*305. Вторая мировая война-3

[Михаил Мельтюхов]

https://rg.ru/2016/06/16/rodina-sssr-germaniya.html
16.06.2016 00:00
Рубрика: "Родина"

Текст: (доктора исторических наук)
Родина - №616 (6)

Немецкие войска переходят советскую границу (1941 год). Фото: ТАСС
При отсутствии сухопутного фронта в Европе германское руководство приняло решение о разгроме Советского Союза в ходе кратковременной кампании летом - осенью 1941 года. Для достижения этой цели на границе с СССР была развернута наиболее боеспособная часть вооруженных сил Германии1.

Вермахт

Для операции "Барбаросса" из имевшихся в вермахте 4 штабов групп армий было развернуто 3 ("Север", "Центр" и "Юг") (75%), из 13 штабов полевых армий - 8 (61,5%), из 46 штабов армейских корпусов - 34 (73,9%), из 12 моторизованных корпусов - 11 (91,7%). Всего для Восточной кампании было выделено 73,5% общего количества имевшихся в вермахте дивизий. Большая часть войск имела боевой опыт, полученный в предыдущих военных кампаниях. Так, из 155 дивизий в военных действиях в Европе в 1939-1941 гг. участвовали 127 (81,9%), а остальные 28 были частично укомплектованы личным составом, также имевшим боевой опыт. В любом случае это были наиболее боеспособные части вермахта (см. таблицу 1). Военно-воздушные силы Германии развернули для обеспечения операции "Барбаросса" 60,8% летных частей, 16,9% войск ПВО и свыше 48% войск связи и прочих подразделений.

Сателлиты Германии

Вместе с Германией к войне с СССР готовились ее союзники: Финляндия, Словакия, Венгрия, Румыния и Италия, которые выделили для ведения войны следующие силы (см. таблицу 2). Кроме того, Хорватия выделила 56 самолетов и до 1,6 тыс. человек. К 22 июня 1941 г. на границе не было словацких и итальянских войск, которые прибыли позднее. Следовательно, в развернутых там войсках союзников Германии находилось 767 100 человек, 37 расчетных дивизий, 5502 орудия и миномета, 306 танков и 886 самолетов.

Всего же силы Германии и ее союзников на Восточном фронте насчитывали 4 329,5 тыс. человек, 166 расчетных дивизий, 42 601 орудие и миномет, 4364 танка, штурмовых и самоходных орудий и 4795 самолетов (из которых 51 находился в распоряжении главного командования ВВС и вместе с 8,5 тыс. человек личного состава ВВС в дальнейших расчетах не учитывается).

Красная армия

Вооруженные силы Советского Союза в условиях начавшейся войны в Европе продолжали увеличиваться и к лету 1941 г. были крупнейшей армией мира (см. таблицу 3). В пяти западных приграничных округах дислоцировались 56,1% частей сухопутных войск и 59,6% частей ВВС. Кроме того, с мая 1941 г. началось сосредоточение на Западном театре военных действий (ТВД) 70 дивизий второго стратегического эшелона из внутренних военных округов и с Дальнего Востока. К 22 июня в западные округа прибыло 16 дивизий (10 стрелковых, 4 танковые и 2 моторизованные), в которых насчитывалось 201 691 человек, 2746 орудий и 1763 танка.

Группировка советских войск на Западном ТВД была достаточно мощной. Общее соотношение сил к утру 22 июня 1941 г. представлено в таблице 4, судя по данным которой противник превосходил Красную армию лишь по численности личного состава, ибо его войска были отмобилизованы.

Обязательные уточнения

Хотя приведенные выше данные и дают общее представление о силе противостоящих группировок, следует учитывать, что вермахт завершил стратегическое сосредоточение и развертывание на ТВД, тогда как в Красной армии этот процесс находился в самом разгаре. Как образно описал эту ситуацию А.В. Шубин, "с Запада на Восток с большой скоростью двигалось плотное тело. С Востока не торопясь выдвигалась более массивная, но более рыхлая глыба, масса которой нарастала, но недостаточно быстрыми темпами"2. Поэтому следует рассмотреть соотношение сил еще на двух уровнях. Во-первых, это соотношение сил сторон на различных стратегических направлениях в масштабе округ (фронт) - группа армий, а во-вторых, на отдельных оперативных направлениях в приграничной полосе в масштабе армия - армия. При этом в первом случае учитываются только сухопутные войска и ВВС, а для советской стороны еще пограничные войска, артиллерия и авиация ВМФ, но без сведений по личному составу флота и внутренних войск НКВД. Во втором случае для обеих сторон учитываются только сухопутные войска.

Северо-Запад

На Северо-Западном направлении друг другу противостояли войска немецкой группы армий "Север" и Прибалтийского особого военного округа (ПрибОВО). Вермахт имел довольно значительное превосходство в живой силе и некоторое в артиллерии, но уступал в танках и авиации. Однако следует учитывать, что непосредственно в 50км приграничной полосе располагалось лишь 8 советских дивизий, а еще 10 находились в 50-100 км от границы. В результате на направлении главного удара войскам группе армий "Север" удалось добиться более благоприятного соотношения сил (см. таблицу 5).

Западное направление

На Западном направлении противостояли друг другу войска германской группы армий "Центр" и Западного особого военного округа (ЗапОВО) с частью сил 11-й армии ПрибОВО. Для германского командования это направление было главным в операции "Барбаросса", и поэтому группа армий "Центр" была сильнейшей на всем фронте. Здесь было сосредоточено 40% всех германских дивизий, развернутых от Баренцева до Черного моря (в том числе 50% моторизованных и 52,9% танковых) и крупнейший воздушный флот люфтваффе (43,8% самолетов). В полосе наступления группы армий "Центр" в непосредственной близости от границы находилось лишь 15 советских дивизий, а 14 располагались в 50-100 км от нее. Кроме того, на территории округа в районе Полоцка сосредоточивались войска 22й армии из Уральского военного округа, из состава которой к 22 июня 1941 г. прибыли на место 3 стрелковые дивизии,и 21-й мехкорпус из Московского военного округа - общей численностью 72 016 человек, 1241 орудие и миномет и 692 танка. В итоге содержащиеся по штатам мирного времени войска ЗапОВО уступали противнику только в личном составе, но превосходили его в танках, самолетах и незначительно в артиллерии. Однако, в отличие от войск группы армий "Центр", они не завершили сосредоточения, что позволяло громить их по частям.

Группа армий "Центр" должна была осуществить двойной охват войск ЗапОВО, расположенных в Белостокском выступе, ударом от Сувалок и Бреста на Минск, поэтому основные силы группы армий были развернуты на флангах. С юга (от Бреста) наносился главный удар. На северном фланге (Сувалки) была развернута 3-я танковая группа вермахта, которой противостояли части 11-й армии ПрибОВО. В полосе советской 4-й армии были развернуты войска 43-го армейского корпуса 4й немецкой армии и 2-я танковая группа. На этих участках противник смог добиться значительного превосходства (см. таблицу 6).

Юго-Запад

На Юго-Западном направлении группе армий "Юг", объединявшей германские, румынские, венгерские и хорватские войска, противостояли части Киевского особого и Одесского военных округов (КОВО и ОдВО). Советская группировка на Юго-Западном направлении была сильнейшей на всем фронте, поскольку именно она должна была наносить главный удар по противнику. Однако и здесь советские войска не завершили сосредоточения и развертывания. Так, в КОВО в непосредственной близости от границы находилось лишь 16 дивизий, а 14 располагались в 50-100 км от нее. В ОдВО в 50-км приграничной полосе находилось 9 дивизий, а 6 располагались в 50-100-км полосе. Кроме того, на территорию округов прибывали войска 16-й и 19-й армий, из состава которых к 22 июня сосредоточилось 10 дивизий (7 стрелковых, 2 танковых и 1 моторизованная) общей численностью 129 675 человек, 1505 орудий и минометов и 1071 танк. Даже не будучи укомплектованными по штатам военного времени, советские войска превосходили группировку противника, которая имела лишь некоторое превосходство в живой силе, но значительно уступала в танках, самолетах и несколько меньше в артиллерии. Но на направлении главного удара группы армий "Юг", где советской 5-й армии противостояли части 6-й немецкой армии и 1-я танковая группа, противнику удалось добиться лучшего для себя соотношения сил (см. таблицу 7).

Ситуация на Севере

Самым благоприятным для Красной армии было соотношение на фронте Ленинградского военного округа (ЛВО), где ему противостояли финские войска и части германской армии "Норвегия". На Крайнем Севере войскам советской 14-й армии противостояли германские части горнопехотного корпуса "Норвегия" и 36-го армейского корпуса, и здесь противник имел превосходство в живой силе и незначительное в артиллерии (см. таблицу 8). Правда, следует учитывать, что, поскольку военные действия на советско-финляндской границе начались в конце июня - начале июля 1941 г., обе стороны наращивали свои силы, и приведенные данные не отражают численности войск сторон к началу боевых действий.

