*58. Русофоб Делягин

[Козлиный импотент]

[Козлиный импотент]

http://zavtra.ru/content/view/zagovo...iv-prezidenta/
7 августа 2014

«Час Х» должен пробить осенью?

"Слеза ребенка" как аргумент капитуляции

Что-то в нашем "Датском королевстве" происходит странное и непонятное. В ближайшем окружении президента явно усиливаются некие тенденции, которые проявляются и в громких словах, и в тихих делах. "Любимый журналист" Путина Андрей Колесников совсем недавно выступил в своем "Коммерсанте" со статьей, где заявил — якобы от имени президента России, — буквально следующее: мол, если лондонские эксперты придут к выводу, что малайзийский "Боинг" был случайно сбит ополченцами, то Путин от них, ополченцев, откажется. По причине его острой любви к детям, погибшим в самолете, и личных переживаний на этот счет.

Из Кремля никаких опровержений и даже комментариев по данному поводу пока не последовало. Что выглядит весьма интригующе, поскольку дает основания полагать: это не "видевший Путина" заходится в либеральном раже, подсказывая Западу самую выгодную, на его взгляд, линию поведения, а сам "хозяин Кремля" устами своего штатного биографа зондирует почву для компромисса.

Тогда получается, что десятки тысяч беспощадно истребляемого нацистскими карателями мирного населения Донецка и Луганска, включая детей, матерей и стариков, и сотни тысяч (а скоро и миллионы) беженцев в Россию, — это все люди, для президента России совершенно незначимые, а слова "своих не сдаем" были всего лишь фигурой речи?

И сожженные заживо в одесском Доме профсоюзов, и тысячи людей, "исчезнувших" по всей Украине и в лучшем случае просто убитых в подвалах СБУ, и уничтоженная за пару месяцев экономика некогда самой развитой и богатой части цветущего Советского Союза, массовые сознательные, в том числе и зверские, убийства русских (включая детей) — это все для президента России ничего не значит, это ерунда, на которую можно не обращать внимания.

А вот 298 граждан фешенебельных стран, вроде бы погибших (и то нет точной уверенности, что не обошлось без американской провокации, ибо у них волшебным образом почти не оказалось родственников и близких) в "Боинге", — это существенно, это затрагивает душу. Это — люди, и люди первого сорта…

Тогда чем, спрашивается, российский президент будет отличаться от необандеровца из социальных сетей, открыто заявляющего: ""В лоханске (так это виртуальное существо называет Луганск. — М.Д.) нет людей — и ковровые бомбежки спасут это быдло от самих себя. 450 тыс. амеб вполне заслужили того, чтобы быть уничтоженными. Просто ребятам, уничтожающим этих скотов, нужно держать в уме: это — не люди". Только тем, что у него больше возможностей осуществить данные тезисы на практике?

А до того в одной из воскресных передач уполномоченный РФ по правам детей Павел Астахов впервые ввел тему "спасения детей" как высшего политического приоритета — и, поскольку дети на Украине сегодня гибнут, военное противостояние необходимо прекратить любой ценой и как можно быстрее! На практике этого можно достичь единственным путем — путем капитуляции ополченцев Донбасса перед засевшей в Киеве хунтой. Тогда все оставшиеся в живых дети Донбасса будут живы и здоровы, а то, что им придется жить в условиях нацистского рабства, вплоть до разборки на органы и продажи в публичные дома (полиция почти всех европейских стран термин "украинский публичный дом" употребляет как отдельный, отличающийся от всех остальных аналогичных заведений), — это нас волновать не должно… Зачем защищать детей от насильников и нацистов, когда их можно просто им отдать, — и все будут довольны, и никаких санкций…Как это все напоминает крики "либералов" о спасении детей в конце 80-х и в 90-е, когда под эту оркестровку расчленяли единую страну.

Еще один момент. Путин проводит встречу со знатным десталинизатором, председателем Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Михаилом Федотовым и указывает на необходимость всячески помогать беженцам, в первую очередь — детям. О том, чтобы никаких беженцев не было, чтобы люди могли спокойно вернуться домой без страха быть сожженными заживо в качестве "ватников" и "колорадов", не говорится ни слова…

Схема отказа руководителя страны от защиты национальных интересов (вплоть до полного их предательства) — в том числе с использованием "слезы ребенка" (разумеется, не любого ребёнка, а тщательно подобранного и отретушированного) — хорошо памятна даже нам по горбачевской "перестройке". И хорошо памятна, чем она заканчивается.

Тем более, что схема эта американцами отработана и опробована в самых разных вариантах: от "шоколадного" с тем же Горбачёвым до вполне "кровавого" с Милошевичем, Хуссейном и Каддафи. И, похоже, Путина уже грамотно, учитывая его психический склад и внутреннюю ценностную систему, пытаются "вести" к "компромиссу" по украинскому конфликту подобно тому, как Милошевича вели к Дейтонским соглашениям.

Объект такой разводки до последней минуты верит в то, что он страшно умен, имеет в кармане никому не видимый козырь и вот-вот всех обхитрит; эта иррациональная вера тщательно культивируется в нем и передается от него его ближнему окружению. Но пример Горбачева — это как пример "козла-провокатора", который каждый раз с успехом ведет новых и новых баранов на бойню. И прозрение к баранам-политикам приходит только в загаженном бункере, сотрясаемом бомбежками, или в опрятной камере Гаагского трибунала, — но стране и народу, доверившимся таким лидерам, от этого прозрения легче уже не становится.

Дальнейший текст можно считать не прогнозом и не предупреждением, а фантазией автора на неожиданно всплывшую перед ним тему.

Почему легко прогнозировать западную политику

Сила Запада – в стандартах. В использовании везде, где только возможно, надежных, отработанных до автоматизма и проверенных временем эффективных схем.

В индустриальную эпоху это касалось производства, но в информационную эпоху принцип стандартизации перенесен и на управление обществом.

Что намного облегчает работу прогнозиста.

Ему уже не приходится, подобно палеонтологу, пытающемуся восстановить вид животного по крохотной косточке, искать замыслы, стоящие за отдельными событиями.

Сегодня прогнозист больше похож на техника, который, глядя на деталь с фабричным клеймом, просто видит, какой модели какого производителя она принадлежит. То же самое касается и политики.

Заявления политиков Запада, подача материала глобальными масс-медиа, динамика ключевых тем оставляют так же мало места для догадок, как и автомобильное колесо с эмблемой, например, BMW.

Можно, конечно, с пеной у рта обсуждать, принадлежит оно лифту или тепловозу, но знание минимальных стандартов не оставляет места для сомнений.

Информационная картина вокруг катастрофы малайзийского "Боинга" по своей однозначности напоминает именно такое колесо. Говорить о "прогнозе" как-то неловко: стандарт очевиден, явлен в деталях, и все, что можно, — это раскрыть фирменный каталог и сверить маркировки.

Конечно, теоретически стандарт может быть сломан: общественный организм не столь однозначен, как технический, — но никого, способного противодействовать вполне очевидному стандарту, ни в России, ни за ее пределами не наблюдается. И, безусловно, "случайности случаются", — но вечное упование на них даже для самого везучего человека есть не более чем наиболее надежный способ самоубийства.

Ближайшая перспектива

Если не принимать в расчет случайные сбои и неправдоподобное везение Путина, реализация западного стандарта по уничтожению неугодного лидера, ликвидации страны и порабощению ее остатков в данном случае начнется, скорее всего, с однозначного заявления "международных" экспертов о том, что малайзийский "Боинг" сбили "пророссийские сепаратисты", и никто иной.

Ехидные комментарии в соцсетях о том, что отдать "черные ящики" в Лондон – почти то же самое, что отдать их сразу Коломойскому, конечно, остаются не более чем ехидными комментариями.

Однако одной из фундаментальных судебных процедур в США является правильный подбор присяжных — и многочисленные юридические фирмы, постоянно обменивающиеся своими талантливыми сотрудниками с государственным аппаратом, в совершенстве овладели этим искусством поколения назад. Если же кто-то из экспертов закапризничает, — на него может возникнуть (как случилось, например, со Стросс-Каном) компромат, он может резко разбогатеть или, напротив, трагически скончаться для вразумления остальных.

