Они сочиняют бредовые законопроекты и изо всех сил подпрыгивают перед Путиным: "Заметьте меня! Заметьте меня!".

Иногда их замечают, отчего депутаты приходят в состояние холуйского восторга. Выше других на минувшей неделе подпрыгнул депутат от ЛДПР Андрей Луговой. После позорного провала других, прости господи, либерал-демократов с законопроектом о поправках в закон "О государственном языке Российской Федерации" его инициатива была как нельзя кстати. Провал же был смешной – в пояснительной записке к закону, который запрещал бы трудовым мигрантам во время работы использовать родную речь, жириновцы допустили множество грубейших грамматических ошибок. Ну, все помнят, как Шариков поучал профессора Преображенского? Вот и здесь примерно то же.

Луговой оказался не столь безграмотен. Во всяком случае, в смысле русского языка. Про правовую грамотность разговор отдельный. Сей, прости господи, либерал-демократ озаботился государственной безопасностью, что неудивительно при его гебешной биографии. Понимая, что в интернете полонием-210 с оппозиционерами не справиться, он предложил Госдуме закон, разрешающий внесудебную блокировку интернет-ресурсов за призывы к проведению несанкционированных митингов. Решение о блокировке ресурса, по замыслу Лугового, будет принимать генеральный прокурор или его заместитель. Нет даже смысла говорить, что такой закон противоречит принципу презумпции невиновности, праву граждан на судебную защиту, праву на свободу слова и еще многим другим конституционным принципам. Законодателей такие мелочи не интересуют. Почему? Потому что они шпана, презирающая право.

С точно таким же презрением к праву и Основному закону 13 декабря Госдума приняла в третьем, окончательном чтении законопроект о так называемых "резиновых квартирах". В законе много положений, противоречащих Конституции России и международному законодательству в сфере прав человека, но главный его смысл в том, что он устанавливает административную и уголовную ответственность за нарушение правил регистрационного учета по месту пребывания или жительства. Здесь вопрос не в толковании нового закона, не в расхождении его с международным правом. Это излишне. Принятый закон нагло и откровенно противоречит конституционному законодательству России.

Конституционный суд РФ в своем постановлении от 2 февраля 1998 года прямо указывает, что "сам по себе факт регистрации или отсутствие таковой не порождает для гражданина каких-либо прав и обязанностей", "не может служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан". Для шпаны из Госдумы объясняю дополнительно, что постановления Конституционного суда являются частью конституционного законодательства; они имеют силу закона, не подлежат обжалованию и обязательны для исполнения; никто в РФ не вправе издавать законы или подзаконные акты, противоречащие решениям Конституционного суда. В том числе "президент" Путин, с чьей подачи принят закон "о резиновых квартирах", который он теперь собирается подписать.

Впрочем, Владимир Путин мало чем отличается от депутатов Госдумы - он также давно не в ладах с законом. За 13 последних лет путем противоестественного отбора ему удалось превратить Конституционный суд в свою игрушку. КС уже давно не тот, что был в 1998 году. Несколько дней назад он принял постановление, с помощью которого можно как бы на законных основаниях не исполнять решения Европейского суда по правам человека. 6 декабря КС постановил, что только он может решать вопрос о применимости законов, которые препятствуют исполнению постановлений Европейского суда, но до сих пор не были признаны неконституционными. Путин был счастлив: "Считаю символичным, что буквально накануне юбилея Конституции вы приняли постановление, которым фактически защитили высочайший статус нашего Основного закона. И предложили алгоритм действий в тех случаях, когда решения Европейского суда по правам человека противоречат нормам нашей Конституции". На радостях он даже поблагодарил судей КС за высочайший профессионализм и честное исполнение долга. На статью 15 Конституции России, предусматривающую приоритет международных законов над национальными, "президент" Путин внимания не обратил.

Это очень грустно, когда законы перестают действовать, вступая в неразрешимые противоречия друг с другом. Тревожно, когда инициатором беззакония становится власть. И совсем паршиво, когда законы сочиняют неучи и проходимцы. Это даже не сталинские времена. Это больше похоже на времена красного террора, чекистского разгула и революционного законотворчества. Тогда законность олицетворяла шпана, дорвавшаяся до власти. Она придумывала законы в соответствии со своим дурным воспитанием, убогим образованием и гнусными наклонностями. Очень похоже на нынешних законодателей.

[Ян Рачинский]

http://grani.ru/blogs/free/entries/222429.html
17.12.2013
Г-н Подрабинек разродился очередным текстом, призванным показать миру нравственное превосходство автора над всеми.

Он смело заклеймил штрейкбрехеров и прислужников режима, которые - о ужас! - пришли на встречу с Путиным в День прав человека.

