*194. Из положения вне игры

[Ян Рачинский]

http://grani.ru/blogs/free/entries/222429.html
17.12.2013
Г-н Подрабинек разродился очередным текстом, призванным показать миру нравственное превосходство автора над всеми.

Он смело заклеймил штрейкбрехеров и прислужников режима, которые - о ужас! - пришли на встречу с Путиным в День прав человека.

Центральная мысль опуса:

Правозащитники, конечно, были удовлетворены. Они скромно молчали, ибо помнили, что пасутся на одном с властью поле и жуют общую солому из одного государственного котла. Все они, от МХГ Людмилы Алексеевой до редакции «Пионерской правды», получают щедрые правительственные гранты из государственного бюджета (желающие могут полюбоваться на семизначные суммы, выделяемые прикормленным правозащитникам). Так что приходится молча слушать хозяина и выказывать чувство глубокого и полного удовлетворения.

Противоположности сходятся. Воззрения г-на Подрабинека, оказывается, весьма сходны с убеждениями г-на Путина. Они оба уверены, что «кто платит деньги, тот и заказывает музыку».

Такая «мораль» органична для проституток (обычных и политических), а также для сотрудников спецслужб и их платных осведомителей. Профессиональная аберрация восприятия. Поэтому ничуть не удивительно слышать от депутатов или г-на Путина, что прикормленные правозащитники выполняют заказы Запада.

Вполне понятна и сходная реакция бастрыкинского ведомства на экспертизу второго дела "ЮКОСа" - если не прибегать к аргументу Путина-Подрабинека, то придется отвечать на экспертизу по существу. А так - заявил, что эксперты подкуплены, и вроде как ответил.

Среди пишущей братии тоже немало таких, кто убежден, что журналистика - понятие амбивалютное.

Хочется надеяться, что высказывание Подрабинека иного происхождения. Вероятно, оно объясняется подростковыми комплексами - стремлением самоутвердиться за счет окружающих и склонностью к радикальным позициям и суждениям.

Многие принимают радикализм за твердость принципов. В действительности это вещи не только не тождественные, но часто противоположные. И «радикальное» противостояние путинскому режиму приводит Подрабинека к дословному воспроизведению дешевых пропагандистских конструкций этого режима.

Те, кто занимается реальной правозащитой, а не только разговорами о ней, пошли на встречу с Путиным, надеясь помочь конкретным людям. Они не сочли возможным пренебречь этим шансом, и им все равно, «что станет говорить княгиня Марья Алексевна», в роли которой решил выступить Подрабинек. Ради спасения чужих судеб можно и нужно вести переговоры даже с террористами.

Но есть у таких встреч и другая, не менее важная сторона. Все сказанное на них фиксируется - и нынешние правители не смогут оправдываться тем, что они чего-то не знали, что им о чем-то не доложили. Для будущей оценки - историей или судом - действий конкретных лиц это весьма существенно. Стенограммы этих встреч могут служить доказательством - в отличие от журналистских сочинений, даже самых эмоциональных. И про это не стоит забывать.

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24031
20 ДЕКАБРЯ 2013

ИТАР-ТАСС

Амнистия двусмысленна, как и многое из того, что делает власть. Поэтому и ощущения от нее двойственные: с одной стороны, хорошо, что кто-то освободился, с другой — печально, что остальные сидят. Речь в данном случае идет о политзаключенных, об узниках «болотного дела».

Сами освободившиеся почти наверняка тоже испытывают не только радость, но и озабоченность тем, что их товарищи по судебному процессу остаются под стражей и без особых надежд на близкую свободу. О несовершенстве амнистии, ее половинчатости и ущербности говорят правозащитники, журналисты, политики и общественные деятели. Всем совестливым людям хотелось бы безоговорочного освобождения всех политзаключенных.