Итоги

Таким образом, германское командование, развернув на Восточном фронте основную часть вермахта, не смогло добиться подавляющего превосходства не только в полосе всего будущего фронта, но и в полосах отдельных групп армий. Однако Красная армия не была отмобилизована и не закончила процесс стратегического сосредоточения и развертывания. Вследствие этого части первого эшелона войск прикрытия значительно уступали противнику, войска которого были развернуты непосредственно у границы. Подобное расположение советских войск позволяло громить их по частям. На направлениях главных ударов групп армий германскому командованию удалось создать превосходство над войсками Красной армии, которое было близко к подавляющему. Наиболее благоприятное соотношение сил сложилось для вермахта в полосе группы армий "Центр", поскольку именно на этом направлении наносился главный удар всей Восточной кампании. На остальных направлениях, даже в полосах армий прикрытия, сказывалось советское превосходство в танках. Общее соотношение сил позволяло советскому командованию не допустить превосходства противника даже на направлениях его главных ударов. Но в действительности произошло обратное.

Так как советское военно-политическое руководство не верно оценивало степень угрозы германского нападения, Красная армия, начав в мае 1941 г. стратегическое сосредоточение и развертывание на Западном ТВД, которое должно было завершиться к 15 июля 1941 г., оказалась 22 июня застигнута врасплох и не имела ни наступательной, ни оборонительной группировки. Советские войска не были отмобилизованы, не имели развернутых тыловых структур и лишь завершали создание органов управления на ТВД. На фронте от Балтийского моря до Карпат из 77 дивизий войск прикрытия Красной армии в первые часы войны отпор врагу могли оказать лишь 38 не полностью отмобилизованных дивизий, из которых лишь некоторые успели занять оборудованные позиции на границе. Остальные войска находились либо в местах постоянной дислокации, либо в лагерях, либо на марше. Если же учесть, что противник сразу бросил в наступление 103 дивизии, то понятно, что организованное вступление в сражение и создание сплошного фронта советских войск было крайне затруднено. Упредив советские войска в стратегическом развертывании, создав мощные оперативные группировки своих полностью боеготовых сил на избранных направлениях главного удара, германское командование создало благоприятные условия для захвата стратегической инициативы и успешного проведения первых наступательных операций.

Фоторепортаж: 1941 год

Примечания
1. Подробнее см.: Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Схватка за Европу 1939-1941 гг. (Документы, факты, суждения). 3-е изд., исправ. и доп. М., 2008. С. 354-363.
2. Шубин А.В. Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой войне. 1929-1941 годы. М., 2004. С. 496.

[День TV]

https://www.youtube.com/watch?v=9HepSJK_pNI

[Von-hoffmann]

https://von-hoffmann.livejournal.com/982183.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2021-05-31 22:56:00 143


По условиям Версальского договора, проигравшей Первую Мировую войну Германии запрещалось иметь и развивать передовые виды вооружения, в первую очередь военную авиацию и бронетехнику.

Однако в 1922 году между находившимся в международной изоляции советским государством и Германией были подписаны Рапалльские соглашения, в рамках которых устанавливались дипломатические отношения и снимались взаимные претензии.

Кроме того 5-я статья этого документа, разрешавшая военно-промышленное сотрудничество, способствовала открытию немцами в СССР на взаимовыгодных условиях объектов для обучения военных кадров и испытания военной техники. Однако данное положение противоречило Версальскому договору и эти военные заведения были засекречены.

Объект «Липецк»

Первым немецким военным учебным заведением, открытым в СССР была авиационная школа в Липецке, распахнувшая свои двери для курсантов 15 июля 1925 года.

Реконструировав выделенные под общую лётно-тактическую школу помещения, немцы, построили ремонтную мастерскую и два ангара, а также закупили на собственные средства 50 истребителей Fokker D.XIII, несколько бомбардировщиков и самолётов.

Всё оборудование и летательные аппараты ввозились в СССР под видом коммерческих грузов АО «Метахим», а германские пилоты-стажёры въезжали в страну по фальшивым паспортам в качестве туристов или представителей частных фирм. Чтобы не выдавать себя они носили либо гражданскую одежду, либо форму красноармейца без знаков различия.

Практический курс подготовки лётного состава занимал 5—6 месяцев, в течение которых лётчики отрабатывали оптимизацию ведения воздушной схватки, производили бомбёжку из разных положений и знакомились с передовыми оптическими приборами, пушками и пулемётами, установленными на самолётах.

На засекреченном объекте «Липецк», велась активная научно-исследовательская работа в области авиастроения, немецкие механики делились своими техническими прорывами с советскими конструкторами, а инструкторы обучали пилотов высшего класса, проводивших совместные тактические учения с разными родами войск Красной Армии.

На полигоне липецкой авиашколы проводились испытания нового авиационного оборудования, вооружения и самолётов-бомбардировщиков.

За восемь лет функционирования лётной школы немцы подготовили 120 пилотов-истребителей для вооружённых сил Германии и сотни профессионалов для РККА, параллельно снабдив советскую военную промышленность новыми знаниями.

В сентябре 1933 года на базе закрывшегося объекта «Липецк» родилась Высшая лётно-тактическая школа военно-воздушных сил СССР.

Объект «Кама»

В октябре 1926 года между СССР и Германией был подписан договор о создании под Казанью засекреченной немецкой танковой школы, где могли бы оттачивать своё мастерство солдаты рейхсвера и получать необходимые практико-теоретические знания красноармейцы.

Осознавая отставание от своих европейских коллег в области танкостроения, высшее советское руководство было заинтересовано в появлении подобного полигона, где открывался доступ к информации, касавшейся передовых технологий военного машиностроения.

Изучая разработки германских специалистов, советские конструкторы перенимали их опыт, позволивший позже усовершенствовать собственную военную технику и создать легендарный танк – Т-34.

Названная объектом «Кама», в котором поместилась частичка от места базирования – Казань и начальные буквы фамилии её первого начальника – Мальбрандта, танковая школа располагалась в пустовавших казармах Каргопольского полка, с примыкавшим к ним тренировочным полигоном и стрельбищем.

Занятия в «Каме» вели немецкие специалисты, которые за три года функционирования центра подготовили 40 германских офицеров и 250 советских танкистов. Единовременно в стенах школы обучалось не больше 15 человек, все немцы, в целях конспирации, ходили в форме командного состава РККА.

К началу 30-х годов Германия стала сокращать своё присутствие на бронетанковом полигоне, и в 1933 году прекратила сотрудничество с СССР, который выкупил у немцев всё, что могло представлять ценность для моторизации и механизации армии. Впоследствии оно было передано Казанскому пехотному училищу, позже реорганизованному в танковое.

Объект «Томка»

Приблизительно 1 миллион марок немцы вложили в строительство секретного объекта «Томка», на полигонах которого с 1928 года испытывали способы применения химического оружия в авиации и артиллерии, а также методы очищения заражённой территории и техники.

Изначально местом расположения тайного центра рейхсвера в СССР планировался глухой район под Оренбургом, но затем было принято решение разбить его в посёлке Шиханы Саратовской области, граничившей с Автономной Республикой Немцев Поволжья, чтобы ни у кого не вызывала подозрения высокая концентрация немцев.

В школе «химической войны» все административные дела находились в ведении советских граждан, а техническое управление опытами было в компетенции немцев.

При этом по договору ни один эксперимент, как впрочем, и испытание, не могло проводиться без присутствия или участия советских специалистов, которых в обязательном порядке снабжали копиями всех документов, имевшихся в распоряжении их европейских коллег.

Преследуя одинаковые цели советская и немецкая сторона, делили друг с другом не только идеи относительно технических разработок, но и расходы, связанные с содержанием и развитием полигона «Томка».

К слову, на его территории базировались четыре химические лаборатории, два вивария, где содержались подопытные животные, дегазационная камера, пять бараков для проживания, ангары для спецмашин и гараж.

Немецкое представительство на «Томке» состояло из руководителя испытательных работ, инструктора и 30 химиков, ежегодно подписывавших новый контракт на осуществление засекреченной деятельности. Причём по бумагам, они являлись сотрудниками германского «Акционерного общества по использованию сырья», которые на партнёрских условиях оказывали содействие советскому «Акционерному обществу по борьбе с вредителями и применению искусственных удобрений».

Немцам категорически запрещалось покидать объект «Томка» без специального пропуска согласованного в Москве, общаться с жителями близлежащих мест, выносить что-либо из лабораторий.

На начальном этапе на полигоне проводились важные опыты, но затем советское руководство стало подозревать немцев в сокрытии важных данных. К слову эти сомнения были небезосновательны, поскольку, несмотря на клятвенные уверения германской стороны в прозрачности их работы, они всё-таки пытались не афишировать некоторые разработки в химической сфере, так как опасались, что в будущем эти наработки могут быть применены против немецкой армии.

В 1933 году советско-германское сотрудничество в Шиханах было свёрнуто, а на базе секретного объекта вырос Центральный научно-исследовательский и испытательный институт химических войск Министерства обороны.

