*2902. Публикации Сергея Глазьева

[Рустем Фаляхов]

http://www.gazeta.ru/business/2016/08/15/10129241.shtml
Сергей Глазьев раскритиковал экономическую программу Алексея Кудрина
15.08.2016, 11:21

Алексей Кудрин и Сергей Глазьев

Программа, которую готовит для Кремля глава Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексей Кудрин, приведет к деградации экономики и падению уровня жизни населения, уверен президентский советник Сергей Глазьев. В своем письме к Кудрину, которое имеется в распоряжении «Газеты.Ru», он советует забыть о достижении инфляции в 4% и включить наконец печатный станок.

Советник президента Сергей Глазьев раскритиковал доклад об источниках экономического роста, подготовленный Центром стратегических разработок под руководством экс-министра финансов Алексея Кудрина. Как говорится в письме Глазьева к Кудрину (имеется в распоряжении «Газеты.Ru»), программный документ построен на «широко распространенных заблуждениях».

«Дорогой Алексей»

По мнению Глазьева, в тезисах доклада Кудрина содержится не менее восьми типичных заблуждений, в первую очередь об инфляции и ее влиянии на экономический рост.

«Дорогой Алексей, твои предложения о бюджетной консолидации и ограничении дефицита 1% ВВП основываются на упрощенном представлении о линейной прямой зависимости между приростом денежной массы и инфляцией. В действительности эта зависимость носит немонотонный и нелинейный характер», — сообщает Глазьев.

«Вопреки твоим представлениям, в демонетизированной российской экономике инфляция снижается с ростом денежной массы и, наоборот, увеличивается при ее сокращении», — продолжает он, добавляя, что снизить инфляцию до целевого уровня в 4% (такую задачу ставит Центробанк к 2017 году) не удастся.

«В условиях падения производства и инвестиций добиться снижения инфляции можно только путем сокращения доходов, что влечет углубление кризиса, деградацию экономики и падение уровня жизни населения. Именно к таким последствиям приведет реализация твоих предложений», — говорится в письме.

Вторым заблуждением Глазьев называет уверенность в обратной зависимости между инфляцией и ростом ВВП. «Заблуждением является предпосылка об обратной зависимости между инфляцией и экономическим ростом. Существует множество исследований, доказывающих отсутствие такой зависимости в пределах умеренной инфляции», — уверен Глазьев.

Для каждого состояния экономики существует свой оптимальный уровень инфляции: чем хуже качество управления экономикой и «чем примитивнее ее структура», тем выше этот уровень. «У нас он, к сожалению, превышает 4%, поэтому попытки его достичь будут неизбежно сопровождаться падением производства и, соответственно, сохранением высокой инфляции. То есть в рамках предлагаемой тобой программы этот уровень может оказаться в принципе недостижимым», — прогнозирует президентский советник.

При этом на образование и науку советник предлагает денег не жалеть. «Твои предложения о сокращении бюджетных расходов противоречат тобой же высказываемой абсолютно правильной мысли о необходимости увеличения расходов на образование и науку», — отмечает Глазьев. Он считает, что расходы по этим статьям должны быть увеличены как минимум вдвое. Для того чтобы хотя бы сравняться с уровнем расходов в Европе.
Включите печатный станок

К опыту развитых экономик Глазьев апеллирует и тогда, когда затрагивает проблему финансирования дефицита бюджета, превышающего в этом году 3% ВВП. Глазьев полагает, что дефицит можно частично закрыть, включив печатный станок.

«А отказ от использования денежной эмиссии для финансирования дефицита бюджета противоречит общепринятой практике передовых стран и следует из непонимания природы современных денег», — отмечает Глазьев.

Все мировые валюты, включая доллар и евро, являются фиатными деньгами, то есть они не обеспечены золотовалютными или реальными ценностями. Деньги эмитируются главным образом под долговые обязательства государства в целях финансирования дефицита бюджета. При этом денежная эмиссия опережает рост экономики, что соответствует смыслу современного кредита как инструмента его авансирования, развивает свою мысль Глазьев.

Чем менее развит финансовый рынок, тем большее значение имеет кредитная эмиссия для обеспечения экономического роста. «Все скачки из отсталости в лидеры» сопровождаются опережающим ростом кредитной эмиссии для финансирования инвестиций, убеждает президентский советник.

«Недооценка значения кредита для финансирования инновационной и инвестиционной активности связана с наивной верой в теорию рыночного равновесия. На самом деле современная экономика никогда не достигает точки равновесия и даже не стремится к ней», — считает Глазьев.

А если и достигает, то останавливается в своем развитии, как это происходит в нынешнем состоянии стагфляционной ловушки (экономический спад при росте цен).

По мнению советника президента, в настоящее время совершается переход к новому технологическому укладу, «который требует резкого наращивания инвестиционной и инновационной активности». Для обеспечения структурной перестройки экономики передовые страны быстро наращивают объемы денежной эмиссии, организовывая предоставление долгосрочных кредитов под символический процент.

«Шумпетер (Йозеф Шумпетер, автор «Теории экономического развития». — «Газета.Ru») правильно называл процент за кредит налогом на инновации, а Тобин (Джеймс Тобин — лауреат Нобелевской премии по экономике. — «Газета.Ru») доказывал, что максимизация инвестиционной активности должна быть главной целью денежно-кредитной политики.

Но сейчас в экономике России происходит ровно противоположное, отмечает Глазьев. Игнорирование роли денежно-кредитной политики в обеспечении экономического роста влечет его замыкание в сверхприбыльных отраслях добывающей промышленности и химико-металлургического комплекса при стагнации остальных. Ограничение источников финансирования инвестиций собственными средствами предприятий, иностранными кредитами и инвестициями «делает невозможными диверсификацию экономики и ее перевод на траекторию сбалансированного и качественного роста».
На обвале рубля импорт не заместишь

Глазьев считает, что команда Кудрина не извлекла уроков «из сделанных ошибок при переходе к таргетированию инфляции в части освобождения курса рубля в свободное плавание».

«Дезориентированные вследствие неопределенности курса рубля предприятия реального сектора не воспользовались в полной мере возможностями импортозамещения, а валютный сегмент Московской биржи стал главным центром генерирования прибыли за счет манипуляций с курсом рубля», — уверен Глазьев.

Возникший в этой ситуации переток денег, включая кредиты Банка России, на валютный рынок способствовал снижению инвестиционной активности и втягиванию экономики в стагфляционную ловушку, настаивает Глазьев.

Тональность письма президентского советника выдержана в корректной форме. Но вердикт жесткий.

«Дорогой Алексей, если не избавиться от перечисленных заблуждений, которые весьма распространены в среде наших малообразованных экспертов, наспех учившихся по популярным учебникам и слепо доверяющих рекомендациям МВФ, то разработать программу экономического роста твоя группа не сможет», — заключает Глазьев.

Нынешняя редакция программы, которая готовится президенту, «не выдерживает критики», добавляет он. «Догматизм — враг успешной политики развития», — резюмирует Глазьев.

