*1212. Независимая газета: От редакции

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-17/2_red.html
17.05.2007

На специальном совещании в МИД РФ вчера рассматривался вопрос о переносе саммита Россия–ЕС, запланированного на 17–18 мая. Об этом стало известно из дипломатических источников – за считанные часы до открытия переговоров. Тот факт, что подобный вопрос обсуждался непосредственно перед началом встречи в верхах, сам по себе является скандальным. Срыв саммита стал бы беспрецедентным событием в отношениях двух стратегических партнеров. По крайней мере таковыми себя называют Россия и Европа.

События последних недель свидетельствовали о росте напряженности по линии РФ–ЕС. И хотя стороны постоянно подчеркивали, что о «кризисе» речь не идет, серьезных аргументов, которые могли бы опровергнуть такую оценку, так и не было приведено. Зато прозвучало немало взаимных упреков, претензий и даже обвинений.

Одно из них новое: в результате российско-эстонского конфликта из-за переноса памятника Воину-освободителю власти РФ были обвинены в нарушении Венской конвенции. Едва ли стоит сомневаться в том, что Москва была способна обеспечить безопасность эстонского посольства, однако она предпочла закрыть глаза на «осаду» диппредставительства страны – члена ЕС и НАТО.

Локальный спор между Москвой и Таллином приобрел общеевропейский масштаб в крайне невыгодном для России свете, а заодно придал дополнительные силы восточноевропейским оппонентам Кремля. Не случайно, что именно накануне саммита Варшава, блокирующая начало переговоров о новом базовом договоре РФ–ЕС, выставила новые условия. Польша потребовала в дополнение к отмене эмбарго, наложенного Москвой на ее мясную продукцию, принятия декларации о солидарности всех членов союза в области энергетических поставок. Балтийские страны, в свою очередь, послали противоречивые сигналы о том, какую позицию они займут в связи с переговорами о новом договоре РФ–ЕС.

Налицо усиление негативных голосов в восточноевропейском блоке при одновременном отдалении от Москвы ее традиционных партнеров – Германии и Франции. Надежды на то, что под германским председательством евро-российским отношениям будут приданы положительные импульсы, не оправдались. Берлин не только не смог обеспечить нормализацию по линии Москва – Восточная Европа, но и пошел по пути сближения с Вашингтоном по ряду чувствительных для Москвы вопросов. Что же касается Франции, оказавшейся в период очередного осложнения отношений России с ЕС в предвыборном цикле, то с нее взятки гладки.

России и Евросоюзу не с чем выходить на саммит. Запустить переговоры по новому стратегическому соглашению не удается. Ратифицировать Договор к Энергетической хартии Москва не намерена. Более того, она поставила под удар планы ЕС по созданию трубопровода из Центральной Азии в Евросоюз. Противоречия по таким важнейшим международным вопросам, как Косово и ПРО, очевидны. К этому стоит добавить бесперспективность обсуждения с представителями Кремля вопросов демократии и прав человека.

Визит министра иностранных дел Германии Франка-Вальтера Штайнмайера в Ново-Огарево не принес результатов. Между тем весьма своевременной оказалась цитата, приведенная министром на встрече с российским президентом. Штайнмайер сослался на высказывание Путина, датированное 2001 годом, о том, что «порой нам не хватает доверия». К чему бы это?

Дефицит доверия – не что иное, как проявление кризиса. Кризиса в отношениях России с ее крупнейшим экономическим партнером. Похоже, настало время борьбы с такого рода дефицитом.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-18/2_red.html
18.05.2007

Рано или поздно это должно было случиться. В Москве подписан Акт о каноническом общении Русской Православной Церкви Московского Патриархата (РПЦ МП) и Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Политические предпосылки разделения единой Русской Церкви были фактически устранены в 1991 году. Однако потребовались годы для того, чтобы, с одной стороны, открыто об этом объявить и, с другой стороны, осознать, что это действительно так. Для Церкви время течет медленно. Но неумолимо.

