*1054. Кривосудие

[Борис Синюков]

http://www.borsin.narod.ru/download/9konec1.htm
Надеюсь, часть 8 романа в письмах «Кривосудие Европейского Суда» вы читали, поэтому без предисловия.

To Greffier of European Court of Human Rights

Council of Europe

F – 67075 Strasbourg Cedex France Франция

Уважаемый господин Секретарь Европейского Суда,

Я направил Вам «Новые, относящиеся к делу по Жалобе № 35993/02 Синюков против России (неприемлема), факты» от 17 ноября 2005 года следующего вида:

«Первая секция

Жалоба № 35993/02 (неприемлема)

Синюков против России

Новые относящиеся к делу факты

(согласно § 2b статьи 35 Конвенции)

в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции по правам человека

и ста*тьями 45 и 47 Регламента Суда,

ссылаясь на письмо Секретариата Суда от 13 мая 2003 г. о «своевременном сообщении Суду

о любых изменениях в деле и предоставлении копий вынесенных судебных решений,

а также – на второй абзац письма Секретариата Суда от 23 июня 2005 г.,

дополнительно заявляю следующее,

ссылаясь на § 1 (последняя фраза) и § 2 статьи 37 Конвенции,

с учетом возможности по статье 38 Конвенции (§ 1b)…»

Европейский Суд получил мое обращение 05 декабря 2005 года, о чем имеется почтовое уведомление.

С момента получения Европейским Судом указанного документа прошло три месяца.

Прошу сообщить мне о судьбе «Новых относящихся к делу фактов».

С уважением, 06 марта 2006 года ______________________ Б.П. Синюков, заявитель.

Адрес: улица Бар…, дом…, квартира…, город Москва, Россия, 117…

Письмецо дошло до чисто советской конторы под названием Европейский Суд по правам человека, почтовое уведомление лежит у меня в папочке, но и на него контора не стала отвечать. Хотя я ей и привел статьи Конвенции, согласно которым отвечать она обязана. Ведь новые относящиеся к делу факты все-таки, их же нельзя на пороге Суда так подло игнорировать.

Блуждаю я как-то по Интернету в расстроенных чувствах и налетаю как на столб на чисто российскую контору Эллы Панфиловой, которая тоже здорово возмущается несправедливостью Европейского Суда к россиянам. Но дело не в этом, хотя силенок у нее и побольше моих, а она плачет навзрыд как обиженный ребенок. Мне даже жалко ее стало.

Дело в том, что контора Памфиловой вгорячах, между всхлипываний, выдала неплохую мысль. Контора прямо так и написала, что дескать попробовали бы Европейские Судьи без всяких объяснений и оснований пнуть какого-либо западноевропейца, эти Судьи тут же бы оказались не в ладах с уголовным правом. Или что-то в этом роде, я уже и не помню точно. Правда, мысль эту Контора не стала развивать. Но мне было достаточно намека. Я сел и написал следующее.

Комитет Министров Совета Европы, Mr. Nikolaï Topornin, Director

Pr. Vernadskogo 76, RU - 119 454 Moscou, Russian Federation

E-mail: coemoscow@dionis.iasnet.ru

Tribunal Grande Instance (расшифровываю: уголовная прокуратура),
quai Finkmatt 67070 STRASBOURG CEDEX

Синюков Борис Прокопьевич, гражданин России,

Улица Бар…, дом…, квартира…, 117042, город Москва, Россия – Russie.

E-mail: borsin1@yandex.ru

URL: http://www.borsin.narod.ru

Заявление

«Об уголовном преступлении на территории Франции, Страсбург»

1. Краткий состав преступления. Ниже перечисленные служащие Европейского Суда преднамеренно и неоднократно нарушили в отношении меня Европейскую Конвенцию в части предусмотренных Ею процессов. Нарушения начались 29 апреля 2005 и продолжаются до настоящего времени.