Ашхен Аванесова

Источник: https://russian7.ru/post/pochemu-per...iki-i-tankist/

[Sedov_05]

https://foto-history.livejournal.com/15088089.html
sedov_05 (sedov_05) написал в foto_history
2021-06-21 05:27:00 192


8 июня 1941 года в Леванте началось наступление войск тогдашней версии Антигитлеровской Коалиции. В их состав входили части Австралийской армии, армии Британской Индии, Ассирийские добровольческие части из Ирака, части "Свободной Франции", чехословацкие части, еврейские добровольцы из Палестины и арабские из Трансиордании. Общая численность группировки под командованием 58-летнего генерала (аналог генерала армии в Советской Армии) Генри Мейтланда Уилсона (до того он командовал экспедиционными силами в Греции, не на Крите !, свое звание он получил всего за 8 дней до начала наступления) составляла 34 тысячи человек с 50 самолетами. С моря группировку поддерживали 5 крейсеров и 9 эсминцев. Союзникам противостояли французские войска под командованием ровесника Уилсона - Верховного Коммисара правительства Франции в Леванте корпусного генерала Анри Дентца, того самого, кто 13 июня 1941 года передал немецким войскам объявленный открытым городом столицу Франции Париж. В распоряжении Дентца было 35 000 человек вооруженных сил режима Виши и марионеточной Сирии. Дентц имел 90 танков и почти 300 самолетов. Также, для обеспечения коммуникации с мятежным Ираком немцы перебросили в Сирию до 70 самолетов с французскими опознавательными знаками (прогерманское восстание Рашида Али аль-Гайлани было подавлено 31 мая 1941 года). Впрочем, немцы в основном находились на севере страны, в районе Алеппо. 10 из них участвовали в боях.

Несмотря на, казалось бы, небольшую численность задействованных с обеих сторон сил и не очень большую длительность - начало 8 июня, взятие Дамаска 21 июня, взятие Бейрута - 12 июля, подписание перемирия по которому французы смогли вывести войска в Турцию, где те были сначала интернированы, а затем вернулись во Францию, бои отличались значительным ожесточением. Союзники потеряли 7800+ убитыми и ранеными (23% участников боев) плюс 41 самолет, французы - до 9 тыс. человек убитыми и ранеными (четверть участников боев) плюс 5,7 тыс перешедших на сторону "Свободной Франции". Также было потеряно почти 180 самолетов и все танки.

Дамаск стал первой столицей враждебной страны, занятой войсками союзников (Сирия формально получила независимость в 1937 году). До того, весной 1941 года британские части брали мятежный Багдад и занятую в 1936 году итальянцами Адис-Абебу.

[Sedov_05]

https://sedov-05.livejournal.com/5719740.html
Пишет sedov_05 (sedov_05)
2021-06-20 20:58:00 168

21 июня 1941 года. Британские агрессоры на улицах захваченного ими в этот день Дамаска.
Вероятно, дальше путь англо-саксов должен был лежать в Закавказье, но что то пошло не так.

Говорят, в Кремле готовят статью, посвященную 80-летию начала Великой Отечественной войны.

Полагаю, мы наконец узнаем главную тайну XX века - кто же на самом деле виновен в нападении Третьего Рейха на СССР 22.06.1941 года ? Для меня ответ очевиден - Великобритания, Польша и Украина. Но кто я такой, чтобы рассуждать на подобные высокие темы ? К счастью, как оно было на самом деле ждать остается всего 2 дня. Уже заявлено, что под это будут открыты новые, особо секретные архивные материалы, содержащие подлинную, ранее никому не известную правду.

Я в предвкушении, а вы ?

[Владимир Нагирняк]

https://profile.ru/military/sila-slo...-vojny-883607/
22.06.2021



Первая встреча лидеров "Большой тройки" - Сталина, Рузвельта и Черчилля на Тегеранской конференции в 1943-м

©wikimedia commons
22 июня исполняется 80 лет историческому радиовыступлению премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля. Эта речь, произнесенная в день нападения Германии на СССР, положила начало сближению стран «Большой тройки», став первым шагом к их объединению в борьбе с Гитлером.

Две речи
После полудня 22 июня 1941-го во всех радиоприемниках СССР звучал голос наркома иностранных дел Вячеслава Молотова, объявившего о нападении Германии и призвавшего советских граждан к борьбе с врагом. Начавшаяся война потребовала изменения внешней политики советского правительства. Поскольку в 1939-м Москва не смогла договориться с Лондоном и Парижем о военном союзе, она заключила пакт о ненападении с Берлином. Вероломное нарушение Гитлером этого договора заставило СССР вновь искать союзников на Западе.

Утром 22 июня советский посол в Лондоне Иван Майский был приглашен на встречу с главой Форин-офиса Энтони Иденом. Она состоялась уже после того, как советский дипломат прослушал радиовыступление Молотова. Темой переговоров посла и министра стала политика их стран по отношению к Германии. Иден заявил, что нападение немцев на СССР ничего не меняет и его страна не только не прекратит борьбу с Гитлером, но и усилит ее. В ответ Майский передал англичанину содержание речи Молотова и заверил его, что советское правительство также полно решимости вести войну до победы.

Во время встречи также обсуждалась позиция США. Затронув этот вопрос, английский министр заметил, что нападение Германии на Россию носит характер явной и оголтелой агрессии, поэтому реакция Америки должна быть благоприятной для СССР и Англии. Также Иден информировал посла, что в девять вечера английский премьер Уинстон Черчилль выступит по радио с заявлением о том, что в сложившихся условиях Британия окажет Советскому Союзу любую возможную помощь. Майский, в свою очередь, сказал, что в этой речи стоит подчеркнуть решимость Лондона вести войну до конца. Иден пообещал передать это пожелание премьер-министру и действительно сделал это.


Уинстон Черчилль

Imperial War Museums
В своем радиовыступлении Черчилль был откровенен и четко дал понять, что все идеологические противоречия, существующие между Британией и СССР, никуда не делись. «Никто не был более стойким противником коммунизма в течение последних 25 лет, чем я. Я не возьму обратно ни одного сказанного о нем слова, – заявил он. – Но все это меркнет перед зрелищем, разворачивающимся сейчас». В настоящее время, продолжил Черчилль, у русских и британцев одна цель – остановить гитлеровские войска.

«Любой человек или государство, борющиеся против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, марширующие с Гитлером – наши враги», – констатировал Черчилль. После чего резюмировал: «Следовательно, мы должны оказать России и русскому народу всю помощь, какую только сможем».

Заметная часть этой речи была посвящена Соединенным Штатам. Поблагодарив Вашингтон за оказываемую помощь, Черчилль заявил, что после нападения рейха на СССР Британия и США лишь сильнее укрепятся «в стремлении спасти человечество от его [Гитлера] тирании». «Мы должны не ослабить, а усилить нашу решимость и использовать все средства», – обратился к союзнику премьер-министр.

«Опасность, грозящая России, – это угроза нам и угроза Соединенным Штатам, и точно так же дело каждого русского, сражающегося за свой дом и очаг, – это дело всех свободных людей и народов во всех частях земного шара. Так давайте выучим уроки, которые нам уже преподал жестокий опыт. Удвоим наши старания и ударим с объединенной силой, пока мы живы и можем бороться», – завершил речь Черчилль.

Это радиовыступление посылало сразу два сигнала. С одной стороны, британский премьер дал понять Гитлеру, что теперь ему придется воевать с целым блоком стран, куда, возможно, войдут и США. С другой – призвал Вашингтон оказать помощь Москве, раз уж русские, англичане и американцы оказались в одной лодке.


Плакат в австралийском городе Брисбен, демонстрирующий единство Черчилля и Сталина в борьбе с нацизмом

wikimedia commons
Таяние льда
Накануне Великой Отечественной войны отношения СССР и США были прохладными. Американцы осуждали Москву за пакт с Германией, войну с Финляндией и насильственное включение в состав Советского Союза трех прибалтийских республик. Кроме того, по условиям германо-советского торгового соглашения СССР снабжал Третий рейх такими материалами, как, например, нефть, тем самым помогая ему вести войну. В свою очередь, в Москве считали дискриминацией отказ Соединенных Штатов продавать ей некоторые виды оборудования.

Тем не менее, несмотря на все вышеперечисленные противоречия, президент Франклин Рузвельт стремился наладить отношения со Сталиным. Есть мнение, что с подачи Рузвельта в законе о ленд-лизе специально не прописали, каким именно странам будет оказана помощь, чтобы со временем его действие можно было распространить на СССР. 32-й президент США не сомневался, что рано или поздно между Москвой и Берлином начнется конфликт. Так, когда 15 июня 1941-го Черчилль сообщил Рузвельту, что Британия поддержит СССР в случае нападения Гитлера, американский лидер ответил, что будет «приветствовать Россию как союзника».

Но прежде чем начать помогать Москве, Рузвельту требовалось изменить отношение Конгресса и общества к этой идее. И в этом ему очень помогло радиообращение Черчилля, вышедшее в эфир 22 июня 1941-го.


Президент США Франклин Рузвельт и английский премьер Уинстон Черчилль во время встречи на Атлантической конференции 10 августа 1941 г.

Imperial War Museums
Возрождение отношений
Посол СССР в Соединенных Штатах Константин Уманский положительно оценил радиовыступление Черчилля. Дипломат доложил в Москву, что американская общественность, в основном настроенная изоляционистски, выражает поддержку советскому народу. Посольство получило десятки дружественных обращений от простых американцев, включая просьбы записать их добровольцами в Красную Армию. А вот антирузвельтовская группировка в Конгрессе и Госдепартаменте сомневалась, что русским надо помогать, и была раздражена выступлением английского премьера.



По мнению Уманского, Рузвельт и его окружение взяли благоприятную для Москвы линию – распространить на СССР закон о ленд-лизе, демонстрируя тем самым фактически союзные отношения в духе заявления Черчилля. Но воплотить это в жизнь было непростой задачей, так как президенту нужно было победить противников союза со Сталиным в Конгрессе и правительстве.