Для власти амнистия — это ход в политической игре, способ поддержания имиджа накануне Олимпиады. Для этой цели ей вполне достаточно выпустить хотя бы нескольких узников или просто самых известных. Свой пропагандистский навар власть соберет и на этом. Остальные могут сидеть и не дергаться. В этом нет ничего нового. Так было всегда.

Постановление об амнистии предусматривает освобождение различных категорий осужденных и обвиняемых в зависимости от их возраста, совершеннолетия, инвалидности, беременности, наличия детей и заслуг перед государством. Ну и разумеется, от совершенного преступления. Самый длинный пункт постановления — перечень статей, не попадающих под амнистию. В этом тоже нет ничего нового.

Как всегда, амнистия не распространяется на злостных нарушителей порядка содержания в местах лишения свободы. Помещался за последний год хотя бы два раза в карцер или штрафной изолятор — никакой амнистии! А кто не помещался, того в самую ближайшую неделю вполне можно упаковать пару раз на несколько суток, и какая бы ни была у тебя подходящая статья, возраст или заслуги перед отечеством, сиди и не рыпайся! Понятливые и состоятельные зэки срочно отстегнут лагерному начальству стоимость собственной амнистии, остальные посидят до конца срока. В этом тоже нет ничего нового.

Не попадут под действие амнистии особо опасные рецидивисты, ранее помилованные или амнистированные, а также осужденные последний раз в местах лишения свободы.

Необычно для амнистии то, что особо оговариваются как попадающие под амнистию статьи о хулиганстве и массовых беспорядках. Вообще говоря, было бы достаточно того, чтобы этих статей не было в длинном перечне исключенных из амнистии. Однако решили сосредоточить на них внимание. Очевидно, речь идет о «болотных» узниках иPussy Riot.

Освободить Марию Алехину и Надежду Толоконникову по амнистии за два с половиной месяца до окончания срока — особо изысканное издевательство со стороны властей. Это почти то же самое, что сбросить в апелляционном суде год лишения свободы приговоренному пожизненно! Не случайно Маша Алехина ищет правовые основания для отказа от амнистии. Увы, их нет. Постановление Госдумы имеет силу закона и в отношении осужденных обязательно для исполнения.

С «болотными узниками» власть поступила жестче. Статья 213 УК состоит из трех частей: организация массовых беспорядков, участие в них и призывы к ним. Под амнистию попали только две последние части и по ним амнистированы четверо: Мария Баронова, Николай Кавказский, Леонид Ковязин и Владимир Акименков (фото). Остальные, имеющие первую часть или ст. 318 — насилие в отношении представителя власти, — останутся сидеть.

Такой избирательный подход не случаен. Власть изображает юридическую точность и правовой подход. Она как бы дифференцирует преступников по тяжести совершенных ими деяний. При этом все обвинения «болотным узникам» вздорны и не основаны на законе, доказательства обвинения фальсифицируются, а доказательства защиты не принимаются во внимание. При нормальном правосудии они все уже давно были бы на свободе. Только полностью ангажированный суд может судить их на основании имеющихся обвинений. При этом, продолжая дурной судебный спектакль, власть беззастенчиво играет в скрупулезность при отборе кандидатов на амнистию.

Для политических заключенных каждый день в тюрьме — лишний. Поэтому поздравим освободившихся и пожелаем освобождения сидящим! И одновременно с этим напомним: амнистия — не инструмент правосудия. Как и помилование, это инструмент прощения и милосердия. Власть любит иногда поиграть в великодушие, преследуя при этом свои политические цели. Не надо обманываться на этот счет. Амнистия более или менее успешно компенсирует недостатки правосудия, но не заменяет его. Честный суд гораздо важнее даже самых широких и регулярных амнистий. Уже хотя бы потому, что амнистия не распространяется на всех невиновных, а только на тех, кого власть решит освободить по своей барской прихоти.

