5061. Как Вениамин Смехов стал Атосом

[Юнна Чупринина]

Я так думаю что мы?

[Вениамин Смехов]

Я и моя жена, помощник, любовь и родина Галя Аксенова. Своей жизни я бы не пожелал никому, у кого нет такой любовно-профессиональной корпорации. Раньше говорили: еврей - не национальность, а средство передвижения. Теперь можно сказать, что средством передвижения являются женщины. Везде, где живет наш народ, женщины тащат на себе мужиков.

[Юнна Чупринина]

Вы мечтали уехать или все произошло случайно?

[Вениамин Смехов]

Нас слишком долго пугали долгами перед партией, режиссером и родными, призывали жить только ради будущего. Сегодня я избавился от всех навязанных долгов. Мой нынешний девиз - жить для себя и любить себя. Я был фанатичен до такой степени, что всякий, кто прикасался к Таганке, становился объектом моих нападок. Я всегда занимался режиссурой, литературой, педагогикой. Но сегодня почему-то помнятся только "Мастер и Маргарита", "Дом на набережной", "Послушайте!", "Тартюф". Мои отношения с Таганкой - любовные, вечные. Все эти годы, когда возвращаюсь в Москву, играю Воланда. Однако парадокс в том, что сегодня любить Таганку помогает расстояние. Тогда в наши отношения не примешиваются ни горечь пенсионного возраста, ни вытеснение с пьедестала, ни коммерциализация, ни изменения характеров. Остается только незыблемая благодарность к тому, что Любимов был, есть и будет.

"Отвязаться" мне помогла сумасшедшая авантюра Боярского и Хилькевича по постижению последних мушкетерских томов. Теперь, 10 лет спустя, я думаю, что был прав, когда шутил, что мы снимаем "20 лет спустя рукава". Тем не менее целый год мы колесили по нашей огромной и потерявшей себя стране, и это было здорово. Я кочевник и лучше всего чувствую себе в дороге.

[Юнна Чупринина]

Вы знаете языки?

[Вениамин Смехов]

Немецкий я учил в школе, в английском мне помогает жена. Оперное дело в Германии налажено так хорошо, что бюджет позволяет мне иметь двух ассистентов-переводчиков. На драматических постановках приходится посложней. Но театральный язык - особенный. Через три дня работы актеры понимают меня без языка. Может, еще и оттого, что я являюсь приверженцем Вахтанговской школы и убежден, что это учение на сегодняшний день самое победительное. Даже невахтанговские выпускники, Табаков, Неелова, Фрейндлих, сами того не желая, воссоздают этот феномен. То же можно сказать и о Петре Фоменко. Он был первым моим режиссером в Москве, потом стал вторым режиссером ранней Таганки, и я счастлив, что сегодня его гениальность известна всему миру. Этого печального и грустного человека не касалась политика, соблазны внешних амбиций, тусовки. Я даже сформулировал, что в споре между Любимовым и Губенко победу одержал Петр Фоменко.

[Юнна Чупринина]

И все же, наверное, вам пришлось привыкать к западным правилам театральной жизни?