2. Лица, по моему мнению, причастные к нарушению закона:

- Наталия Брейди, Юридический референт Секретариата Европейского Суда,

- Ирина Яценко, Юридический референт Секретариата Европейского Суда,

- Ольга Чернышова, Юридический референт Секретариата Европейского Суда,

- Не установленное лицо Секретариата Европейского Суда, подписавшее мне два письма «За» выше упомянутую Наталию Брейди,

- Сантьяго Кесада, Заместитель Секретаря Первой Секции Европейского Суда,

3. Лица, способствовавшие указанным лицам в нарушении процессуального права Конвенции:

- Ф. Тулькенс (Françoise TULKENS), Председатель Комитета Европейского Суда по моему судебному делу,

- Ковлер (Anatoly KOVLER), Судья Европейского Суда, член Комитета,

- С.Э. Йебенс (Sverre Erik JEBENS), Судья Европейского Суда, член Комитета,

- Пауль Махоней (Paul MAHONEY), Секретарь (Грефье) Европейского Суда,

- Люциус Вильдхабер (Luzius WILDHABER), Председатель Европейского Суда.

- Не установленный Судья Европейского Суда, исполнявший в моем судебном деле обязанность Судьи-докладчика Европейского Суда.

Адрес упомянутых лиц: Counsil of Europe F - 67075 Strasbourg Cedex.

3. Правовые основания для моего обращения к Tribunal Grande Instance:

3.1. Европейская Конвенция является частью правовой системы Республики Франция.

3.2. Статья 17 Конвенции: «Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что… какая либо группа лиц или какое либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции».

3.3. Статья 53 Конвенции: «Ничто в настоящей Конвенции не может быть истолковано как ограничение или умаление любого из прав человека и основных свобод, которые могут обеспечиваться законодательством любой Высокой Договаривающейся Стороны или любым иным соглашением, в котором она участвует».

3.4. Статья 13 Конвенции: «Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

3.5. Преамбула Конвенции: «Правительства, подписавшие настоящую Конвенцию,… принимают во внимание Всеобщую декларацию прав человека, провозглашенную Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 10 декабря 1948 года».

3.6. Статья 6 Всеобщей декларации прав человека 1948 года: «Каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности».

4. Перечень и состав предполагаемых уголовных преступлений.

4.1. Сокрытие документов и фальсификация фактов по моему судебному делу в Европейском Суде. 4.1.1. Шесть взаимосвязанных судебных дел рассматривались в России около трех лет. Согласно правилу Конвенции о 6-месячном сроке (Статья 35 Конвенции) я должен был последовательно представлять эти судебные решения в Секретариат Европейского Суда. Представляя очередное Дополнение № 5 к своей жалобе, я не заявлял, что мои судебные дела в России завершились. Напротив, из Дополнения № 5 следовало, что судебные дела внутри России продолжаются, и вероятно ожидать Дополнение № 6. Тем не менее, кто-то из указанных лиц Секретариата направил мою незаконченную жалобу (без Дополнения № 6) в Комитет как законченную. В результате Комитет Суда признал жалобу неприемлемой. Причина – преднамеренная торопливость клерка Секретариата.

4.1.2. Решение о неприемлемости вынесено Комитетом Европейского Суда якобы 29 апреля 2005, г-н Кесада написал мне об этом решении письмо якобы 19 мая 2005, получил же я его 31 мая 2005 (приложение 1). Но я сдал на почту свое Дополнение № 6 к жалобе 18 мая 2005 (приложение 2). Поэтому вполне вероятно, что кто-то из России мгновенно сообщил в Европейский Суд о моем письме от 18 мая, чтобы на следующий день мне было написано письмо о неприемлемости от 19 мая. Причем о событии якобы 29 апреля. Хотя промедление в 20 дней между решением Комитета и уведомлением об этом решении абсолютно ничем не оправдано, так как это письмо – трафарет, в который нужно только вставить имя заявителя. Такие письма Секретариатом Суда ежедневно рассылаются десятками. Значит, ждать 20 дней не имело смысла. Тем более что мое письмо с Дополнением № 6 от 18 мая как бы инициировало письмо о решении Комитета от 19 мая, каковое должно было быть отправлено еще 29 апреля. Но факт связи даты моего письма от 18 мая и письма Секретариата от 19 мая может показаться домысливанием, если бы не следующие факты.

