*1805. Публикации Максима Авербуха

[Русаналит]

http://fomag.ru/ru/news/exchange.aspx?news=9253
экономический блогер, генеральный директор завода «Электромет» 08.10.2015 11:21 2547

Помните, как у поэта: «Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха: что такое «хорошо» и что такое «плохо?». Давайте ответим на этот вопрос в контексте событий, которые разворачиваются на наших глазах в Сирии.

Что такое хорошо

Если исходит из того, что ИГИЛ − реальный противник для США, то:

- Умеренные оппозиционеры не имеют сил даже при поддержке коалиции, чтобы уничтожить ИГИЛ;
- Следовательно, надо делать ставку на силу, реально способную победить ИГИЛ;
- Асад в одиночку на это не способен;

Но в коалиции с Ираном и поддерживаемыми им ираксими шиитами (живая сила) и Россией (тяжелые вооружения, в первую очередь, авиация) глава сирийского государства может добиться победы. Для полноценного наступления Асада необходимо очистить от умеренной оппозиции основные направления удара и больше того − довести умеренных до состояния, в котором удар в тыл наступающим войскам Асада невозможен.

Сделать это самостоятельно или в рамках существующей коалиции из 60 государств невозможно по политическим соображениям (умеренные − союзники США и поддерживаются другими союзниками США). Потому воспользуемся услугами России, что и было утверждено при личной встрече Путина и Обамы в стенах ООН.

Основная угроза − вытеснение ИГИЛ на север Саудовской Аравии. Перенос военных действий в страну с крупнейшими в мире запасами нефти и вторым в мире экспортом вызовет скачок цен на черное золото. Однако он будет купирован выходом на мировой рынок Ирана и ростом ставки ФРС (точнее, наоборот: война на севере Саудовской Аравии не позволит цене на нефть провалиться слишком глубоко из-за роста ставки и возвращения иранской нефти).

Опять же, значительные массы игиловской пехоты в пустынях Иордании и севера Саудовской Аравии можно достаточно легко уничтожить с воздуха. Россия за выполнение тяжелой работы получит какие-то плюсы и по меньшей мере не будет наказана за поддержку Асада (который в условиях восстановления власти Дамаска и установления минимального порядка на большей части территории Сирии может осуществить «транзит власти»).

Что такое плохо

В Сирии мы имеем дело с чистой самодеятельностью России, цель которой − перенос военных действий на территорию Саудовской Аравии, атакуемой скорее всего также и с юга хуситами Йемена, что должно вызвать скачок цены на нефть. В предвыборный год это вызовет не только рост добычи сланцевой нефти в США (каковой со временем снизит цену), но и рост стоимости бензина, что вряд ли входит в планы и Обамы и идущих на выборы в ноябре 2016-го демократов. В то же время перенос военных действий на территорию Саудовской Аравии, мягко говоря, не устраивает саму Саудовскую Аравию, которую также не устроит и хаос в сопредельной Иордании.

То есть Россией будут недовольны и США, и Саудовская Аравия. Вместе, кстати, с газовым Катаром, контролирующей Босфор Турцией, Кувейтом и Бахрейном.

Как вы понимаете, для нас наиболее «интересным» является развитие событий по варианту «Что такое плохо». Максимум, чем могут ответить США, ЕС, Саудовская Аравия и Турция − это эмбарго на импорт наших нефти и нефтепродуктов. Скажите, что глупость? Однако давайте рассмотрим следующую последовательность событий.

18.09.15 Минэнерго РФ готово к снижению добычи нефти в России и введению санкций Евросоюзом на поставки российской нефти в Европу, заявил замминистра энергетики Алексей Текслер после обсуждения энергостратегии РФ до 2035 года в аналитическом центре правительства.
30.09.15 Российская авиация нанесла первые удары по позициям ИГИЛ в Сирии.
02.10.15 США, Великобритания, Франция, Германия, Турция, Саудовская Аравия, Катар потребовали от России перестать наносить удары по оппозиционным, но не относящимся к ИГИЛ группам в Сирии.

Правда, теперь уже не все так однозначно? Если меньше чем за две недели до бомбардировок Сирии в российском правительстве рассматривают возможность эмбарго, то на взгляд российских властей, подобное развитие событий как минимум вероятно.

