*305. Вторая мировая война-3

[Публий Корнелий Тацит]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012005

19.06.1941

Сов. секретно

При проверке состояния стрелкового оружия в 175-м и 6-м стрелковых полках 1-й мотострелковой дивизии МВО, 17–18 июня инспекцией УСВ ГАУ из общего числа 196 осмотренных магазинов к пистолетам-пулеметам (ППД) обнаружено 60 магазинов с поломанными и заржавленными пружинами.

Пистолеты-пулеметы, в которых обнаружена поломка пружин в магазинах, изготовлены в 1940 году заводом № 2. НКВ пружины подавались заводом «Красный Гвоздильщик» НКЧМ.

Докладываю, что при сборке на заводе и неоднократных испытаниях на полигоне этого дефекта не наблюдалось.

Для немедленного приведения в боеготовность пистолетов-пулеметов приняты следующие меры:

1. Дано указание округам о немедленном пересмотре магазинов и отбраковке негодных.

2. Наркомат вооружения передает 56 000 барабанов с заводными пружинами к магазинам пистолетов-пулеметов и высылает бригады для их замены в округах.

3. Создается комиссия совместно с представителями промышленности по проверке правильности технологического процесса изготовления пружин и отработке технических норм контроля.

О результатах поверки и исправления магазинов по округам доложу.

Народный комиссар обороны Союза ССР

Маршал Советского Союза Тимошенко

Зам. народного комиссара обороны Союза ССР

Маршал Советского Союза Кулик

АП РФ. Ф. 3. Оп. 46. Д. 347. Лл. 10–11. Подлинник.

[Рудольф Ликус]

https://www.alexanderyakovlev.org/fo...es-doc/1012008

14–19.06.1941

В берлинском дипломатическом корпусе германо-русские отношения по-прежнему являются предметом постоянных обсуждений. Появившиеся в английской прессе статьи на эту тему рассматриваются в кругах американских дипломатов как предупреждение Англии Кремлю. Англия делает это предупреждение, чтобы затормозить ведущиеся якобы в настоящее время германо-русские переговоры и помешать русским пойти на дальнейшие уступки фюреру.

По-прежнему в дипломатическом корпусе распространяется и подробно обсуждается слух о том, что [...] ожидается официальный визит в Германию главы русского государства. Этот слух особенно активно распространяется болгарской миссией. [...] В посольстве США, в шведской и швейцарской миссиях можно услышать, что встреча имперского министра иностранных дел с Молотовым или фюрера со Сталиным не исключена. Такая встреча якобы будет означать не что иное, как последнюю германскую попытку оказать на Россию мощнейшее давление. [...]

Спецпоезд, 14 июня 1941 г. Л[икус]

Публикация опровержения ТАСС (от 13 июня 1941 г.) в условиях нарастания нервозности и отсутствия ясности относительно намерений фюрера воспринята иностранцами, проживающими в Берлине, как полная сенсация. [...]

В интерпретации значения московской публикации мнения расходятся так же сильно, как и в оценке возможного развития германо-русских отношений. В посольстве США преобладает мнение, что Кремль своей вчерашней публикацией продемонстрировал лишь растущий страх перед столкновением с Германией и что смысл заявления ТАСС — выражение готовности к переговорам. Поэтому там верят в то, что Германия в настоящий момент хочет оказать на Советский Союз сильнейшее давление, чтобы добиться от него принятия требований, которые в нормальных условиях были бы недискутабельными. [...]

В целом же среди иностранцев, проживающих в Берлине, царит полное замешательство, которое выражается в том, что они покорно признают, что разобраться в происходящем просто невозможно. Произведенная вчера конфискация «Фелькишер беобахтер» со статьей д-ра Геббельса лишь усилила замешательство среди иностранцев.

Единственное, во что сегодня верят берлинские иностранные дипломаты и иностранные журналисты, это то, что решений, касающихся отношений между Германией и Советским Союзом, со всей очевидностью, следует ожидать не в ближайшие недели, а в ближайшие дни.