Как ранее сообщала «Газета.Ru», программу стимулирования экономического роста Кудрин планирует представить в Кремль к весне следующего года. Тезисы программы доступны на сайте, пояснила пресс-служба ЦСР. «Механизм формирования программы предполагает встречи у президента, где мы будем поэтапно уточнять задачи, и к концу подготовки мы в значительной степени должны отражать позицию главы государства», — пояснял ранее Кудрин. По его словам, президент согласовал план работы ЦСР, а также поручил сотрудничать с профильными министерствами и ведомствами при разработке документа.

Экс-глава Минфина предполагает, что Путин поддержит его стратегию развития страны, а не альтернативные программы. Прочие варианты развития экономики России готовят Сергей Глазьев («О неотложных мерах по укреплению экономической безопасности России и выводу российской экономики на траекторию опережающего развития») и бизнес-омбудсмен Борис Титов.

[Рустем Фаляхов]

https://www.gazeta.ru/business/2016/...10197203.shtml
Сергей Глазьев предложил альтернативу действующей денежно-кредитной политике ЦБ

16.09.2016, 09:13
Михаил Метцель/ТАСС

Центробанк должен обеспечить стабильный курс рубля к доллару, снизить маржу банков и ключевую ставку до уровня средней рентабельности в реальном секторе экономики. Такие предложения лежат в основе альтернативной денежно-кредитной политики, предложенной советником российского президента Сергеем Глазьевым.

Сергей Глазьев подготовил «эскизный проект альтернативной денежно-кредитной политики» (имеется в распоряжении «Газеты.Ru»). ДКП — базовый документ Центробанка, определяющий стратегию его работы. Эта стратегия сейчас невнятная и преследует цели, идущие вразрез с интересами общества, уверен Глазьев.

Ключевое предложение Глазьева: в условиях санкций и внешних шоков необходимо формировать «внутренние источники финансирования роста экономики».

Эти источники не должны фатально зависеть, как сейчас, от цен на энергоносители на внешних рынках.

Кроме того, Центробанк в условиях экономического кризиса не может позволить себе ставить одну узкую цель — снижать инфляцию (до 4% в 2017 году). Одновременно с этим ЦБ обязан ставить перед собой задачу стимулирования экономического роста, расширения производства.

«Регулятор не должен ограничиваться борьбой с инфляцией без ее увязки с не менее важными экономическими и финансовыми показателями развития страны», — пишет Глазьев в 34-страничном документе.

Вернуть экономику к росту возможно, если выполнить несколько условий, отмечает советник президента.

Рубль вернулся в 1998 год

Первое предложение Глазьева — это обеспечение стабильного обменного курса рубля. Поддержание стабильности на валютном рынке сейчас крайне необходимо. Причем слабый рубль России не нужен. Слабый рубль «только усиливает сырьевой профиль экономики, повышает недоверие к нацвалюте, способствует оттоку капитала из страны, повышает уровень инфляции».

Согласно Конституции РФ, «защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального банка РФ», — ведет полемику с азов Глазьев. Устойчивость можно повысить, если научиться формировать финансовые потоки на основе внутренних источников. «Другими словами, денежная база рубля должна формироваться за счет внутренних факторов и не зависеть от внешнеэкономической конъюнктуры и динамики цен на энергоносители», — пишет Глазьев.
Курс рубля должен соответствовать уровню конкурентоспособности российской экономики. Для этого, возможно, потребуется уйти «от режима свободного плавания обменного курса рубля».

Среди 20 основных стран, у которых доля нефти в экспорте занимает более 70%, режим свободного плавания национальной валюты, кроме России, применяется лишь в Норвегии, отмечает Глазьев.

Остальные страны применяют режимы фиксированного или управляемого курса. При этом для ограничения возможного роста спекулятивных операций, которые могут возникать, регулятором должен быть использован широкий набор инструментов. Объемы валютных спекуляций могут быть ограничены для банков такими инструментами, как более низкая валютная позиция, более низкие нормы резервирования по рублевым операциям, а также введение налога Тобина — оборотного налога на валютные операции, в частности на Московской бирже. Такой налог даже по минимальной ставке 1% позволит ежеквартально пополнять бюджет на 1 трлн руб. и может стать альтернативой приватизации госкомпаний.

Слабый рубль привел к превращению российской экономики в экспортно ориентированную, делая экспорт сверхэффективным.

«Такой перекос заложил основу для долларизации российской экономики, делая покупки рублей и рублевых активов сверхэффективными для держателей долларов.

Сейчас, отметим, мы фактически вернулись к тому же диапазону недооценки рубля (относительно ППС — паритета покупательной способности), который наблюдался в период кризиса 1998 года», — пишет Глазьев.

А очередной обвал рубля в 2014–2015 годах привел к тому, что по параметру «отношение курс/ППС» Россия сегодня все больше отдаляется не только от развитых, но и от многих стран с развивающимися рынками. Это ставит РФ в положение неэквивалентного обмена при совершении сделок на мировом рынке (в том числе при закупках передовых технологий).

По подсчетам ОЭСР и Всемирного банка, курс рубля к доллару по ППС составлял 19–23 руб. за $1 в 2014–2015 годах, то есть курс рубля еще до его обвала в конце 2014 года был занижен относительно ППС. В январе – феврале этого года средний курс составил 77 руб. за $1, то есть курс рубля примерно в 3,3 раза ослаблен относительно курса по ППС.

Печатный станок как фактор роста

Второе предложение в этом же ключе — «рост монетизации экономики с использованием многоканального целевого эмиссионного механизма рефинансирования коммерческих банков и институтов развития под обязательства государства».

Деньги должны доходить «до приоритетных отраслей по заниженным ставкам и на длительные сроки с обязательностью контроля за целевым расходованием этих средств».

Целевое направление средств в приоритетные отрасли обеспечит также рост активности в смежных отраслях, что в совокупности будет способствовать высоким темпам роста экономики, ее диверсификации, повышению технического уровня и конкурентоспособности, а также снижению инфляции.

Не бояться дефицита бюджета

Глазьев также призывает ЦБ, Минэкономразвития и Минфин работать в жесткой связке, активнее координировать свою деятельность и не бояться «умеренного размера бюджетного дефицита для стимулирования экономического роста». Бюджетный дефицит Глазьев называет «важным механизмом экономического роста». Тем более в период экономической нестабильности.

За счет увеличения дефицита бюджета может быть обеспечено увеличение расходов на НИОКР, на стимулирование инновационной активности бизнеса.

«Это приведет к умеренному замещению внешнего долга внутренним госдолгом. Такой подход будет стимулировать экономический рост, а также способствовать повышению роли внутренних факторов экономического роста, нейтрализуя эффекты неблагоприятной экономической конъюнктуры», — аргументирует Глазьев.

Он считает несостоятельными любые доводы против повышения бюджетного дефицита. Умеренный и контролируемый по направлениям расходов дефицит является рычагом, обеспечивающим рост экономики. «Любой будущий рост должен опираться на инвестиционные расходы, которые делают такой рост возможным (сегодня затраты и вложения, а потом результат от них)», — считает Глазьев.