Ознакомившись с его донесением, Молотов приказал Уманскому просить поставки в кредит 6 тыс. самолетов, зениток, а также оборудования для авиазаводов, производства авиационного бензина, толуола, шин и многого другого. Общая сумма кредита составляла почти $2 млрд. В Госдепартаменте это расценили как хороший признак: раз русские просят промышленное оборудование, значит намерены продолжать борьбу даже в случае потери промышленных районов в западной части страны.

Созданный в США Комитет по советским закупкам рекомендовал немедленно отправить в СССР промтовары на 15 млн 680 тыс. долларов, а в следующем году – еще на 172 млн 119 тыс. долларов. Однако поставки военных материалов на сумму в почти $1,7 млрд, находившиеся вне юрисдикции Комитета, требовали личного одобрения президента.

Между тем Рузвельт оказался в сложном положении. В июле 1941-го на рассмотрение Конгресса был внесен закон, исключающий Россию из списка ленд-лиза; этот же закон требовал от США строгого соблюдения Акта о нейтралитете применительно к Советскому Союзу. Но не только это тормозило решение вопроса о помощи СССР. В Пентагоне опасались, что немцы разобьют Красную Армию, и тогда оружие и товары, отправленные русским, окажутся в руках гитлеровцев.



Чтобы уточнить планы Сталина и развеять все сомнения, Рузвельт отправил к нему одного из своих ближайших соратников – Гарри Гопкинса. Его встреча со Сталиным состоялась в конце июля 1941-го, после чего Гопкинс телеграфировал в Вашингтон, что русские готовы сражаться до конца.

Встреча Сталина и Гопкинса стала предтечей Московской конференции сентября 1941-го, завершившейся подписанием Первого протокола англо-американских поставок СССР. После этого преодолевший сопротивление Конгресса Рузвельт выделил Москве первый миллиард долларов. Так президент сдержал обещание Черчиллю объединить силы с Советским Союзом ради борьбы с нацизмом.

Таким образом, радиовыступление Черчилля 22 июня 1941-го положило начало формированию антигитлеровской коалиции. Как отмечал впоследствии глава МИД СССР Андрей Громыко, хотя в этой коалиции были трения и разногласия, она вошла в историю как пример сотрудничества стран с различными общественными системами. И несмотря на разногласия, коалиция решила свою главную задачу – разгромила нацистскую Германию и ее союзников.

[Владимир Малышев]

http://www.stoletie.ru/territoriya_i..._zorge_758.htm
Он первым сообщил точную дату нападения Германии на СССР

23.06.2021

Директор СВР Сергей Нарышкин в своей статье, опубликованной в журнале «Национальная оборона», впервые назвал имя человека, который сообщил о начале войны. «В срочном донесении резидента разведки НКГБ в Финляндии Елисея Тихоновича Синицына 11 июня 1941 года была названа точная дата начала агрессии. Резидентурой были получены сведения о подписании 11 июня в Хельсинки тайного соглашения между Германией и Финляндией об участии финских вооруженных сил в предстоящей войне, и прямо указан срок вторжения», — указал директор СВР.

Сам Синицын в своей книге «Резидент свидетельствует», написанной уже после ухода в отставку, пишет о том, что говорилось в отправленном им в Москву донесении: «Сегодня утром в Хельсинки подписано соглашение между Германией и Финляндией об участии Финляндии в войне гитлеровской Германии против Советского Союза, которая начнется 22 июня».


Однако получивший это донесение Наркоминдел никак не отреагировал. Не было никакой реакции даже тогда, когда под надзором финской полиции происходило выдворение советского посольства из Финляндии.

Нарышкин в своей статье напоминает, что кроме плана «Барбаросса» для внезапного нападения на Советский Союз, «по личному указанию Гитлера была разработана многоэтапная операция по сокрытию истинных действий по подготовке агрессии». 29 декабря 1940 года советская резидентура в Берлине доложила в Москву о готовящемся нападении нацистской Германии на СССР. Информация была получена при помощи завербованного сотрудника имперского МИД. С сообщением в срочном порядке ознакомили Иосифа Сталина и Вячеслава Молотова. В следующие месяцы советские разведчики буквально закидывали Москву донесениями подобного рода. «Сведения о военных приготовлениях Германии к нападению на СССР шли в Центр из резидентур. С июля 1940 по июнь 1941 года только внешняя разведка направила советскому руководству более 120 информационных сообщений», — говорится в статье Нарышкина. Но единственным, кто сообщил в Москву о точной дате нападения – 22 июня –был Синицын в Финляндии, а не Зорге в Токио, как об этом у нас долгое время писали.



Как деревенский пастух стал разведчиком

Об этом герое у нас многим сегодня ничего не известно. Елисей Тихонович родился 8 июня 1909 г. в Смоленской губернии, в пригороде г. Вязьмы, в деревне Ржавец Новосельской волости Вяземского уезда. Работал подпаском в своей деревне, был подсобным рабочим на заводе, учился на рабфаке. Затем окончил Московский институт химического машиностроения, работал инженером-механиком в Москве. В 1937 году по рекомендации парторганизации завода был направлен слушателем в центральную школу НКВД.

Вот как он сам описал потом это в своей книге: «На следующий день я явился по адресу в Центральную школу (ЦШ), где приемная комиссия без лишних формальностей зачислила меня в слушатели. В школе преподавали старые, опытные работники контрразведки, уцелевшие от массовых репрессий. Правда, позднее, в 1938 году, все они были расстреляны как враги народа. Целью обучения были основы ведения контрразведки, вербовка агентуры во враждебной социальной среде, методы и способы наружного наблюдения, подслушивание, задержание и арест шпиона».


Пройдя обучение в Центральной школе, а затем в Школе особого назначения НКВД, в июле 1939 года Синицын становится заместителем резидента НКВД в Польше под фамилией Елисеев и прикрытием в должности консула СССР во Львове. Занимался, в частности, тем, что организовывал приём и вывод в Советский Союз политических эмигрантов из оккупированной немцами Чехословакии.




Резидент в Финляндии

С ноября 1939 года Синицын — резидент внешней разведки в Хельсинки под прикрытием должности поверенного в делах СССР в Финляндии. В каких условиях тогда приходилось работать советским разведчикам, он в своей книге не без юмора пишет так: «Перед отъездом мне в Наркомвнуделе выдали за деньги пальто, костюм и ботинки ярко оранжевого цвета, других не оказалось. В магазинах обуви вообще не было. Когда по приезде к месту работы мы встретились с сотрудниками посольства (постпредства) и их семьями, моя жена, придя домой, сказала, что на совещании видела двух моих работников.

— Откуда ты взяла это? — удивился я.

— У них одинаковые, не по сезону ярко-оранжевые ботинки, как у тебя, — был ответ.

Вот тебе и конспирация!»

Однако работа шла. Через ценного источника резидентуры Графа и других агентов Синицын получил и передал в Центр информацию о решении финского руководства сорвать переговоры с СССР, о скрытой мобилизации финской армии и передислокации её частей к советской границе, а также об эвакуации гражданского населения из района Карельского перешейка.



В Москве не знали, что у финнов есть автоматы

Насколько ценной была передаваемая им информация для советского руководства, свидетельствует тот факт, что Синицына вызывали в Москву, и он докладывал ее на совещании лично Сталину. Того особенно заинтересовали уже взятые финнами на вооружение автоматы. В своей книге Синицын так описывает этот эпизод: «Продолжая информацию, доложил, что финны ввели в армии новое оружие. Вместо обычных винтовок солдаты вооружены ручными пулеметами (автоматами). Ствол длиною примерно 40-50 см, покрытый ячеистым металлическим кожухом для отвода тепла, вмонтирован в небольшого размера приклад, снизу которого к стволу подведена круглая патронная коробка диаметром около 15 см и толщиной около 4-5 см. По нашей прикидке в коробку должно входить до 30-40 патронов, напоминающих патроны нагана, но только чуть толще. Носят автомат с ремнем на плече. На Карельском перешейке мы наблюдали обучение роты солдат. Все они имели автоматы, за исключением одного солдата, у которого была обычная винтовка с оптическим прицелом.

Когда мой рассказ подошел к концу, Сталин, слушавший внимательно, обратился к Ворошилову и недовольным голосом спросил:

— Что вам известно о новом оружии в финской армии?

— У нас имеется несколько экземпляров этих автоматов, — нетвердо ответил Ворошилов.

— К концу заседания Политбюро доставьте один автомат для ознакомления всех нас с этим оружием, — строго сказал Сталин.

Я был крайне удивлен, что он, да, наверно, и члены Политбюро, впервые услышали о новом оружии в финской армии».


После начала советско-финской войны 30 ноября 1939 года вместе с советской колонией Синицын был эвакуирован в СССР. А после ее окончания, в марте 1940 года, вновь направлен в Хельсинки под прикрытием должности поверенного в делах.

За время работы резидентом наладил доверительные отношения с рядом крупных политических и общественных деятелей Финляндии, беседы с которыми раскрывали намерения, планы и действия финских реакционных кругов против СССР. Он заблаговременно информировал Центр о грубых нарушениях финскими властями положений мирного договора с СССР (они выражались в переброске немецких войск на север страны), а также о секретных военных финско-германских переговорах, направленных против СССР. 11 июня 1941 года источник Монах сообщил резиденту о подписании соглашений между Германией и Финляндией об участии последней в войне против СССР.