Берлин, 14 июня 1941 г. Л[икус]

Советские журналисты в Берлине отвечают на постоянно задаваемые им представителями прессы других стран вопросы, касающиеся слухов о советско-германских отношениях, с подчеркнутым безразличием. Они стереотипно заявляют, что отношения между Советским Союзом и Германией совершенно нормальные, они основываются на многочисленных договоренностях, и Москва не имеет никаких оснований заниматься заграничными слухами и домыслами.

В этой связи советские журналисты регулярно обращают внимание (своих собеседников) на недавнее опровержение ТАСС, которое, по их словам, содержит якобы все то, что сегодня можно сказать о состоянии германо-русских отношений [...].

Берлин, 18 июня 1941 г. Л[икус]

Представитель Юнайтед пресс в Анкаре Дакнеа Шмидт передал берлинскому отделению Юнайтед пресс секретное сообщение о политических взглядах на германо-русские отношения, которые распространены в руководящих турецких кругах в Анкаре. По данным Шмидта, в Анкаре утверждают, что Германия предъявила Советскому Союзу следующие требования:

1) возвращение Бессарабии Румынии, что якобы со всей определенностью было обещано (Гитлером) главе румынского государства во время визита того в Мюнхен,

2) использование рейхом различных нефтяных месторождений Советского Союза, а сверх того — участие в эксплуатации Украины в течение 40 лет.

Турецкие круги [...] придерживаются мнения, что до сих пор германские требования выдвигались в чересчур резкой форме и поэтому по соображениям престижа не могли быть приняты русским правительством [...].

Утверждается, что, согласно последним сообщениям из Москвы, Берлином и Москвой найдена формула, позволяющая Советскому Союзу, сохраняя престиж великой державы, удовлетворить немецкие пожелания. В настоящий момент [...] в турецких кругах оценивают состояние [...] германо-русских отношений позитивно.

Берлин, 19 июня 1941 г. Л[икус]

РА АА Bonn. Dienstelle Ribbentrop. Vertrauliche Berichte. 2/2. Teil 2. Bl. 26071–26072, 26075–26077, 26087, 26094–26095.

[Александр Добровольский]

http://www.mk.ru/social/2016/06/17/s...estvennoy.html
«Отец сразу доложил Сталину о звонке»
17.06.2016 в 18:59

Совсем скоро мы будем отмечать печальный юбилей — 75 лет с того страшного июньского дня 1941 года, когда Россия оказалась на краю бездны. Во время Великой Отечественной Анастас Микоян был одним из самых главных «действующих лиц» в руководстве воюющей страны — нарком, член Государственного комитета обороны... Однако далеко не все знают, что в те суровые годы с немецким нашествием боролся не только Анастас Иванович, но и трое его сыновей, которые стали летчиками-истребителями. Старший из них, Степан, принял участие в боевых действиях с первых же недель войны. Корреспондент «МК» встретился с генерал-лейтенантом в отставке Степаном Анастасовичем Микояном.

Степан Микоян в 1940 году.

Ему тогда было неполных 19. Годом раньше, в августе 1940-го, Степан Микоян вместе с другом Тимуром Фрунзе (сыном советского полководца) поступили в Качинскую авиационную школу в Крыму. Войну они встретили, будучи курсантами.

— Вы помните тот день, 22 июня 1941 года?

— Ранним утром, часов в пять, вдруг раздался голос старшины: «Подъем! Боевая тревога!» Ничего особенного в этом не было, учебные тревоги проводили регулярно. Так что и на сей раз мы привычно стали быстро одеваться, только сетовали: «Какой дурак придумал тревогу утром в воскресенье объявлять?!» Однако когда построились во дворе, вместо обычного «Отбой, разойдись!» прозвучала команда бежать на поле за окраиной летного городка и там попарно залечь, образуя линию обороны. Побежали, залегли... Часов в восемь утра разбудил звук мотора: на грузовике привезли патроны, а до этого боеприпасов у нас не было! Приехавшие на машине и сообщили нам, что война началась.