4.1.3. Мое Дополнение № 6 где-то «потерялось», до Страсбурга якобы не дошло. Вместе с письмом «потерялось» и почтовое уведомление о вручении Секретариату этого письма. Но мне известно, что именно в Секретариате Суда отрывается скрепленное с письмом уведомление и именно Секретариат сдает его на почту Франции для возврата мне. Я написал в Секретариат 11 июля 2005 письмо (приложение 3), в котором в частности, говорится: «Верните мне почтовое уведомление…». В ответном письме от 29 июля 2005 (приложение 4) – ни подтверждения о получении моего письма от 18 мая, ни объяснений по поводу «потери» почтового уведомления. Причем ответ «за» Юридического референта Наталию Брейди подписан кем-то неизвестным.

4.1.4. Я возбудил на Почте России розыск своего письма от 18 мая с Дополнением № 6 и почтового уведомления. Почта России 26 сентября 2005 сообщила мне: «…по сведениям Почтовой службы Франции международное почтовое отправление № 10400064460203 выдано адресату 31 мая 2005» (приложение 5).

4.1.5. Первый обман: представление Комитету моей жалобы в незаконченном виде. В результате Комитет принял неадекватное решение по моей жалобе № 35993/02 SINYUKOV v. Russia. Это может быть представлено как случайность. Но есть и повторный обман Комитета – не предоставление Комитету полученного Дополнения № 6. Ибо Комитет должен был по факту моего Дополнения № 6 возвратиться к моему досье и пересмотреть свое предыдущее неадекватное решение. И я 10 июня 2005 настаивал на этом перед Секретариатом (приложение 6). Но Секретариат делает вид, что вообще не получал от меня Дополнение № 6, хотя он его несомненно получил. Налицо третий обман, уже меня, якобы в неполучении моего Дополнения № 6. Три обмана подряд, совершенные кем-то из указанных клерков Секретариата при исполнении ими своих служебных обязанностей, уже не может быть случайностью. Значит, это – преднамеренность. Кому это выгодно? – России. Кто это осуществляет? – кто-то из прямых ставленников России в Суде, одной из сторон по судебному делу. Поэтому мое предположение о мгновенной связи какого-то чиновника из России 18 мая 2005 с чиновником от России в Страсбурге получает косвенное подтверждение, ибо не может быть четырех уже случайных совпадений в преднамеренном обмане, результатом которого явилось неадекватное решение Комитета Европейского Суда. Поэтому указанный ряд обманов является уголовным преступлением на территории Франции и его необходимо расследовать.

4.1.6. Но и указанные выше Судьи Европейского Суда, и Его Председатель несут за это ответственность. Секретариат Суда не является исполнителем права. Именно Судьи и Председатель нанимают клерков Секретариата для услуг себе. Указанные клерки Секретариата обманывают нанимателя, Суд. Указанные клерки Секретариата обманывают меня, субъекта права. Ответственность за своих клерков ложится на этих Судей, обязанных контролировать действия нанятых Ими клерков. Значит, указанные Судьи не «обладают самыми высокими моральными качествами», которыми должны обладать согласно Статье 21 Конвенции.

4.2. Преднамеренное нарушение пункта 1 статьи 45 Конвенции кем-то из указанных лиц. Этот пункт гласит: «Постановления, а также решения о приемлемости или неприемлемости жалоб должны быть мотивированными».

4.2.1. Упомянутый С. Кесада, клерк Секретариата, написал мне 19 мая 2005 упомянутое письмо о «неприемлемости жалобы» (приложение 1) «от имени Комитета» Судей. В этом письме г-на Кесады требование пункта 1 статьи 45 Конвенции выражено следующими словами: «Европейский Суд в составе Комитета… принял решение… объявить… жалобу неприемлемой, поскольку она не отвечает требованиям, изложенным в Статьях 34 и 35 Конвенции».

4.2.2. Статья 34 Конвенции декларирует: «Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой другой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней».