Центральная мысль опуса:

Правозащитники, конечно, были удовлетворены. Они скромно молчали, ибо помнили, что пасутся на одном с властью поле и жуют общую солому из одного государственного котла. Все они, от МХГ Людмилы Алексеевой до редакции «Пионерской правды», получают щедрые правительственные гранты из государственного бюджета (желающие могут полюбоваться на семизначные суммы, выделяемые прикормленным правозащитникам). Так что приходится молча слушать хозяина и выказывать чувство глубокого и полного удовлетворения.

Противоположности сходятся. Воззрения г-на Подрабинека, оказывается, весьма сходны с убеждениями г-на Путина. Они оба уверены, что «кто платит деньги, тот и заказывает музыку».

Такая «мораль» органична для проституток (обычных и политических), а также для сотрудников спецслужб и их платных осведомителей. Профессиональная аберрация восприятия. Поэтому ничуть не удивительно слышать от депутатов или г-на Путина, что прикормленные правозащитники выполняют заказы Запада.

Вполне понятна и сходная реакция бастрыкинского ведомства на экспертизу второго дела "ЮКОСа" - если не прибегать к аргументу Путина-Подрабинека, то придется отвечать на экспертизу по существу. А так - заявил, что эксперты подкуплены, и вроде как ответил.

Среди пишущей братии тоже немало таких, кто убежден, что журналистика - понятие амбивалютное.

Хочется надеяться, что высказывание Подрабинека иного происхождения. Вероятно, оно объясняется подростковыми комплексами - стремлением самоутвердиться за счет окружающих и склонностью к радикальным позициям и суждениям.

Многие принимают радикализм за твердость принципов. В действительности это вещи не только не тождественные, но часто противоположные. И «радикальное» противостояние путинскому режиму приводит Подрабинека к дословному воспроизведению дешевых пропагандистских конструкций этого режима.

Те, кто занимается реальной правозащитой, а не только разговорами о ней, пошли на встречу с Путиным, надеясь помочь конкретным людям. Они не сочли возможным пренебречь этим шансом, и им все равно, «что станет говорить княгиня Марья Алексевна», в роли которой решил выступить Подрабинек. Ради спасения чужих судеб можно и нужно вести переговоры даже с террористами.

Но есть у таких встреч и другая, не менее важная сторона. Все сказанное на них фиксируется - и нынешние правители не смогут оправдываться тем, что они чего-то не знали, что им о чем-то не доложили. Для будущей оценки - историей или судом - действий конкретных лиц это весьма существенно. Стенограммы этих встреч могут служить доказательством - в отличие от журналистских сочинений, даже самых эмоциональных. И про это не стоит забывать.

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24031
20 ДЕКАБРЯ 2013

ИТАР-ТАСС

Амнистия двусмысленна, как и многое из того, что делает власть. Поэтому и ощущения от нее двойственные: с одной стороны, хорошо, что кто-то освободился, с другой — печально, что остальные сидят. Речь в данном случае идет о политзаключенных, об узниках «болотного дела».

Сами освободившиеся почти наверняка тоже испытывают не только радость, но и озабоченность тем, что их товарищи по судебному процессу остаются под стражей и без особых надежд на близкую свободу. О несовершенстве амнистии, ее половинчатости и ущербности говорят правозащитники, журналисты, политики и общественные деятели. Всем совестливым людям хотелось бы безоговорочного освобождения всех политзаключенных.

Для власти амнистия — это ход в политической игре, способ поддержания имиджа накануне Олимпиады. Для этой цели ей вполне достаточно выпустить хотя бы нескольких узников или просто самых известных. Свой пропагандистский навар власть соберет и на этом. Остальные могут сидеть и не дергаться. В этом нет ничего нового. Так было всегда.

Постановление об амнистии предусматривает освобождение различных категорий осужденных и обвиняемых в зависимости от их возраста, совершеннолетия, инвалидности, беременности, наличия детей и заслуг перед государством. Ну и разумеется, от совершенного преступления. Самый длинный пункт постановления — перечень статей, не попадающих под амнистию. В этом тоже нет ничего нового.

Как всегда, амнистия не распространяется на злостных нарушителей порядка содержания в местах лишения свободы. Помещался за последний год хотя бы два раза в карцер или штрафной изолятор — никакой амнистии! А кто не помещался, того в самую ближайшую неделю вполне можно упаковать пару раз на несколько суток, и какая бы ни была у тебя подходящая статья, возраст или заслуги перед отечеством, сиди и не рыпайся! Понятливые и состоятельные зэки срочно отстегнут лагерному начальству стоимость собственной амнистии, остальные посидят до конца срока. В этом тоже нет ничего нового.

Не попадут под действие амнистии особо опасные рецидивисты, ранее помилованные или амнистированные, а также осужденные последний раз в местах лишения свободы.

Необычно для амнистии то, что особо оговариваются как попадающие под амнистию статьи о хулиганстве и массовых беспорядках. Вообще говоря, было бы достаточно того, чтобы этих статей не было в длинном перечне исключенных из амнистии. Однако решили сосредоточить на них внимание. Очевидно, речь идет о «болотных» узниках иPussy Riot.