Для роста экономики необходимо задействовать как государственный (бюджетный) механизм финансирования, так и механизмы, имеющиеся в распоряжении ЦБ, источника финансовых ресурсов и эмиссионного центра.

По мнению Глазьева, ЦБ мог бы покупать госбумаги, выпущенные Минфином, и одновременно осуществлять эмиссию, причем целевую, которая будет использоваться правительством для финансирования бюджетного дефицита, образующегося в связи с увеличением госрасходов на цели экономического развития.

Центральный банк, таким образом, создает долгосрочный кредит для государства и предприятий, в результате чего экономика получает существенный инвестиционный импульс, который мультиплицируется по мере подключения к работе с «длинными» проектами частного сектора». Более того, целевая эмиссия позволит направлять финансовые ресурсы на приоритетные цели (ипотека, малый бизнес и др.), что должно насытить эти сферы ресурсами и снизить там процентные ставки, добавляет президентский советник.

И в этом он сходится с коллегой по Столыпинскому клубу Борисом Титовым. Титов сейчас готовит для президента один из вариантов программы по стимулированию экономического роста. В интервью «Газете.Ru» Титов также говорил, что российскую экономику необходимо наводнить деньгами — дать 2 трлн руб. уже в 2017 году. На возвратной основе.

Четвертое предложение. Стабилизация курса рубля предполагает также «снижение ключевой ставки Банка России до уровня средней рентабельности в реальном секторе экономики». Понижение ключевой ставки может быть увязано с ограничением банковской маржи. В том случае, если банк участвует в целевом кредитовании производственных предприятий. За это уполномоченные банки получат преференции по рефинансированию долгов и нормативам резервирования средств.

И наконец, Глазьев упрекает ЦБ в отсутствии внятной и прозрачной политики.

Рынку нужна «отчетливая формулировка» курсовых предпочтений со стороны регулятора.

Резюмируя, Глазьев утверждает, что переход к внутренним денежным механизмам роста, повышение уровня монетизации экономики РФ, стабилизация валютного рынка, отказ от инфляционного таргетирования и свободного плавания рубля будут стимулировать переход к более благоприятным макроэкономическим параметрам. Иными словами, «позволят в ощутимой мере компенсировать падение цен на нефть, достичь достаточно высоких темпов роста экономики России».

Согласно расчетам Глазьева, использование многоканальной денежной эмиссии и отказ от режима свободного плавания рубля при инфляции не более 8% в год позволяют выйти на уровень ежегодного прироста ВВП на 6,5–7%.

Глазьев является членом Национального финансового совета (НФС). Это коллегиальный орган, сформированный по квотам из представителей президента, правительства и обеих палат парламента. НФС при этом контрольный орган, его компетенция обширна — от контроля за исполнением сметы расходов Банка России и согласования ежегодного отчета до определения единой государственной денежно-кредитной политики.

Глазьев систематически высказывает негативные оценки относительно проводимой Центробанком политики, но впервые предложил альтернативный вариант ДКП.

Ранее Глазьев раскритиковал доклад об источниках экономического роста, подготовленный ЦСР под руководством Алексея Кудрина. В письме Глазьева к Кудрину, в частности, говорится, что программный документ построен на «широко распространенных заблуждениях», в первую очередь об инфляции и ее влиянии на экономический рост.

[Завтра]

http://zavtra.ru/blogs/chego_ne_hochet_znat_prem_er
Академик РАН, автор теории глобальных технологических укладов — об экономической программе правительства

Сергей Глазьев

16 15 281 Оценить статью: 2

"ЗАВТРА". Сергей Юрьевич, вы наверняка ознакомились с только что вышедшей в журнале "Вопросы экономики" статьёй председателя правительства РФ Дмитрия Анатольевича Медведева. В ней премьер рассуждает о перспективах социально-экономического развития России в современных условиях. Как вы оценивает содержащиеся в ней положения?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. У меня нет полномочий давать оценки высказываниям руководителя правительства — в ближайшее время это сделает вновь избранная Государственная дума. Я могу лишь прокомментировать эти положения с точки зрения современных научных знаний. Само по себе появление данной статьи я оцениваю положительно. Премьер открыто высказывает свои мысли по ключевым для развития экономики страны вопросам на страницах академического журнала и тем самым демонстрирует свою готовность вести дискуссию с научным сообществом. Это хорошо. До сих пор правительственные чиновники уклонялись от обсуждения проводимой ими политики с учёными. Многочисленные критические доклады и предложения со стороны академических институтов игнорировались, а научный дискурс подменялся парадными конференциями с ангажированными зарубежными экспертами, которые пели дифирамбы пригласившим их в Москву заказчикам. Эти регулярные шоу преследовали цель убедить главу государства и широкую публику в правильности политики правительства безотносительно к её результатам и научной обоснованности. Публикация статьи, в которой премьер высказывает свое видение экономической ситуации и перспектив развития нашей страны, несомненно, заслуживает внимания.

"ЗАВТРА". Тогда попытаемся подробнее рассмотреть текст, опубликованный "Вопросами экономики". Как вы оцениваете исходный тезис статьи — о том, что "современное экономическое и технологическое развитие вообще плохо поддается прогнозированию"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Конечно, непосвящённому в науку об экономическом развитии происходящие в мире изменения могут представляться и хаосом. Но в этой турбулентности, как и в любой иной, есть свои закономерности, описанные как в теории больших систем, так и в современной теории "длинных волн экономики", а также связанных с ними технологических укладов. Нами были заблаговременно, ещё в начале нулевых годов, предсказаны и резкое падение цен на нефть, и глобальный финансовый кризис, и нарастание американской агрессии против России. Так же отчётливо мы сегодня видим траекторию роста нового технологического уклада, основанного на комплексе нано-, биоинженерных и информационно-коммуникационных технологий, рост которого составляет около 30% в год и обеспечивает выход из кризиса передовых стран.

"ЗАВТРА". То есть содержащееся в статье утверждение о том, что "после 2008 г. наблюдается качественно-иной уровень нестабильности, резко снижающий возможности прогнозировать даже ближайшее будущее", ошибочно?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если мы говорим о технологическом прогнозировании, то да. Почти десятилетие назад мы с коллегами из МИФИ выпустили книгу "Нанотехнологии как ключевой фактор нового технологического уклада", в которой были весьма точно спрогнозированы траектории их распространения в передовых странах и обоснованы рекомендации по реализации стратегии опережающего развития российской экономики. Если бы правительство руководствовалось этими рекомендациями, основанными на понимании закономерностей происходящей в настоящее время смены технологических укладов, то многократно упоминаемая в статье эффективность нашей экономики сегодня была бы намного выше, а темпы её прироста составляли бы не менее 8% в год. Отстававшие ещё недавно от нас Китай и Индия убедительно демонстрируют возможность такого опережающего развития.

