*737. Досократики

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A...82%D0%BE%D0%BD
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Критон (греч. Κριτων) — афинянин, ученик Сократа. Является действующим лицом диалогов Платона «Критон», «Федон» и «Эвфидем», упоминается в «Апологии Сократа».

Диоген Лаэрций приписывает ему 17 диалогов. Будучи богатым и влиятельным гражданином, он задумал план бегства для осужденного Сократа.
При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1...BC%D0%B8%D0%B9
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Симмий из Фив (др.-греч. Σιμμίας; 5 — 4 века д.н.э.) — древнегреческий философ, ученик Сократа и друг Кебета. В своих Воспоминаниях о Сократе, Ксенофонт включает Симмия в круг близких к Сократу людей. В Платоновском Федоне он с Кебетом является основным собеседником Сократа, как и в Критоне,[2] Федре,[3] и Письмах Платона XIII.
В диалоге Платона Федон

Симмий один из собеседников Сократа в платоновском Федоне. Это философский диалог Платона, аналогия, которую представляет персонаж по имени Симмий, вкратце изложенная здесь, не отражает взгляды реального Симмия.

Аналогия настройки Симмия

Тело видимо, сложно и конечно.
Арфа видима, сложна и конечна.
Если уничтожить арфу, неосязаемая, невидимая и божественная мелодия также будет уничтожена.
Душа является настройкой (гармонией) частей тела. Если тело уничтожено, душа тоже погибнет.

Сократ оспаривает аналогию Симмия четырьмя аргументами:[6]

Гармонический аргумент противоречит учению о припоминании, с которым Симмий согласился раньше.
Если бы душа была мелодией, тела бы были настроены по-разному, и были бы разные, большие или меньшие души, что невозможно.
Истинная настройка души - добродетель, а пороки расстраивают её. Но если душа сама по себе настройка, тогда порок и добродетели были бы настройкой настройки. Но настройка не может участвовать в не-настройке. Так что если душа настроена совершенно, она не имела бы ни добродетели, ни греха.
Телом управляет душа. Но настройка зависит от музыкального инструмента. По этой аналогии, тело управляло бы душой.

Таким образом выясняется ложность доводов Симмия.
Позднейшие упоминания

В дополнение к свидетельствам Платона и Ксенофонта, Диоген Лаэртский упоминает Симмия как автора 23х коротких диалогов, ныне утерянных, которые среди прочих включали в себя О философии и О музыке. У Плутарха Симмий является персонажем моралий раздела De Genio Socratis.
Notes

↑ Xenophon, Memorabilia, 1.2.48, 3.10.17,
↑ Plato, Crito, 45b
↑ Plato, Phaedrus, 242b
↑ Plato, Epistle XIII, 363a
↑ Plato, Phaedo, 86a
↑ Plato, Phaedo, 92a7-95a6
↑ Diogenes Laërtius, ii. 124
↑ Plutarch, Moralia 7.46, 575—598

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2...BA%D0%B8%D0%B9

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Тимей из Локр
Τίμαιος ὁ Λοκρός

Направление:

Пифагореизм

Тимей из Локр, Тимей Локри́йский (др.-греч. Τίμαιος ὁ Λοκρός; ок. 400 г. до н.э.; имя указывает на происхождение из г. Ло́кры, совр. Локри в итальянской провинции Калабрия) — древнегреческий философ-пифагореец. Занимал в своём городе высшие почётные должности. Персонаж диалогов Платона «Тимей» и «Критий».

Содержание
1 Псевдо-Тимей
2 Примечания
3 Издания и литература
4 Ссылки

Псевдо-Тимей

Известное со времён поздней античности под именем Тимея сочинение (на дорийском диалекте) «О природе мира и души» (др.-греч. Περὶ φύσιος κόσμω καὶ ψυχᾶς), содержащее (среди прочего) первую математическую модель-реконструкцию мировой души Платона, в действительности принадлежит анонимному писателю I в.н.э.[1]. Впервые упоминается как сочинение Тимея философом II в.н.э. Никомахом из Герасы (Intr. harm. 11). Труд «псевдо-Тимея» был популярен в эпоху Возрождения, его латинский перевод выполнил в XV в. Джорджо Валла, а начиная с XVI в. он входил как обязательная часть в собрание сочинений Платона.