4.2.3. Моя жалоба гипотетически могла «не отвечать» следующим «требованиям» этой статьи: 1) я написал не «индивидуальную жалобу»; 2) я не «физическое лицо»; 3) я не «неправительственная организация»; 4) я не «группа частных лиц»; 5) я ничего «не утверждаю» в своей жалобе; 6) я не «жертва» чего бы-то ни было; 7) я – жертва, но не Высокой Договаривающейся Стороны; 8) я – жертва Высокой Договаривающейся Стороны, но подобные жертвы не «признаны в Конвенции или в Протоколах к ней». И так далее. Я указал в своей жалобе нарушение 12 статей Конвенции, значит, к 8 упомянутым пунктам надо прибавить еще 12, итого 20 возможных причин.

4.2.4. Я оспорил в своей жалобе 6 окончательных решений российских судов, Верховного Суда, Конституционного Суда, итого 8, плюс 2 суда по вновь открывшимся обстоятельствам, всего 10. В двух инстанциях, поэтому всего 20 судебных процессов. 20 судебных процессов надо умножить на указанные 20 возможных причин, итого 400 возможных причин «не отвечать требованиям статьи 34 Конвенции». Уместен вопрос: что же я нарушил конкретно из 400 возможностей нарушить? Г-н Кесада на этот вопрос не отвечает. Значит, по нарушению мной статьи 34 Конвенции нет конкретной «мотивировки». Значит, г-н Кесада нарушил пункт 1 статьи 45 Конвенции. Или он не понимает этого? Но он же юрист, значит, понимает. А если понимает и нарушает, то он совершает преступление с заранее намеченной целью.

4.2.5. Эта заранее намеченная цель в его указанном письме от 19 мая 2005 (приложение 1) объявлена мне так: «…решение не подлежит обжалованию..., Секретариат не в состоянии предоставить дополнительную информацию…, Секретариат не в состоянии вести дальнейшую переписку в отношении данной жалобы. Суд не будет направлять Вам каких-либо дополнительных документов, относящихся к жалобе. Досье по данной жалобе будет уничтожено». Все это можно представить так: «Я, Кесада, нарушаю Конвенцию с целью, чтобы Вам, Синюков, отказать в праве на защиту Конвенцией. Я так хочу, хотя я и не Судья Европейского Суда. Я выше Судьи, я – Бог».

4.2.6. Перейдем к Статье 35 Конвенции. Она предусматривает в части условий приемлемости: 1) «когда были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты»; 2) «в течении шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу»; 3) «если жалоба не является анонимной»; 4) «если еще не была рассмотрена Судом»; 5) «если она не является предметом рассмотрения другого международного разбирательства». Г-н Кесада не указал, какое/какие именно из этих «условий» я нарушил, и в чем именно состоят нарушения. Значит, он вторично нарушил пункт 1 статьи 45 Конвенции. При этом я – не юрист, но это вижу, а г-н Кесада – юрист и этого якобы не видит. Не видит ежедневно на протяжении длительного времени?

4.2.7. Поэтому я обратился письмом от 10 июня 2005 к непосредственному руководителю г-на Кесада, к Грефье Суда Paul Mahoney, в котором все это изложил и потребовал уже от Грефье устранить нарушения пункта 1 Статьи 45 Конвенции (приложение 6). «За» Грефье Пауля Махонея мне 23 июня 2005 ответила якобы Наталия Брейди, хотя подписался за нее какой-то неизвестный субъект. При этом, ни единым словом в «ответе» не упоминаются мои законные требования, будто там их вовсе нет, а говорится то, о чем я вовсе не просил. Другими словами, я указал на нарушение Конвенции одним клерком Секретариата Суда, мне как бы отвечает другой, не установленный клерк. При этом анонимный клерк вновь делает вид, что не понимает ясно изложенную мысль. Это – факт преднамеренного упорства в нарушении Конвенции и, значит, уголовное преступление.

4.2.8. А что же предпринимают сами упомянутые Судьи? Если они «не знают» о нарушении Конвенции своими подчиненными клерками, то вина ложится на них. Если они знают, но ничего не предпринимают, то их вина удваивается. И я вновь ссылаюсь на Статью 21 Конвенции: указанные Судьи не «обладают самыми высокими моральными качествами», которыми «должны обладать».

4.3. Вспомогательный персонал Суда, не наделенный Конвенцией правом совершать правосудие, тем не менее, от своего имени совершает «правосудие» Европейского Суда, ничем не подтверждая факта участия в нем Судей Европейского Суда. Налицо преступный сговор между Судьями, включая Председателя Суда, и клерками Европейского Суда. Это видно из следующего.