Фото ИТАР-ТАСС/ Зураб Джавахадзе

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24053
23 ДЕКАБРЯ 2013

ИТАР-ТАСС

Мне совершенно понятно, в чём смысл вообще всего этого дела. Это была реакция государственного аппарата на личное оскорбление Путина. Я полагаю, что в основе всего этого лежит именно тот факт, что они просили Богородицу об избавлении от него, Путина — это ключевой момент во всей этой истории. Попросили бы они точно таким же образом избавить страну, скажем, от какого-нибудь оппозиционера, допустим, гипотетически, от Немцова, и, я думаю, что не только не было бы уголовного дела, а наоборот, были бы всякие восхваления со стороны властей. Основная причина этого дела — в личной мстительности господина Путина, это та же самая причина, по которой сел Ходорковский. Не единственная, конечно, как во всяком явлении, тут есть много разных причин. У Ходорковского хотели отнять деньги, бизнес, но основная мотивация — обида Путина на независимое поведение. А здесь, конечно, еще подключилась Православная церковь со своими претензиями и всякого рода фундаменталисты православного толка, государственники, державники. Свои претензии к Pussy Riot были у всех. Но двигателем всего этого была обида самого Путина на Толоконникову, Алехину и Самуцевич.

Судебная история Pussy Riot, очевидно, закончилась, по крайней мере — в том, что касается российского правосудия. Алехина, насколько я знаю, искала правовые основания для того, чтобы уклониться от амнистии. Почему — это нужно спросить у неё. Но, я так понимаю, что она, с одной стороны, не очень обрадована такой формой освобождения, которая предусматривает не восстановление справедливости, а прощение, а с другой — она беспокоится за своих друзей и солагерников, которые остались сидеть в этой зоне. По её словам, им угрожают всяческими карами за их поведение, которое может быть вдохновлено отстаиванием самой Алехиной прав заключённых, и эти её опасения вполне обоснованы.

Я думаю, что у Толоконниковой и Алехиной сейчас хорошие шансы заняться политикой, не знаю, будут ли они это делать. Отношение к ним, конечно, будет разным, потому что наши правозащитники, общественные деятели и политики придерживаются весьма различных точек зрения на происходящие в России процессы и свои возможности. Но поведение девушек в лагере заслуживает уважения, они освободились, никоим образом не уронив собственного достоинства, и поэтому их моральный авторитет сейчас на очень высоком уровне. Они вполне могут быть услышаны обществом, и, я думаю, было бы правильно, если бы общество действительно сверяло своё моральное состояние с тем, как в последнее время вели себя эти девочки.
Фото ИТАР-ТАСС/ Анастасия Макарычева

[Александр Подрабинек]

http://grani.ru/opinion/podrabinek/m.222677.html
22.12.2013

Неожиданный поворот в судьбе главного политзека России вызвал бурю эмоций. За Михаила Ходорковского радуются, ему сочувствуют, его 10-летним подвигом восхищаются. Все понимают, что "помиловка" была написана под давлением. Что заставило Владимира Путина освободить заклятого врага? И почему МБХ пошел навстречу Кремлю?
20.12.2013

Освободился - и слава Богу! Десять лет по вздорным обвинениям, замешенным на подозрениях, зависти и обидчивости первого лица государства, на алчности его дворни и беспринципности суда, - это чересчур. Чаще всего жертвы верховной мстительности отделывались отлучением от кормушки, от бизнеса, от карьеры. Здесь же особый случай. Во-первых, большие деньги – большой срок. Во-вторых, Ходорковский не склонил головы, а это для Путина нестерпимо. Скорее даже личный мотив для Путина главный, все остальное второстепенно. Поэтому подача прошения о помиловании всегда была главным условием освобождения. Думаю, Путину не так уж важно было, признает Ходорковский свою вину или нет. Главное для него чтобы к нему пришли на поклон, чтобы его попросили. Унижение поверженного врага – признак лакейской души и мелкого самолюбия.