После объявления Финляндией войны Советскому Союзу в составе советской колонии Синицын был депортирован из страны и обменян на болгаро-турецкой границе на финских дипломатов, работавших в СССР. После этого находился с семьёй в Алма-Ате, где оказывал консультативную помощь следственному отделу НКВД Казахской ССР. В августе 1943 года назначен заместителем резидента по Финляндии в Стокгольме.

В Стокгольме Синицын действовал под именем Елисеев и прикрытием должности 1-го секретаря посольства СССР в Швеции. При содействии посла СССР в Швеции Коллонтай он предотвратил передачу германским властям арестованного в Швеции немецкого антифашиста и разведчика Эрнста Волльвебера и добился отправки его в СССР.

В феврале 1944 года участвовал в конфиденциальных переговорах Коллонтай с финским дипломатом Ю. Паасикиви о выходе Финляндии из войны и об условиях перемирия.



Подслушивать Сталина не удалось

В сентябре 1944 года Синицын направлен в Хельсинки в качестве резидента внешней разведки и одновременно заместителя политического советника Союзной Контрольной комиссии в Финляндии, возглавляемой секретарем ЦК ВКП(б) Ждановым. Содействовал, как отмечается в его биографии, установлению дружеских, добрососедских отношений Советского Союза и Финляндии.

С помощью находящегося с ним на связи агента Графа Синицыну удалось раскрыть попытку финской и британской разведок прослушивать телефонные переговоры Сталина и Жданова по ВЧ-связи.

В мае 1945 года по ложному доносу резидент был отозван в Москву, однако после тщательного расследования, проведенного по инициативе Жданова, назначен начальником отдела Скандинавских стран 1-го управления НКГБ-МГБ.

В 1953-1956 гг. Синицын — представитель МВД-КГБ СССР в Будапеште, где принимал активное участие в подавлении Венгерского восстания 1956 года. Потом руководил группой советников КГБ СССР при МВД Польши, затем в центральном аппарате ПГУ. С марта 1970 года — представитель КГБ при МВД ЧССР. В 1981 году вернулся в Москву и вышел на пенсию в звании генерал-майора КГБ . Умер в Москве 31 марта 1995 года. Написал книгу «Резидент свидетельствует», в которой рассказал о своей службе в разведке.

Специально для «Столетия»

[Яков Алексейчик]

http://www.stoletie.ru/territoriya_i...eigral_872.htm
Германия укрепляла военную мощь СССР накануне войны

22.08.2016

Если в наше время в какой-нибудь молодежной компании рассказать, что в годы Великой Отечественной войны Ленинград защищал и немецкий крейсер, лишь за год до войны включенный в состав Балтийского флота; что только во время прорыва блокады Ленинграда в январе 1944 года его 203-милиметровые орудия выпустили 1036 снарядов – в такое вряд ли сразу поверят.

Относившийся к классу наиболее современных тяжелых крейсеров того времени, корабль поначалу назывался «Лютцов» и в 1940 году был продан Советскому Союзу за 106,5 миллиона золотых марок. Германские буксиры 31 мая подвели его к стенке ленинградского завода №189. Следом немцы отправляли оборудование, необходимое для достройки и довооружения крейсера, а также положенный ему многолетний боезапас. В том же 1940 году он получил название «Петропавловск». Впрочем, крейсер был не единственным кораблем, который во время той войны «стрелял по своим» с советской стороны. Два десятка военных судов, в числе которых были эсминцы, миноносцы, подводные лодки, торпедные катера, сторожевики, нам построила Италия. Под видом итальянских они самими итальянцами были перегнаны в советские порты, стали основой возрождающегося Черноморского флота и потом защищали Одессу, Севастополь от фашистов, среди которых, помимо немцев, были и румыны, и солдаты римского дуче.

К сожалению, теперь такое известно разве что профессиональным историкам. «Широким массам» давно уже стали внушать, что это Советский Союз подкармливал гитлеровский рейх, а потому вместе с ним несет ответственность за развязывание Второй мировой войны. Чем ближе 23 августа, когда СССР заключил договор о ненападении с Германией, тем громче хор тех, кто усиленно пытается доказать, что тот день открыл шлагбаум для планетарного конфликта.


И неважно, что первой такой же пакт подписала Польша, за которой последовали Франция, Великобритания, Литва, Латвия, Эстония. Важно, чтобы Сталин оказался на одной доске с Гитлером, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Среди откликов на недавно опубликованную в газете Stoletie.ru статью «Хоть с дьяволом, но против русских…», посвященную тесным союзническим отношениям Польши и гитлеровской Германии, есть и такой, в котором утверждается, что Польша – лишь соринка в европейском глазу, а вот по велению диктатора Сталина много тысяч тонн «редких металлов, топлива, зерна и других товаров было отправлено в Германию». Правда, автор отклика не привел ни одного факта. А они весьма интересны и, конечно же, упрямы.

Хотя в современной прессе много публикаций, утверждающих, что Советский Союз подкармливал Гитлера и его армию, позволяя ему наращивать военные мускулы, что эшелоны с зерном, нефтью, другим сырьем в Германию пошли сразу после подписания пакта о ненападении, реальная картина была иной. Во-первых, еще 19 августа 1939 года было подписано кредитное соглашение, согласно которому Германия предоставляла СССР 200 миллионов марок кредита и брала на себя обязательство поставить в СССР не только станки и другое промышленное оборудование, но и военную технику. Во-вторых, заключение уже хозяйственного соглашения между СССР и Германией, по которому начались поставки, состоялось только 11 февраля 1940 года. Почти полгода шли переговоры, которые были очень даже не простыми. В-третьих, Германия в самом деле очень нуждалась в импорте советского сырья и продовольствия, притом такая нужда весьма обострилась с началом Второй мировой войны и англо-французскими действиями по экономической блокаде рейха, а СССР всем этим располагал. Притом никакие блокирующие меры советским поставкам в рейх помешать не могли, так как с падением Польши появилась общая граница.

Хозяйственное соглашение с Советским Союзом приобретало для Германии не только экономический, но и политический характер, так как, заключив его, рейх мог продемонстрировать той же Великобритании, что ее усилия организовать торговую блокаду попросту наивны. Но был и весьма болезненный нюанс: Германия оказывалась в роли просителя. В СССР это понимали и не упустили возможности продиктовать свои условия. В Москве сразу же подчеркнули, что готовы согласиться на поставки нужных Германии товаров лишь в том случае, если взамен смогут закупать заводское оборудование, более того, весомую часть закупок должны составлять образцы новейшей военной техники.

Послевоенные немецкие историки Д. Айххольц и Х. Перрей, проанализировав ситуацию тех лет, даже пришли к выводу, что «Сталин… намеревался извлечь еще большую выгоду… и заставить военную экономику Германии в значительной степени работать на СССР», что он тоже вел дело к форсированному наращиванию вооружений с помощью «целенаправленного освоения германской технологии».

Похоже, потеряв надежду на договор о коллективной безопасности в Европе, понимая неизбежность войны, советское руководство решило действовать без оглядки на других, а подписав пакт, который все-таки не добавлял международного авторитета, старалось выжать из него максимум возможного для себя. Военная техника и технологии и стали главным камнем преткновения на переговорах.

Поскольку немцы считали договоры от 23 августа и 28 сентября более выгодными для СССР, чем для Германии, то настаивали, чтобы Советский Союз приступил к поставкам незамедлительно. При этом они сформулировали обширный план закупок, рассчитанный на 1 миллиард 300 миллионов марок в год. Однако нарком внешней торговли А.И. Микоян сразу заявил, что советские поставки не превысят максимального объема прошлых лет, т.е. 470 миллионов марок. Как подчеркивает один из исследователей этой проблемы историк В.Я. Сиполс, названная цифра имела политическое значение, ибо не давала повода для упреков со стороны Англии, Франции и США в адрес Советского Союза. Мировая практика тех лет не считала предосудительным сохранение с воюющей страной торговых отношений на прежнем уровне. Тот же Вашингтон именно так поступал в отношении Италии и Японии, воевавших против Эфиопии и Китая. А вот увеличение оборота резко осуждалось. Существенным для СССР моментом было и то, что Англия и Франция, вступив в войну с Германией, по существу, прекратили выполнение советских заказов. Подобную позицию заняли и США. В этой связи В.Я. Сиполс подчеркивает, что названные страны «фактически сами толкали советское правительство на расширение торговли с Германией».

Первый этап переговоров, однако, закончился безрезультатно. В конце октября 1939 года в Германию отправилась советская делегация во главе с наркомом судостроения И.Ф. Тевосяном и его заместителем генералом Г.К. Савченко, в компетенцию которого входили именно закупки для советских вооруженных сил. Главный интерес – военные новинки и сложные станки для производства военных материалов. И.Ф. Тевосян в беседах с немцами, которые настаивали на ускорении советских поставок, не скрывал: «Нашей задачей является получить от Германии новейшие усовершенствованные образцы вооружения и оборудования. Старые типы вооружений покупать не будем. Германское правительство должно показать нам все новое, что есть в области вооружения, и пока мы не убедимся в этом, мы не можем дать согласия на эти поставки».

Вопрос пришлось решать Гитлеру. Тот разрешил показывать новую технику, уже поступившую в войска, но не допускать к образцам, находившимся в стадии испытаний. Тевосяна это не удовлетворило. Подписание торгового соглашения тормозилось. Тогда руководство рейха снова пошло на уступки, но немцы стали называть заведомо завышенные цены, чтобы хотя бы таким способом отбить интерес к новинкам. В некоторых случаях цены поднимались в 15 раз. В ответ А.И. Микоян 15 декабря 1939 года заявил германскому послу Ф. Шуленбургу, что попытки содрать с русских три шкуры будут безуспешны. Вопрос был поставлен ребром: соглашение зависит главным образом от того, готова или не готова немецкая сторона поставить интересующие советскую сторону военные материалы; все остальное – второстепенно.

