*138. Текущие границы бесстрашия

[Виктор Шендерович]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7612
30 НОЯБРЯ 2007 г.
ЕЖ

Часть 2.

На столе, стоящем в «предбаннике» Мещанского ОВД, ножиком вырезано слово «NSDAP». Буква S перечеркнута двумя вертикальными палочками, отчего становится знаком доллара.

Можно ли считать это изложением здешней идеологии?

Да вроде нет. Полтора десятка милиционеров разных званий и возраста – вполне нормальные лица; переодень их из казенного в личное, поставь на автобусную остановку - будут заподлицо с Родиной. Есть попроще, есть поинтеллигентнее... Легкий дружелюбный матерок, собачка спит в углу на фанерке… Всюду жизнь!

За столом, прямо над надписью «NSDAP», кочумает боец с автоматом, входят-выходят люди; в «аквариуме» - несколько человек в штатском. Под стендом двое старших по званию диктуют двум сержантикам докладную про то, как мы с юным провокатором проводили несанкционированный митинг.

«Гарри – с двумя рэ?»

Из «аквариума» выходит подполковник, узнает меня. "Что у вас новенького?" – спрашивает. "Да вот, вы у меня новенькое", - отвечаю.

- Митингуем? Ну-ну.

Другой боец опознал по бывшему профилю («телезвезда?») – и кратко поделился политическими предпочтениями:

- Лукашенко нужно. Быстро бы порядок навел!

О да. При Лукашенко меня бы привезли не в Мещанский ОВД, а в ближайший лесок. То-то было бы порядку!

Вдруг начинает разрываться мобильный: оказывается, по «Эху» уже передали про мое задержание. Недооценил оперативность коллег! Судорожно обзваниваю родных - а то ведь услышат радио и начнут фантазировать...

Лейтенант зовет пройти. В комнатке в недрах отделения обнаруживается заспанный сержант - мы его согнали с насиженного места со своим протоколом изъятия. Сержант встал, зевнул, рассмотрел изъятый плакатик, сильно удивился: а что, говорит, Каспарова посадили? Его-то за что?

Интересно, когда он заснул?

Обстановка в комнатке почти домашняя. На стене календарь на прошлый год. Текущий воткнут за провод на другой стене: Оксана Федорова, Хрюша и Степашка на фотке... Мирный лейтенант пишет протокол изъятия - нам с провокатором 1988 г.р. и Василию Васильевичу из Закарпатья.

Василия Васильевича привели только что: бродя вдоль глухой сретенской «пробки», он торговал китайской светящейся ерундой; без лицензии, разумеется. Отец четырех детей, Василий Васильевич сидит теперь в «обезьяннике», а его игрушками бесплатно балуется боец Мещанского ОВД.

- Че вы в Польшу не едете? – спрашивает дежурный гостя столицы. – Рядом же! Тропками бы, тропками…

- Там документы нужно, - вздыхает Василий Васильевич.

- А здесь, значит, не нужно! – выдыхает лейтенант и оборачивается ко мне. – Во демократия!

Закончив описи изъятия, лейтенант уступает место майору - для работы с нарушителями. Первый нарушитель – я.

- Фамилия, имя, отчество.

Говорю.

- Ёкарный бабай! – говорит майор, всмотревшись в лицо.

Перед тем, как расписаться под протоколом, вписываю обязательное «русским языком владею». Довольно самонадеянное заявление, надо сказать…

- Все всё знают, но никто ничего не говорит! – произносит вдруг над моим ухом безымянный боец. Что он имел в виду, я уточнять я не стал. Не стал чересчур подробно отвечать и на вопрос другого офицера, зачем врет Нургалиев. (Парадный портрет министра МВД висел в это время чуть ли не над его головой.)

- Сказал по телевизору, что у милиционеров зарплата двадцать три тысячи!

- А что, меньше? - фальшиво удивляюсь я.

- Двенадцать семьсот! А двадцать лет служу.

- А по телевизору – всё врут? – вдруг встревает мой юный подельник-провокатор.

…Потом он мучался в учебном классе. Мать-природа наградила его широким веснушчатым лицом и этим ограничилась: бедолага не мог вспомнить, что написано на флаге, с которым он только что скакал по тротуару на радость ментам. Не смог он и вспомнить, по какой специальности учится в институте. Перенервничав, юноша наконец впал в полную «несознанку» и отказался подписывать самые простые вещи. Под собственными паспортными данными не подписался, партизан!

- Я штраф платить не хочу!

- Вашему полковнику про меня позвонят, - доверительно сообщил он чуть погодя, перед тем куда-то позвонив.

Я страшно заинтересовался:

- Кто про тебя позвонит?

Тут честный юноша насупился и заявил, что ни слова больше не скажет при посторонних. Тяжело переживая свою бестактность, я поскорее дописал пояснение, взял повестку на завтрашний суд и засобирался домой.

- Погодите! – строго сказали мне. И я покинул помещение не раньше, чем дал небольшую автограф-сессию.

- Маме напишите, - попросил лейтенант. - Маме очень нравились ваши программы.

- Да! – вдруг спохватился майор. - А чего это вас в телевизоре не видно?

…Президент Путин, ласково улыбавшийся со стены учебного класса, наполнил особым теплом момент моего прощания с ОВД «Мещанское».