Конечно, известие о нападении Германии на СССР взволновало. Но главную тревогу у нас, молодых, вызывало то, что война (безусловно, победная!) может слишком быстро закончиться и мы не успеем повоевать с фашистами!

Дней десять спустя объявили, что «Кача» эвакуируется. 6 июля погрузились в теплушки и отправились под Саратов, в местечко Красный Кут. По случаю начавшейся войны нас доучивали по ускоренной программе, так что уже 3 сентября состоялся выпуск нашего курса, мы получили лейтенантские «кубики» на петлицы.

Анастас Микоян с женой Ашхен и сыновьями. 1940 г.

Ожидаемая неожиданность

— Отец-нарком вспоминал при вас о ситуации, сложившейся в начале войны? Было ли нападение Германии действительно неожиданным?

— Начну с того, что мне самому довелось услышать в 1950-х от двух бывших сотрудников советского посольства в Германии — мидовца И.С.Чернышева и A.M.Короткова, который работал там по линии органов госбезопасности. Они рассказали, что еще за 1,5–2 месяца до начала войны подготовили подробный доклад для московского руководства о массовом перемещении гитлеровских войск к границе СССР. А 19 июня вечером из берлинского посольства было направлено в Москву сообщение о том, что немцы начнут войну рано утром 22 июня.

Отец, Анастас Иванович Микоян, который, будучи в 1941-м заместителем председателя Совнаркома СССР, курировал морской торговый флот, вспоминал, как за пару дней до начала войны ему позвонил начальник Рижского порта: более 20 германских судов, стоявших в порту под погрузкой или разгрузкой, вдруг разом прекратили все работы и готовятся к выходу в море. Такого раньше никогда не случалось. Отец сразу доложил Сталину о звонке, предложив не выпускать немецкие суда из гавани. Но Сталин возразил, что если мы их задержим, это даст повод Гитлеру начать войну, и распорядился не чинить немцам препятствий.

Между тем было очевидно, что срочный уход немецких судов предвещает начало войны в ближайшее время. Имелись и другие факты. Еще в середине июня состоялся массовый отъезд в рейх семей сотрудников германского посольства. 20 или 21 июня пришло агентурное известие, что в посольстве немцы жгут бумаги. А в ночь на 22-е Сталину в присутствии отца и других членов Политбюро доложили о переплывшем пограничную реку Прут немецком фельдфебеле, который сообщил, что нападение произойдет ближайшим утром...

Но Сталин считал, что все это — умело подготовленная немцами дезинформация и требовал «не поддаваться на провокации». Он упорно отказывался подписать директиву о приведении войск приграничных округов в полную боевую готовность. Такое распоряжение было подготовлено наркомом Тимошенко и начальником Генштаба Жуковым, и его поддерживали, как рассказывал отец, многие члены Политбюро. В конце концов Сталин согласился отправить в войска лишь предупреждение о том, что «в течение 22–23 июня возможно внезапное нападение немцев, которое может начаться с провокационных действий». Однако эта директива Москвы, переданная 22 июня в 0.30, оказалась запоздалой.

— В общем, готовились, но в итоге оказались не готовы...

— Нужно учитывать и тот факт, что грядущие боевые действия против нацистов в наших политических и армейских верхах видели исключительно в победно-наступательном варианте. Я помню статьи в газетах, разговоры военных, касающиеся изучения в академиях вопросов стратегической обороны. Единственно правильным считалось мнение, что в случае нападения на нашу страну мы сразу же перенесем войну на территорию противника и будем лихо наступать.

— Своенравный характер Сталина не раз осложнял ситуацию...

— Упомяну лишь об одном эпизоде, о котором слышал от отца. Речь идет о первой попытке нашего наступления на Харьков в 1942 году. Эта войсковая операция редко упоминалась в советские годы. Между тем катастрофические последствия ее сильно повлияли на дальнейший ход войны.