Примечания

1.↑ Baltes (1972) S. 20 ff.; Tobin (1985), pp. 3–7.

Издания и литература[править | править вики-текст]
Holger Thesleff (ed). The Pythagorean texts of the Hellenistic period. Åbo: Åbo Akademi, 1965, pp. 205-225 (критическое издание греч. оригинала).
Walter Marg (ed.). Timaeus Locrus. De natura mundi et animae. Editio maior. Leiden: Brill, 1972. ISBN 90-04-03505-2 (критическое издание греч. оригинала и нем. перевод).
Thomas H. Tobin (ed.). Timaios of Locri. On the Nature of the World and the Soul. Chico (California): Scholars Press, 1985. ISBN 0-89130-767-2 (английский перевод с комментариями).
Matthias Baltes. Timaios Lokros. Über die Natur des Kosmos und der Seele. Leiden: Brill, 1972 (исследование источника и детальный комментарий).

Ссылки
Timaios Lokros. Über die Natur des Kosmos und der Seele. Kommentiert von Matthias Baltes (1972)

[Δημόκριτος]

http://www.bm-info.ru/pages/9.htm
Первую попытку научного миропостижения предпринял среди греков Фалес из Милета; за ним следовали его соотечественники Анаксимандр и Анаксимен, позднее — Диоген из Аполлонии и другие представители древнеионийской школы. Ионийцы Пифагор и Ксенофан перенесли это движение в южную Италию и развивали его столь своеобразными изысканиями, что каждый из них положил начало новой школе.

Эти три древнейшие школы, относящиеся по своему возникновению ещё к 6-ому веку, совпадают в том, что, размышляя об основах вещей, которые должна вскрыть наука, они прежде всего имели в виду их субстанциальные основы, т. е. то, и з чего возникли вещи и из чего состоит их сущность; напротив, задача объяснить возникновение, уничтожение и изменения, как таковые, ещё не стояла отчётливо перед их взором; толчок к постановке этой задачи дал лишь Парменид — именно тем, что отрицал возможность этих процессов. В этом смысле древнеионийские философы спрашивают, какова материя, из которой составлен мир, и как он возник из неё.

Пифагорейцы находят сущность, из которой состоят вещи, в числах, состав и свойства которых они выводят из точной закономерности явлений, подчинённой числу. Элейская философия, исходя из единства мира, признает, в лице Парменида, сущностью вещей бытие как таковое; и, решительно устраняя из понятия сущего все не-сущее, она объявляет немыслимыми множественность вещей и движение.

Новый поворот натурфилософского мышления начинается с Гераклита.

Он признал, что в непрерывном изменении материальных элементов и их сочетаний нет ничего постоянного, кроме самого закона этого изменения; и этим для последующих мыслителей была поставлена задача объяснить само это явление, указать основу изменения и движения. Эмпедокл, Левкипп и Анаксагор попытались осуществить это тем способом, что свели всякое становление и изменение к соединению и разъединению невозникающих, непреходящих и по существу неизменных первоначал; таким образом, они выводили становление из некоего исконного бытия, которое хотя и отличалось своей множественностью и разделённостью от «сущего» Парменида, но в остальном разделяло существенные свойства последнего. Первым родоначальником этой мысли надлежит, по-видимому, считать Девкиппа. Эмпедокл мыслит указанные первоначала качественно различными, численно ограниченными и бесконечно делимыми; Девкипп — качественно однородными, численно безграничными и неделимыми; Анаксагор — качественно различными, численно безграничными и бесконечно делимыми.

Чтобы объяснить движение, на котором основано соединение и разъединение элементов, Эмпедокл присоединяет к первоначалам движущие силы, которым он придаёт мифическую форму; Левкипп и Демокрит помещают атомы в пустое пространство, в котором последние, по их мнению, движутся от века; наконец, Анаксагор прибегает к допущению мирообразующего духа. Эти воззрения означают в действительности уже отказ от прежней точки зрения в физике; принципиально эта точка зрения устраняется софистами.