Безусловно, Акт частично ограничит самостоятельность РПЦЗ. Но, согласившись на это, Зарубежная Церковь не сделала Москве одолжения. Она оказалась в ситуации вынужденного исторического выбора: возврат к корням или постепенное превращение в замкнутое сообщество, резервацию русского православия на Западе и прибежище для клира, недовольного политикой Московского Патриархата. Неизбежно меняется и сама структура эмиграции. С каждым поколением ее связь с той самой «оберегаемой» русской культурой слабеет. А эмигранты постсоветского периода и вовсе не понимают, почему в одном городе действуют приходы двух разных Русских Православных Церквей.

В повседневной жизни клир и верующие Зарубежной Церкви не первое десятилетие играют по правилам западного общества и культуры. Эта культура продиктовала им, в частности, демократизацию управления Церковью (за счет увеличения роли мирян) и открытость по отношению к прессе. При этом, погружаясь в «западный котел», они оказались лицом к лицу с процессом глобализации. Они видят, как эта волна с головой накрывает самобытные культуры, отсюда их трепетное отношение к собственной православной идентичности. Отсюда их категорическое неприятие экуменизма и межрелигиозного диалога. Московский Патриархат, объединившись с Зарубежной Церковью, не станет ни либеральнее, ни ближе к Западу и своим традиционным партнерам по межхристианскому диалогу – католикам и протестантам.

Интерес Владимира Путина к процессу объединения Церквей не случаен. Россия при Путине последовательно настаивает на особенности «русского пути», и Церковь – вполне естественный проводник этой идеологии. Теперь любое рассуждение священника или прихожанина РПЦЗ о «русской самобытности», о том, что «умом Россию не понять», приобретает политический оттенок. Нельзя исключить, что и на парламентских и президентских выборах паства Зарубежной Церкви в диаспоре станет более активно голосовать в приемлемом для Кремля ключе.

Подписание Акта не означает, что в процессе «собирания русских» поставлена точка. Не стоит забывать о русских эмигрантах, перешедших под омофор Константинополя – основного «соперника» Москвы в православном мире. Здесь перед Московским Патриархатом, да и перед государством, по сути, непаханое поле. Нужен особый подход, новый метод.

Нельзя не замечать и прихожан Зарубежной Церкви, полагающих, что противостояние «белых» и «красных» продолжается, и призывающих Московский Патриархат к покаянию. Но их интеграция не заботит Москву. Несогласные фактически объявили себя маргиналами и постепенно будут сходить с исторической сцены. Не образовав собственных стабильных структур и институтов, они просто потеряются в динамичном мире, и историки впоследствии будут выискивать их след в документах нашего времени. Это неизбежно. Как неизбежным было и то, что произошло в храме Христа Спасителя 17 мая 2007 года.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-21/2_red.html
21.05.2007
Завершившийся саммит Россия–ЕС в Самаре оказался самым непродуктивным и, честно говоря, самым ненужным ни для одной из сторон. Если бы можно было каким-то чудесным образом его избежать и при этом не породить миллионы негативных апокалиптических комментариев по всему миру, то его бы обязательно отменили. Это тот случай, когда легче было провести, чем объяснить, почему не провели.

Противоречия между Россией и некоторыми странами ЕС, прежде всего из бывшего соцлагеря, впервые поставили традиционный саммит на грань срыва. Расширение ЕС с распространением на всех новых членов того же объема прав, каким пользуются члены старые, привело к нынешнему кризису.

Польша с мясом, Литва с нефтепроводом из России, Эстония с памятником – вот те проблемы, которые были на слуху последние месяцы и которые не позволили сформировать повестку дня саммита и приступить к переговорам по новому Соглашению о партнерстве и сотрудничеству. Еще считалось, что в ходе переговоров по ВТО было решено отложить на потом проблему платы за пролет над Сибирью, которую уплачивают «Аэрофлоту» европейские авиаперевозчики в ежегодном размере 400 млн. долларов, но выяснилось, что ЕС «вскрыл конверт». Мы к этому пока не готовы.

Эмоционально наложились на саммит и проблемы размещения элементов ПРО в Европе, и наша угроза расконсервировать соглашения об обычных вооружениях. А еще и разногласия принципиальные, методологические по Косово.