4.3.1. До 01 ноября 2003 в Правиле 53 Регламента Суда не было фразы «Истец должен быть информирован относительно решения Комитета письмом». То есть, неоспоримо следовало, что заявителю должно быть представлено само решение Комитета. Иначе Европейское правосудие не могло считаться законченным. С введением этой фразы в Правило 53 Регламента, Европейские Судьи отделили себя от заявителя непроницаемой стеной. И эта стена – клерки Секретариата. Теперь не Суд, а не наделенные никакими судебными полномочиями, безответственные, клерки Суда пишут заявителю от своего имени то, что обязаны писать от своего имени Судьи. Но это невообразимо, исходя из основы правосудия и элементарной логики. Иначе «правосудие» может отправлять консьерж Суда, электрик Суда и так далее. Налицо преступный замысел и его осуществление.

4.3.2. Так как Судьи Комитета обязаны зафиксировать свое решение на бумаге, то не имеет никакого смысла переносить это решение в письмо от имени клерка Суда. Гораздо проще представить заявителю решение Комитета, как это принято в любом другом суде на Земле. Но с 01 ноября 2003 клерк, опираясь на указанную, новую фразу Правила 53 Регламента, не высылает документ Комитета Суда, который должен уже иметься в его распоряжении. Вместо этой элементарной работы: вложить в конверт готовое решение Комитета Судей, написать на конверте адрес и сдать письмо на почту, клерк сам себе создает дополнительную, никчемную работу, интерпретируя решение Суда в своем личном письме. Это немыслимо, но делается, значит, в этом есть какой-то тайный смысл.

4.3.3. Получив от клерка Суда С. Кесада абсолютно немотивированное письмо о неприемлемости моей жалобы (мой пункт 4.2), я направил в Суд пять писем. Два письма Грефье П. Махонею (приложения 3 и 6), аналогичные письма Судье Ф. Тулькенс и Судье С.Ф. Йебенс (приложение 7), письмо Председателю Суда Л. Вильдхаберу (приложение 8). Все пять писем получены Европейским Судом, уведомления о вручении имеются (приложение 9). Ни один из указанных Судей Европейского Суда мне не ответил. Я не могу себе представить, чтобы Судьи, получив неотразимые аргументы, не стали на них отвечать. Значит, они мои письма не получили от клерков Секретариата. Но они и не захотели бы их получить, так как доводы в письмах неотразимы. Налицо ситуация: ответственные по своему статусу Судьи якобы не знают о моих письмах. Безответственные по своему статусу клерки Суда дважды чисто механически «отвечают» на мои письма, ни единым словом не касаясь сути моих писем (приложение 4, два письма), примерно так: «Письмо, в котором ты требуешь соблюдать закон, я не получил». Или вовсе, преступно, не отвечают.

4.3.4. Ссылаюсь на предыдущие мои пункты 4.1 и 4.2, которые доказывают, что упомянутые клерки Европейского Суда обманывают Суд и заявителей, то есть лгут, уничтожают письма заявителей, преднамеренно не отвечают на предельно четко и совершенно понятно поставленные вопросы. Другими словами, прямо нарушают закон. Это все может происходить из-за природной и всеобщей (в пределах указанных имен) аморальности клерков Секретариата. Из-за своей аморальности клерки могут не мотивировать или искажать мотивировку решения Комитета Суда в своих «письмах». Только почему сами Судьи Европейского Суда помогают своим клеркам нарушать закон и даже заведомо толкают их на нарушение закона своим «новым» Регламентом?

4.3.5. Потому, что именно Судьи внесли в Регламент Суда провокационную фразу об «уведомлении заявителя письмом» клерка вместо представления заявителю самого судебного решения. Эта фраза совершенно несовместима с основами правосудия и здравым смыслом, как показано выше. Именно Судьи заставили своих клерков упомянутой фразой интерпретировать свои решения. Почему? Я думаю потому, что Судьи этим переносят свое бесчестие, которое может привести к отставке по Статье 24 Конвенции, на своих «вассалов». Это ведь еще со Средневековья известно. В результате решения Комитетов – тайна для всех, даже для заявителя, охраняемая тщательнее, чем тайна спецслужб. Между заявителем и Судьями – стена, наподобие разрушенной Горбачевым Берлинской стены.