"ЗАВТРА". Ваши научные достижения в этой области недавно получили официальное признание научного сообщества. В том числе вас признали автором научного открытия закономерности развития и смены технологических укладов. Медведев же цитирует исключительно западных экспертов и пишет, что "мы не приемлем политику искусственного ускорения". Нет пророков в своём Отечестве?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. По-видимому, Дмитрий Анатольевич имеет в виду общее стимулирование спроса, хотя как раз этим и занимаются денежные власти путём форсированного наращивания потребительского кредита. Если же говорить о его следующем тезисе "рост должен сопровождаться структурной, технологической и социальной модернизацией" — то этого возможно добиться только путём реализации предложенной нами стратегии опережающего развития. Экономический рост носит неравномерный характер: как по отраслям, так и по регионам. Поэтому ориентироваться на среднемировой темп, как предлагается в статье, — это всё равно, что планировать среднюю температуру по больнице. Нам же нужна смешанная стратегия: опережающее развитие нового технологического уклада, базисные нововведения которого распространяются в мировой экономике с темпом около 35% в год; динамическое развитие в отраслях с высоким техническим уровнем, где мы можем догнать мировых лидеров, опираясь на собственный научно-технический потенциал; и догоняющее развитие в безнадёжно отставших отраслях, модернизация которых невозможна без опоры на иностранные передовые технологии. Я согласен с премьером в том, что "время простых решений прошло". Но предлагаемая нами смешанная стратегия, по-видимому, слишком сложна для правительства, которое всё время идёт по пути как раз простых, я бы даже сказал — примитивных решений.

"ЗАВТРА". Вы имеете в виду следование "невидимой руке рынка"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Скорее — вполне видимым руководящим указаниям МВФ. Ведь все главные решения, которые принимались правительством и Банком России, включая пресловутое "таргетирование" инфляции, повышение процентных ставок, консолидация бюджета, названная в статье "оптимизацией", — принимались в соответствии с рекомендациями МВФ. Достаточно прочитать меморандумы данного института в адрес наших денежных властей, чтобы в этом убедиться. И результаты выполнения этих рекомендаций у нас — такие же, как и в других не умеющих жить своим умом странах: падение производства и инвестиций, высокая инфляция, обнищание граждан и деградация экономики, при неизменном прославлении исполнителей катастрофической по своим реальным последствиям политики. Последствиям, вполне прогнозируемым для тех, кто понимает взаимосвязь между ростом экономики, её монетизацией и инфляцией.

"ЗАВТРА". А премьер этого не понимает?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Он, как политик, и не обязан этого понимать. Меня больше удивляет зашоренность министров экономического блока и руководства ЦБ, которые никак не могут разобраться в природе современных денег. Следствием этого непонимания становится дисфункция органов государственного регулирования экономики. Так, например, словно о чём-то самим собой разумеющемся, в статье утверждается: "Все понимают, что эмиссия необеспеченных денег — это просто производство бумаги, которое подстегнёт инфляцию…" Значит, все понимают, кроме руководителей денежных властей США, ЕС, Японии, которые эмитируют деньги под прирост государственного долга? То есть хозяева мировых денег поступают прямо противоположным образом, нежели утверждает наш премьер, заявляя: "Если бюджету не хватает денег, мы не будем допечатывать их для покрытия недостающих доходов". 95% долларов США напечатаны именно для этого, в то время как у нас под государственные обязательства сформировано не более 5% рублёвой денежной базы. Вместо того, чтобы подобно всем странам "двадцатки" финансировать государственные расходы за счёт внутреннего кредита, наше правительство предпочитает втридорога занимать деньги за рубежом. Но ведь бюджет расходуется в рублях, поэтому привлекаемые из-за рубежа деньги продаются за рубли, которые эмитирует ЦБ под увеличение валютных резервов. Последние он размещает под 0,5% годовых в долговых обязательствах западных стран, в то время как правительство занимает у них те же деньги под 5% годовых, в 10 раз дороже!

"ЗАВТРА". Что позволено Юпитеру не позволено быку? Но это же самоедство! Почему мы сами не можем печатать деньги для покупки долговых обязательств собственного государства под нормальный процент, как это делается во всех ведущих странах мира?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Правительство во главе с премьер-министром почему-то отвергает этот общепринятый сегодня способ финансирования государственных расходов как "бюджетный популизм". Хотя именно выполнением своих обязательств перед обществом и должна, прежде всего, заниматься исполнительная власть. Обязательств вполне конкретных, включая упоминаемые в статье качественное образование и здравоохранение, по доле расходов на которые в структуре использования ВВП мы опустились на африканский уровень. Чтобы выйти хотя бы на среднемировые показатели, их надо увеличить в полтора раза. Такова должна быть первоочередная задача правительства, а не туманные рассуждения об инфляции. Сегодня можно считать доказанным, что связь между инфляцией и количеством денег в экономике носит нелинейный и немонотонный характер. Если денег в экономике меньше, чем нужно для её нормального воспроизводства, то инфляция возрастает, как это происходит и при их избытке. Но в первом случае причиной является падение производства и инвестиций, результатом чего становится рост издержек и снижение покупательной способности денег. У нас сильно демонетизированная экономика, поэтому, вопреки монетаристской догматике, инфляция у нас снижалась в периоды увеличения денежной массы и повышалась в периоды её сжатия. Странно, что, многократно упоминая в статье о повышении эффективности и диверсификации экономики, премьер ничего не говорит о научно-техническом прогрессе, который является одновременно главным фактором современного экономического роста и снижения инфляции…

"ЗАВТРА". Может быть, ему неудобно возвращаться к этой теме после скандалов со "Сколково", "Роснано" и провала его собственной программы "Четырёх И: инновации, инвестиции, институты, инфраструктура"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Но важно как раз понять причины этого провала. Главная из них — неспособность денежных властей создать долгосрочный внутренний кредит. Замедление экономического роста началось, когда ЦБ начал повышать ключевую ставку. С середины позапрошлого года из-за удорожания кредитных ресурсов денежная масса сократилась на 5 трлн. рублей, следствием чего стало резкое падение инвестиционной и инновационной активности, банкротства множества предприятий. Уместно в этой связи вспомнить слова Шумпетера, который назвал процентную ставку налогом на инновации. Современный экономический рост неразрывно связан с доступностью кредита. Поэтому в условиях структурной перестройки экономики, обусловленной сменой технологических укладов, передовые страны проводят мягкую и даже сверхмягкую денежную политику, вплоть до введения отрицательных процентных ставок, буквально заливая экономику дешёвыми кредитами с целью стимулирования инвестиционной и инновационной активности.

"ЗАВТРА". Медведев пишет, что такая политика "может иметь совершенно непредсказуемые последствия для социально-экономической устойчивости этих стран"…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В отличие от наших денежных властей, предпринимающих конвульсивные движения по резкому повышению процентных ставок и переводу курса рубля в свободное плавание, тамошние специалисты умеют считать и деньги, и последствия их эмиссии. С начала мирового финансового кризиса денежная масса мировых валют выросла более чем втрое, а реальные процентные ставки упали до нуля и даже до отрицательных величин. Конечно, к.п.д. этой политики далеко не 100%, большая часть денег зависает в банковском секторе. Но фактом остаётся отсутствие финансовых ограничений для роста новых производств и распространения передовых технологий, которые набирают мощь новых локомотивов экономического роста. И наоборот, повысив процентные ставки и допустив резкий обвал рубля, наши денежные власти искусственно загнали экономику в стагфляционную ловушку.