Дело житейское: цель оправдывает средства, и нужный результат будет достигнут, причем достигнут быстро, в считанные дни. После этого глобальные масс-медиа в течение нескольких суток вобьют в общественное сознание мира, что (как уже любезно сообщил нам пресс-секретарь Белого дома) в этой трагедии виноват лично Путин.

Именно он ведет войну (причем даже не против Украины, а против всего мирового сообщества наций), в массовом порядке истребляя беззащитных мирных жителей, именно он направил военные ресурсы России на поддержку "террористов и сепаратистов" и, скорее всего, именно он, опьяненный кровью и собственной безнаказанностью, отдал личное указание уничтожить лайнер со всеми пассажирами.

Это кажется горячечным бредом в стиле покойной Новодворской лишь сегодня — когда в разных стилях, разными словами, разные люди по разным каналам будут сообщать вам изложенное выше, вы в это поверите, и очень быстро. Если сто раз сказать "халва" самому — во рту станет сладко; если сто раз услышать "халва" по телевизору — можно заболеть диабетом.

Разумеется, никого не будет волновать реальность: начиная с причины отклонения "боинга" от маршрута по команде диспетчера и сопровождения-выталкивания его украинским "истребителем" и кончая военной мощью России, которая в случае оказания реальной помощи ополченцам привела бы, даже без открытого вмешательства в конфликт, к завершению войны в течение недели и спасению десятков тысяч жизней.

Решение уже принято и, более того, публично провозглашено: надо просто слышать, когда говорят.

Как добивают слабых и глупых

После провозглашения Путина лично ответственным за все трагедии и беды Украины, вбивания в общественное сознание тезисов "Путин хуже Гитлера" и "Путин — это Милошевич, Хуссейн и Каддафи сегодня" в качестве завершающего этапа информационной артподготовки начнется — скорее всего, не позже сентября, — введение уже не точечных или секторальных, а сплошных санкций.

Психическая атака, связанная с бесконечными и оказывающимися в итоге бессодержательными угрозами и даже с нанесением локального ущерба отдельным корпорациям и отраслям, сменится системными действиями, направленными на максимальное ухудшение условий жизни населения внутри России.

Такие санкции самоубийственны для Запада в случае длительного применения, но вполне разумны в качестве краткосрочных мер, обеспечивающих свержение неугодной власти. В этом случае убытки развитых стран будут вполне компенсированы будущими контрибуциями: возможно, скрытыми, через получение разнообразных привилегий, как это было в 90-е годы с Советским Союзом, а возможно — и явными, как это было с Веймарской Германией после Версальского мира.

В ходе такого западного "блицкрига" возможно всё что угодно: и отключение России от международных платежных систем вроде Visa и Mastercard, и прекращение межбанковских расчетов по SWIFT, и массовое (а не точечное) замораживание активов и счетов граждан России (во время скандала с Bank of New-York в 1999 году имели место случаи замораживания счетов по факту русской фамилии — при полном отсутствии тогда политической подоплеки), российских корпораций и государства как такового. Нельзя исключить и прекращения поставок в Россию критически значимого импорта, что может привести к ряду технологических катастроф. В жертвах, разумеется, обвинят Путина — но скорбеть по российским "ватникам" и "колорадам" Запад будет ничуть не сильнее, чем сейчас скорбит по жертвам среди гражданского населения Донбасса.

Слова об абсолютном приоритете политических мотиваций (если по-русски, то замены нынешнего российского руководства на иное, приемлемое для Запада) над экономической выгодой европейскими лидерами уже произнесены — и, в отличие от марта, никаких внятных возражений со стороны европейского бизнеса не вызвали. С одной стороны, можно и самим попасть под американский каток, а с другой — европейский бизнес заинтересован во владении не только украинскими черноземами, но и российским сырьем.

На деле санкции, скорее всего, будут помягче, но их целью станет создание невыносимых условий и невыносимого страха для российской элиты и для "среднего класса" российских городов.

При должной информационной и политической обработке тезисы "Во всем виноват Путин!" и "Если в кране нет воды — значит, Путин уходи!" из тяжелого бреда, которым они кажутся сейчас, к октябрю могут для критически значимой части российского общества и элит стать самоочевидной истиной. Мы это проходили в конце 80-х и начале 90-х, не помните?

Конечно, тотального дефицита, разрушающего повседневную жизнь, не будет, однако резкое ухудшение экономической конъюнктуры станет очевидно для народа и бизнеса уже в начале осени.

Такие причины этого, как коррупция и монополизм, сложны, скучны и уже всем надоели, — на смену им придут (на самом деле — уже приходят) назидательное "а вот не надо воровать чужих полуостровов", задорное "мы ждем перемен!" и позитивное "давайте заменим замшелых геронтократов молодыми эффективными менеджерами".

Смейтесь-смейтесь: я уже пару недель развлекаюсь, напоминая самым разным людям (пока из подверженных пропаганде) их настроения в "дни Крыма" и сопоставляя с тем, что они говорят сейчас.

Российское государство, громоздкое, корыстное, разворовывающее выделяемое на собственное спасение деньги еще до того, как успевает их пересчитать, не способное пользоваться современными технологиями, даже когда подозревает об их существовании, в этих условиях сможет лишь продолжать причитать и жаловаться. Но такое виктимное поведение еще никому никогда не помогало — наоборот, оно провоцировало агрессора идти до конца.

Соответствующий видеоролик с Путиным в главной роли — долгий, в реальном времени, — станет достоянием отнюдь не только обитателей Белого дома (они, правда, как и в случае бен Ладена, насладятся привилегией прямого эфира), но и всех пользователей "ютуба". Думаю, будет даже специальная маркировка про сцены насилия и запрет на просмотр для лиц моложе 21 года, чтобы этот сюжет точно посмотрела вся молодежь мира и навсегда запомнила, что бывает тем, кто не то, что не подчиняется западным хозяевам, а просто вызывает их неудовольствие. На всякий случай.

Либеральный клан, эта "штурмовая пехота" глобальных монополий, сначала эффективно поработает "пятой колонной", а затем элегантно изобразит себя спасителем Отечества — да так, что 90-е годы покажутся идеалом суверенитета, порядка и процветания.

Ополченцы Донбасса, похоже, уже сброшены со счетов: совпадение резкой интенсификации атак на них и безнаказанных расстрелов мирных кварталов с падением "боинга" вряд ли случайно. После проведения чистки в Донецкой и Луганской областях американские советники быстро подготовят армию вторжения (спасаясь от голода, в нее запишутся многие украинцы) в Крым (благо, сменившиеся российские власти не будут его защищать и радостно передадут "законным хозяевам") с последствиями, которые заставят считать гекатомбу в одесском Доме профсоюзов мелкой случайностью, а Волынскую резню — мелким историческим эпизодом.

Однако, поскольку экономика "нэзалэжной" от этого не возродится, а людей надо отвлекать от их бед не только террором, но и патриотизмом, победоносная армия киевской хунты начнет "возвращать исторические земли Украины, незаконно отторгнутые москалями" — как минимум, Кубани и прилегающих к границе районов. Именно они, а не Крым и не Северный Кавказ, могут стать российским Косово.

Это ведь только слабых, как однажды справедливо заметил сам Путин, бьют.

Ничтожных — грабят, насилуют и убивают.

[Козлиный импотент]

http://www.mk.ru/politics/2015/09/28...ryat-krym.html

Отношение к полуострову на федеральном уровне трудно назвать иначе как управленческой катастрофой
Сегодня в 17:36,

фото: Михаил Ковалев

Воссоединение с Крымом поставило перед российской бюрократией действительно сложную созидательную задачу. Отчаянный патриотизм крымчан упрощал ее лишь отчасти: было понятно, что России на первых порах простят почти все, но обмануть высокие ожидания — страшно.

А наше государство уже забыло, когда в прошлый раз занималось комплексным развитием территории и когда имело возможность отлаживать правовую систему «с чистого листа», опираясь на массовое стремление людей «жить по-новому».

То, что мы видим сегодня на федеральном уровне по отношению к Крыму, трудно назвать иначе как управленческой катастрофой.

Ее масштабы и последствия компенсируются патриотизмом (за заданный в трезвой и не политизированной компании вопрос: «Не лучше бы остаться на Украине», в Крыму по-прежнему вполне реально без предисловий получить в морду) и полным неприятием нацистского безумия и бандитского хаоса в стиле 1990-х, в которое погружена территория бывшей Украины.