В результате, пишет Д. Айххольц, Гитлер «вынужден был уступить ультимативным требованиям Москвы» и согласиться «даже на такие поставки военной техники, которые означали ограничение германской программы наращивания вооружений».

Лишь после того, как в начале февраля 1940 года в Москве было получено письмо Риббентропа, сообщившего, что Германия готова поставлять военные материалы, а также предоставить технический опыт в военной области, советская сторона назвала свои конкретные предложения, касающиеся содержания соглашения. Немцы сразу же их приняли. Соглашение было подписано 11 февраля. СССР брал на себя обязательство поставить товары на сумму 430 миллионов марок за 12 месяцев, Германия – военные материалы и промышленное оборудование на ту же сумму – за 15 месяцев. Разбежка в три месяца объяснялась тем, что немцам требовалось время для производства того, что заказывалось нами, а мы многое могли отправить из государственных запасов – речь ведь шла о природных и сельскохозяйственных ресурсах. Однако мы зарезервировали за собой право остановить поставки, если немецкое отставание превысит 20 процентов. Первая задержка поставок в Германию нефти и зерна была сделана 1 апреля 1940 года и сразу же возымела действие. Уже в том же апреле германский экспорт в СССР по сравнению с мартом возрос в три раза, в мае удвоился и апрельский объем, а в июне – майский.

По данным на конец мая 1941г., за полтора предшествовавших года Германия импортировала из СССР 1 миллион тонн нефтепродуктов, 1,6 миллиона тонн зерна – в основном кормового, 111 тысяч тонн хлопка, 36 тысяч тонн жмыха, 10 тысяч тонн льна, 1,8 тысяч тонн никеля, 185 тысяч тонн марганцевой руды, 23 тысячи тонн хромовой руды, 214 тысяч тонн фосфатов, некоторое количество древесины, а также другие товары на общую сумму 310 миллионов марок. Сумма, указанная в хозяйственном соглашении, достигнута не была.

Перечисление того, что СССР приобрел у Германии, занимает куда больше места. Основную часть немецких поставок составило оборудование для заводов, притом зачастую это были предприятия в комплекте: никелевые, свинцовые, медеплавильные, химические, цементные, сталеплавильные заводы. Было закуплено значительное количество оборудования для нефтеперерабатывающей промышленности, рудников, в том числе буровые станки, около сотни экскаваторов, три грузопассажирских судна, танкер на 12 тысяч тонн, железо, сталь, стальной трос, канатная проволока, дюралюминий, каменный уголь. Внушительное число составили металлорежущие станки – 6430. Для сравнения скажем, что в 1939 году импорт таких станков из всех стран не превысил 3,5 тысяч.

Д. Айххольц даже пришел к выводу, что поставка в СССР такого большого количества новейших станков заметно ослабила германскую экономику, ибо больше половины ее собственных станков были уже устаревшими.

А еще Советский Союз получил из Германии «сотни видов новейших образцов военной техники», указывает В.Я. Сиполс. Приостановка советских поставок в начале апреля 1940 года настолько подействовала на немцев, что уже в мае в СССР были отправлены два самолета «Дорнье-215», пять самолетов «Мессершмитт-109», пять самолетов «Мессершмитт-110», два самолета «Юнкерс-88», три самолета «Хейнкель-100», три самолета «Бюккер-131» и столько же «Бюккер-133», в июне еще два «Хейнкель-100», несколько позже – три «Фокке-Вульф-58». Разумеется, на этих машинах никто не собирался воевать, они предназначались для изучения в соответствующих центрах и лабораториях.

Поставлялись также стенды для испытания моторов, пропеллеры, поршневые кольца, высотометры, самописцы скорости, системы кислородного обеспечения при полетах на большой высоте, аэрофотокамеры, приборы для определения нагрузок при управлении летательными аппаратами, самолетные радиостанции с переговорными устройствами, радиопеленгаторы, приборы для слепой посадки, аккумуляторы, клепальные станки-автоматы, бомбовые прицелы, комплекты фугасных, осколочно-фугасных и осколочных бомб. Соответствующие предприятия приобрели 50 видов испытательного оборудования.

В конце мая 1940 года в Ленинград был переправлен и недостроенный тяжелый крейсер «Лютцов» – тот самый, который стал «Петропавловском». Для Военно-морского флота СССР шли также гребные валы, компрессоры высокого давления, рулевые механизмы, моторы для катеров, судовая электроаппаратура, вентиляторы, освинцованный кабель, судовое медицинское оборудование, насосы, аккумуляторные батареи для подводных лодок, системы для уменьшения влияния качки на судовые приборы, чертежи 280-ти и 408-миллиметровых трехорудийных корабельных башен, стереодальномеры, перископы, противолодочные бомбометы, параван-тралы, противотральные ножи, магнитные компасы, образцы мин, гидроакустическая аппаратура, даже корабельные хлебопекарни, оборудование для камбузов и многое другое.

Для советских артиллеристов были получены два комплекта тяжелых полевых гаубиц калибра 211 миллиметров, батарея 105-миллиметровых зенитных пушек с боекомплектом, приборы для управления огнем, дальномеры, прожекторы, два десятка прессов для отжима гильз, а также дизель-моторы, полугусеничные тягачи, образец среднего танка. Очень ценным было оборудование для лабораторий, образцы радиосвязи для сухопутных войск, костюмы химической защиты, в том числе огнестойкие, противогазы, фильтропоглотительные установки, дегазирующие вещества, кислородно-регенеративная установка для газоубежища, портативные приборы для определения наличия отравляющих веществ, огнеупорные и антикоррозийные корабельные краски, образцы синтетического каучука.

Сугубо военные поставки по хозяйственному соглашению составили почти треть их общего объема. При этом В.Я. Сиполс цитирует немецких авторов, которые категорически отвергают заявления, будто Германия с января 1941 года ничего не направляла в СССР. Наоборот, подчеркивают они, все шло «в рекордных масштабах». И если экспорт из СССР в Германию в апреле-июне 1941 года составил 130,8 миллиона марок, то импорт СССР из Германии превысил 151 миллион. А поскольку оплата осуществлялась в течение месяца по факту поставки, то Советский Союз не успел перевести в рейх более 70 миллионов марок за товары, полученные в мае и июне. Более того, учитывая платежи по различным кредитным обязательствам, СССР «остался должен» Германии 100 миллионов марок.

Высказываются предположения, что руководство рейха скрупулезно выполняло свои обязательства по поставкам в СССР и для того, чтобы усыпить бдительность Сталина. А еще оно полагало, что одержит молниеносную победу и не даст воспользоваться новейшими знаниями. Но Советский Союз настроен был на длительную борьбу и в итоге оказался в выигрыше.

Нефть и продовольствие, экспортированные в Германию, были израсходованы быстро, а немецкое заводское оборудование работало на советскую оборону всю войну. Если учесть, что за все предвоенные годы его было закуплено на несколько миллиардов марок, то оно действительно, по мнению немецких историков, «во многом помогло СССР создать оборонную промышленность, которая оказалась в состоянии выпускать в годы войны больше вооружений, чем производила Германия». А новейшие образцы немецких вооружений сослужили службу тому, чтобы советская военная техника «в войне нередко даже превосходила по своему качеству германскую».

На фото: крейсер «Петропавловск» – бывший «Лютцов».

Специально для Столетия

[Филипп Попов]

https://rossaprimavera.ru/article/b42b7d2c

/ ИА Красная Весна / 23 июня 2021
Советская разведка перед войной не была Кассандрой или Лаокооном, сколько*бы ни продвигали этот образ в каких-либо корпоративных или политических интересах
Что разведка доложила точно? Статья директора СВР и документы
ВК Telegram FB Twitter Youtube Instagram Дзен rss
21*июня, накануне 80-й годовщины начала Великой Отечественной войны, директор Службы внешней разведки России Сергей Нарышкин опубликовал в журнале «Национальная оборона» статью под названием «В войну разведка вступила первой». Она посвящена работе советской разведки по раскрытию планов руководства нацистской Германии перед войной.

П.Соколов-Скаля. Границы СССР охраняются непрерывно

Канал ИА Красная Весна в Google Новостях
Общий посыл статьи Нарышкина выдержан примерно в том*же ключе, в каком описывали предвоенную работу советской разведки с хрущевского времени: разведка свою задачу по большому счету выполнила и, как пелось в популярной песне, «доложила точно». К трагедии начала войны она совершенно не причастна или причастна в минимальной степени. Проще говоря, «разведка докладывала, а Сталин не верил».


И ровно как в хрущевское время в качестве основного достижения советской разведки Нарышкин указывает получение сведений о дате начала операции «Барбаросса». Правда, в отличие от 60-х годов, обходится без упоминания фальшивого сообщения «Рамзая» (Рихарда Зорге)*— собственно, фальшивость этого сообщения в той*же СВР признали еще на состоявшемся в 2001 году в редакции газеты «Красная звезда» круглом столе из уст представителя пресс-бюро СВР полковника Владимира Карпова: «К сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущевские времена».