В истории освобождения Ходорковского есть две ясные составляющие: фактические обстоятельства и сопутствующие им комментарии и оценки. Фактическая часть проста. В течение многих лет Михаил Ходорковский, следуя избранной им твердой позиции, отказывался выходить на свободу ценой подачи прошения о помиловании. После десяти лет отсидки в силу личных обстоятельств он такое прошение подал. При этом отказался признавать свою вину, но принял некоторые условия, такие как, например, отказ от исковых претензий по "ЮКОСу" и немедленный, прямо из зоны выезд за границу. Вероятно, был оговорен и отказ Ходорковского от всякой политической деятельности. Возможно, были и другие договоренности, зафиксированные устно или в частном письме Ходорковского Путину.

Вторая составляющая истории освобождения Ходорковского полна красочных мифов, невероятных домыслов и фантастических предположений. После первых же сообщений о предстоящем помиловании стали говорить, что на самом деле Ходорковский прошения не подавал, а Путин все выдумал. Потом появилась версия, что его заставили согласиться на помилование, что путинская банда вынуждена была "силой, на веревке его к помилованию тащить". Тот же шутник пояснил, что на самом деле это моральная победа Ходорковского. Еще утверждалось, что приехавшие к нему спецслужбисты запугали его и дезинформировали (это зэка-то с десятилетним стажем!). Затем пошли толки о том, что Ходорковского "выбросили вон из страны", выслали чуть ли не в наручниках, как в свое время Солженицына и Буковского.

За всей этой отчаянной белибердой проглядывает ясное желание сохранить Михаила Ходорковского в качестве знамени политической оппозиции. Все то время, пока Ходорковский сидел, растерянные и неуверенные в себе солдатики пытались назначить его своим командиром, называя Ходорковского политзаключенным номер один, символом оппозиции, будущим единым лидером и перспективным кандидатом от оппозиции на президентских выборах. При этом они совершенно игнорировали тот факт, что сам Ходорковский в качестве действующего политика себя никогда не рассматривал, ограничивая свою общественную деятельность до лагеря благотворительностью, а в лагере – размышлениями на политические и экономические темы. Люди, мечтающие уцепиться за древко какого-нибудь знамени, страшно испугались разочарования – своего и тех, кто им поверил. Вследствие этого они пытаются выдать личную уступку Ходорковского за общую победу, пытаясь, по выражению Георгия Сатарова, подсунуть ему героический пьедестал.

К прошению о помиловании можно относиться по-разному. Это зависит прежде всего от позиции, которую занимает сам проситель. Если он частный человек, не причисляющий себя к оппозиции режиму, не заявляющий публично о своем несогласии с действующей властью, не выступающий в роли обличителя системы и не претендующий на политическую роль, то вопрос о помиловании – его частный вопрос. Он может решить его, сообразуясь со своими представлениями о совести и достоинстве, и никого, кроме его близких и друзей это не касается.

Если же он человек публичный, претендующий на роль политического оппозиционера и ниспровергателя власти, то обращение к лжепрезиденту с просьбой о помиловании совершенно неприемлемо. С моей точки зрения, обращение к своему политическому противнику за милостью дисквалифицирует политика как оппозиционера и закрывает все возможности для дальнейшей оппозиционной деятельности.

Однако Михаил Ходорковский не был политическим оппозиционером раньше, не намерен быть им и впредь. Вероятно, не только по складу характера, но и в силу имеющихся договоренностей с Путиным об освобождении. Это стало окончательно ясно на пресс-конференции в Берлине, когда он отказался говорить об оптимальном отношении Запада к Путину, не стал комментировать ситуацию в Украине, заявил об отказе от всякой политической деятельности. Он старательно уходил от любых политических оценок, хотя, разумеется, имеет свое мнение насчет политических проблем и не раз высказывал его, пока находился в лагере. Сейчас он выбрал другой жизненный путь, более соответствующий его жизни до тюрьмы.