Когда в прошлом году Ангела Меркель твердо, но без истерики и проповедей отклонила предложение Владимира Путина превратить Германию в центр аккумулирования и распределения газовых потоков из России, мало кто обратил внимание, что мы стали свидетелями конфликта двух принципов. Экономическая выгода для немцев была принесена в жертву общеевропейской солидарности и демонстрации единства европейских ценностей. Россия скорее всего исходила из того, что коммерческие выгоды прагматично перевесят идеологические разногласия. Однако оказалось: эти стимулы не демонстрируют устойчивой привлекательности. Да, что-то работает, и итальянские и немецкие компании получают иногда доли в российских стратегических активах, но Запад стоит на универсальности привилегий и равного доступа к активам на конкурентной основе. Нет у власти уже ни Берлускони, ни Шрёдера, ни Ширака. Скоро не будет Блэра, т.е. лидеров, в общении с которыми формировались представления Владимира Путина о возможных путях решения проблем сотрудничества. Очевидно, что на место бывших лидеров Европы пришли не просто другие политики, но и носители другой политики, с упором на евросолидарность со всеми членами ЕС, независимо от срока членства и размера ВВП.

Новые члены еще не обладают мудростью старейших и ставят свои национальные интересы выше интересов ЕС в целом. А интересы ЕС в целом в отношении России исходят из неизбежности жизни вместе на одном континенте, из потребности создания как можно большего числа совместных пространств для сотрудничества. Было бы крайне полезно, если бы после Самары старейшины ЕС занялись обучением «новых европейцев» кодовой детали современной цивилизации – необходимости искать второе наилучшее решение. Категоричность знатоков «первого наилучшего» не подходит для ЕС, так как не содержит в себе пространства для компромисса. Возможно, самого главного из пространств для российско-европейского сотрудничества. В полной мере это касается и России.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-22/2_red.html
22.05.2007

Словно рентген, трагедия в Чите – трагедия не в бытовом, а в культурологическом значении этого слова – высветила очаги сразу нескольких хронических болезней общества. И похоже, что лекарство от этих болезней одно: в вопросах безопасности рассчитывать только на себя. И только с себя спрашивать за все обрушившиеся несчастья. Иначе – не с кого.

Напомним: 12 мая в результате разбойного нападения на отделение № 8600 Байкальского банка Сбербанка России были похищены почти 40 млн. руб., 250 г золота и 1,7 кг серебра. По делу задержаны четыре человека, а один из двух убитых охранников банка, как выяснилось, был в сговоре с нападавшими.

Рецептом, «выписанным» читинскими событиями, в первую очередь стоит воспользоваться адептам веры в то, что «моя милиция меня бережет». С одной стороны, бандой налетчиков командовал отставной капитан милиции. Криминалитет по-прежнему пополняет ряды за счет выходцев из правоохранительных органов. И такие «рекруты» представляют особую опасность – причем неважно, идет речь о бывших или о действующих сотрудниках органов охраны правопорядка.

С другой стороны, у тех, кто внимательно следил за читинской историей, не может не складываться впечатления, что быстрый результат расследования – следствие цепочки удивительных совпадений и действий случайных людей. Сначала вдова охранника передает следователям оставленные мужем сведения о плане нападения и банде. Потом горожанин находит почти все похищенные ценности. Получается, что роль следствия сведена до минимума: получать и обрабатывать сведения от добровольных помощников. Главное – чтобы они нашлись.

А они скорее всего найдутся: есть все основания предполагать, что банковское сообщество привыкает делать ставку именно на такую «народную милицию». Практика объявления весомых денежных вознаграждений за информацию о преступниках становится традиционной. Так было в деле об убийстве первого зампреда ЦБ Андрея Козлова, так было и в Чите. Но как с учетом всего, что сопровождало следствие по делу о читинском налете, распределять объявленную награду – 5 млн. руб.? Этично ли, если их получит вдова убитого охранника? Справедливо ли, если их дадут следователям? Нужно ли награждать человека, который нашел лежащие в лесу деньги? И вообще, если «награда найдет героя» – кто может гарантировать на будущее, что организаторы преступлений не превратят подобную практику в бизнес? Ведь никто не помешает им преступить закон, а потом еще и заработать на информации о самих себе. Схема эта хотя и кажется абсурдной, но не более чем страхование жизни с последующим самоубийством.