4.3.6. Кроме того, надо все же иметь в виду, что именно Судьи нанимают на работу клерков. Поэтому клерки находятся в подчинении Судей. Но не до такого предела, чтобы явно нарушать Конвенцию по желанию Судей? Ибо клерки – такие же юристы, как и сами Судьи. Поэтому они могут и должны воспротивиться включению в Регламент обсуждаемой «поправки» насчет «уведомления письмом» вместо самого решения суда. Ведь клеркам проще отправить заявителю решение Комитета. Поэтому клерки должны сказать Судьям: «Вы хотите, чтобы мы брали на себя Вашу ответственность? Но это имеет цену. Только тогда мы вступим в эту игру». Ни один клерк Секретариата публично не воспротивился как бы идиотизму, и безропотно стал брать на себя вину Судей. Взамен получил возможность безнаказанно нарушать Конвенцию вдобавок и от своего имени.

4.3.7. Поэтому налицо сговор Судей с клерками Секретариата о преднамеренном нарушении основы правосудия. Ибо ни один суд в мире, исключая Европейский Суд, не изобрел для себя такое «правило», такой «закон», чтобы не исполнять до конца свои обязанности, переложив их на безответственных и почти случайных людей. Так как согласно Статье 25 Конвенции «У Суда имеется Секретариат, права, обязанности, и организация которого определяются Регламентом Суда. Суд пользуется услугами правовых референтов». Так как согласно пункту «d»статьи 26 Конвенции «на пленарных заседаниях Суд принимает Регламент Суда». Сговор состоялся и дал свои плоды беззакония.

4.4. Указанные лица Секретариата Суда, пользуясь полученной от Судей вседозволенностью, отменяют пункт 1 статьи 6 Конвенции в части публичности Суда, пункт 2 статьи 40 Конвенции в части доступа к документам Суда, пункт 1 статьи 40 Конвенции в части открытости заседаний.

4.4.1. Пункт 1 статьи 6 Конвенции гласит: «Каждый … имеет право на… публичное разбирательство…, судебное решение объявляется публично…». Ограничения этого права несущественны для дела об изъятии моей собственности, чтобы я их приводил. Кроме того, мне не представлено в письме г-на Кесады (приложение 1) никаких сведений о запрете «публичности» Судом. И я сам такой просьбы никогда не высказывал. Пункт 2 Статьи 40 Конвенции: «Доступ к документам, переданным на хранение в Секретариат, открыт для публики, если Председатель Суда не примет иного решения».

4.4.2. Судьи «на основании» этих требований Конвенции внесли в Регламент Правило 33: «1. Доступ ко всем документам, переданным на хранение в Секретариат в связи с жалобой, за исключением приобщенных к делу в рамках переговоров о дружественном урегулировании, предусмотренных правилом 62, является открытым, кроме случаев, когда Председатель ПАЛАТЫ, по основаниям, изложенным в пункте 2 настоящего правила, примет иное решение либо по своей инициативе, либо по требованию стороны или любого другого заинтересованного лица. 2. Доступ к документу или какой-либо его части может быть ограничен по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или защиты частной жизни сторон, или - в той мере, в какой это, по мнению ПАЛАТЫ, строго необходимо – при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия. 3. Любое требование о соблюдении конфиденциальности, выдвинутое согласно пункту 1 настоящего правила, должно быть мотивированным и указывать, следует ли закрыть доступ к документам полностью или частично. 4. Вынесенные ПАЛАТОЙ постановления и решения являются общедоступными. СУД ПЕРИОДИЧЕСКИ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОБЩЕСТВЕННОСТИ ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О РЕШЕНИЯХ, ПРИНЯТЫХ КОМИТЕТАМИ В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 2 ПРАВИЛА 53» (выделение – мое).