Нарышкин указывает в качестве источника донесение резидента разведки Наркомата госбезопасности Елисея Тихоновича Синицына от 11*июня 1941 года.

В своей статье директор СВР признает, что в действительности советское руководство перед войной получило сообщения о разных датах германского нападения. И потому сразу возникает вопрос: а почему в Кремле, получив уже множество сообщений о разных сроках начала войны, причем часть их к началу июня уже стала несостоятельной, должны были поверить именно донесению Синицына?

Какая польза от информации про 22*июня?

Как принятие информации от Синицына помогло*бы избежать горьких событий лета 1941 года? Ведь расположенные в военных округах на западе страны силы Красной Армии к началу германского вторжения не успели завершить развертывание и оказались рассредоточены на большой глубине. Непосредственно у границы находились лишь слабые силы прикрытия.

В результате гитлеровцы имели возможность громить советские войска по частям: сначала силы прикрытия у границ, потом соединения в глубине западных военных округов, затем*— резервные армии второго стратегического эшелона.


Чтобы завершить развертывание войск, по расчетам советского командования требовалось 20–30 дней. То есть начинать мобилизацию и развертывание следовало еще в*мае. Соответственно, ключевую проблему начала войны поступившее уже во второй декаде июня сообщение Синицына никак не могло снять.

В действительности идея начинать развертывание в конце весны выдвигалась без точного знания даты германского нападения и даже без полной уверенности, что таковое в 1941 году состоится. В середине мая был подготовлен документ, известный как «Соображения Генерального штаба Красной Армии по плану стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками».

В этом документе отмечалось, что Германия, ведущая войну с Великобританией, «в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар».

Во избежание такого развития событий (увы, произошедшего в действительности) Генштаб предлагал «ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск».

Действовать в соответствии с «Соображениями» советское политическое руководство в итоге не стало*— прежде всего потому, что не располагало для таких действий весомыми основаниями.

Сама Германия никаких претензий Советскому Союзу не предъявляла и на какое-либо обострение отношений перед войной не*шла. Не было ничего подобного событиям 1939 года, когда нацисты раскрутили тему Данцигского коридора и притеснения немецкого меньшинства в Польше. И в этой ситуации советская разведка действительно могла*бы сыграть большую роль, дав руководству страны информацию, побуждающую к решительным мерам.

Но информация о сроке начала войны тут была*бы явно недостаточной. Тем более, повторимся, сообщений о разных сроках германского нападения в течение предвоенного года поступала масса*— и раз за разом ход времени выявлял несоответствие этих сообщений действительности.

Конкретная дата германского нападения сама по себе вообще не представляла такой уж большой важности. К тому*же 22*июня нападение могло и не состояться. 10*июня главнокомандующий сухопутными войсками вермахта Вальтер фон Браухич отдал приказ, указывавший 22*июня как день начала операции «Барбаросса», но в то*же время допускавший возможность переноса сроков, решение о чем могло быть принято не позднее 18*июня.

Согласно этому приказу, 21*июня сосредоточенные для войны против СССР германские войска должны были получить один из двух сигналов: «Дортмунд» (наступление начинается 22*июня) или «Альтона» (наступление переносится). Сейчас мы знаем, что 21*июня поступил сигнал «Дортмунд», но ведь могла быть и «Альтона».

Выяснила*ли разведка мотивы врага?

Другое дело, если*бы на основании сведений разведки можно было*понять мотивы, которые побудили Гитлера развязать войну против Советского Союза летом 1941 года, имея на западе «недобитую» Великобританию.

В принципе, для военного, политического и экономического руководства Германии Гитлер неоднократно проговаривал, чего он хотел добиться нападением на Советский Союз. 31*июля 1940 года на совещании с высшими руководителями вооруженных сил в Бергхофе он заявил: «Мы не будем нападать на Англию, а разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к сопротивлению… Подводная и воздушная война может решить исход войны, но это продлится год-два. Надежда Англии*— Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка тоже отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии».

9*января 1941 года на совещании в штабе оперативного руководства вермахта Гитлер повторял свой тезис: «Англичан поддерживает только возможность русского вступления в войну. Будь эта надежда разрушена, они*бы прекратили войну». Ту*же мысль он доносил в феврале до командующего группой войск «Центр» Федора фон Бока: «Стоящие у власти в Англии джентельмены далеко не глупы и не могут не понимать, что попытка затянуть войну потеряет для них всякий смысл, как только Россия будет повержена».

Также большую роль играл экономический мотив, сформулированный в выводах заседания экономического штаба «Ольденбург» от 2*мая 1941 года, задача которого как раз и состояла в разработке планов эксплуатации советской территории: «Войну можно будет продолжать только в том случае, если все вооруженные силы Германии на третьем году войны будут снабжаться продовольствием за счет России… При этом, несомненно, погибнут от голода десятки миллионов человек, если мы вывезем из страны все необходимое для нас». Напомним, что Германия начала войну осенью 1939 года, так что в мае 1941 уже близился к завершению второй военный*год.

И, само собой, нацисты рассматривали советскую землю как объект дальнейшей немецкой колонизации, дорогу которой должны были расчистить война и доведение советского народа до голода, а также другие методы геноцида. Но это были уже далеко идущие планы, которые сами по себе не объясняли необходимости как можно скорее разгромить СССР.

Таким образом, уничтожение Советского Союза виделось Гитлеру способом добиться гегемонии в Евразии и тем принудить Великобританию к миру на германских условиях. Можно*ли понять что-то подобное из информации, которую предоставляла советская разведка? Увы, нет.

Более того, во многих сообщениях разведки повторяется тезис, что Германия нападет на Советский Союз после окончания войны с Великобританией. Иной раз говорится, что так ситуацию представлял начальник Разведуправления Генштаба Филипп Иванович Голиков, дабы угодить Сталину. И в докладе Голикова от 20*марта 1941 можно найти строки: «…считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира».

Голиков брал это не из головы. Так, советский военный атташе в Венгрии Николай Григорьевич Ляхтеров 1*марта 1941 сообщал: «Выступление немцев против СССР в данный момент считают все немыслимым до разгрома Англии… После разгрома Англии немцы выступят против СССР». Тот*же Зорге 10*марта указывал: «Новый германский ВАТ (военный атташе) считает, что по окончании теперешней войны должна начаться ожесточенная борьба Германии против Советского Союза».

И даже 2*мая Зорге не отметал такого варианта: «Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией». И руководители «Красной капеллы» (общее наименование, присвоенное гестапо самостоятельным группам антинацистского движения Сопротивления и разведывательных сетей, контактировавшим с СССР) Харро Шульце-Бойзен («Старшина») и Арвид Харнак («Корсиканец») не обошлись без таких сообщений*— например, 14*мая: «Планы в отношении Советского Союза откладываются… Круги авторитетного офицерства считают, что одновременные операции против англичан и против СССР вряд*ли возможны». И что, все они, люди мужественные и самоотверженные, хотели угодить Сталину?

Да, нельзя сказать, что все поступавшие от разведки сообщения указывали, что Германия нападет на СССР только после победы над Великобританией. Но такие сообщения были весьма частыми, и они выглядели вполне реалистично, особенно если учесть, что до того Гитлер неоднократно порицал кайзера Вильгельма II и вообще руководство Германской империи как раз за допущение в 1914–1918 годах войны на несколько фронтов сразу. И в любом случае, никаких сведений, позволяющих понять настоящие соображения Гитлера, Сталин от разведки не получил, а вот сведений, мешающих понять*— получил предостаточно. И на таком фоне упреки в адрес Сталина со стороны представителей разведки выглядят странно.

С.*Солодовник. В.*М.*Молотов на приёме у И.*В.*Сталина. 1945
Отразила*ли разведка сосредоточение германских войск против СССР?

Но может, разведка, неважно, армейская или чекистская, хотя*бы дала исчерпывающее представление о сосредоточении Германией войск против Советского Союза*— такое, на основании которого можно было сделать вывод о близости войны? Снова*нет.

В статье Нарышкина указывается, что уже в августе 1940 года советская резидентура во Франции начала предоставлять сведения о начале переброски германских войск на границу с Советским Союзом. Директор СВР при этом обходит стороной то, что почти сразу началось сильное завышение числа переброшенных соединений.

В результате в справке Главного управления госбезопасности НКВД СССР от 6*ноября 1940 года указывалось, что уже к октябрю «против СССР сосредоточено в общем итоге свыше 85 дивизий, то есть более одной трети Сухопутных сил германской армии». А реально имелось 30 дивизий: 25 пехотных, три танковые, одна моторизованная и одна кавалерийская.

Разведуправление Генштаба давало более умеренные цифры, но тоже завышенные. Так, по его данным, уже на 1*марта 1941 года у советских границ располагалась 61 германская дивизия, а в действительности*— только*38. Тенденция сохранилась и в апреле: по специальному сообщению Разведуправления от 4*апреля указывалось наличие 83–84 дивизий, тогда как в реальности опять-таки было лишь*38.

Чем плохо это завышение? Хотя*бы тем, что начавшийся во второй половине весны резкий приток германских войск уже не выглядел настораживающим. По информации Разведуправления, к началу июня на границе с Советским Союзом сосредоточились 120–122 германские дивизии, то есть прирост за два месяца получался полуторным. А в реальности он был двукратным, потому что к началу апреля было 38 дивизий, к июню уже 81*— то есть в два раза больше. А по оценкам разведки, в апреле было 83–84, а стало 120–122, то есть больше всего лишь в полтора раза.