Но раз уж надо рассчитывать только на себя, то на первый план выходит проблема беспечного отношения банковских служащих к правилам внутренней безопасности. Она тоже стала одной из причин ЧП в Чите. Сейчас по всей системе Сбербанка прокатится вал поголовных проверок подразделений секьюрити. Беспечных накажут, близоруким – строго укажут, но потом все скорее всего вернется на круги своя. Чтобы было иначе, нужно, чтобы требования внутренней безопасности стали непререкаемыми в любом офисе любого банка.

Какие бы рецепты ни выписывало себе общество, все найденные им лекарства – всего лишь способ справиться с симптомами. Лечить же, как известно, нужно не болезнь, а больного. В данном случае – от коррупции и пренебрежения к собственной безопасности. Иначе каждый гражданин начнет бороться с болезнью в одиночку. Что в итоге приведет к такой эпидемии насилия, на фоне которой читинское преступление покажется банальной простудой.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-23/2_red.html
23.05.2007

Нурсултан Назарбаев подписал поправки в Конституцию Казахстана, дающие ему право быть пожизненным президентом. При этом его последователи смогут находиться у власти не более двух сроков по 5 лет вместо 7 лет сегодня.

Эти поправки – свидетельство де-факто, а теперь и де-юре наличия в Казахстане культа личности Назарбаева.

Плохо это или хорошо? Точного ответа не знает никто. Сами казахстанцы узнают об этом уже позже, когда можно будет свободно обсуждать пожизненного лидера.

Что касается наблюдателей извне, то мы можем исходить из общего знания, что повсеместно личностям с культом при жизни здорово достается после смерти. Всегда оказывается, что они оставляют горы нерешенных проблем, которые приходится разгребать десятилетиями их наследникам.

Если же говорить исходя из конкретного анализа ситуации в Казахстане, то нельзя не отметить, что экономические и институциональные реформы в стране идут успешно. Происходит массированное переобучение элит в лучших университетах Запада. Стремительно внедряются в практику методы современного менеджмента и ценности корпоративной культуры. Политическая стабильность создает предсказуемый инвестиционный климат и обеспечивает приток частных инвестиций.

Запад, преодолев подозрения к клану Назарбаева, снизил накал критики политической системы. Год назад даже послал в Астану Дика Чейни, прямо из Вильнюса, где он воинственно критиковал Россию. Визит Чейни был показательным – США Казахстаном довольны. Одобрение американским послом в Астане Джоном Ордвеем изменений в Конституции, как оставляющих «положительное впечатление от реформ», лишь подтверждает вышесказанное: культ личности Назарбаева не является проблемой для американских интересов в Центральной Азии. Не является проблемой, как известно, и для России, и для других соседей по региону, или даже европейцев из ОБСЕ. В эту организацию Казахстан хотят принять осенью.

Для либерального сознания почти невозможно принять за норму факт наделения исключительными правами одного отдельно взятого гражданина. Общество как бы признает, что никогда в будущем оно не породит руководителя столь же разумного, справедливого, без склонности к злоупотреблению своим положением. Неужели все так грустно? Зачем тогда все реформы и усилия, если Лучший из казахов уже есть! И такого больше не будет!

Но можно трактовать ситуацию и по-другому. В западных университетах профессора после двух-трех аттестаций получают пожизненный контракт. Потому что своей 15–20-летней работой они доказали, что к научным и педагогическим вершинам их подстегивает не страх перед аттестацией. Их образ жизни, судьба делают их учеными и профессорами с внутренним стандартом требовательности к себе на уровне даже более высоком, чем общеуниверситетский стандарт. Вдруг пожизненный срок Назарбаева из этой категории?

А может, изменения в Конституции дают четкое указание на сроки завершения переходности общества от социализма к капитализму. Ведь все признают, что переходный период необходим. Назарбаев и является президентом транзитного общества. С его уходом Казахстан уже будет демократическим. Во что верят и законодатели страны, и США, и Россия, и Европа.