Но это не снимает с нас вину за управленческую беспомощность, порой отдающую либеральным саботажем.

Крым мог стать витриной и образцом для России, если бы его развивали как символ будущего, сразу освобожденный от наших недостатков, от налоговых до политических. Вместе этого мы слепо имплантировали в него свои порядки, включая худшие из них. Не забыть изумления крымских патриотов, когда перед прошлогодними выборами они увидели на плакатах в том числе и тех, кто недавно гнобил их за любовь к России.

Турция в кратчайшие сроки проложила водопровод по дну моря в Северный Кипр, но за минувший год Россия, похоже, и не пыталась проложить водопровод в Крым. Может, его обеспечение водой проще поручить Турции?

Лишь к концу этого года планируется запустить первую очередь энергомоста, вдвое сократив зависимость Крыма от украинской электроэнергии. Избавиться от нее надеются лишь следующим летом — хотя «энергомост», то есть две подстанции и кабель между ними, вполне возможно было сделать уже прошлой осенью!

О необходимых мощностях по сушке и очистке добываемого газа можно уже и не вспоминать.

Понятно, что мост в несколько километров через Керченский пролив — сложное инженерное сооружение. За минувшие полтора года мы слышали и о подземных грязевых вулканах, и о штормах, и о тоннеле… Допустим, даже раскатывание армейских понтонов через неширокий Керченский пролив между сезонами штормов — непосильная для олигархической России инженерная задача.

Но наладить паромное сообщение за полтора года можно?

Почему за целый год не пустили в Крым паромы из всех значимых городов побережья — от Ростова-на-Дону до Анапы, разгрузив дороги и задыхающийся порт Кавказ? Почему на крымской стороне переправы не развернуты новые пристани, позволяющие в разы увеличить поток паромов?

Потому что проблемы для «эффективных менеджеров» — средство обогащения, и решающий проблему режет курицу, несущую золотые яйца для его собратьев?

Повидавшие все в прошлом году автотуристы радовались этим летом сокращению очередей с 40 часов до четырех, электронной регистрации, появлению в порту Кавказ одной (!!) столовой, где можно кормить детей. Но с крымской стороны такой столовой нет — лишь забегаловки в стиле придорожных шашлычных. А применение электронных билетов порой порождало хаос и столкновение часами стоявших в живой очереди с электронщиками, урегулировать которую удавалось лишь ОМОНу (правда, офицеры российского ОМОНа, ходившие со своими семьями «на прорыв» в качестве отдыхающих, профессионализм и вежливость своих крымских коллег оценили очень высоко).

Но все это вызывает простой вопрос: где находятся и чем занимаются крымские власти? Да, там много случайных людей, и госорганы Крыма очищаются от них, да, проблемы на переправе были вызваны штормами, но столовую открыть было можно?

И зачем надо было учреждать Министерство по развитию Крыма, чтобы потом разогнать его за безделье?

И зачем в прошлом году разорвали единый технологический комплекс паромной переправы, искусственно выделив оператора паромов в отдельную структуру, которая, похоже, концентрировала у себя всю прибыль от перевозок? А региональные власти, обустраивающие пристани и подъезды к ним, были лишены доступа к финансовому потоку, генерируемому переправой?

Этот недостаток исправлен, но ценой потери времени и сил.

Понятно, что приватизация прибыли при национализации издержек и, соответственно, убытков — вечный трюк либеральных реформаторов, но зачем было применять его против Крыма?

И это вопрос уже к либеральному правительству Медведева.

Глядя на его отношение к Крыму, трудно удержаться от ощущения, что либералы просто мстят крымчанам за то, что они выбрали Россию, а не «цивилизованное мировое сообщество».

Как иначе можно объяснить выдачу крымчанам загранпаспортов с пометкой «Крым», что гарантированно исключает получение шенгенских виз и виз США? Что мешает выдавать им паспорта с отметкой Краснодарского края или Москвы (и готовить дубликаты остальных документов для передачи в посольства), при том, что на уровне бизнеса этот процесс в целом отлажен?

А чем объяснить безнаказанность Грефа, заявившего, что для Сбербанка Крым является частью Украины, и Сбербанк будет работать в Крыму, лишь когда тот вернется на Украину?

А ведь Россия уже прорывала санкционную блокаду Крыма. После воссоединения пытались создать специального авиаперевозчика, который не имел бы отношения к крупным российским компаниям, но его раздавили санкциями. И тогда российские авиакомпании полетели в Крым, игнорируя санкции и прямо нарушая их, и Запад струсил, не посмев распространять санкции на бизнес, необходимый ему самому.

Таким образом, единственный способ преодоления санкций — это их прямое и явное игнорирование, проламывание крупными российскими и в первую очередь государственными компаниями.

Однако о повторении уже достигнутого успеха либеральные бюрократы не смеют и думать.

Возможно, им мешает вульгарный страх за дворцы в фешенебельных странах, которыми они раньше владели, а теперь арендуют (похоже, у самих себя), не говоря о невозможности объяснить их происхождение западной юстиции.

Такое отношение к Крыму бьет по всей его экономике.

Прошлой осенью работники Севастопольского гражданского порта прошли маршем к приемной Медведева, даже не столько разгневанные, сколько озадаченные зарплатой в 4 тысячи рублей.

В конце августа забастовал Керченский стрелочный завод: держащий «за горло» все железные дороги Украины, он до сих пор принадлежит украинскому олигарху, который, похоже, выкачивает из него оборотные средства. Зарплата рабочих, по сообщениям, около 8 тысяч рублей — ниже прожиточного минимума.

А крымские инженеры с принадлежащего Минобороны России завода спрашивают, правда ли в России на предприятиях ВПК их коллеги тоже получают 7 тысяч рублей в месяц?

Перечень можно продолжать.

Производство вин «Массандры», по оценкам, упало почти впятеро, причем их стали безбожно бодяжить. Вероятно, причина связана с заменой легендарного директора комбината, спасавшего и развивавшего комбинат все 23 года «незалежности», а теперь загремевшего под уголовное дело.

Путин лично спас виноградники «Массандры» от попытки распродажи, но их мало спасти: надо развивать. А с развитием у России проблемы не только в Крыму: либеральный клан, как ни в чем не бывало определяющий социально-экономическую политику, делает все, чтобы не допустить перехода от разграбления «советского наследства» к созиданию страны. Доходит до анекдотичной, но официальной трактовки накопленных федеральным бюджетом и лежащих (частично с 2004 года) без движения 10,7 трлн руб. как нехватки средств, вынуждающей сокращать самые необходимые расходы.

Россия не «отжимала» Крым: он вступил в нее сам, ломая волю отбрыкивавшихся бюрократов в том числе и демонстрацией вооруженной силы.

Нельзя допустить, чтобы «офшорная аристократия» мстила ему за его выбор, заставляя передумать и начать искать пути обратно — к формально независимой жизни «под крылом» США.

Крым вернулся в Россию: это хорошо, но мало.

Чтобы вернуть свое законное место в мире, Россия должна вернуть себе саму себя, освободившись от гнета «офшорной аристократии» и готовых украсть собственные шнурки «эффективных менеджеров».

Пока, несмотря на ряд обнадеживающих эпизодов, этот процесс только начинается.