"ЗАВТРА". За это председателя Банка России назвали, как пишет Медведев, лучшим председателем ЦБ мира?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если оценивать валютно-денежную политику по конституционному критерию обеспечения устойчивости курса национальной валюты, то Банк России — худший из всех стран "большой двадцатки". По волатильности курса рубль занял первое место в мире. Но эта политика обеспечила фантастические прибыли валютным спекулянтам. На фоне падения производства и инвестиций объём валютных спекуляций вырос пятикратно и десятикратно превысил объём экономической активности в стране, достигнув 100 трлн. рублей в квартал. Так что с точки зрения иностранных спекулянтов наши денежные власти действительно — лучшие в мире, поскольку обеспечили им возможность получения гигантских сверхприбылей путём манипуляции курсом рубля за счёт обесценения доходов и сбережений российских граждан и предприятий.

"ЗАВТРА". Не напоминает ли вам проводимая сегодня макроэкономическая политика "шоковую терапию" 90‑х годов? Хотя Медведев постоянно делает оговорки, что нынешняя политика не может иметь столь катастрофических последствий, как в 90‑е годы, сам по себе этот рефрен напоминает "оговорки по Фрейду". И как вы оцениваете сравнение нынешней ситуации с постдефолтной в 1998 году?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Действительно, реализуемые денежными властями меры — резкое повышение процентных ставок и ухудшение условий кредита, повлёкшие ощутимое сокращение денежной массы, падение производства, инвестиций и доходов населения, — являются типичными инструментами "шоковой терапии" в расчёте на автоматическую макроэкономическую стабилизацию. И они прямо противоположны тем мерам, которые применили после дефолта 1998 года Евгений Максимович Примаков и Виктор Владимирович Геращенко. И результаты оказались противоположными: чудесное оживление производства и резкое снижение инфляции тогда, и спад производства с повышением инфляции сейчас. Всё это легко было предвидеть…

"ЗАВТРА". Премьер просто ошибается?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Во всяком случае, содержащееся в статье объяснение нынешнего экономического кризиса, можно сказать, неконгруэнтно реальности, а во многом — и прямо противоположно ей. В частности, не наблюдается "отсутствия значительных производственных мощностей и трудовых ресурсов". Наоборот, загрузка производственных мощностей в промышленности в России едва достигает 60%, а скрытая безработица — не ниже 10%. При этом у нас огромные резервы трудовых ресурсов в связи с вынужденной миграцией квалифицированных кадров с Украины и притоком трудоспособных граждан из среднеазиатских республик. У нас огромные возможности роста за счёт углубления переработки сырья и активизации научно-технического потенциала. Единственное, чего не хватает производственным предприятиям, — доступного кредита для расширения производства и инвестиций.

"ЗАВТРА". Почему же премьер не понимает таких очевидных вещей?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Проводники этой политики в экономическом блоке правительства и Банка России никогда не признают свои ошибки. Ведь цена их огромна — только за последние два года из-за того, что ЦБ вслед за прекращением внешних источников кредита из-за западных санкций сократил и внутренний кредит, недопроизводство ВВП составило около 10 трлн. рублей, а падение инвестиций — более двух триллионов. Вдвое обесценились рублёвые доходы и сбережения граждан и предприятий.

"ЗАВТРА". И как долго, на ваш взгляд, это может продолжаться?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. До тех пор, пока мы будем жить в "королевстве кривых зеркал". Вы же видите в этом материале признаки не только шоковой терапии, но и "головокружения от успехов". Успехи, конечно, имеют место — но только в тех отраслях, где государство поддерживает производство льготными кредитами и специальными инструментами. Но их масштаб необходимо увеличить на порядок, и тогда мы действительно получим и повышение эффективности, и модернизацию, и прогрессивные структурные изменения.

"ЗАВТРА". Вы напишете об этом премьеру?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В очередной раз…

Беседу вёл Александр НАГОРНЫЙ

[Сергей Глазьев]

http://tsargrad.tv/article/2016/11/2...hej-jekonomiki
22/11/2016 17:50
Экономика

Сегодня в Москве стартовал III Международный форум "Ловушки "новой нормальности". "Новая нормальность" заключается в губительной для экономики линии Минфина, МЭР и ЦБ. Результаты деятельности Эльвиры Набиуллиной и Антона Силуанова налицо: промышленное производство рухнуло, кредитование стало непозволительной роскошью, а деловая активность зашла в тупик. Более того, население на собственных карманах прочувствовало экономический кризис. Тем более выразительным было "мычание" г-на Силуанова на форуме.

Выступление на форуме - о состоянии "инфаркта миокарда", граблях Центробанка и альтернативном плане по восстановлению промышленного производства.

Нас ждет дальнейшее сокращение реальной денежной базы

В отличие от предыдущего выступающего, я считаю, что мы уже давно находимся в ловушке. Только ничего нормального в этой ловушке нет, во-первых, а во-вторых, и ничего нового нет.

Мы в этой ловушке находимся уже с 1992 года, как только начали реализовывать доктрину рыночного фундаментализма, широко известную в прессе как доктрина вашингтонского консенсуса, и с тех пор из этой ловушки выбраться никак не можем. За единственным исключением - работы правительства Примакова и Геращенко, когда у нас темпы роста вышли на 2% подъема промышленного производства в месяц. Всё остальное - это ловушка, в которой мы пребываем вследствие догматизма наших денежных властей и слепой веры властвующей элиты в мифологию вашингтонского консенсуса.

И надо сказать, что ничего нового мы не видим здесь и в настоящее время - посмотрите, переходя к текущей ситуации, показатели прогноза Банка России. Как вы видите, мы действительно можем похвастаться определенной макроэкономической стабильностью в том смысле, что последовательно проводится жесткая денежная политика, которая уже привела за последние два года к тому, что экономика лишилась больше пяти триллионов рублей, которые Центральный Банк изъял из нее. То есть, нас ждет дальнейшее сокращение реальной денежной базы, реальной денежной массы.

Лоб финансового блока устойчив к граблям

Наивная вера в то, что таким образом можно добиться снижения инфляции и затем чудесного повышения инвестиционной активности, подъема инноваций - это, знаете, то же самое, что наступать на одни и те же грабли уже 25 лет подряд, с катастрофическими результатами для экономики, но лоб людей, которые это делают, видимо, устойчив ко всякого вида стрессам, и мы продолжаем верить в наивные чудеса вашингтонского консенсуса.

В то время как весь мир, как вы знаете, идет совсем другим путем, мы повсюду видим гибкую денежную политику, то, что называется, количественным смягчением, отрицательные процентные ставки.
Это не потому, что они глупые, а мы умные. Как раз всё дело наоборот: они не догматики. Мы - догматики, они - реалисты, они понимают, что экономике сегодня нужны новые средства, новые кредиты для того, чтобы наращивать производство нового технологического уклада, они очень рискованные, но они очень динамичные.