А тех, кто не верит или сомневается, почти не слышно. Но это – не случайно. Это и есть содержательная особенность модели, предложенной Назарбаевым стране и миру. Без оппозиции и критики – в царство демократии и свободы слова. Под руководством пожизненного президента.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-24/2_red.html
24.05.2007

В последнее время дипломаты из развивающихся стран все чаще говорят конфиденциальным тоном, что большинство руководителей в мире приветствуют жесткий тон разговора Владимира Путина с Западом. Даже представители тех стран, что считаются военно-политическими союзниками США, признают: им очень важно, чтобы Россия покорила и утвердилась на одной из вершин многополярного мира.

Почти двадцатилетнее моноположение США на олимпе мировой политики оказалось утомительным для большинства стран. Выясняется, что монополизм в оценках международной ситуации, тех или иных режимов, событий или намерений также обременителен и лишает «воздуха» политическое пространство международных отношений, как и монополия на истину во внутренней политике.

Иностранные дипломаты говорят, что за исключением Европы и США позиция России, изложенная в мюнхенской речи Путина, находит полную поддержку в странах Азии, Африки и Латинской Америки.

Интересна одна деталь: в своей речи в Мюнхене Владимир Путин не сказал ничего нового с содержательной точки зрения. Наша позиция по всему кругу затронутых вопросов – от расширения НАТО и нераспространения ядерного оружия до экспорта цветных революций – неоднократно озвучивалась российским руководством на различных уровнях и в различных форматах. Новой была только тональность высказывания, жесткость формулировок, рубленность фраз, отсутствие в речи традиционных оговорок и экивоков. И оказалось, что именно этого ждал незападный мир от России. Интонации уверенной в себе, независимой от США державы, разговаривающей на языке взаимных угроз, хотя и асимметричных.

Этот психологический феномен ностальгии по биполярному миру интересен по многим причинам. Здесь и пространство для маневра между сверхдержавами к собственной выгоде. И возможность занимать позицию, хоть иногда соответствующую собственным убеждениям. Да и элемент торга во внешней политике всегда был для более слабых стран способом компенсировать потребности национального тщеславия.

Но главное все же – это неудовлетворенность внешней политикой США в последние годы, ее несправедливостью.

Методы борьбы с международным терроризмом, фальсификация предлогов для вторжения в Ирак, агрессивная практика продавливания нужных решений в ООН напрягли развивающиеся страны. Они ощутили собственную незащищенность, угрозу суверенитету, произвольность и необоснованность принимаемых санкций в отношении «идущих не в ногу».

Руководству России должен быть приятен этот рост авторитета и популярности в странах, как правило, не имеющих общих границ с нами. Быть актуальным выразителем мыслей и чаяний миллионов людей всего мира в спорах с Америкой – почетно и ответственно. Авторитетно.

Здесь важно, однако, иметь точное представление о границах реально возможного. Мы не Советский Союз – ни по мощи, ни по потенциалу, ни по идеологии. Мы только поднимаемся с колен.

Наш народ еще живет не очень. Бедность, плохое жилье, неравенство доступа к активам в сферах образования, медицины, отдыха. Надо много средств тратить внутри страны. Удержаться у черты, когда приятно и гордо ощущать свою отдельность, внятность, популярность и даже лидерство в международных отношениях, но не нести за это материальных издержек – задача для руководства страны.

Да и конфликт с «первым полюсом» мира, по которому так истосковались многие страны, не выглядит разумной целью для России. Ведь как поется в песне, «есть у нас еще дома дела».

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/
25.05.2007

Дмитрий Козак представил методику оценки уровня и динамики экономического развития регионов Южного федерального округа. Цель методики – «повысить ответственность органов государственной власти за обеспечение развития территорий, эффективное использование ресурсов». Более важной видится задача предоставления президенту страны четких критериев для принятия кадровых решений.

Когда судьба губернатора стала решаться в кремлевских кабинетах, то возникла необходимость формализовать критерии оценки. «Утрата доверия» тоже должна на чем-то базироваться. А в условиях, когда президент страны в большинстве случаев предлагает избрать уже действующего губернатора, необходимо обосновать и природу доверия.