[Русская планета]

http://delyagin.ru.prx.zazor.org/cit...-religiyu.html

2015.10.16 ,
Владимир Путин внес в Госдуму законопроект, содержащий поправки в федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности». ФЗ об экстремизме предлагается дополнить еще одной статьей, согласно которой цитаты из религиозных текстов — Библии, Корана, Танаха и Ганджура — и их содержание не могут быть признаны экстремистскими материалами.
Напомним, что причиной стало спорное решение городского суда Южно-Сахалинска о признании «экстремистским материалом» книги «Мольба к Богу: ее значение и место в исламе», вызвавшее небывалый ажиотаж в обществе. В течение суток в водоворот событий вовлекались все новые и новые стороны, пока, наконец, история не дошла до Кремля. Однако пресс-секретарь президента Дмитрий Песков отказал СМИ в комментариях, очевидно, осознавая весь накал ситуации и не желая подливать масла в огонь. Ведь дело касалось самого святого — чувств верующих.
Свою позицию уже озвучил Рамзан Кадыров. По его мнению, Владимир Путин сделал исключительно важный исторический шаг на пути консолидации всего общества, всех народов России.
«Я твердо убежден, что такое решение может принять только общенациональный лидер, проявляющий одинаковую заботу о верующих всех религий и пользующийся твердой поддержкой всего многонационального народа России. Владимир Владимирович убедительно показал, что попытки Запада и "пятой колонны" вызвать в России конфликт между народами и религиями обречены на провал!» — подчеркнул Кадыров.
Он добавил, что быть гражданами РФ, верить в Россию, верить своему национальному лидеру и быть ему опорой и поддержкой во всем очень важно. «Мы готовы выполнить любое поручение президента РФ, Верховного Главнокомандующего ВС РФ. Я убежден в том, что такого придерживаются все наши соотечественники, для которых Россия есть Родина! Родина — одна, единственная и навсегда! Судье и прокурору из Южно-Сахалинска советую извиниться перед мусульманской уммой России и признать свою ошибку», — отметил Кадыров.
Депутат от ЛДПР, член комитета ГД по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Илья Дроздов считает, что с предложенным президентом законопроектом можно только согласиться. Библия, Коран, Танах и Ганджур, их содержание и цитаты из них не могут быть признанными экстремистскими материалами.
«Религиозные исторические тексты создавались много веков назад и существуют дольше, чем любые органы власти и любые суды. Поэтому думаю, что выносить их на рассмотрение суда неправильно, тем более что эти вопросы связаны с религией и верой», — пояснил Дроздов.
В то же время есть и свои тонкости, уточняет депутат. Существуют другие толкования религиозных текстов, которые используются различными сектами в собственных интересах, но это уже поле для работы религиозных деятелей и теологов.
«Какой-то один человек, в данном случае судья, не может оценивать тексты, которым верят миллионы людей, и принимать какие-то решения в их отношении. Но речь идет о классической трактовке священных писаний. Как мы знаем, существуют ответвления на базе религий, которые признаны экстремистскими. То же ИГ, которое называет себя пособником ислама, к мирной религии не имеет никакого отношения», — добавил депутат.
«Шарли Эбдо»?
Заместитель главного редактора газеты «Известия» Анастасия Кашеварова уверена, что фактически Путин поддержал инициативу, которая изначально шла от главы Чеченской Республики Рамзана Кадырова. Кадыров — один из немногих, кто понимает, насколько серьезен риск раздувания межнациональной, межрелигиозной вражды, особенно в момент, когда идеология ИГ завоевывает все новые территории и умы. Только лишь авиаударами невозможно победить тот «черный мир», что провозглашает на Востоке «иблисское государство». Его идею можно победить только другой идеей.

Анастасия Кашеварова. Фото: личная страница в Facebook
«Изначально, когда инициативу о запрете проверять на экстремизм священные писания в Госдуму вносили депутаты от Чеченской Республики, в кулуарах ходили разговоры, что данный законопроект невозможно принять. Все понимали правильность данной нормы, но не спешили поддерживать. Вероятно, это происходило от непонимания серьезности ситуации. Ведь если бы на нее не обратил внимания глава Чечни, то мы бы получили ситуацию похлеще «Шарли Эбдо», так как здесь глупость прокурора и судьи рассматривается как решение государственного института. Понимая это, президент лично поставил точку в данном вопросе, так как он уже начинал с нуля, когда межнациональная Россия была на грани в 2000-м», — отметила в беседе с РП Кашеварова.
Так же говорит и директор Института проблем глобализации Михаил Делягин. По его словам, это правильно, но недостаточно. Он уверен, что нужно разрешить цитировать любую экстремистскую литературу в целях ее критики и разоблачения последствий, потому что невозможно бороться с экстремизмом, не противостоя его идеям.
«Рамзан Кадыров добился своего. Его сверхэмоциональная реакция на решение южно-сахалинского суда, ответная жалоба и медийная раскрутка темы сделали свое дело. Закон, запрещающий вольные трактовки и оценки тысячелетних священных текстов, внес в Госдуму сам Владимир Путин. Лично. Думаю, президент намеренно не стал передоверять законодательную инициативу кому-либо другому. Тем более в таком важном вопросе, касающемся всех религиозных конфессий», — подчеркивает политолог Сергей Аксенов.
Он убежден, что в выигрыше остался и глава Чечни. Он не только решил вопрос, но и подтвердил особый статус своих отношений с президентом. Мол, возмутился, и вот, пожалуйста, ко мне прислушались. Кадыров на глазах становится фактическим лидером российской уммы. Умело взаимодействуя с Духовным управлением мусульман РФ, он продолжает зарабатывать политические очки.
Провокация
Член Общественной палаты РФ Георгий Федоров считает, что данное решение — совершенно правильное и очень нужное. Он пояснил «Русской планете», что, к сожалению, у нас рвение исполнителей, стремящихся быть святее Папы Римского, временами переходит все разумные рамки.
«Ярким примером являются ставшие уже многочисленными преследования правоохранительными органами людей за очевидно антифашистские материалы, включая исторические фотографии и видеозаписи, на формальном основании, что в этих материалах присутствует изображение свастики. Однако в случае священных религиозных текстов ситуация усугубляется, поскольку создает потенциал для межконфессионального напряжения в обществе. А это недопустимо. И раз исполнители — конкретные следователи, прокуроры и судьи — этого сами не понимают, значит, нужно создать правовую норму, которая бы закрыла эту тему раз и навсегда», — подчеркнул Федоров.
«Русская планета» также обратилась за комментарием к адвокату Сергею Беляку, известному по многим резонансным политическим процессам. Беляк недоумевает, почему судьи и прокуроры по всей стране уже несколько лет подряд занимаются цензурой, запрещая фильмы, песни, книги, в том числе книги научные и религиозные.
«Не понятно, почему этими вопросами Верховный суд РФ доверил заниматься судьям районных (городских) судов. И не понятно, почему эти резонансные процессы проходят, как правило, именно в судах самых дальних и глухих районов нашей бескрайней страны, где нет (и не может быть в принципе. — РП) квалифицированных специалистов-экспертов. И не понятно, с подачи какого высокопоставленного идиота или идиотов в Москве все это происходит. А ведь куда проще передать право рассмотрения таких дел в суды субъектов Федерации, что не только, уверен, сразу уменьшит их общее количество, но и будет гарантией более профессионального и грамотного подхода при их рассмотрении», — отметил адвокат.
Сергей Беляк рассказал, что подобных случаев масса. И общество (в лице представителей СМИ, различных религиозных общин и общественных организаций, политиков, юристов и простых граждан) оценивает подобные судебные решения не иначе как провокационную деятельность, разжигающую в стране религиозную, социальную или политическую вражду. Не понятно, почему всего этого не осознают ни в Кремле, ни на Лубянке, ни на Поварской. А может, все-таки осознают?

[Козлиный импотент]

http://worldcrisis.ru/crisis/2113155?COMEFROM=SUBSCR
"Вопрос «каким будет мир через тысячу лет?» звучит абсурдно, ведь предсказать будущее даже на сто лет вперёд кажется невозможным. Тем не менее, учёные и футуристы строят предположения и всерьёз рассматривают различные варианты будущего нашей цивилизации — даже на тысячелетие вперёд. При этом теории не исключают друг друга, а скорее дополняют."

(10 вариантов будущего через тысячу лет) http://www.popmech.ru/science/228131...-tysyachu-let/

Раздавить Китай, захватить Европу

О приоритетных целях США

Суть современной истории: экспансия США

Основные действующие силы современного мира, сочетающие исключительную мощь с четким стратегическим планированием, — глобальные монополии и американское государство (так как США — зона их преимущественного базирования).

Современный кризис вызван загниванием глобальных монополий и принципиальной безответственностью выражающего их интересы глобального управляющего класса: он слишком силен, чтобы зависеть от кого-то вовне себя.