Ходорковский намерен организовывать помощь оставшимся в тюрьме друзьям и коллегам по "ЮКОСу", помогать другим несправедливо осужденным. Можно пожелать ему на этом пути таких же удач, каких он добился в бизнесе.

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24065
24 ДЕКАБРЯ 2013

ИТАР-ТАСС

Российская власть одаривает общество амнистией и помилованием как благодеянием, а на самом деле это продолжение вечной кабалы. Российское бесправие, положа руку на сердце, держится не только на силе, но и на общественном согласии с ним. Выражается оно в давно известной всем формуле о том, что суровость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения. Законы сами по себе, а применение их – само по себе.

Здесь между властью и обществом достигнут удивительный консенсус. Власть не заинтересована в правовом государстве и диктате закона, она предпочитает применять закон избирательно, сообразуясь со своими прагматическими интересами. Строгое соблюдение законов ограничило бы возможности произвола. Общество, в свою очередь, радуется безнаказанности при нарушении суровых, но не обязательных для исполнения законов. Все друг другом довольны!

Институты амнистии и помилования продолжают традицию неисполнения законов. При некачественном правосудии амнистия и помилование могут корректировать так называемые ошибки правосудия, а проще говоря, его убогость, жестокость и продажность. При этом власть выступает в роли благодетеля, а общество призвано радоваться такому великодушие и воспевать руководителей государства. Сегодня, правда, охотников воспевать Владимира Путина не так уж много, но даже в либеральных кругах амнистия и помилование воспринимаются с благодарностью. К сожалению, российская власть страдает синдромом самодержавия, а российское общество – трудноизлечимой многовековой болезнью холопства.

Амнистия и помилование идеально вписываются в антиправовую систему, укоренившуюся в России. Гражданам обращаться за прощением или снисхождением привычнее и проще, чем за справедливостью. Это многовековая традиция, преодолеть которую не так-то просто. К тому же эта традиция поддерживается властью, заинтересованной решать вопросы, опираясь на понятия, а не на право. Вдобавок ко всему обращение за милостью легитимирует дурно избранную или вовсе не избранную власть. Это то, в чем она нуждается больше всего. Амнистия, в свою очередь, одним росчерком пера перечеркивает все правосудие, не только «прощая» осужденного, но и лишая его всякой возможности апеллировать к закону и доказывать свою невиновность.

У амнистии и помилования есть и другая, не столь очевидная на первый взгляд, сторона. Освобождение определенной категории преступников от наказания нарушает принцип равенства граждан перед законом. Например, по последней амнистии освобождаются от дальнейшего наказания некоторые категории осужденных, которым исполнилось 60 лет. Эти счастливчики выйдут на свободу. А те, кому пока еще только 59, останутся сидеть. Как быть с равенством граждан перед законом? Почему одни освобождаются от исполнения приговора, а другие нет? Какими разумными доводами обосновано различное к ним отношение?

Есть и еще одна проблема – права потерпевших. Люди, пострадавшие от преступных действий, вправе ожидать наказания преступников. Государство, милуя или амнистируя осужденных, мнением потерпевших не интересуется. Как же тогда быть с конституционными гарантиями судебной защиты и правом потерпевших на доступ к правосудию?

Помилование и амнистия традиционно ценятся в России как инструменты компенсации судебной несправедливости. Это очень понятное явление. Характерная реакция по поводу даже самой куцой амнистии: «Ну, хоть кто-то освободится, и то хорошо». Теория «малых дел» и довольствование крохами милосердия приветствуются властью, системно нарушающей права человека. Освобождая от отбывания наказания самых известных своих политических противников или самых обездоленных, которым сострадает общество, власть снижает градус общественного недовольства, поправляет свой имидж и в то же время сохраняет в неприкосновенности систему, которая будет и дальше делать то, что делала прежде.