До 22*июня к границе быстро прибыли еще 48 дивизий, и это не считая выделенного для использования в операции «Барбаросса» резерва. Таким образом, действительную динамику накопления германских войск против Советского Союза разведка отследить не смогла.

Получалось, что уже с осени 1940 года немцы держали чуть не 85 дивизий на советской границе, а к лету 1941 нарастили это число в полтора раза. А реальная картина была такова, что с осени до весны немцы держали на границе менее 40 дивизий, то есть недостаточно даже для сдерживания советских войск, если они вдруг начнут активные действия, а во второй половине весны начали интенсивную накачку, и к началу войны увеличили состав группировки против Советского Союза аж втрое даже без учета резерва ОКХ (верховного командования сухопутных сил).

Также она не смогла отследить и распределение германских вооруженных сил по театрам военных действий. И не в последнюю очередь это произошло из-за того, что состав германских сухопутных войск в целом преувеличивался, что видно по документам высшего советского военного руководства.

Например, в августе 1940 года нарком обороны Семен Константинович Тимошенко и начальник Генштаба Борис Михайлович Шапошников полагали, что Германия имеет до 240–243 дивизий. Реально*же германские войска перед началом наступления на Западе в мае 1940 года имели с учетом входившей в люфтваффе воздушно-десантной дивизии 157 дивизий, а в конце Западной кампании Гитлер вообще принял решение расформировать 17 дивизий, а личный состав еще 18 дивизий отправить в долгосрочный отпуск. И только осенью 1940 года было принято решение вновь увеличить армию, но лишь до 180 дивизий, а никак не до 240.

В дальнейшем нацисты формировали новые соединения, и к июню 1941 года вермахт имел уже 209 дивизий (с учетом 7-й воздушно-десантной дивизии в люфтваффе). А Голиков 31*мая докладывал о наличии в германских вооруженных силах 286–296 дивизий.

Соответственно, по предоставленной разведкой информации выходило, что против Советского Союза сосредоточено менее половины германских войск, и сосредотачиваются они без резко нарастающей интенсификации. Более того, по данным Разведуправления Генштаба получалось, что к началу июня против Великобритании действуют 122–126 дивизий, а еще 44–48 остаются в резерве. Таким образом, по сведениям разведки совершенно не вырисовывалась картина накопления группировки для агрессивной войны против СССР.

Заключение

В нашем материале мы не хотели сказать, что разведка ничего не делала или все проваливала, что среди советских разведчиков не было героев, которые нередко жертвовали жизнью ради победы над врагом. Все это было. Но представлять, будто она не имеет никакого отношения к предвоенным просчетам и ошибкам Сталина и всего советского руководства*— неверно.

Запущенный в хрущевское время лубок «разведка обо всем предупреждала, а самодур Сталин не верил» не имеет отношения к исторической действительности. Как раз таки многие неверные решения принимались в том числе на основании тех данных, которые добывала разведка и которые, увы, далеко не всегда оказывались достоверными. Советская разведка перед войной не была Кассандрой или Лаокооном, сколько*бы ни продвигали этот образ в каких-либо корпоративных или политических интересах.

И самое важное. При всех допущенных Сталиным и его сподвижниками ошибках перед войной и во время войны нельзя забывать, что именно эти люди приняли целый ряд верных решений, благодаря которым Советский Союз смог выстоять под ударом нацистской военной машины, а затем и сокрушить фашизм в Европе.

ИА Красная Весна
Читайте материал целиком по ссылке:
https://rossaprimavera.ru/article/b42b7d2c

[Российская газета]

https://uctopuockon-pyc.livejournal.com/4596051.html
23 июня 2021, 11:10 71

Советские миниатюры предвоенной поры не предвещали ни взрывов, ни смертей, ни разрухи, ни всенародного горя.

Марки СССР, серия 1941, 23 января. Индустриализация в СССР, номер по каталогу №№ 780ГР, 781, 783-785, 786
Написать комментарий

Марки СССР, серия 1941, 23 января. Индустриализация в СССР, номер по каталогу №№ 780ГР, 781, 783-785, 786
Они «жили» обычной мирной жизнью: «работали», «занимались физкультурой и спортом», «отдыхали», «укрепляли оборону страны».

Марки СССР серия 1941, 22 февраля. 23-я годовщина Красной Армии номер по каталогу №№787,788,, 790,791,793,794
Написать комментарий

Марки СССР серия 1941, 22 февраля. 23-я годовщина Красной Армии номер по каталогу №№787,788,, 790,791,793,794
СССР марка 1941, 10 июля. 25-летие со дня смерти художника В.И.Сурикова "Суриков В.И., «Переход Суворова через Альпы»" номер по каталогу №812, номинал
СССР марка 1941, 10 июля. 25-летие со дня смерти художника В.И.Сурикова "Суриков В.И., «Переход Суворова через Альпы»" номер по каталогу №812, номинал






10 июля 1941 года печатная фабрика Гознака выпускает миниатюры… памяти художника Василия Сурикова серию к 25-летию со дня смерти художника В.И.Сурикова.









Вопрос о том знало ли наше высшее командование о нападении Германии на нашу страну, безусловно знало.

В день начала войны вспомним о Рихарде Зорге, который первым и с точностью до дня и часа предупредил о нападении Гитлера на СССР.
19 мая Зорге посылает тревожнейшую информацию о девяти армиях из 150 немецких дивизиях, сосредоточенных на польской границе. Данные получены в конфиденциальной беседе со специальным посланником из Берлина Нидамайером.

30 мая - еще одна радиограмма. В ней прямая ссылка на Отта, утверждающего, что война с Советским Союзом начнется во второй половине июня. И, когда эта дата проходит, на Зорге из Москвы сыплются упреки в паникерстве. Вносит свою важнейшую лепту и помощник японского премьера, многолетний соратник Зорге — Одзаки. Посол Японии в Германии был вызван к Гитлеру. Фюрер уведомил его:

мы нападем на Россию 22 июня без объявления войны.
Чтобы сообщить об этом Зорге как можно быстрее, осторожный советник принца Коноэ нарушает все правила конспирации. Всю ночь он простаивает около дома Зорге, ожидая Рихарда. Полиция не может не заметить странного поведения высокопоставленного сановника. И Зорге понимает, что его группа на грани провала. Под любыми предлогами надо бежать из страны.

Но разве можно подвести Родину? Кто сообщит ей важнейшую информацию, если не его, Рамзая, люди?
И 15 июня радист Макс Клаузен высылает еще одно грозное предупреждение:

Повторяю: 9 армий и 150 немецких дивизий совершат нападение на советскую границу 22 июня! Рамзай.
20 июня Зорге, прямо указав источник — посол Германии Отт, - даже позволил себе в радиограмме излишнюю эмоциональность: "Через два дня начнется война между СССР и Германией. Она неизбежна". Как правило, такие выводы Центром никогда не приветствуются. Долг разведчика - добывать информацию и сообщать. А выводы - за московским начальством.

Сразу после нападения Рамзай передает в Москву:

Выражаем наши наилучшие пожелания на трудные времена. Мы все здесь будем упорно выполнять нашу работу.
В этих сообщениях - все абсолютно точно. Кроме одного. Резидент больше не имел права подписываться собственным многолетним оперативным псевдонимом "Рамзай". Центр, крайне недовольный работой Зорге, в виде своеобразного наказания сменил полюбившееся Рихарду имя на безликое "Инсон". Ведь не зря Сталин продемонстрировал недоверие Зорге и его группе начальнику Разведуправления Красной Армии генералу Голикову, решившемуся потревожить спокойствие вождя щемящим душу докладом. На донесение от 31-го мая последовало сталинское, как у Константина Сергеевича Станиславского:

Не верю.
А сообщение, переданное с огромным риском радистом Максом Клаузеном за пять дней до войны, вызвало вспышку гнева:

Паникер!
Вспомнил ли вождь о предупреждениях Зорге и других, когда в 3 часа 15 минут 22 июня Георгий Жуков позвонил ему на ближнюю дачу в Кунцево и сообщил: немцы бомбят советские города? Вряд ли. Рвать волосы на голове было поздно.

Даже когда германская армия уже всей мощью обрушилась на советскую землю, в июле 1941 года печатная фабрика Гознака выпускает миниатюры… поэта Михаил Лермонтова.

Марки СССР 1941, 26 июля. 100-летие со дня смерти М.Ю.Лермонтова, номер по каталогу №817-818
Написать комментарий

Марки СССР 1941, 26 июля. 100-летие со дня смерти М.Ю.Лермонтова, номер по каталогу №817-818
Марки молчали почти два месяца, и только 12 августа 1941 года, когда гитлеровская армия уже захватила Белоруссию, большую часть Украины, Прибалтику и продолжала двигаться на Восток, трёхмиллионным тиражом издается первая советская марка «Будь героем!».

Марка СССР 1941-08-13 Будь героем! Напутствие матери сыну-солдату, номер по каталогу: №819A, Mi:SU 825C, Sg:SU 983, Zag:SU 726A, номинал — 30 коп.
Написать комментарий

Марка СССР 1941-08-13 Будь героем! Напутствие матери сыну-солдату, номер по каталогу: №819A, Mi:SU 825C, Sg:SU 983, Zag:SU 726A, номинал — 30 коп.
Источник: rg.ru, sachev.ru

В статье использованы марки из коллекции volynko