Непосредственно кризис проявляется в виде нарастающей нехватки спроса. Для борьбы с ним глобальные монополии и являющиеся их оболочкой США стремятся:
•расширить свои рынки при изгнании с них не принадлежащих им корпораций (прибыль должна стать исключительной привилегией глобального бизнеса);
•уничтожить либо подчинить конкурентов, превратив их активы в свои ресурсы;
•перейти от экономики денег к экономике технологий, в которой власть определяется непосредственно технологиями;
•сократить издержки до предельно возможного без дестабилизации системы минимума.

Деятельность для достижения данных целей — основа современной истории.

В экономическом плане эти цели выражаются прежде всего стремлением США к заключению соглашений о торговли услугами (TISA), тихоокеанском партнерстве и трансатлантической зоне свободной торговли.

Насколько можно судить, несмотря на засекреченность уже принятого за основу проекта, TISA регламентирует не только коммерческие услуги, но и услуги жизнеобеспечения (например, водоснабжения), и социальные услуги (включая образование и здравоохранение). При этом уровень внешнего воздействия на экономику значительно выше предусмотренного правилами ВТО, которые фиксируют лишь международное урегулирование торговых споров, преимущественно между компаниями разной юрисдикции. TISA же передает вовне не только споры в сфере услуг, но и процедуру выработки и корректировки правил их оказания, уничтожая тем самым национальный суверенитет как таковой.

Аналогичная процедура вводится в отношении всей хозяйственной деятельности стран тихоокеанского партнерства: решение споров передается внешним арбитрам, которые, скорее всего, будут представлять интересы глобальных монополий, а, возможно, и непосредственно США. Свобода установления и толкования правил позволит им установить контроль над экономиками стран партнерства, постепенно (в течение ориентировочно 5 лет) изгнав из них крупный китайский бизнес. За это данные страны получат свободный доступ на рынок США, заменив на нем Китай в качестве поставщиков дешевых товаров.

США сохранят дешевый ширпотреб, обеспечивающий социальную стабильность, забыв о зависимости от Китая (которая воспринимается как экзистенциальная угроза: все их внутриэлитные группы сходятся на том, что освобождение от этой зависимости — категорическое условие обеспечения суверенитета США). Более того: лишив Китай доступа на свой рынок, они уничтожат его сегодняшнюю экономику и, обрушив его в хаос, избавятся от стратегического конкурента.

Новый импульс развития они рассчитывают получить за счет удешевления товаров в рамках тихоокеанского партнерства даже по сравнению с китайскими, а главное — захватом европейского рынка при помощи создания зоны свободной торговли с Евросоюзом. Предполагается, что соглашение о ней будет окончательно достигнуто уже в 2016 году, после чего европейский бизнес, отягощенный бюрократизацией и социальными издержками, не выдержит конкуренции с американским. США сделают с Европой то же, что та сделала с Восточной Европой: осуществят масштабную деиндустриализацию с переводом под внешнее управление (в принципе уже достигнутом в отношении Евросоюза) и лишением не то что перспектив, но даже простого самосознания.

Этот процесс, как предполагается, займет от 5 до 10 лет, в течение которых США будут бурно развиваться за счет расширения спроса на их высокотехнологичные товары в Евросоюзе. Опираясь на дешевый ширпотреб и индустриальные товары из стран тихоокеанского партнерства, бесплатный или, как минимум, крайне дешевый собственный кредит, а также дешевую энергию (благодаря сланцевой революции или попыткам Саудовской Аравии противостоять ей дешевизной нефти), США планируют активизировать реиндустриализацию и форсировать технологический прогресс, выйдя на качественно новый уровень, в принципе недостижимый и даже непредставимый для всего остального человечества.

Расширение рынков сбыта высокотехнологичной продукции (в том числе технологий управления — метатехнологий, позволяющих управлять пользователями) на Евросоюз позволит США поддержать свою экономику и, направив на финансирование своего долга новые спекулятивные капиталы, выделяющиеся в процессе разрушения Китая и Европы (вслед за Северной Африкой и Ближним Востоком), существенно отсрочить срыв в глобальную депрессию. В то же время технологический рывок не просто закрепит лидерство США в глобальной конкуренции, но и переведет их в состояние посткапитализма и постдемократии, при которых общество управляется на основе технологического и инфраструктурного, а не финансового и политического контроля. Средний класс с его спросом и политической активностью станет не нужен и, разорясь, сойдет с исторической сцены.

Эта стратегия и, в частности, технологический рывок не даст преодолеть глобальный кризис (для этого надо погрузить глобальные монополии в конкурентную среду, что неприемлемо для них), переформатирует современные общества так, чтобы кризис перестал угрожать власти монополий. Конечно, новое Средневековье будет оставаться компьютерным недолго (так как лишение людей свободы будет вести не только к социальной, но и к технологической деградации), но эта проблема видится глобальному бизнесу слишком отдаленной, чтобы вплотную заниматься ей прямо сейчас.

Судьба России: оптимизация путем уничтожения

Легко заметить, что России в описанной стратегии не существует. Организацией украинской катастрофы США исключили угрозу создания нового субъекта глобальной конкуренции за счет объединения европейских технологий с российскими ресурсами и самосознанием, и, оттолкнув Россию к тесному союзу с Китаем, намерены ликвидировать нас заодно с ним.

«Ничего личного — просто бизнес»: глобальный кризис требует сокращать издержки, в том числе на взаимодействии с государствами. Если та или иная страна нужна глобальному бизнесу лишь как поставщик сырья, — он исходит из того, что получение этого сырья у самого сильного полевого командира или местного лидера значительно дешевле, чем у самого слабого национального государства. Поэтому логика снижения издержек требует уничтожения государственности как таковой, — и объективная задача Запада в отношении России заключается в нашем раздроблении на большое число мелких квазигосударств, грызущихся за право поставлять природные ресурсы Западу.

Угроза перехода под контроль Китая всей территории к востоку от Урала, похоже, рассматривается при этом как допустимый риск, — хотя для Китая их освоение может стать подлинным спасением в случае отрезания от американского, а затем и от европейского рынка и вынужденной переориентации на собственный внутренний рынок. При всей драматичности этого процесса для Китая (рентабельность работы на внутренний рынок существенно ниже работы на внешние рынки) он видится ряду аналитиков единственным способом избежания срыва в период хаоса и распада (который в соответствии с циклами китайской истории должен начаться уже в 2017—2020 годах) в случае утраты внешних рынков.

Неизбежность провала

Описанная стратегия США имеет целый ряд слабых мест, делающих ее неосуществимой.

Прежде всего, создание тихоокеанского партнерства пока лишь продекларировано; подписанное соглашение — предвыборное заявление о намерениях, которое пока не носит обязывающего характера. Трудно представить, чтобы Япония, Южная Корея и Вьетнам (первые двое — в силу экономической развитости, третий — по политико-историческим причинам) отказались от национального суверенитета в коммерческих спорах, передав их урегулирование, по сути, под американский контроль. Китай же вряд ли будет терпеть изгнание своего бизнеса из стран Юго-Восточной Азии, в которых он составляет основу экономики, и из Австралии, являющейся жизненно важным поставщиком сырья.

Несмотря на все ничтожество современной европейской политической элиты, она может в последний момент отказаться от экономического уничтожения Евросоюза при помощи создания зоны свободной торговли с США (а точнее, с НАФТА).

Наконец, захват европейского рынка сам по себе не простимулирует технологический прогресс в США. Популярная теория, по которой расширение сбыта автоматически стимулирует технологии, основана на исторической безграмотности.

США вышли из стагфляции за счет кардинального смягчения финансовой политики в 1981 году (когда требования к обеспечению кредита были снижены с возможности его возврата до возможности его обслуживания с перспективой почти гарантированного рефинансирования) и обеспечившей снижение издержек волны дешевого ширпотреба из Китая. Технологический прогресс был обеспечен не расширением спроса, но «военным кейнсианством» Рейгана, сокращавшего социальные расходы при решительном увеличении финансирования ВПК.

В конце 80-х и в 90-е годы спрос был качественно расширен благодаря распаду Советского Союза — за счет освоения постсоциалистического мира. При этом технологический рывок был достигнут за счет не захвата новых рынков, а технологического разграбления СССР, напоминавшего новую Конкисту: тогда Запад захватил золото для развития капитализма, в 90-е — технологии для его преодоления.