Предложенную маршалом Тимошенко харьковскую операцию одобрил Сталин. И.Х.Баграмян, бывший в то время начальником оперативного отдела штаба фронта, вспоминал позднее: в начале наступления он, проанализировав оперативные данные, увидел, что возникает угроза удара германской танковой группировки во фланг нашим атакующим войскам. Баграмян сразу доложил об этом Тимошенко, но тот не рискнул обращаться к Сталину с просьбой об отмене наступления. Тогда Иван Христофорович попросил помочь Н.С.Хрущева, который был членом Военного совета фронта. Свидетелем дальнейших событий стал мой отец. Вместе с еще несколькими членами Политбюро он приехал к Сталину на «ближнюю дачу». Сидели в большой столовой, на другом конце комнаты находился столик с телефонами. Вдруг зазвонил телефон правительственной связи «ВЧ». Трубку поднял Маленков. Сталин его спрашивает: «Кто звонит?» — «Хрущев». — «Спроси, что он хочет». Маленков выслушал Хрущева и сказал: «Он говорит, что надо прекратить наступление на Харьков, поскольку есть угроза окружения наших частей». А Сталин в ответ: «Положи трубку — много он понимает! Приказы не обсуждают, а выполняют!» Рассказывая об этом, отец не скрывал досады: «Даже не захотел к телефону подойти! Человек звонил с фронта, где идет бой и гибнут люди, а ему трудно было сделать десяток шагов!» В результате такого сталинского «снобизма» войска Красной армии под Харьковом попали в окружение и понесли огромные потери, немцам открылась дорога к Сталинграду...

1942 г. 434-й истребительный полк под Сталинградом. Надпись на самолете в честь погибшего Володи Микояна.

Ошибка героя

— Вернемся к вашей «личной» войне. Вот новоиспеченный лейтенант Степан Микоян расстается с летной школой, а дальше?

— Получил назначение в один из полков ПВО столицы — 11-й истребительный. Это было авиационное подразделение, которое «опекал» сам Василий Сталин. Если в школе я освоил И-16, то здесь предстояло воевать на более современном истребителе — Як-1. Пришлось переучиваться.

С наступлением зимы самолеты перекрасили в белый цвет — ради маскировки. Но истребитель, который достался мне, сохранил свою заводскую зеленую окраску: его только недавно передали в полк и в белое «переодеть» не успели. Это и сыграло впоследствии роковую роль.

Наши «Яки» стояли на Центральном аэродроме — в районе Ходынки. Оттуда мы отправлялись на задания: патрулировали воздушное пространство к западу от столицы, выходили на перехват шедших в сторону Москвы немецких самолетов, летали на прикрытие конницы Доватора, действовавшей в тылу у гитлеровцев...

Это случилось 16 января, во время моего очередного, 13-го по счету (вот и не верь в приметы!) вылета на боевое задание. Нашу пару — командира звена Лапочкина и меня — подняли по тревоге в воздух: на подходе к Истре обнаружен Ю-88, вероятно, разведчик.

Однако, когда мы прибыли в район Истры, немецкого самолета там уже не было. Лапочкин знаками показал, чтобы я вышел вперед и при дальнейшем патрулировании района взял на себя роль ведущего. Через некоторое время я заметил впереди три истребителя, идущие нам навстречу. Когда они оказались слева над нами, сделал боевой разворот и вышел метров на 700 сзади них. Тут стало понятно, что это свои — выкрашенные в белый цвет «Яки» с красными звездами на крыльях, поэтому я стал из атакующей позиции отворачивать вправо, демонстрируя мирные намерения. И вдруг вижу: левый ведомый из этого звена энергично разворачивается и заходит мне в хвост. Вслед за тем замелькали огоньки трассирующих пуль. Они угодили в обшивку левого крыла у самого фюзеляжа, где находится бензобак, и оттуда стало вырываться пламя. Я решил срочно идти на вынужденную посадку.