Итак, представим, что эмбарго введено. Участие Турции в нем может означать перекрытие для российских танкеров Босфорского пролива (под связанными с экологией предлогами), через который проходит почти 40% экспорта российской нефти.

В Европу идет 70% российского экспорта нефти и нефтепродуктов. Еще 10% − в США. Итого мгновенно «отключается» 80% российского экспорта этих товаров. Со временем России удастся частично восстановить его, но Китай поступит с нами, как с попавшим под эмбарго Ираном: потребует огромной скидки к мировой цене и тому подобное (вроде оплаты поставок нефти китайскими товарами). Полноценный «разворот на восток» потребует нескольких лет на строительство труб и затрат в несколько десятков миллиардов долларов. Не считая того, что ситуация единственного по сути покупателя обернется для России утратой значительной части суверенитета.

Но вернемся к экономике. Допустим, Россия потеряла 80% экспорта нефти и нефтепродуктов. Цена на нефть взлетела вдвое (когда в 1990 наложили эмбарго на Ирак и нефть из Кувейта, она поднялась на 90%). Что снижает наши потери с 80% до 60%. По сути, для бюджета и торгового баланса (но не для нефтяных компаний) это эквивалентно падению цены на нефть с нынешних $50 до $20 за баррель.

Кризис 2009 года показал, что ТЭК формирует большую часть прибыли российской экономики. При нефти по $20 прибыль в ней практически исчезает. То есть исчезает источник для инвестиций. Да еще на фоне того, что от иностранных инвестиций и кредитов Россия уже отрезана санкциями. Хуже того − исчезает необходимость в инвестициях.

Все, что вам надо в этой ситуации знать о рубле, так это следующее: 17.10.14, 14.11.14, 18.12.14, и 03.09.15 Путин публично требовал от ЦБ РФ не поддерживать рубль («не палить резервы», если говорить в терминологии президента). То есть никакой поддержки со стороны ЦБ у рубля нет. А в ситуации эмбарго не будет и подавно − каждый доллар ЗВР будет на счету. Единственный инструмент ЦБ, с помощью которого он может противостоять девальвации, − это рост ставки. У самого Путина уже не будет в руках такого инструмента как требование к экспортерам продавать валютную выручку из-за ее катастрофического снижения.

Если нет поддержки ЦБ в ситуации «нефть по $20», тогда «дно» у рубля будет отсутствовать. По аналогии с 2014-2015 годами девальвация будет полутора-двукратной. Кстати, выстраиваемая властями система продуктовых талонов позволяет провести более глубокую девальвацию. При наличии работающей системы самые бедные от голода все-таки не умрут.

Кроме того, девальвация во второй раз закроет часть возникших у бюджета проблем − как это было в этом году. Потом уже ЦБ встанет перед выбором: рост ставки и полный кредитный коллапс или, скажем так, «ну его».

В августе 2015-го по отношению к августу 2013-го реальная средняя зарплата упала на 18%. Согласно заявлению главы Росстата, «Цены на товары и услуги для пенсионеров выросли с 2000 по 2011 гг. более чем в 5,5 раза. Для трудоспособного населения этот показатель увеличился в 5,2 раза, тогда как общая инфляция – всего в 3,5 раза» С учетом роста номинальной средней зарплаты на 9% и официальной накопленной за 24 месяца инфляции в 24,7% дает нам спад покупательной способности средней зарплаты на 18%.

В случае эмбарго, нового витка девальвации и инфляции реальная зарплата упадет еще минимум на столько − вместе с реальной пенсией. Что логично: из зарплаты уйдет вся «углеводородная премия». Впечатляющим будет и падение ВВП, который также, но не сразу, а за несколько лет, поскольку это процесс инерционный, потеряет ту же самую «углеводородную премию». А это, с учетом падения в 2015-м, грозит сокращением минимум на 10% (минимальная оценка «доли нефти» в накопленном с 1999 года приросте ВВП − треть, или порядка 15% от ВВП-2014). То есть в самом лучшем случае нас отшвырнет к зарплате в $300, пенсии в $130-$140, сокращению ВВП на 15%. За доллар будут давать 100 рублей.

И все прочие прелести в виде ареста валютных вкладов граждан, ограничений на экспорт капитала, покупку валюты агентами экономики (включая физических лиц) мы испытаем в полной мере.

Так что давайте надеяться, что в Сирии мы все же действуем в одной упряжке с США.