Новый технологический уклад сегодня на основе нано, биоинформационных, информационных и коммуникационных технологий (биоинженерных, точнее) растет темпом в 25% в год. Но пока эта технологическая траектория до конца даже не сформировалась, инвестиции, кредиты и инновации в этом направлении весьма рискованны.

Фото: Александр Шалгин/пресс-служба Госдумы РФ/ТАСС

Надо снимать риски и осваивать новые технологии

Поэтому все государства мира, сталкиваясь со структурной перестройкой экономики, снижают процентные ставки, потому что они не все, может быть, знают формулу Шумпетера, который сказал, что процентные ставки - это налог на инновации.

Но все понимают, что государству надо снимать риски и помогать бизнесу осваивать новые технологии в этот сложный период структурно-технологической трансформации, поэтому политика количественного смягчения и снижение процентных ставок до отрицательных величин, когда денежные власти практически загоняют банки в кредитование реального сектора, принуждают их к кредитованию реального сектора - это, конечно, следствие структурного кризиса. Это не стопроцентная эффективность.

Мы знаем, что две трети денег, а то и три четверти денег, зависает в банковской системе потому, что очень сложно в период структурной перестройки найти ключевые направления развития. Но фактом остается то, что в отличие от нашего бизнеса, на западе и на востоке у предпринимателей нет проблем с деньгами, у них нет проблем с кредитами. Более того, им дают премию за то, что они берут кредиты, вкладывая деньги в развитие производства в форме отрицательных процентных ставок.

Таргетирование ничего общего с системным целеполаганием не имеет

Надо понимать, что смысл кредита - это прежде всего финансирование экономического роста. Если у вас не будет кредита, то у вас не будет никогда и экономического роста - то, что мы наблюдаем в наше время. Нам говорят о том, что такая жесткая денежная политика повлечет снижение инфляции. Но обратите внимание, как только ЦБ объявил о переходе в таргетированную инфляцию, инфляция, вместо того, чтобы опуститься, поднялась в два раза.

И произошло это по совершенно очевидным причинам. Перевод курса рубля в свободное плавание - еще одна экзотическая инновация, за которую Российский Банк очень хвалят и МВФ, и в Вашингтоне очень радуются тому, что волатильность нашего обменного курса стала рекордной в мире. Ни в одной из стран двадцатки вы не увидите такого курса волатильности национальной валюты, и даже среди нефтедобывающих стран мы достигли рекордов по девальвациям и по колебаниям курса рубля.

Совершенно понятно, что когда денежные власти задумали переход к "таргетированию" инфляции - я беру слово "таргетирование" в кавычки - потому что ничего общего с системным подходом целеполагания это не имеет. Потому что под термином "таргетирование", кроме свободного плавания курса, еще повышение процентных ставок в целях борьбы с инфляцией, сохраняется табу на любые валютные ограничения - вот, собственно, и весь набор мер, под которыми понимается таргетирование инфляции.

Инфаркт миокарда нашей финансовой системы

Как нетрудно было предвидеть (и мы об этом говорили), как только денежные власти совершили девальвационный скачок, инфляционный шок, от которого до сих пор не можем оправиться. И наша финансовая система подобна больному инфарктом миокарда: вы видите колебания курса, то, о чем я говорил, ни в одной стране мира таких рекордов отродясь не видели, чтобы волатильность национальной валюты была столь высока, она вдвое превышает ближайшую к нам Турцию по данному показателю. По девальвации мы тоже ставим рекорды, в том числе среди нефтедобывающих стран, вот собственно иллюстрация к тому, о чем я говорю.

Когда Центральный Банк начал поднимать процентные ставки, автоматически экономический рост начал глохнуть. И в итоге мы оказались в стагфляционной ловушке, которая характеризуется одновременно высокой инфляцией, которая была вызвана и продолжает генерироваться колебаниями курса. И с другой стороны, - повышение процентных ставок, что поставило предприятия в очень неприятное положение. С учетом их реальной рентабельности, вы видите, что кроме предприятий химико-металлургического комплекса добывающей промышленности и углеводородов у нас все остальные отрасли находятся в зоне, недоступной для кредитования, когда рентабельность производства ниже процентных ставок.

В этой ситуации предприятию нужно либо возвращать деньги, сворачивать свое производство (у нас половина оборотного капитала промышленности - это кредиты), либо повышать цены, пользуясь девальвацией рубля.

ЦБ будет не генерировать кредит, а забирать деньги из экономики

Сочетание этих двух стратегий и породило стагфляционную ловушку, в которой мы сегодня находимся и будем дальше находиться, потому что Центральный Банк нам предлагает на последующие три года наряду с продолжением этой политики таргетирования инфляции еще одно новшество. Нам предлагается в качестве главного инструмента денежной политики перейти к депозитным аукционам. При этом приближать ставку по депозитным аукционам к ключевой. Что это означает? Центральный Банк вместо того, чтобы давать кредиты в экономику, теперь собирается их собирать - собирать деньги и теперь замораживать их на своих депозитных счетах.

С учетом того, что черным по белому написано им в своих направлениях, что ставка по депозитным аукционам должна приближаться к ключевой, понятно, что таким образом вводится своеобразный штраф на кредитование большей части отраслей экономики, где рентабельность не позволяет брать кредиты по ставке, равной ключевой. Средняя рентабельность составляет 5-6%, вот поэтому даже если ставка будет 9 или 8%, депозитный аукцион означает, что коммерческому банку можно вообще ничего не делать. Если он хочет стабильно получать неплохой процент, он может отдать деньги Центральному Банку, и Центральный Банк будет ему выплачивать проценты по депозитам.

Таким образом, наш Центральный Банк будет единственным в мире, который вместо того, чтобы генерировать кредит, вместо того, чтобы давать деньги в экономику, будет забирать деньги из экономики, стимулируя коммерческие банки не вкладывать деньги в реальный сектор. Такая странная макроэкономическая политика вызывает буквально восторг в Международном Валютном Фонде, потому что таким образом наша экономика уже никогда не получит внутреннего кредита (поскольку он, в данной ситуации, бессмысленен).

Любой коммерческий банк вместо того, чтобы заниматься кредитом, брать на себя риски (зачем?) - он отнесет деньги на депозитный аукцион и будет спокойно "стричь" купоны.

Фото: Михаил Джапаридзе/ТАСС

Лукавая эмиссия

Возникает вопрос, а за счет какой же прибыли Центральный Банк собирается это делать? Ответ тоже простой - за счет государственного бюджета, потому, что прибыль ЦБ должна большей частью поступать в федеральный бюджет. Если Центральный Банк работает в убыль, то есть вместо того, чтобы кредитовать экономику, занимает деньги на депозитных аукционах, откуда у него деньги? Постепенно прибыль Центрального Банка будет стремиться к нулю, а затем она станет отрицательной.

Это означает, что премии ленивым коммерческим банкам, которые не хотят заниматься кредитованием реального сектора, мы будем выплачивать за счет денежной эмиссии. Хотя нам говорят, что денежная эмиссия это табу, не должно быть никакой денежной эмиссии. Даже руководитель правительства в своей статье говорил, что, дескать, нас принуждают к эмиссии - он, видимо, не знает, что эмиссия ведется каждый день. Только эта эмиссия ведется - для одних под полпроцента годовых, какие-то коммерческие банки получают на санацию своих павших товарищей деньги под полпроцента, а другие получают по ключевой ставке. То есть, вот эта лукавая эмиссия, она окутана тайной.