Они отрицают всякую возможность знания (Протагор и Горгий), ограничивают философию вопросами практической жизни, но лишают даже и практическую жизнь всякой общеобязательной нормы; этим софистика отчасти непосредственно подготовляет сократовскую реформу философии, отчасти косвенно вызывает потребность в такой реформе в силу односторонности и сомнительности своих собственных выводов.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/10.htm
Фалес был гражданином Милета, происходившим от беотийских кадмейцев, современником Солона и Креза. Аполлодор (по свидетельству Диогена Лаэрция, I, 37) относит его рождение к 1-ому году 35 Олимпиады, т. е. к 640/39 г. до P. X. (вероятно, однако, он родился лишь в 1 году 39 Олимп., 624/3 до P. X.), его смерть — к 546/5 до P. X.; причём при исчислении года рождения решающей датой было, по-видимому, солнечное затмение 585 г.

То, что он помещён во главе семи мудрецов (см. стр. 37) и свидетельства Геродота (I, 75. 170) и Диогена (I, 25) доказывают, что он приобрёл славу своей практической рассудительностью и государственной мудростью. Наряду с этим восхваляют его математические и астрономические знания, которые он (по показанию Евдема) приобрёл в Финикии и Египте — быть может, во время торговых путешествий — и перенёс в Грецию; самым знаменитым из приписываемых ему свидетельств этих знаний является то, что он предсказал год солнечного затмения, происшедшего 28 мая 585 г. до P. X. (по юлианскому календарю) (Герод., I, 74 и др.).

Очевидно, с этими математическими изысканиями и с пробуждённым ими научным духом связана его попытка найти иной, немифологический ответ на вопрос о последних основах вещей; и с другой стороны, элементарному характеру этой древнейшей греческой математики соответствует то, что физика Фалеса не вышла из зачаточного состояния. А именно, он признал воду веществом, из которого все возникло и все состоит; и он говорил также, что Земля плавает, подобно куску дерева, на воде, и этим объяснял её устойчивое пребывание в центре мира.

Об основаниях этой гипотезы уже Аристотель1 высказывает лишь догадку, ибо он не имел перед собой сочинения Фалеса, и такового, без сомнения, вообще не существовало; сочинения, упоминаемые позднейшими писателями, как и сообщаемые ими учения Фалеса, должны считаться подложными. Фалес, по-видимому, не объяснял точнее, каким способом вещи возникают из воды; по всей вероятности, он представлял себе, что с веществом непосредственно связана действующая сила, и саму эту силу мыслил, в духе древней религии природы, как нечто аналогичное человеческой душе; на это указывают также его изречения (Arist., De anima I, 5. 411 a 7, 405 a 19), что все полно богов и что магнит имеет душу (т. е. жизнь), так как он притягивает железо.

Таким образом, он представлял себе вещество живым и одушевлённым, — воззрение, которое встречается и у его последователей и которое было метко названо «гилозоизмом» или также «гилопсихизмом» (Дёринг). Мнение, что он решительно отличал мирообразующую силу, в качестве божества или духа, или мировой души, от вещества, — не может быть допущено. Но сколь бы скудным нам ни казалось это первое начало физической теории, — важно все же было то, что эта теория вообще положила начало научному объяснению мира. Существенный шаг вперёд мы встречаем уже у Анаксимандра.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/11.htm
Этот выдающийся и влиятельный мыслитель был соотечественником Фалеса, и воззрения последнего не могли остаться ему неизвестными, даже если Фалес и не был его учителем в узком смысле слова. Он родился в 610/09 г. до P. X. и умер вскоре после 547/46 г. (Diog. II, 1).

Выдаваясь среди своих современников своими математическими и географическими знаниями, он продолжил в самостоятельных исследованиях начатые Фалесом космологические изыскания; свои выводы он изложил в самостоятельном, уже рано потерянном сочинении, и он является древнейшим греческим прозаиком и первым философским писателем. Началом всего он признал «беспредельное» (arcsipov), т. е. бесконечную массу вещества, из которой возникли все вещи и в которую они возвращаются после своей гибели, «платя друг другу пеню и кару за неправедность, в надлежащем порядке времени».

Под этим первовеществом, однако, он не мыслил ни один из позднейших четырёх элементов, ни вещество, промежуточное между воздухом и огнём или воздухом и водой, ни, наконец, такое смешение отдельных веществ, в котором последние пребывали бы в своём определённом, качественно-многообразном виде.