Ознакомление с предложенными 84 показателями подсказывает, что вряд ли они смогут стать подспорьем в принятии важных кадровых решений. Методологический порок предложения заключается в том, что сам по себе показатель, даже в динамике, не может характеризовать деятельность главы региона, если этот показатель не является целевым. Иными словами, показатели развития регионов фиксируют естественный ход вещей. О чем могут сказать следующие показатели: «продукция сельского хозяйства в фактически действовавших ценах в хозяйствах всех категорий на душу населения в руб.»; «уровень рентабельности сельскохозяйственной продукции»; «густота автомобильных дорог общего пользования с твердым покрытием». Все они имеют смысл, только если известно, какими они должны быть. Какая должна быть рентабельность? Какова густота дорог? Каков удельный вес убыточных организаций?

Но возникают и другие вопросы. А кто знает? А насколько это знание обоснованно? А зачем возвращаться к системе подробных расчетных, плановых показателей и нормативов? Госплан и Госснаб уже были и по мере роста номенклатуры продукции оказались неприспособленными давать правильную цифру. Обходились цифрой лукавой.

С другой стороны, «показатели Козака» наглядно продемонстрировали кризис региональной политики в стране. Ее, по существу, нет. Потому что программы развития субъектов Федерации, названных регионами, таковыми не являются.

И это не вина Козака. Он из лучших побуждений хочет хоть как-то формализовать свои отношения с региональной элитой.

Региональная политика России – необходима. Ее главными принципами должны быть выравнивание уровня социально-экономического развития регионов, вовлечение в экономический оборот всех типов местных ресурсов, подъем экономики отсталых районов.

Исходя из этого необходимо четко разделить функции федерального Центра и региональных властей. Москва из бюджета решает вопросы обеспечения регионов элементами производственной и социальной инфраструктуры в соответствии с конституциональными правами граждан страны. А региональные власти должны создавать предпосылки для долгосрочного роста производительности. К этим предпосылкам относятся: а) обеспечение конкуренции на местных рынках; б) поддержка инновационной деятельности; в) содействие в получении инвестиций для частного бизнеса; г) поддержка предпринимательства; д) переподготовка кадров. Легко заметить, что каждый из перечисленных показателей легкоизмеряем и может стать одним из критериев деятельности местной власти. Сочетание усилий Москвы и субъекта должно быть нацелено на создание долгосрочных факторов регионального развития. По большому счету это единственная значимая цель для представителей президента в федеральных округах.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-28/2_red.html
28.05.2007

Политический кризис на Украине на время затих. До осени. До новых парламентских выборов в последний день сентября. Договоренность сторон (президента, премьера, парламента) о дате их проведения каждая из сторон старается записать в свой актив, расценивая ее как личную победу. Хотя не только политикам, политологам, депутатам, то есть непосредственным участникам очередного шоу на Майдане, но и далеким от киевских интриг рядовым украинцам понятно: в этой игре нет победителей. Есть только проигравшие. В их числе подавляющая часть украинского общества. Она два года назад сделала выбор в пользу европейских ценностей и провозгласила курс интеграции на Запад. Но, как показали события последних двух месяцев, зачислить себя в европейцы можно, но стать ими не так просто.