Освободить Марию Алехину и Надежду Толоконникову по амнистии за два с половиной месяца до окончания срока — особо изысканное издевательство со стороны властей. Это почти то же самое, что сбросить в апелляционном суде год лишения свободы приговоренному пожизненно! Не случайно Маша Алехина ищет правовые основания для отказа от амнистии. Увы, их нет. Постановление Госдумы имеет силу закона и в отношении осужденных обязательно для исполнения.

С «болотными узниками» власть поступила жестче. Статья 213 УК состоит из трех частей: организация массовых беспорядков, участие в них и призывы к ним. Под амнистию попали только две последние части и по ним амнистированы четверо: Мария Баронова, Николай Кавказский, Леонид Ковязин и Владимир Акименков (фото). Остальные, имеющие первую часть или ст. 318 — насилие в отношении представителя власти, — останутся сидеть.

Такой избирательный подход не случаен. Власть изображает юридическую точность и правовой подход. Она как бы дифференцирует преступников по тяжести совершенных ими деяний. При этом все обвинения «болотным узникам» вздорны и не основаны на законе, доказательства обвинения фальсифицируются, а доказательства защиты не принимаются во внимание. При нормальном правосудии они все уже давно были бы на свободе. Только полностью ангажированный суд может судить их на основании имеющихся обвинений. При этом, продолжая дурной судебный спектакль, власть беззастенчиво играет в скрупулезность при отборе кандидатов на амнистию.

Для политических заключенных каждый день в тюрьме — лишний. Поэтому поздравим освободившихся и пожелаем освобождения сидящим! И одновременно с этим напомним: амнистия — не инструмент правосудия. Как и помилование, это инструмент прощения и милосердия. Власть любит иногда поиграть в великодушие, преследуя при этом свои политические цели. Не надо обманываться на этот счет. Амнистия более или менее успешно компенсирует недостатки правосудия, но не заменяет его. Честный суд гораздо важнее даже самых широких и регулярных амнистий. Уже хотя бы потому, что амнистия не распространяется на всех невиновных, а только на тех, кого власть решит освободить по своей барской прихоти.

Фото ИТАР-ТАСС/ Зураб Джавахадзе

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24053
23 ДЕКАБРЯ 2013

ИТАР-ТАСС

Мне совершенно понятно, в чём смысл вообще всего этого дела. Это была реакция государственного аппарата на личное оскорбление Путина. Я полагаю, что в основе всего этого лежит именно тот факт, что они просили Богородицу об избавлении от него, Путина — это ключевой момент во всей этой истории. Попросили бы они точно таким же образом избавить страну, скажем, от какого-нибудь оппозиционера, допустим, гипотетически, от Немцова, и, я думаю, что не только не было бы уголовного дела, а наоборот, были бы всякие восхваления со стороны властей. Основная причина этого дела — в личной мстительности господина Путина, это та же самая причина, по которой сел Ходорковский. Не единственная, конечно, как во всяком явлении, тут есть много разных причин. У Ходорковского хотели отнять деньги, бизнес, но основная мотивация — обида Путина на независимое поведение. А здесь, конечно, еще подключилась Православная церковь со своими претензиями и всякого рода фундаменталисты православного толка, государственники, державники. Свои претензии к Pussy Riot были у всех. Но двигателем всего этого была обида самого Путина на Толоконникову, Алехину и Самуцевич.

Судебная история Pussy Riot, очевидно, закончилась, по крайней мере — в том, что касается российского правосудия. Алехина, насколько я знаю, искала правовые основания для того, чтобы уклониться от амнистии. Почему — это нужно спросить у неё. Но, я так понимаю, что она, с одной стороны, не очень обрадована такой формой освобождения, которая предусматривает не восстановление справедливости, а прощение, а с другой — она беспокоится за своих друзей и солагерников, которые остались сидеть в этой зоне. По её словам, им угрожают всяческими карами за их поведение, которое может быть вдохновлено отстаиванием самой Алехиной прав заключённых, и эти её опасения вполне обоснованы.

Я думаю, что у Толоконниковой и Алехиной сейчас хорошие шансы заняться политикой, не знаю, будут ли они это делать. Отношение к ним, конечно, будет разным, потому что наши правозащитники, общественные деятели и политики придерживаются весьма различных точек зрения на происходящие в России процессы и свои возможности. Но поведение девушек в лагере заслуживает уважения, они освободились, никоим образом не уронив собственного достоинства, и поэтому их моральный авторитет сейчас на очень высоком уровне. Они вполне могут быть услышаны обществом, и, я думаю, было бы правильно, если бы общество действительно сверяло своё моральное состояние с тем, как в последнее время вели себя эти девочки.
Фото ИТАР-ТАСС/ Анастасия Макарычева