Напротив, не только из определённого свидетельства Феофраста (у Simpl. Phys. 27, 17 и сл., 154, 14 и сл. [DieIs, Doxogr. 479]), но и из суждений Аристотеля4 следует, что Анаксимандр либо решительно отличал своё «беспредельное» от всех определённых веществ, либо же — что более вероятно — совсем не высказался более определённо об его свойствах, но все же хотел обозначить этим понятием лишь то вещество, которое не обладает ни одним из отличительных качеств отдельных веществ.

Таким образом, его «беспредельное» (aneipov), которое он мыслил пространственно неограниченным (infinitum), стало для него вместе с тем внутренне или качественно неопределённым (indefinitum, dopiaxov). В пользу безграничности этого первовещества Анаксимандр приводил — правда, неосновательно — то соображение, что иначе оно исчерпалось бы при созидании вещей.

В качестве первовещества, беспредельное не возникало и не уничтожимо, и столь же вечно его движение. Последствием этого движения является «выделение» определённых веществ. Сначала отделились тёплое и холодное, из обоих возникло влажное; из последнего выделились Земля, воздух и огненная сфера, которая окружила Землю, как шарообразная скорлупа. Эта скорлупа лопнула и в ней образовались колёсообразные трубки, имеющие отверстия и заполненные огнём; трубки эти, движимые течениями воздуха, вращаются вокруг Земли в наклонно-горизонтальном направлении; огонь, который они изливают при вращении из своих отверстий и который постоянно восстановляется из земных испарений, объясняет также явление проносящихся по небу молний.

Это представление кажется нам, конечно, довольно странным; но в действительности оно есть первая известная нам попытка механически объяснить правильное движение звёзд наподобие позднейшей теории сфер. — Земля имеет форму цилиндра; благодаря тому, что она находится со всех сторон на одинаковом расстоянии от границ мира (который, следовательно, мыслится, по-видимому, в форме шара), она сохраняется в покое. Вначале она находилась в жидком состоянии, и при её постепенном высыхании на ней произошли живые существа; люди первоначально зародились в воде и были покрыты рыбообразной чешуёй; они покинули воду, лишь когда настолько подросли, что могли существовать на суше.

Заслуживающие доверия источники, которые берут начало от Феофраста, свидетельствуют, что Анаксимандр, в согласии с предпосылками своей космологии, принимал периодическую смену миротворения и мироразрушения и, в силу этого, безначальный и бесконечный ряд сменяющихся во времени миров; Шлейермахер без достаточного основания сомневается в достоверности этого предания. Напротив, представляется невероятным, чтобы Анаксимандр утверждал совместное существование бесчисленных миров в бесконечном пространстве.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/12.htm
Анаксимен, также уроженец Милета, слывёт у позднейших писателей учеником Анаксимандра, влияние которого явственно сказывается на нем. Время его жизни приходится, согласно Аполлодору, на период между 585/4 и 525/4 до P. X. Из его сочинения, написанного ионийской прозой, сохранился лишь небольшой отрывок.

В своей физической теории Анаксимен уклоняется от Анаксимандра в том отношении, что в качестве первоначала он признает не безграничное вещество без какого-либо определения, подобно Анаксимандру, а, вместе с Фалесом, — качественно определённое вещество; но, с другой стороны, он примыкает к Анаксимандру в том отношении, что выбирает такое вещество, которое, по-видимому, обладает существенными свойствами Анаксимандрова первоначала, именно безграничностью и непрерывным движением.

То и другое присуще воздуху. Он не только простирается в беспредельность, но вместе с тем находится в постоянном движении и изменении и является (согласно древнему представлению, по которому душа совпадает с дыханием) основой всей жизни и всякого движения в живых существах. «Как воздух, в качестве нашей души, держит нас, так веющее дыхание и воздух объемлет весь мир» (Anax. у Aet. I, 3. 4 [Doxogr. 278]).

В силу своего безначального и бесконечного движения воздух претерпевает изменение, которое бывает двояким: разрежением или размягчением и сгущением или уплотнением. Первое есть вместе с тем нагревание, последнее — охлаждение. Через разрежение воздух становится огнём, через сгущение — ветром, далее тучами, водой, землёй, камнями; эту мысль Анаксимен, вероятно, ближайшим образом извлёк из наблюдения атмосферных процессов и осадков.