В известной мере институты амнистии и помилования напоминают международную гуманитарную помощь, систематическое и длительное получение которой дезорганизует экономику и отбивает охоту к проведению жизненно необходимых реформ. Уповая на амнистию и помилование, общество внутренне смиряется с неизбежностью исковерканного правосудия и капитулирует перед необходимостью совершенствовать или вовсе менять власть.

Не случайно в странах с высоким уровнем правосудия амнистия не слишком частое явление. В эталонной, на мой взгляд, англо-саксонской правовой системе амнистия вообще отсутствует. Там нет необходимости корректировать погрешности правосудия таким неизбирательным способом. Для исправления судебных ошибок есть другие законные механизмы.

Россия — страна консервативная. По-настоящему правовой она не была никогда, лишь иногда приближаясь к стандартам правового государства, но чаще находясь от них на очень приличном отдалении. Большинство наших соотечественников предпочитает довольствоваться имеющимся, ожидая от всяких перемен только худшего. Это сковывает инициативу и препятствует развитию.

Что уж говорить об отказе от явных или мнимых преимуществ в пользу изменения системы. Ведь действительно еще неизвестно, к чему эти изменения приведут. Пока что по амнистии или помилованию освобождаются, в том числе, и невиновные. Естественно, мы все радуемся этому. Однако то, что такая система восстановления справедливости консервирует убогое российское правосудие, общество даже не обсуждает. Такой темы просто нет. А зря, такое обсуждение было бы, по меньшей мере, полезно. Бесконечно довольствуясь крохами с государственного стола, мы обрекаем себя на вечное прозябание в стране правового произвола.

Фото ИТАР-ТАСС/ Виктор Хребтов

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24096
27 ДЕКАБРЯ 2013 г.

Мария Олендская / ЕЖ

Роскомнадзор определил четыре нехороших слова, которые нельзя употреблять в средствах массовой информации. А также все производные от них. В противном случае правонарушителя может настигнуть судебная ответственность с нехилыми штрафами, конфискациями, закрытием и т.п. Между тем, ответственность установлена, а слова не названы. Законопослушные граждане должны догадаться сами. Роскомнадзор своим тайным знанием не делится.

По сведениям «Известий», в одном из документов Роскомнадзора список нецензурных слов разъяснен более точно. «Нецензурное обозначение мужского полового органа, нецензурное обозначение женского полового органа, нецензурное обозначение процесса совокупления и нецензурное обозначение женщины распутного поведения, а также все образованные от этих слов языковые единицы». Значит ли это, что отныне в печати и эфире запрещены слова «пенис», «вагина», «коитус» и «шалава»? Или какие-нибудь другие слова? Где бы узнать точно? На сайте Роскомнадзора никакой определенной информации нет.

Статья 15 Конституции России обязывает публиковать все законы – «неопубликованные законы не применяются». Закон опубликован, но о чем он, достоверно неизвестно. Логично было бы назвать те самые четыре слова, которые нельзя публиковать в печати. Но сделать это невозможно в силу неразрешимого парадокса.

Похожий неразрешимый парадокс известен с древности: «Может ли Бог создать камень, который не сможет поднять?». Ответа на этот вопрос не существует. Это парадокс всемогущества.

В нашем случае – парадокс запрета. Может ли Роскомнадзор опубликовать запрещенные слова, которые он запрещает публиковать? По Конституции – обязан, а по принятому закону и нормативному акту это запрещено.

Мне интересно, что скажет добросовестный судья правонарушителю, который будет оправдываться отсутствием ясности в законе. Можно ли вынести справедливое судебное решение, основываясь только на имеющихся в законе намеках?

Российское законодательство любит парадоксы. Статья 105 Уголовного кодекса предусматривает в качестве одного из наказаний за «убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку» смертную казнь. Смертная казнь – это тоже умышленное причинение смерти другому человеку. Никаких оговорок об исключении из закона нет. Если бы смертная казнь применялась, как о том нынче хлопочет ЛДПР, то за убийство следовало бы судить каждого палача, приводящего в исполнение приговор к смертной казни. Могла бы выстроиться бесконечная очередь на самоуничтожение!