Не признавая принципиального значения советских технологий для своего процветания из-за естественного высокомерия, США обрекают себя на частичность восприятия реальности и недостаточность мер. Даже реализовав стратегию «Раздавить Китай, захватить Европу», они отнюдь не обязательно смогут осуществить технологический рывок, избежав все более реальной из-за загнивания глобальных монополий и ликвидации массового качественного образования угрозы технологического провала. Ведь новые технологические принципы перестали открывать с завершением «холодной войны», так как это требует чрезмерной концентрации ресурсов и принятия огромных рисков; нынешняя технологическая революция — лишь коммерционализация ранее открытых принципов, результат переноса центра приложения усилий из сферы открытия в сферу реализации.

Но, несмотря на все эти слабые и сомнительные места, данная стратегия объединяет все группировки глобального бизнеса и американской элиты, для которых США является ценностью — как наиболее комфортная территория базирования, или естественный источник их власти, или объект патриотических чувств (от национальной бюрократии до условной «группы Рокфеллеров»). Они будут реализовывать эту стратегию энергично, разнообразно и инициативно, формируя тем самым мировую историю ближайших пяти, а то и десяти лет.

Противостоят им старые европейские элиты, сохранившиеся, несмотря на вынужденное отступление на второй план в ХХ веке, а также группировки глобального бизнеса, ориентирующиеся на распад глобальных рынков и последующую организацию взаимодействия между макрорегионами (условная «группа Ротшильдов»).

Объективные закономерности глобального развития делают позицию последних предпочтительной даже с учетом того, что они не обладают таким мощным исполнительным аппаратом, как современное американское государство. (А власть в США в рамках данной стратегии должны захватить ее носители, то есть представители условной «группы Рокфеллеров»; сегодня это демократический лидер Хиллари Клинтон и республиканский аутсайдер Джеб Буш).

Для России это означает временный реванш, а затем полный крах либерального клана, который оформился в начале в 90-х годов и в силу этого слепо и преданно обслуживает интересы первой группы, бывшей глобальным гегемоном в момент его создания.

Реванш будет вызван вероятной победой представителей первой группы на президентских выборах в США, крах — их стратегической бесперспективностью.

Помимо полной несовместимости с интересами России, данное историческое обстоятельство делает отечественных либералов «навсегда вчерашними» и полными аутсайдерами, обреченными на поражение.

Открытым остается лишь вопрос, сумеют ли они в силу своей безусловной энергичности и эффективности утянуть с собой в историческое небытие всю нашу цивилизацию, — а вместе с ней и каждого из нас, а точнее, — сумеем ли мы не позволить им реализовать этот сценарий.

Автор — директор Института проблем глобализации, д.э.н., издатель журнала «Свободная мысль» (до 1991 — «Коммунист»)

Об авторе

Российский экономист, публицист и политик. Выпускник экономического факультета МГУ, доктор экономических наук, действительный член РАЕН. Председатель Идеологического совета партии «Родина» (2004-2006). В марте 2010 года создал и возглавил оргкомитет по созданию политической партии «Родина: здравый смысл (РЗС)».

[Козлиный импотент]

[Козлиный импотент]

http://worldcrisis.ru/crisis/2122181?COMEFROM=SUBSCR
11 Ноя 20:19

Воссоединение России с Крымом, для большинства произошедшее внезапно и помимо его воли, вызвало удивительно массовый и длительный эффект, который наивно воспринимать, подобно либералам, как слепую и полную поддержку власти с ее очевидными пороками.

Сделанные уже фольклорными свыше 85% граждан, которые поддерживают государство (и, по мнению российских либералов, честно выраженному на плакатах, являются их «единственной проблемой» в России) в связи с Крымом, отнюдь не поддерживают его разрушительную либеральную социально-экономическую политику.

Россия поддерживает воссоединение с Крымом и благодарна за него власти, — но отнюдь не забыла о своих повседневных интересах и не склонна прощать власти пренебрежение ими.

Правящая бюрократия сумела представить последствия своих разрушительных действий как результат западных санкций (на деле породивших лишь малую часть социально-экономических проблем нашей страны), переложив на Запад ответственность за свою пагубную политику в духе кошмарных 90-х годов. Но это не сделало ее более симпатичной в глазах общества, не отмыло ее донельзя коррупционную репутацию и не вызвало поддержки ее безумных мер в важнейших сферах общественной жизни.

С другой стороны, либеральная оппозиция, энергично и открыто выступившая против насущных и самоочевидных интересов общества, разоблачила себя в его глазах и окончательно вычеркнула себя из России, делом доказав свою несовместимость с самим существованием нашей страны.

С упоением поддерживая украинский фашизм в его русофобских проявлениях, российские оппозиционные либералы совершили политическое самоубийство, — но благодаря своему организационному единству с привластной частью либерального клана остались на поверхности общественной жизни, сохранив финансовые, организационные, информационные и политические ресурсы.

В результате они стали постоянным раздражителем, отвлекающим на себя общественное негодование и отводящим его от правящей бюрократии, укрепляя и поддерживая тем самым ее позиции.

Эта услуга дорогого стоит, — и, как показали три года лишения свободы, полученные сорвавшим концерт Макаревича нацболом (что в полтора раза больше, чем два года скандальных «Пусси Райотс»), дорого оплачивается.

Эта ситуация неустойчива: разрушая своей либеральной, обслуживающей интересы глобального бизнеса политикой общественную стабильность, правящая бюрократия сорвет Россию в новый страшный системный кризис.

Однако и он не заставит общество отказаться от воссоединения с Крымом, как от него требуют лоббисты глобального бизнеса.

Крым неожиданно объединил самые разные социальные группы, ассоциирующие себя с Россией и связывающие с ней свое будущее. Отказ правящей бюрократии от российских национальных интересов, выразившийся в нелепых заигрываниях с нацистской по сути хунтой, приведенной к власти Западом в Киеве, лишь подчеркнул политическое одиночество россиян, лишенных политического представительства.

Но, лишенное естественных и, казалось, необходимых скреп (хотя и не «духовных») в виде подобного представительства, молчаливое большинство России не рассыпалось.

Это превращает его в фундамент формирования адекватной ему политической силы, которая (хотя она не обязательно сможет сформироваться) получит все возможности прихода к власти и долгосрочного доминирования. Однако пока сам феномен возникновения и устойчивости этого большинства важнее его возможных политических следствий.

Мем «КрымНаш!» устойчив потому, что выражает восторг от приобретения не имущества, но правоты, — что значительно более важно для всякого носителя русской культуры.

Российское общество не возражало против доводов либералов о затратности воссоединения с Крымом, о неизбежности отвлечения на него средств, о малости приобретаемых с ним материальных преимуществ лишь потому, что все эти доводы были для него второстепенными.

Крым оказался важен для России не сам по себе, но лишь в силу вынужденности (при всей неожиданности) этого «приобретения», — и столь же абсолютного неприятия его Западом.

Более двух миллионов человек на референдуме (проведенном как минимум не менее демократически и свободно, чем признанные Западом «выборы» на Украине, в Афганистане, Ираке и других дестабилизированным им территориях) выразили желание вернуться в Россию.

Даже не обращающие внимания на юридические тонкости вроде отсутствия в тот момент украинской государственности в силу осуществленного в Киеве (под руководством представителей США, при открытом участии Министров иностранных дел Германии, Франции и Польши) нацистского по духу госпереворота не могли не понимать справедливости этого референдума.

Он спас два миллиона человек от резни (а столкновения с активистами крымско-татарских националистов под стенами Верховного Совета накануне его занятия ополченцами позволяли предположить, что она уже начиналась) и остановил поезда с нацистскими боевиками (с омерзительным, но повседневным для оккупированной Украины цинизмом названными «поездами дружбы»).

Миллионы россиян, во время разжигания русофобской истерии на Украине подвергнувшиеся оскорблениям в соцсетях от на глазах сведенных с ума представителей «братского народа», а потом вынужденные спасать своих живших на Украине родственников от террора демократических бандитов, хорошо знают: воссоединение с Россией стало для Крыма спасением, которому не было альтернативы.

Ибо его насильственная украинизация неминуемо бы вызвала протест, — и демонстративным сожжением заживо, как в Одессе, решить проблему бы не удалось. Крым стал бы сопротивляться нацизму более решительно, чем Донецк и Луганск, — и превратился бы в более страшный очаг гражданской войны с десятками тысяч жертв.