При возникновении мира сперва образовалась Земля, которую Анаксимен представлял себе плоской, наподобие диска, и потому висящей в воздухе; поднимающиеся от неё испарения, разрежаясь, становятся огнём; части этого огня, сжатые воздухом, суть звезды; имея форму, подобную Земле, звезды (если только здесь не имеются в виду планеты), витая в воздухе, вращаются вокруг Земли боковым движением, подобно шляпе, которую вертишь вокруг головы.

Вместе с Анаксимандром и Анаксимен, согласно достоверному преданию, принимал смену миротворения и мироразрушения.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/13.htm
Школа, которую основали милетские философы в шестом веке, встречается нам ещё и в пятом. Гиппон, который жил во второй трети пятого века, считал вместе с Фалесом воду или, точнее, влажное первовеществом мира; при этом он руководился прежде всего аналогией животной жизни, и считал также душу влажностью, возникшей из семени.

По его учению, из воды произошёл огонь, а из преодоления воды огнём — мир. К Анаксимену примыкал неизвестный в других отношениях идей, который объявлял воздух первовеществом; сообщаемые Аристотелем воззрения ближе всего подходят к его учению (ср. Dfels, «Vorsokr.» I, 327, 30).

Ещё в 430 г. Диоген из Аполлонии, который, согласно сообщению Феофраста (Doxogr. 477), эклектически примыкал одновременно к Анаксагору и Левкиппу, сделал попытку защитить монистический материализм Анаксимена против учения Анаксагора о мирообразующем духе; он доказывал, что воздуху присущи те свойства, которые Анаксагор считал возможным приписывать только духу.

А именно, с одной стороны, необходимо допустить единое общее вещество всех вещей, так как иначе не было бы возможно никакое смешение и взаимодействие вещей (это соображение Диоген, по-видимому, противопоставляет учениям Эмпедокла и Анаксагора); с другой стороны, именно это вещество должно быть также мыслящей и разумной сущностью, о чем свидетельствует отчасти его целесообразное распределение, отчасти и в особенности — жизнь и мышление людей и животных; и именно эти признаки соединены в воздухе.

Воздух все проникает и (в качестве души) создаёт в животных жизнь, движение, мышление. Поэтому, согласно Диогену, он есть не-возникшая, безграничная, разумная сущность, которая всем руководит и все упорядочивает. Все вещи суть только видоизменения воздуха. Точнее, изменения воздуха состоят (как учил Анаксимен) в разрежении и сгущении, или — что то же самое — в нагревании и охлаждении. Более плотное и тяжёлое опустилось вниз, более лёгкое поднялось кверху, и выделились две массы, из которых в дальнейшем процессе, в силу вращения, обусловленного теплом, возникла Земля и звёзды.

Из земной тины (вероятно под влиянием солнечной теплоты) произошли растения, животные и люди; душа живых существ состоит из воздуха, который хотя и не столь горяч, как воздух солнца, но значительно горячее атмосферного воздуха. Различные свойства этого воздуха определяют свойства различных видов живых существ.

Диоген пытался не без остроумия объяснить из своей теории явления телесной и душевной жизни, в особенности кровообращение (сохранилось его точное описание системы сосудов, деятельность органов чувств и мышление. Вместе с древними ионийцами и Гераклитом он также допускал бесконечный ряд сменяющихся во времени миров. Что его учение быстро распространилось в широких кругах, об этом свидетельствует его осмеяние в «Облаках» Аристофана.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/14.htm
История Пифагора уже рано была затемнена, и с течением времени все более затемнялась столь многими неисторическими сказаниями и догадками, в его учение было внесено так много позднейших элементов — в особенности со времени возникновения неопифагорейской школы и широко использованного ею приёма сочинения подложных пифагорейских писаний, — что нужна самая осторожная критика, чтобы выделить из дошедших до нас сведений неисторические части.

Со значительной степенью достоверности можно установить в истории пифагорейской школы и её основателя лишь немногие основные пункты, а в отношении её учения — лишь элементы, которые засвидетельствованы подлинными отрывками Филолая, сообщениями Аристотеля и указаниями позднейших доксографов, источник которых мы вправе усматривать в Феофрасте.