4.4.3. Трижды выделенное мной слово «Палата» в Правиле 33 Регламента исключает распространение требований указанных статей 6 и 40 Конвенции на заявителей, представленных своими жалобами перед Комитетами Суда. Так как речь идет исключительно о Палатах. Но Комитеты объявляют «неприемлемыми» и отклоняют не менее 90 процентов жалоб. Другими словами, 90 процентов заявителей отныне не защищены в самом Европейском Суде от произвола этого Суда Статьями 6 и 40 Конвенции. Я не могу себе представить, чтобы Судьи, принявшие Регламент, этого не понимали. Значит, произвольная отмена Судьями этих статей Конвенции для жалоб, представленных перед Комитетами, – преднамеренная. Значит, это – уголовное преступление. Ибо, как еще можно назвать отмену Судом действующего Закона (Конвенции)?

4.4.4. Предыдущий вывод дополнительно подтверждается последним выделенным мной предложением относительно пункта 2 Правила 53. Другими словами, документы Палат и Большой Палаты являются публичными и общедоступными, а документы Комитетов, – абсолютная тайна. Кроме того, я имею право сейчас утверждать (получив вместо решения якобы Комитета письмо клерка Секретариата, и уже зная, что клерки Секретариата нарушают закон (мои пункты 4.1 – 4.3)), что решение о неприемлемости жалобы вынесено отнюдь не Комитетом, а исключительно – клерком Секретариата. Тем более что на мои неоднократные просьбы о представлении мне Заключения Судьи-докладчика и Протокола заседания Комитета – отказано преступным молчанием в ответ на мои просьбы. Значит, во-первых, этих документов нет в природе. Ибо мои просьбы были бы удовлетворены, так как клерку нет причин оставлять ответственность на себе, если ее можно перенести на Комитет. Во-вторых, если клерк берет «ответственность» на себя без фактической, юридической ответственности, налицо сговор между Судьями и клерками Секретариата.

4.4.5. И вообще, что такое «общие сведения о решениях, принятых комитетами»? Если этот «термин» не конкретизирован, расплывчат до бесконечности. Под ним можно понимать все, что угодно. Например, поступило 1000 жалоб, из них 900 – в корзине для мусора.

4.4.6. Я понимаю, что указанные Судьи согласно пункту «d»статьи 26 Конвенции «на пленарных заседаниях приняли Регламент Суда». Вопрос в том, можно ли это делать, заведомо нарушая Конвенцию, совершая уголовное преступление?

4.4.7. Я понимаю, что «права и обязанности Секретариата Суда определяются Регламентом Суда». Только ведь клерки Секретариата – дипломированные юристы, поэтому они знают закон, и даже принуждение Регламента на нарушение закона не может оправдать их персональное, добровольное нарушение закона. Во всяком случае, даже попытки со стороны клерков Секретариата отказаться нарушать закон – нет.

4.4.8. Из этого следует, с учетом выше изложенного, что существует не только разовый сговор указанных Судей и клерков Секретариата Европейского Суда нарушать Конвенцию, но и постоянное «содружество» в этом деянии. А это уже нельзя представить иначе как устойчивое преступное сообщество.

4.4.9. То, что изложено выше по данному пункту 4.4, относится к контролю общества над деятельностью Европейского Суда, но я-то – не «общество», я – заявитель, сторона судебного процесса. И даже от меня истинное решение Комитета, изложенное на бумаге – тайна. Не говоря уже о «материалах дела», таких как Заключение неизвестного Судьи-докладчика по моему собственному досье и протокол заседания Комитета по моему судебному делу. Вместо них – пустая бумажка совершенно безответственного клерка Суда. Это трудно себе вообразить. Ни в одном суде мира такого не существует, чтобы полный текст решения суда был тайной для стороны процесса. Поэтому авторам Конвенции даже не могло прийти в голову, чтобы запретить в Конвенции не выдачу на руки заявителю решения Комитета: весь мир смеялся бы, если бы они это написали. И Европейские Судьи воспользовались этим «пробелом» в Конвенции. Но это же несовместимо с Их «высокими моральными качествами» по Статье 21 Конвенции. Поэтому я вынужден процитировать Суду Статью 6 Всеобщей декларации прав человека, которую Конвенция «принимает во внимание»: «Каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности». Я лишен конкретными Судьями Европейского Суда правосубъектности, как сторона процесса.