С другим парадоксом запрета я столкнулся много лет назад, когда меня судили за распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй. Инкриминируемый мне текст следователь отправил на литературоведческую экспертизу главному редактору газеты «Социалистическая Якутия» В. Гусеву. Чтобы не вырывать из дела оригинал, следователь сделал с документа светокопию. Таким образом, он размножил и распространил текст, который следователь сам же считал клеветническим. Статья, по которой меня судили, не предусматривала размножение «преступных» текстов в служебных целях. Я немедленно подал в прокуратуру республики заявление с требованием либо привлечь следователя по такой же статье наравне со мной либо освободить от уголовной ответственности нас обоих.

Понятно, что ни тогда в моем случае, ни теперь во всех других, суд в рассмотрение таких тонкостей входить не будет. Не тот уровень правосудия. Законы принимаются кое-как, а исполняются приблизительно. Добросовестных судей и справедливых решений давным-давно нет.

Кстати, о парадоксах. Если запрещена нецензурная лексика, то, значит, разрешена цензурная. Цензурная лексика – это лексика, разрешенная цензурой? Тогда как быть с тем, что цензура запрещена Конституцией?

Иллюстрация ЕЖ

[Александр Подрабинек]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24133
5 ЯНВАРЯ 2014

Итоги года вызывают больше всеобщих восторгов, чем сожалений. Это значит, что народ у нас оптимистичен и верит в светлое будущее. С чем можно его поздравить! В самом деле, под занавес 2013 года помиловали Ходорковского и выпустили по амнистии двух хрупких девушек из Pussy Riot и четырех «болотников». Еще вернули на следственную доработку сомнительное дело Даниила Константинова и «околоболотное» дело Удальцова с Развозжаевым. Других поводов для оптимизма, кажется, нет. Однако одни говорят о легкой волне потепления, другие оценивают уходящий год со знаком плюс. Похоже, благодатью наши оптимисты считают олимпийский перерыв в палаческой работе, а не сокращение ставки палача.

Впрочем, какое там сокращение! В последний день 2013 года посадили под замок Сергея Мохнаткина – он опять сопротивлялся полицейским. Многих, как мне кажется, поведение Мохнаткина раздражает. Даже организатор и вдохновитель «Стратегии-31» Эдуард Лимонов несколько презрительно заметил, что Мохнаткина он на Триумфальной не видел, а «московская полиция нам не враг». Ну, врагов, как и друзей, каждый выбирает себе сам. Тут с Лимоновым не поспоришь – кому что ближе. Правда, на следующий день он опомнился и добавил, что Мохнаткина будет защищать как своего. Между тем, Мохнаткин, может быть, и не узник совести, но политзаключенный – это точно. Он сопротивлялся явно незаконным требованиям и действиям полиции, реализуя свое конституционное право на свободу манифестаций.

Конечно, на фоне освобождения Ходорковского арест Мохнаткина выглядит совсем бледно и серьезного общественного внимания не привлекает. Фигура совсем не медийная, в отличие от Ходорковского. Тем более что некоторые настоящие юмористы считают конфронтацию Ходорковского и Путина – главным противостоянием этого десятилетия. Сергею Мохнаткину и его мнимой жертве – полковнику полиции Сергею Шорину, до такой глобальной конфронтации далеко.

Сладкий розовый туман, подпущенный Кремлем накануне зимней Олимпиады в Сочи, помимо приятного пропагандистского эффекта призван скрыть от взоров общественности интенсивную законотворческую деятельность по воссозданию репрессивной модели государства. Очарованная персональными освобождениями, демократическая общественность не замечают системных изменений. Конец прошлого года стал очень урожайным по части новых репрессивных законов.