Пифагор, сын Мнесарха, родился в Самосе, куда его предки, тирренские пеласги, переселились из Флиунта. Из неточных, значительно расходящихся между собой указаний о времени его жизни, по-видимому, ближе всего к действительности стоят сведения, имеющие своим источником, вероятно, Аполлодора (см. Jakoby, Apollodors Chronik, стр. 215 и сл.); согласно им, он родился в 571/0 году, прибыл в Италию в 532/1 и умер в 497/6 году в 75-летнем возрасте.

Уже Гераклит называет его учёнейшим мужем своего времени; но как и откуда он почерпнул свои знания — это нам неизвестно. Указания позднейших авторов, что он предпринимал с образовательной целью путешествия в восточные и южные страны, исходят от недостоверных свидетелей, возникли поздно и среди подозрительных обстоятельств; и потому они должны считаться не сведениями, основанными на историческом воспоминании, а лишь догадками, поводом к которым послужили в особенности учение о переселении душ и некоторые орфико-пифагорейские обычаи.

Более древнему преданию, по всем признакам, не было ничего известно даже о пребывании Пифагора в Египте, которое само по себе не содержит ничего невозможного. Первое упоминание о нем встречается в пышной речи Исократа, которая сама не притязает на историческую правдивость (Busir. 11, 28, ср. 33); Геродот (II, 81. 123, ср. с. 49, 53), по-видимому, ещё ничего не знает о пребывании философа в Египте; а в отношении Платона и Аристотеля в особенности мало вероятно (согласно сказанному на стр. 33), чтоб они выводили из Египта столь влиятельную систему как пифагореизм, учение о переселении душ, которое Пифагор будто бы узнал в Египте, было известно грекам и до него, тогда как оно было чуждо египетской религии.

Более вероятно, хотя все же не вполне достоверно указание (засвидетельствованное для эпохи начиная со второй половины 4-го века, что учителем Пифагора был Ферекид; и если известие, что Пифагор был учеником Анаксимандра, само по себе, по-видимому, основано не на историческом предании, а на простой догадке, то все же отношение пифагорейской математики и астрономии к соответствующим учениям Анаксимандра свидетельствует о его знакомстве с милетским философом.

После того как Пифагор, по-видимому, начал свою деятельность уже на родине, он нашёл для неё главное поприще в Нижней Италии. Он поселился в Кротоне и основал здесь союз, который встретил множество приверженцев среди италийских и сицилийских греков. Позднейшее сказание изображает дело так, что он выступил в этих местах в качестве пророка и чародея, и что его школа была союзом аскетов, которые жили на коммунистических началах, подчиняясь строгой дисциплине ордена, воздерживаясь от употребления мясной пищи, бобов и шерстяной одежды и свято храня тайны школы.

Для исторического анализа пифагорейский союз является прежде всего одной из форм тогдашних организаций мистерий: средоточием его служили «Оргии», о которых упоминает Геродот; его главным догматом было учение о переселении душ, о котором говорит уже Ксенофан (Fr. 7 у Diog. VIII, 36).

От посвященных требовалась чистота жизни («пифагорейский образ жизни», Платон, Resp. X, 600 В); которая, однако, согласно наиболее достоверным свидетельствам, сводилась лишь к немногим и легко выполнимым воздержаниям. От всех других Сходных явлений пифагорейский союз отличался тем этически-реформаторским направлением, которое Пифагор придал мистическим догматам и культу, стремлением привить своим членам, по образцу дорийских нравов и воззрений, телесное и духовное здоровье, нравственность и самообладание.

В связи с этим стремлением стоит не только культивирование многих искусств и знаний, напр. гимнастики, музыки, медицины, но и научная деятельность, в которой упражнялись члены союза, по примеру его основателя; и даже независимо от какой-либо тайны школы, в этой деятельности редко могли участвовать посторонние лица, не принадлежавшие к союзу. Математические науки имели вплоть до начала 4-го века своим главным средоточием пифагорейскую школу, и к ним примыкало то физическое учение, которое и у пифагорейцев образует существенное содержание их философской системы.