На самом деле всё очень просто. Либо мы даем деньги для развития экономики, для расширения производства, для стимулирования инвестиций и инноваций, и для этого мы предлагаем перейти к гибкой системе кредитования через рефинансирование коммерческих банков по целевым направлениям, исходя из индикативных и стратегических планов. Здесь Александр Николаевич Шохин говорил про специинвестконтракты - кто будет, собственно говоря, кредитовать эти специнвестконтракты? Только регионы за счет налоговых льгот будут давать условия.

Необходим механизм целевого кредитования

Мы предлагаем, раз центральное правительство не очень-то пользуется механизмом проектного финансирования и крайне скудно выделяет деньги по льготным схемам кредитования (за исключением, может быть, сельского хозяйства, которое поэтому и выглядит неплохо), потому что для сельского хозяйства средняя ставка составляет 8%, - немножко для малого бизнеса.

Но нам нужны более системные инструменты кредитования экономического роста, поэтому нам необходимо организовать механизм целевого кредитования, под низкие процентные ставки, по принципам проектного финансирования, которое надо расширять на федеральном уровне.

Но пока федеральный уровень оставляет очень узкие механизмы кредитования экономики, нам следует подумать о работе с регионами. Может быть, под специнвестконтракты создать специальную кредитную линию, которая будет обеспечивать регионы потоками доступных для финансирования инвестиций кредитов. Нам говорят, что такого рода гибкая денежная политика может привести к инфляции, но на самом деле мы видим, что всё наоборот. То, что динамика производства совпадает с динамикой денежной массы, я думаю, здесь для аудитории не новость ни для кого. Но вот что интересно - когда у нас денежная масса сокращается, то инфляция повышается, и наоборот.

Монетаристы не правы

Это в корне противоречит простому пониманию монетаристов о том, что существует якобы прямая пропорциональная зависимость между денежной массой и инфляцией - в кратком ли, долгосрочном ли периоде… На самом деле, нет ни того, ни другого. А то, что вы видите на этом графике - это прямо противоположная зависимость, когда денежная масса увеличивается, у нас инфляция снижается.

Почему это происходит? Монетаристам трудно это понять, но не так давно у нас в Академии наук были проведены исследования, которые показывают, что у нас связь между денежной массой и инфляцией является нелинейной. И, более того, она не монотонная, как это кажется монетаристам.

Это понятно, потому что деньги в экономике как кровь в организме: когда их мало - плохо, и когда их много - плохо. Монетаристы правы, что когда их слишком много, это означает, уровень монетизации там может быть больше 120% ВВП. Тогда, действительно, все мощности загружены, тогда прибавка денежного предложения дает инфляционный эффект, потому что производство не может отреагировать расширением выпуска, и предприятия реагируют на повышения спроса увеличением цен.

Загрузка производственных мощностей

Но ситуация недомонетизированной экономики в экономике, где есть денежный голод с одной стороны, а с другой стороны - свободные мощности, то все классики денежной теории (и последнее исследование подтверждает эту мысль) говорят о том, что разумная макроэкономическая политика заключается в увеличении денежного предложения, которое должно обеспечить загрузку производственных мощностей.

У нас они сегодня в промышленности загружены всего лишь на 60%, то есть, мы могли бы иметь выпуск в полтора раза больше при тех же производственных мощностях. У нас 20% - скрытая безработица, мы можем увеличить выпуск продукции, не прибегая к новым занятым. У нас сотни тысяч квалифицированных инженеров, ученых, которые могли бы реализовывать себя, были бы кредиты, но они уезжают за границу. Мы потеряли 200 тысяч человек за два года, людей активных, предприимчивых, уехавших потому, что там есть кредиты, и там можно реализовывать свои проекты - а у нас нет кредитов, и не предвидится, если смотреть на программу денежных властей.

Так вот, эти графики - это фазовая картина зависимости между инфляцией и объёмом денежной массы, примерно в 60 странах мира - картинка примерно одинаковая, она говорит о том, что для каждой текущей экономической ситуации существует оптимальный объем денежной массы.

Платим валютой за технологическое отставание

Если экономика сдвигается вправо, то есть, денежной массы больше чем оптимально, то инфляция растет. Но если она сдвигается влево, то есть денежной массы меньше, чем нужно для нормального обеспечения производства, то тоже инфляция растет, потому что сокращается загрузка производственных мощностей, сокращаются инвестиции, растет технологическое отставание.

А инфляция, между прочим, - плата за технологическое отставание, потому что за технологическое отставание мы платим постоянно девальвацией нашей валюты, а девальвация валюты ведет к бесконечным инфляционным толчкам.

Так что связь в России, практически ничем не отличается, между этими индикаторами, от того, что мы видим в других странах. И мы наблюдаем объяснение, почему же в России вопреки монетаристам увеличение денежной массы ведет к снижению инфляции, а снижение денежной массы ведет к увеличению инфляции: потому что у нас недомонетизированная экономика. И когда мы в этой ситуации сокращаем количество денег, это все равно, что кровопускание для падающего от усталости и истощения организма.

[Царьград TV]

https://www.youtube.com/watch?v=P-6vMIhPNtw&t=531s

[Владимир Милов]

https://youtu.be/6X6R3r5wiQk

[Сергей Глазьев]

https://www.youtube.com/watch?v=bxfQ...ature=youtu.be

[Нейромир ТВ]

https://youtu.be/qtaDsn0iJjE

[Сергей Глазьев]

http://www.mk.ru/economics/2017/11/1...ekonomiku.html
Освоение экспортных возможностей сырьевой базы — это пройденный этап
Вчера в 19:20

Современный мир переживает коренные изменения. «Цифровая революция» сегодня оказывает прямое влияние на все сферы жизни: от повседневного быта людей до мирохозяйственного уклада в целом. Нанотехнологии, биоинженерные и информационно-коммуникационные технологии — это уже не завтрашний день, а реалии дня сегодняшнего.

фото: Геннадий Черкасов

Нам всем волей-неволей приходится приспосабливаться к требованиям меняющегося мира. Раньше человек получал образование и профессию на всю жизнь, сегодня мир переходит к системе непрерывного образования в течение всей трудовой деятельности человека, постоянного повышения квалификации. Тому, кто хочет быть конкурентоспособным на рынке труда, приходится все время учиться, а порой и кардинально переучиваться в погоне за технологическими переменами.

Точно так же, как и отдельным людям, на вызовы современности приходится отвечать на своем уровне и государствам. Успешными на мировой арене будут те страны, которые смогут вовремя учесть все тенденции глобальных перемен и взять на вооружение наиболее конкурентоспособную модель управления.