В переложении на политическую канву европейский уровень отношений предполагает прежде всего умение договариваться. Способность и готовность идти на компромисс. Если этого нет, получается то, что мы наблюдали в Киеве. Нежелание «поступиться принципами» продемонстрировали собственному народу все, кому этот народ делегировал властные полномочия, – президент, парламент и премьер. Украинцам был преподан наглядный урок того, до чего может довести доморощенная трактовка демократии. Когда есть демократические свободы и связанные с ними возможности, но отсутствует личная ответственность за судьбы страны. Тогда возникают парламентские, судебные, правовые кульбиты, прокурорские драки с участием спецназа, попытки отменить Конституционный суд и вообще обойти закон. С примитивным обоснованием: «Чтобы не было войны» – и никого не способными обмануть лозунгами о защите демократии. Народ, которому эти лозунги адресовались, сделал совсем не демократический вывод – в пользу сильной руки. И закивал на соседнюю Россию. В последние дни противостояния властей в Киеве на Майдане люди прямо об этом говорили. Экзамен на демократию и парламентаризм украинские власти не сдали. Виктор Ющенко, с которым украинцы связывали свои надежды на преобразования в обществе, на скорый выход страны на европейскую орбиту, не только обманул эти надежды, но поставил под вопрос возможность действенного реформирования президентских республик на постсоветском пространстве в парламентские. Еще раз показав: украинцы (а с ними казахи, белорусы, молдаване и т.д.) – не прибалты. Парламентаризм – это прежде всего ментальность. Элит и общества в целом. Элиты же на территории, объединенной единым понятием СНГ, сумев подняться на уровень государственной независимости и национальной самоидентификации, в остальном остались на уровне советской ментальности. Что стало не только их собственной проблемой, но тормозом в реформировании постсоветских обществ в целом.

Первой это показала Молдавия, которая в 2000 году отказалась от президентской власти и объявила о новом статусе республики – парламентском. Проголосовавшие за это депутаты стремились избавиться от единовластия президента. Однако на практике получили то, от чего бежали. Президент Владимир Воронин, хотя и избирался парламентом, располагает всей полнотой власти. Ему могут позавидовать и всенародно избранные президенты. Воронин – лидер правящей партии, и в его руках парламентское большинство, отдавать приказы которому можно без конституционных полномочий. На Украине ситуация иная, но Виктор Ющенко также захотел всей власти. Мутирующий парламентаризм на Украине, как и в Молдавии, продемонстрировал: перемены в обществе без перемен в мировоззрении политических элит невозможны.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-29/2_red.html
29.05.2007

Михаил Касьянов не будет участвовать в предстоящих маршах несогласных 9 июня в Санкт-Петербурге и 11 июня в Москве. Он считает нецелесообразным их проведение в ежемесячном режиме. Вместо этого бывший премьер собирается сконцентрироваться на разработке политической программы.

Чем руководствуется Касьянов, дезавуируя значение маршей как инструмента политической борьбы «Другой России»?

Тысячи омоновцев против горстки протестующих, ожидания, фотографии – все это создает контекст события. Контекст богаче и красноречивее самого «текста» политического действия. Судя по всему, в «Другой России» разногласия. Одна часть – каспаровская – настаивает на контексте как способе эффективно, малыми силами, руками самой власти дискредитировать российское руководство в глазах Запада. Другая – касьяновская – чувствует потребность подготовить внятный месседж для избирателя, не настроенного радикально.

Людей, которым не нравится «закручивание гаек», в стране много. Людей, которые непримиримы к «режиму Путина», значительно меньше. Упор на первых – шанс для политика попасть в Думу. Упор на вторых – стратегия без конечной цели, в которой процесс и является содержательной целью. Высокий рейтинг Путина маргинализирует именно радикальную оппозицию, оставляя пространство для оппозиции вменяемой. Под вменяемой оппозицией понимается тот слой российского общества, который воспринимает западные ценности законности, разделения властей, свободы слова и собраний как естественные и неотъемлемые права современного человека. Эти люди не хотят эмигрировать, они хотят жить в России, работать здесь, рожать и воспитывать детей. Им кажется, что эти ценности органичны целям России. Иными словами, и законность, и разделение властей, и свобода слова никак не препятствуют России достигать поставленных целей развития и процветания.

Этот слой общества, как правило, благополучен в материальном плане – с доходом на члена семьи от 20 тысяч рублей в месяц, хорошо образован, имеет привычку ездить за границу. Иногда его называют средним классом. Эти люди не очень зависят от власти, так как знают свое дело профессионально и востребованы рынком. Им радикальный демонтаж путинского режима скорее всего не нужен: их консервативное мышление всегда с подозрением относится к любым радикальным рецептам. Но им нужно пространство свободы и уважения прав личности за рамками работы, в быту. Им хочется иметь права даже не для того, чтобы ими немедленно воспользоваться. То есть на демонстрацию или марш они не пойдут, но им важно, чтобы этими правами обладали другие. Будучи конкурентоспособными в своей профессии, они не боятся конкуренции и в других сферах. Конкуренция уже стала естественной ценностью их жизни.