А что этическая реформа, которой домогался Пифагор, должна была тотчас же стать и политической реформой — это для греков той эпохи было само собой понятно. В политике пифагорейцы, согласно всему духу своего учения, были защитниками дорийско-аристократических учреждений, направленных на строгое подчинение личности интересам целого. Однако, эта политическая партийная позиция пифагорейского союза уже рано подала повод к нападениям против него, которые побудили ещё самого Пифагора переселиться из Кротона в Метапонт, где он и закончил свою жизнь; и позднее, после многолетних трений, вероятно около 440–430 г. до P. X., сожжение дома, в котором собирались пифагорейцы, послужило сигналом для преследований, которые распространились по всей Нижней Италии и в которых многие пифагорейцы погибли, а остальные бежали в разные стороны.

К этим беглецам, через которых средняя Греция впервые ознакомилась с пифагореизмом, принадлежали Филолай и Лисид, учитель Эпаминонда, которые оба жили в Фивах. Учеником первого был Еврит, учеников которого Аристоксен называет последними пифагорейцами. В начале 4 века мы встречаем в Таренте Клиния, и вскоре после этого — знаменитого Архита, благодаря которому пифагореизм снова приобрёл власть над могущественным государством.

Но, по-видимому, вскоре после него пифагореизм, который в древней Академии слился с платонизмом, в пределах пифагорейского союза в Италии совершенно пал, тогда как пифагорейские мистерии сохранились и даже получили большее распространение.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/15.htm
Подобно тому, как практические стремления пифагорейцев были направлены на то, чтобы упорядочить человеческую жизнь и дать ей гармоническую форму, так и примыкающее к этим стремлениям мировоззрение, руководящие мысли которого, по-видимому, исходят от самого Пифагора, имеет в виду прежде всего порядок и гармонию, в силу которых совокупность вещей слита в прекрасное целое, в космос, и которые особенно отчётливо выступают в созвучии тонов и в правильном движении небесных тел.

В качестве математиков, пифагорейцы замечают, что эта гармония основана на том, что все в мире распределено в числовых отношениях: число, по Филолаю, делает скрытое познаваемым, властвует над божественными вещами (т. е. мирозданием) и над делами людей над музыкой и ремеслом, — и не допускает лжи. В этом смысле составлено по образцу чисел.

Но для их ещё неопытного реалистического мышления это положение тотчас же превращается в иное: число есть сущность вещей, все есть число и состоит из чисел; устранить лежащую здесь неясность и приписать пифагорейцам определённое различие между числами и распределёнными в числовом порядке вещами значило бы не понимать своеобразия их воззрений.

Числа бывают чётные и нечётные, и из этих частей составлю все отдельные числа. Нечётные числа суть те, которые полагают пр дел делению на два, чётные — те, в которых этого предела нет. Отсюда пифагорейцы заключают, что нечётное и чётное, или в более общей форме, ограничивающее и неограниченное суть основные составные части чисел и всех вещей, («вещи, из которых составлен космос»).

И так как ограниченное читалось у греков более совершенным, чем неограниченное и бесформенное, нечётное число — более счастливым, чем чётное, то с этим соединилась мысль, что противоположность между ограниченным и неограниченным, лучшим и худшим проникает все на свете; и был составлен (вероятно, только более поздними пифагорейцами) список десяти основных противоположностей, гласивший следующее:

1. Ограниченное и неограниченное.
2. Нечётное и чётное.
3. Единое и множественное.
4. Правое и левое.
5. Мужское и женское.
6. Покоющееся и движущееся.
7. Прямое и кривое.
8. Свет и тьма.
9. Добро и зло.
10. Квадрат и прямоугольник.

Ввиду этой антагонистичности последних основ необходим, однако, принцип, который соединял бы противоположное, и этот принцип есть гармония, как «единство многообразного и согласование двойственного». Поэтому, если все называется числом, то можно также сказать, что все есть гармония; при этом, однако, в силу господствовавшей в пифагорейской школе неясности мысли, самое конкретное отождествляется с самым общим, символ — с выражаемым им понятием; и потому пифагорейцы не отличали отчётливо гармонию в космическом смысле от музыкальной гармонии, и вместе с тем от октавы, которая также называлась «гармонией».