Это подтверждает тот факт, что помимо смены технологического уклада мы становимся свидетелями перехода к новому мировому порядку. Еще недавно считалось, что наступил «конец истории» и все страны пойдут по пути Соединенных Штатов Америки. Теперь стало очевидно, что американская модель, которая после распада Советского Союза долгое время считалась образцовой, себя исчерпала. Либеральный мирохозяйственный уклад, основанный на эмиссии денег в странах Запада, доказал свою несостоятельность. США продолжают печатать деньги, но КПД этого «печатного станка» крайне низок, потому что большая часть выпущенных денег захватывается финансовым сектором, идет на финансовые пирамиды. Из-за этого возникает рост диспропорций в экономической системе, что уже не позволяет США на равных конкурировать с тем же Китаем, где экономическая политика опирается на иную модель.

От примитивной, либерально-самоорганизующейся модели отказываются практически все страны — и на Западе, и на Востоке. Опыт XX и XXI века показал: настоящее «экономическое чудо» возможно только при активном участии государства. Более того, модель, при которой государство обеспечивает мобилизационный рывок экономики, так и называется — модель «государства развития». Именно с реализацией этой модели в том или ином виде связаны основные истории успешного экономического развития в разных странах.

Известный пример — японское «экономическое чудо», рывок, который Япония совершила после войны. Этот прорыв стал возможен благодаря модели «государства развития»: государство активно компенсировало недостатки свободного рынка, обеспечивало поддержку приоритетных высокотехнологичных отраслей. Благодаря этому японская экономика вышла на высокие темпы роста и страна заняла передовые позиции в мире.

По похожему пути пошли «азиатские тигры»: Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг. Впечатляющий экономический рост, произошедший в этих странах, стал возможным именно благодаря активной роли государства и его вмешательству в рыночные процессы.

Среди европейских стран также можно найти полезные примеры государственной экономической политики. Так, Скандинавские страны известны большими объемами государственных субсидий в социальную сферу. Государство активно участвует в системе перераспределения доходов, чтобы обеспечить высокий уровень социальных услуг и благосостояние граждан.

Наконец, наиболее яркий пример рациональной государственной экономической политики — это Китай. Страна смогла создать систему, сочетающую преимущества капитализма и социализма, свободного рынка и государственного регулирования. На сегодняшний день это наиболее прогрессивная модель, которая уже несколько десятилетий обеспечивает самые высокие темпы экономического роста в мире. По стопам Китая сегодня идут Индия и страны Индокитая, именно здесь, на Востоке, сегодня закладываются контуры мира будущего, создается новый мировой порядок.

Если Россия хочет выйти на передовые позиции, ей нужно встраиваться в этот новый порядок, где условия диктует уже не США, а Китай. Стране нужна стратегия развития, основанная на интегральном строе — синтезе рынка и государственного регулирования экономики. В противном случае Россия рискует попасть на периферию. Мы сможем успешно встретить вызовы современного мира только в том случае, если государство возьмет на себя полную ответственность за обеспечение экономического роста. Либеральные идеи «минимального» государства, которое самоустраняется из экономических процессов, доказали свою несостоятельность.

Пора перейти от стихийной экономической политики к стратегическому планированию, к господдержке приоритетных отраслей и предприятий, а также к тому, чтобы заставить крупный бизнес работать в интересах государства. Отношения государства и бизнеса в принципе нужно перестраивать. Частное предпринимательство должно работать не только на набивание карманов олигархов, как это происходит сегодня, но и в интересах повышения благосостояния всего общества.

Государство может предложить бизнесу и стабильные условия работы в долгосрочной перспективе, и дешевый кредит для инвестиций, и — когда речь идет о стратегически важных производствах — прямую поддержку. Однако и бизнес должен наконец взять на себя ряд обязательств: соблюдать законы и не уходить от налогов, модернизировать и расширять свое производство, осваивать современные технологии, создавать рабочие места, вовремя платить достойные зарплаты, вкладываться в социальное развитие. Нужно пресечь увод денег в офшоры, что сегодня в нашей стране является повсеместной практикой: из страны ежегодно за рубеж выводятся миллиарды рублей. Вместо этого крупный бизнес должен вкладывать эти деньги в родную страну — совместно с государством строить жилье, дороги, детские сады и т.д.

Чтобы не быть вытесненной на периферию, России пора уходить от сырьевой модели экономики. Освоение экспортных возможностей сырьевой базы — это пройденный этап. Мы не обеспечим развитие на экспорте углеводородов, необработанной древесины, продукции примитивной металлургии, потому что спрос на них в мире расти уже не будет. Более того, постоянно развивающиеся технологии на порядок снижают материалоемкость и энергоемкость производства: в Европе и передовых странах Востока энергопотребление уже перестало расти, и эти тенденции быстро распространяются на остальной мир. Заниматься нужно не экспортом сырья, как сегодня, а его глубокой комплексной переработкой.

На такое переустройство экономики нужны большие вложения, и обеспечить условия для этого сегодня может только государство. Но главное — нужна политическая воля. Крупному бизнесу на свободном рынке будет выгодно до последнего выкачивать из страны природные ресурсы, распродавать их, а прибыли выводить за рубеж. Для кардинальных реформ нужно уходить от либеральной политики, которая ставит страну в зависимое положение.

Перемены нужны на самом высоком уровне, однако сегодня отдельные регионы подчас способны лучше адаптироваться к требованиям нового мирохозяйственного уклада, чем федеральная власть.

Например, в Республике Татарстан уже сегодня сочетается государственное целеполагание с частно-предпринимательской инициативой, что обеспечивает реальные результаты: Татарстан завоевал позиции передового региона по созданию рабочих мест и комфортных условий для развития бизнеса. В частности, республика стабильно возглавляет рейтинг инвестиционной привлекательности Агентства стратегических инициатив. Почти все основные экономические показатели Татарстана в 2016–2017 гг. превышают средние по России.

Другой регион, где ведется серьезная работа по стимулированию социально-экономического развития, основанная на современных управленческих принципах, — это Иркутская область. В регионе внедряются элементы государственного стратегического планирования, активно применяется механизм государственно-частного партнерства, делается упор на развитие обрабатывающей промышленности. В 2016–2017 гг. Иркутской области удалось добиться значительного роста промышленного производства, в основе которого лежит подъем машиностроения, прежде всего высокотехнологичных отраслей. Также в этот период были зафиксированы рост объема инвестиций и значительное увеличение налоговых и неналоговых доходов регионального бюджета.

Еще один пример активной региональной экономической политики — опыт Калужской области. Региональные власти смогли обеспечить благоприятные условия для инвесторов, в результате чего крупные компании разместили на территории региона сборочные производства. Это обеспечило Калужской области рабочие места, приток инвестиций, рост налоговых доходов.

Нужно поощрять подобные инициативы субъектов и ориентироваться на самые прогрессивные решения. Если отдельные регионы способны добиваться успехов на фоне экономического кризиса, то при условии, что курс на перемены возьмет федеральная власть, страна сможет обеспечить себе экономический рывок и встроиться в новый мирохозяйственный уклад на самых выгодных позициях.
Сергей Глазьев, академик РАН, доктор экономических наук

[Царьград TV]

https://www.youtube.com/watch?v=35Pz...ature=youtu.be