Поэтому воссоединение Крыма с Россией является для россиян не столько обретением территории, места для туризма или естественным восстановлением исторической справедливости (как сказала татарка, пережившая еще депортацию 1944 года, «русские не могли не вернуться, вопрос был лишь во времени»), сколько спасением 2,3 миллиона человек от нацистского террора. И спасение это оказалось осуществлено в полном соответствии с вдалбливавшимися в наши головы на протяжении жизни целого поколения западными ценностями — демократично, мирно и законно.

Воссоединение с Крымом, таким образом, стало для России не вопросом выгоды, а категорическим нравственным императивом.

Который оказался столь же категорически неприемлем для Запада — по очень простой причине: он означал укрепление России, что для него было неприемлемо.

Вся юридическая, логическая и политическая казуистика, непрерывно извергаемая его представителями с момента воссоединения, все аналогии и аллюзии, вся мощь западной пропаганды не прикрыли беспощадного в своей очевидности факта: Запад не способен признать правоту того, что он считает невыгодным для себя.

А с учетом значимости воссоединения с Крымом для России, неприемлемым для себя он счел простое существование нашей страны. Ведь, допусти руководство России резню в Крыму с вероятным вводом туда войск НАТО, оно доказало бы свою ничтожность, ему перестали бы подчиняться, — и страна бы рассыпалась. (Подобное произошло бы, не останови Россия попытку геноцида мирного населения и истребления своих миротворцев, предпринятую в 2008 году саакашвилиевской Грузией в Южной Осетии).

Своим неприятием воссоединения России и Крыма Запад продемонстрировал свое полное и принципиальное неприятие самого существования нашей страны.

Разумеется, представители нашего общества в массе своей не совершали подробных и развернутых умозаключений, подобных описанным выше, — но ощущения от действий Запада и выступлений его представителей были однозначными и не оставляли места для сомнений.

Нам предельно внятно дали понять, что для Запада хороший русский — это мертвый русский, и, чтобы заслужить его хотя бы нейтральное отношение, мы должны умереть.

И это стало для нас актом освобождения.

Разрушив свою страну в конце 80-х — начале 90-х годов и разочаровавшись под влиянием социально-экономического и политического кризиса в прежних коммунистических идеалах, наше общество приняло Запад в качестве не только образца для подражания, но и источника истины.

Открывавшиеся нам по мере познания и взаимодействия с Западом его недостатки, порочность и корыстность его политики, двуличие и периодическая враждебность воспринимались как частности, часто болезненные, порой шокирующие, но не имеющие принципиального значения.

Мы воспринимали его правила и институты как непреложный образец, который должны правильно скопировать (причем патриотически настроенная часть общества ограничивалась констатацией, что копирование должно учитывать наши особенности).

Представители Запада, вне зависимости от их желания, воспринимались нами как учителя, которым нужно подражать и на примере которых нужно строить свою жизнь.

Такова была цена нашего поражения в «холодной войне», последствия чудовищной психологической травмы, полученной нами при агонии и гибели Советского Союза.

Более четверти века национального предательства мы жили в тени «старшего брата», стараясь заимствовать у него все, что было в наших силах.

Аргументы в виде колбасы, автомобилей, демократии и порядка были слишком наглядны, чтобы вдумываться во внутреннее устройство и закономерности Запада. Понимание того, что его благополучие основано на жесточайшей эксплуатации и подавлении всех, кого он не считает собой (включая формально принятые в Евросоюз страны Восточной Европы), и Россия не имеет шанса быть принятой в узкий круг «своих», оставалось доступным лишь узкому кругу специалистов.

Это же касалось и анализа нарастающих проблем развитых стран, включая неуклонно ускоряющееся размывание «среднего класса», начавшееся с ослабления Советского Союза.

Но главное — восторгаясь потрясающими нас достижениями Запада и наслаждаясь ими в турпоездках, мы не обращали внимания на то, что они были созданы или, как минимум, подготовлены не нынешним, а прошлыми его поколениями. Отцами, а то и прадедами тех, кто вальяжно и пренебрежительно поучал и все еще поучает нас, при этом (а порой и за счет этого) безжалостно эксплуатируя наши ресурсы и возможности.

Сегодняшний Запад опирается на принципы, институты и нормы, созданные и внедренные в практику десятки лет назад. Меняя частности, он почти не создает нового, — а когда создает, будь то расширенный Евросоюз и зона евро или предоставление меньшинствам юридических и материальных преимуществ, — это вызывает серьезные тревоги.

Нынешнее поколение западных политиков потрясает доктринерством, безграмотностью, человеческой ничтожностью, с одной стороны, и безграничной самоуверенностью и апломбом — с другой. Они не способны брать на себя ответственность и производят впечатление плохих актеров, нанятых для игры в «мыльной опере» с постоянно переписываемым сценарием.

Запад как великая, мощная и продуктивная система был построен прошлыми поколениями политиков и обычных людей, а нынешние лишь проедают их достижения, — так же, впрочем, как и мы проедаем достижения советской эпохи.

И брать пример с не позавчерашнего, а нынешнего, деградирующего Запада просто не в чем.

Не говоря о том, что брать пример с нынешнего Запада невозможно и в силу глубоких ценностных различий.

Первым шоком, свидетельствующим о непреодолимой ценностной несовместимости России и Запада, стали сообщения о ювенальной юстиции. Сначала к ним относились как к недоразумению или неизбежным издержкам правильного дела (или вовсе как к сознательной лжи официальной российской пропаганды), но рост числа случаев ее реализации и, главное, чудовищный опыт ее переноса на российскую почву показал ее абсолютное бесчеловечие и разрушительность.

Российское общество увидело, в том числе и на собственном кровавом опыте, что навязываемая ему толерантность означает беззащитность перед на глазах наглеющими преступниками (и что-то же самое происходит и на Западе). Назойливое же требование предоставлять «меньшинствам» исключительные права и истерический истошный вой об их обидах (частью придуманных, частью являющихся неизбежным результатом их образа жизни) просто прикрывает сексуальное растление детей и разрушение судеб молодежи.

На этом фоне мы начали с растущим изумлением осознавать себя носителями традиционных европейских ценностей, которые привыкли считать для себя трудно достижимым идеалом, — в то время как недавний их носитель, Европа, на глазах отказывалась от них, выворачивала их наизнанку, превращая в свою противоположность и даже демонстративно, с видимым удовольствием растаптывала их.

Реакция Запада на Крым стала «моментом истины»: мы увидели, что наш, пусть и поблекший, но идеал, наш идол отказывает нам в самом праве на существование, — и это результат не ошибки или недоразумения, а самой его сущности.

И это значит, что тот, кого мы считали своим учителем, оказался неприемлем для нас.

Не плох и не хорош, — а несовместим с нами.

Мы не стали от этого лучше (как и не стали хуже), и он тоже не изменился от нашего понимания.

Оно означает только одно: что ученичество закончилось.

Слепое подражание, заимствование, идеализация более невозможны.

Мы ли доросли до учителя, он ли деградировал до нашего уровня или мы все это время смотрели на себя и него с неправильной точки зрения, не так уж и важно: теперь нам предстоит жить своим умом.

Конечно, мы не откажемся учиться у него, — но для нас он теперь навсегда стал всего лишь одним из многих вариантов, и отнюдь не обязательно не то что подходящим нам, но и вовсе имеющим право на существование.

Освобождение от учителя, утрата готовых образцов, одиночество в принятии решений и полнота ответственности за них, свобода и связанные с нею опасности — это и есть взросление.

Взросление народа, которое, как и взросление человека, происходит не по его воле, а в силу объективных обстоятельств.

Мы как народ взрослеем после затянувшего детства (а точнее, инфантильности, вызванной катастрофой Советского Союза) — и пока еще только начинаем, робко, неумело и неуверенно, управлять своей судьбой.

Мы будем проваливаться, будем терпеть поражения, будем оказываться на грани уничтожения.

Но мы победим, потому что в слепом и манипулируемом глобальным бизнесом мире мы начали, наконец, осознавать себя сами.

И мы поняли, наконец, что наше дело правое.