И вот именно для этих людей и нет внятной политической программы со стороны оппозиции. Ни СПС, ни «Яблоко», ни «Другая Россия» не предложили содержательной темы в повестку дня предстоящих выборов. Создается впечатление: они ждут, что эту работу за них сделает Кремль. Политическое предложение отстает от политического спроса. А уровень понимания партиями потребностей потенциального электората не позволяет им вести с этим самым электоратом разговор на понятном языке.

Видимо, противоречие ситуации с маршами несогласных и ощутил Михаил Касьянов, когда решил сосредоточиться на вопросах политической программы. Тяжело быть реальным политиком, который ставит перед собой нереальные цели. Это, правда, касается не только бывшего премьера.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/editorial/2007-05-30/2_red.html
30.05.2007

Неожиданно на первый план в мировой политике вышли вопросы военной безопасности.

Пентагон опубликовал доклад, в котором утверждает, что Китай наращивает мощь и количество баллистических ракет морского и наземного базирования. Военное ведомство США удивлено темпом развития подводных лодок класса Jin, способных нести баллистические ракеты радиусом действия до 8 тыс. км. В докладе говорится, что Китай готов разместить на суше новые межконтинентальные баллистические ракеты, называемые DF-31, которые смогут достигать территории США. При этом специалисты полагают, что Китай тратит на оборону значительно больше, чем показывает официальная статистика.

Другим тревожным фактом, о котором стало известно на прошлой неделе, явился доклад МАГАТЭ по Ирану. В нем сообщается, что у Ирана уже есть 1312 центрифуг и что через месяц их количество возрастет до 3000, а к концу года их будет 8000. Интересно, что еще в 2005 году американская разведка утверждала, что Иран сможет производить уран, необходимый для ядерного оружия, не раньше, чем в середине следующего десятилетия. Темпы работ по обогащению урана поражают: год назад Тегеран имел лишь 164 центрифуги, а для производства заряда для одной бомбы нужна производительность 3000 центрифуг.

У США нет четкой стратегии в отношении Ирана. Нет единства и в рядах союзников Вашингтона. А как договариваться друг с другом, стороны, судя по всему, не знают. При этом «оптимисты» считают, что всегда существует опция нанесения точечных ударов по ядерным объектам Ирана, без задействования наземных сил. Три ударных авианосца ВМФ США пересекли Ормузский пролив, как бы подтверждая вероятность возможного воздушного удара.

Наконец, позавчера Россия призвала США и НАТО провести экстренные переговоры 12–15 июня с.г. по вопросам обычных вооружений. Как известно, Владимир Путин месяц назад заявил о своем недовольстве соглашением 1999 года из-за того, что Россия – единственная страна, его ратифицировавшая. Запад ставит условием ратификации вывод российских войск из Молдовы и Грузии. Кремль считает, что никакой связи между этими явлениями нет, указывая, что новые члены НАТО – Словения и Прибалтийские государства – вообще не примкнули к договору об обычных вооружениях.

Все вышеперечисленные узлы напряженности роднит одно обстоятельство: утрата доверия между государствами – субъектами указанных противоречий. Подозрительность стран друг к другу нарастает, и как разорвать эскалацию недоверия – пока не ясно. Модернизация американцами собственной системы противоракетной обороны, отвечающая интересам собственной безопасности, пугает многие страны – Россию, Китай и Иран в частности. И никакие заявления, что для друзей и партнеров США эта система не опасна, ситуацию не исправляют. Ведь доверия-то нет. И оно ниоткуда не возьмется. Существует единственный путь: шаг за шагом на конкретных совместных делах возвращать это доверие. В противном случае логика военных расходов, лоббистами которой являются очень влиятельные консервативные круги во всех перечисленных странах, заведут нас туда, откуда выбираться будет очень сложно и очень долго. Жизнь так устроена, и не только международная, что время впадения в конфликт в разы короче времени выхода из него. Да и обеспечить безопасность собственного народа на путях наращивания вооружений, как показывает история новейшего времени, нельзя. Невозможно.