6 декабря Конституционный суд постановил, что только он может решать вопрос о применимости российских законов, которые препятствуют исполнению постановлений Европейского суда по правам человека. Таким образом, допускается возможность игнорирования решений суда в Страсбурге.

20 декабря депутат фракции ЛДПР Роман Худяков внес в Госдуму законопроект о возвращении смертной казни. Законодатель предлагает казнить за терроризм, педофилию, склонение к употреблению наркотиков и ДТП, повлекшие массовую гибель людей. Он также предлагает исключить из Уголовного кодекса положения, позволяющие избежать смертной казни женщинам.

23 декабря Путин подписал закон, устанавливающий уголовную ответственность за нарушение режима регистрации по месту жительства. Санкции по статье – до 3-х лет лишения свободы. Восстанавливаются советские правила прописки.

28 декабря Магаданская областная дума внесла в Госдуму на рассмотрение законопроект, предполагающий временное ограничение выезда из РФ для призывников, уклоняющихся от военной службы. Понемногу опускается «железный занавес».

30 декабря Владимир Путин подписал закон о внесудебном ограничении доступа к сайтам с призывами к несогласованным акциям протеста. Закон, подготовленный Андреем Луговым из ЛДПР, «единоросом» Сергеем Чиндяскиным и коммунистами Сергеем Гавриловым и Николаем Ивановым, вступит в силу 1 февраля 2014 года.

30 декабря Владимир Путин подписал закон, устанавливающий уголовную ответственность за публичное оправдание или призывы к сепаратизму. За высказанное публично мнение о сокращении размеров государства или уступки части ее территории новая редакция статьи 280 УК РФ предусматривает наказание до 5 лет лишения свободы. Чтобы найти эмоциональное оправдание ограничению свободы слова, власть решила ввести закон в действие с 9 мая 2014 года.

Это всего лишь декабрьский набор, и то не полностью. В один только день 30 декабря, когда люди были заняты предновогодними хлопотами, «президент» Путин подписал 65 законов. Пока народ наряжал дома новогодние елочки, Путин старательно опутывал страну колючей проволокой. У каждого свой праздник. Какая в 2013 году случилась оттепель и из чего сложились итоговые плюсы этого года, мне лично непонятно. Разве что сравнивая Россию с другими странами?

В Саудовской Аравии власти намерены казнить блогера и редактора одного из местных сайтов Раифа Бадави. Он пропагандировал либеральные ценности, за что еще летом 2013 года был признан виновным в оскорблении ислама и приговорен к семи годам тюрьмы и 600 ударам плетью. Его адвокат обжаловал приговор, но вместо смягчения апелляционный суд 26 декабря рекомендовал переквалифицировать обвинение на более тяжелое – «вероотступничество». По господствующим здесь законам шариата такое преступление карается смертной казнью.

В Азербайджане 26 декабря Бакинский апелляционный суд, рассмотрев в закрытом заседании жалобу защиты, оставил в силе приговор главному редактору азербайджанской газеты «Голос Талыша» Гилалу Мамедову, известному по популярному видеоролику «Давай, до свидания!». Журналист был арестован в июне прошлого года, а в сентябре приговорен к пяти годам тюрьмы за разжигание национальной розни и хранение (подкинутой полицией) наркотиков. Мамедов обвинялся в тайном сотрудничестве с иностранными спецслужбами, деятельности «против безопасности и территориальной неприкосновенности Азербайджана» и в том, что в своей газете он «выражал мысли, колеблющие веру и уважение к жизни, культуре, традициям, истории малочисленных народностей, проживающих на территории Азербайджана, предпринимал действия, откровенно направленные на проявление национальной нетерпимости и вражды».

Гилала Мамедова судили примерно по таким же законам, которые подписал Путин в декабре прошлого года. Мы догоняем Азербайджан! Правда, до Саудовской Аравии нам еще далековато. Может быть, это повод для оптимизма? Тогда, в самом деле, есть чему радоваться! Главное, чтобы Новый год начинался в хорошем настроении!