[Русский журнал]

http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka...i-neostalinizm
Китаемания

Михаил Делягин

От редакции. Весь 2009 год прошел под знаком развивающегося кризиса. Лишь за пару месяцев перед наступлением Нового года появились пусть слабые, но вселяющие надежду приметы того, что уж в 2010 году все наладится. Но, как известно, кризис - это не только экономическая депрессия, падение уровня производства, снижение цены национальной валюты. Кризис - это еще и новые возможности. И возможностями, которые открыл кризис 2009 года, полностью воспользовался Китай, превратившись, пусть номинально, во вторую сверхдержаву мира. В своем Послании Федеральному Собранию РФ президент Дмитрий Медведев провозгласил курс на модернизацию. Сможет ли Китай стать для России примером успешной модели модернизации? Нижеприведенный текст российского экономиста Михаила Делягина открывает дискуссию по этому вопросу.

* * *

О том, что сегодняшней альтернативой модернизации является для России смерть, сказано правильно. Забыли только упомянуть, что пустая болтовня о модернизации, которой занимаются уже только на моей памяти более четверти века (со времен андроповского «эксперимента»), ведет нас тоже к смерти, а никак не к модернизации.

Оптимальная программа российской модернизации должна состоять в своего рода «неосталинизме» – концентрации ресурсов при государственном стимулировании, с одной стороны, возможно более массовой интеллектуальной деятельности, а с другой – максимально быстрого и широкого применения ее результатов. Жесткость государственного управления и использование не заимствованных, а отвечающих национальной культуре институтов демократии (если не путать их с коррупционной импотенцией) не противоречат ни интеллектуальной деятельности (чему примером служат Япония и Сингапур), ни успеху в современной глобальной конкуренции и технологическом прогрессе (помимо них примером является Китай).

В условиях тоталитаризма, которому нынешний авторитаризм и в подметки не годится и который якобы несовместим со свободой творчества, один из ведущих впоследствии советских авиаконструкторов, Яковлев, свой первый самолет построил в кроватной мастерской. Это практический аналог тех фольклорных гаражей, в которых создавались опытные экземпляры американских персональных компьютеров и других прорывных изобретений.

Иммунитет от чрезмерной жестокости

Что неприемлемо для нас в сталинской модернизации?

Только одно: исключительная жестокость и равнодушие к человеческой жизни. Это неприемлемо не по гуманистическим соображениям – история мира полна случаев, когда именно неуклюжий или чрезмерный гуманизм проливал реки крови, а по сугубо практическим причинам. Ведь именно жестокость подорвала инициативность народа и привела к тому, что, по чеканной исторической формуле, «созданная Сталиным система породила Горбачева».

И не надо утешать себя тем, что инфернальная в определенные моменты жестокость сталинизма была эхом чудовищного ожесточения Гражданской войны, а сам Сталин – ее исчадием и сегодня-де мы от этого гарантированы.

Во-первых, мы не знаем степени ожесточения, которую породит системный кризис. Во-вторых, уже в 90-е годы мы видели политику либерального фундаментализма (а в ряде регионов бывшего СССР и войны), жестокость которой вполне сопоставима с жестокостью сталинизма.

Поэтому мы должны признать: у нас нет иммунитета от чрезмерной жестокости.

Но не авторитарная, какая-то иная, не «неосталинистская», модернизация при нынешнем уровне разложения российского общества, обусловленном либеральными социально-экономическими реформами и расцветом клептократии, невозможна в принципе.

Программа-максимум и программа-минимум

Стратегические, на поколение, то есть четверть века, цели модернизации просты:

1. Модернизироваться, как социально, так и технологически, обновить себя и страну. Старая модель существования, основанная на проедании советского наследия, исчерпана почти полностью.

2. Сохранить Сибирь, Забайкалье и Дальний Восток: при численности населения 2 процента от общемировой, мы сохраним за собой почти 20 процентов мировых ресурсов, лишь будучи умными, умелыми и энергичными.

3. Восстановить внутреннее единство России по региональному, национальному и социальному признакам.

4. Повысить не только уровень, но и качество жизни так, чтобы жить в самом дальнем уголке нашей страны было приятно и уютно.

Для решения этих стратегических задач необходимо в качестве первого шага в течение двух лет реализовать программу-минимум:

1. Гарантирование прожиточного минимума как экономического выражения права на жизнь. Направление финансовой помощи центра регионам в первую очередь на решение этой задачи.

2. Модернизация инфраструктуры на базе новых технологий, что резко снизит издержки и повысит деловую активность.

3. Ограничение коррупции освобождением сотрудничающего со следствием взяткодателя от ответственности, конфискацией активов не сотрудничающих со следствием участников организованной преступности (включая коррупционеров), созданием полноценного «электронного правительства».

4. Ограничение произвола монополий обеспечением прозрачности структуры их цены, правом антимонопольной службы восстанавливать резко повышенные цены на время проведения расследования и замораживанием цен и тарифов естественных монополий на три года. Субсидирование за счет бюджета коммунальных расходов, превышающих 10 процентов доходов семьи (что делает Минфин могильщиком коммунальных монополий).

5. Введение умеренного протекционистского режима по образцу Евросоюза. Запрет импорта производимых в России товаров и услуг за счет бюджета. Введение 10-процентного налога на вывод из России капитала, находившегося на ее территории менее года.

Факторы и ограничения «китайского чуда»

Ключевой фактор успеха Китая на пути модернизации – эффективная система управления, ответственная перед своим народом и сумевшая достичь результатов, свойственных демократии (вплоть до сменяемости лидеров) без заимствования чужеродных формально-демократических институтов. Ответственность перед народом и внутренняя культура позволила ей превратить национальные традиции, ранее мешавшие Китаю, в фактор его конкурентоспособности.

Важную, но все же второстепенную роль сыграли дешевизна и трудолюбие рабочей силы, инвестиции эмигрантов (хуацяо), политическая система.

США со времен Никсона справедливо рассматривали Китай как стратегического союзника против СССР (этот подход имел историческую основу – введенный в заблуждение показным либерализмом Мао Цзэдуна американский генерал Маршалл обеспечил его приход к власти в критический для лидера КПК момент).

Американский рынок был очень важен для Китая, и, несмотря на все предпринимаемые с 2003 года усилия, его значимость снизилась ненамного.

Однако ключом к первому этапу китайской модернизации был приток инвестиций хуацяо. Именно в организации этого притока – гений Дэн Сяопина. Если бы рынок США был закрыт, произведенные с их помощью дешевые товары нашли бы себе и другие рынки.

Стоит назвать и основные факторы уязвимости китайской экономики. Растущие социальные и региональные диспропорции; нехватка воды, почвы и энергии; перенаселенность, старение нации и растущая нехватка женщин; смягчающееся, но сохраняющееся противоречие между властью государства и стремлениями бизнеса; осознаваемая китайским руководством и потому временная неготовность его к действиям в глобальном масштабе, при том, что Китай внезапно для себя уже стал глобальным фактором.

Слабый дурак и сильный умник

Все грозит слабому дураку, и все помогает сильному умнику.

Сегодняшней России модернизация Китая грозит и поглощением Зауралья (хотя бы и чисто экономическим), и вытеснением с мировых рынков. Нынешняя Россия из-за своей слабости не может влиять на Китай.

Модернизация России с учетом особенностей русской культуры, в том числе выдающихся способностей к точному немонотонному труду, выведет нас из положения непосильной конкуренции с Китаем. Его культура более соответствует конвейеру, и мы сможем дополнять его на технологическом уровне. Конкуренция за ресурсы развития, хотя и будет иметь место, не достигнет чрезмерной остроты.

В течение пяти лет Китай не сможет осуществить качественный переход от улучшения скопированного к созданию новых технологических принципов. Этому способствует и китайская массовая культура, отторгающая творцов.

Однако массированная политика скупки иностранного интеллекта, проводимая с начала 2000-х годов, в сочетании с сознательными усилиями государства через пять лет, возможно, позволит начать решать эту задачу. При нормальном развитии (которого может и не получиться из-за глобального кризиса) Китай сможет начать создавать новые технологические принципы, качественно опередив в этом Японию и достигнув уровня современной Великобритании. Он будет качественно отставать от уровня современных США, но их вероятная деградация может привести к «паритету» в этой сфере уже в 2015–2020 годах.

17.12.09 16:07

[Козлиный импотент]

[Политика и Геополитика]