— Может, правильнее было прыгнуть с парашютом?

— Я ведь до этого ни разу не прыгал...

— А в летной школе разве не обучали этому?

— Не успели. У нас первые учебные прыжки были по программе запланированы как раз на 23 июня. А тут война... В итоге парашютную практику мы так и не получили. Поэтому мне куда надежнее казалось сесть на «брюхо» где-нибудь на снежном поле. А пламя разгоралось, оно было уже и в кабине. Левой рукой я защищал от огня лицо, правая была на ручке управления — вот, на пальцах, на запястье до сих пор остались следы от ожогов... Кое-как приземлился. В полубессознательном состоянии выбрался из самолета, отполз на несколько метров. Правое колено сильно болело (оказалось потом — сломал ногу), вдобавок было обожжено лицо, руки, левое колено... Подошли на лыжах трое мальчишек, сделали подобие волокуши и потащили меня к проходящей неподалеку дороге. А там уже переложили на розвальни и отвезли в ближайший полевой госпиталь. Сутки я в нем пробыл, а потом за мной пришла санитарная машина из Москвы, на ней приехал отцовский секретарь Барабанов и отвез меня в кремлевскую больницу. Месяца два в итоге провел на больничной койке, а потом еще долго долечивался амбулаторно...

— Как могло случиться, что вас подбил свой же истребитель?

— Позднее я узнал, что атаковал меня летчик 562-го полка младший лейтенант Михаил Родионов. Вероятно, его сбило с толку, что у меня самолет зеленого цвета, а не белый. Спустя несколько месяцев Родионов погиб: 3 июня 1942 года во время очередного боя он таранил «Юнкерс». Посмертно ему присвоили звание Героя.

Закончив лечение, я в конце июня 1942 года был назначен в 434-й истребительный авиаполк, который через некоторое время перебросили под Сталинград. Там участвовали в сражениях с самолетами люфтваффе, защищая от атак с воздуха советскую пехоту и танки. Тогда, в сентябре 1942-го, была предпринята неудачная попытка наступления с северного направления, чтобы отсечь и разгромить немцев, осадивших Сталинград.

В ходе тяжелых боев 434-й полк за три недели сбил 82 неприятельских самолета, но и сам понес ощутимые потери: 25 самолетов и 16 летчиков. В октябре нас вернули в Подмосковье на переформирование, а месяцем позже полк переименовали в 32-й гвардейский истребительный. Зимой 1943 года нас отправили на Северо-Западный фронт в район Осташкова. Мы принимали участие в наступательной Демянской операции, а вскоре после ее завершения я получил новое назначение: старшим летчиком в 12-й гвардейский истребительный полк, входящий в ПВО Москвы. В этой авиационной части и служил вплоть до окончания войны.

Братья-однополчане

— Вместе с вами воевали в небе и два ваших младших брата?

— Мы с ними были однополчанами, а с Володей — еще и однокашниками. В августе 1941-го он приехал в Красный Кут, где базировалась тогда «Кача». Когда началась война, Володе только исполнилось 17 лет. И хотя он успел закончить лишь 9-й класс, однако смог добиться, чтобы его направили в нашу летную школу. В итоге мы с ним около месяца пробыли там, под Саратовом, вместе — он начинал учиться, а я заканчивал.

Потом мы и на фронте оказались рядом. Володю после прохождения ускоренного курса летной школы направили в тот же 434-й истребительный авиаполк, где служил и я. Мы вместе воевали под Сталинградом, будучи самыми молодыми летчиками полка. Летали на «Яках», вооруженных 20-мм пушкой и двумя крупнокалиберными пулеметами. Надежность их оставляла желать лучшего: часто случались отказы.

С утра 18 сентября, когда началось наступление наших войск на станцию Котлубань, западнее Сталинграда, полк вылетел к линии фронта. Я атаковал «раму» — немецкий разведчик «Фокке-Вульф-189», однако сбить никак не мог: в самый неподходящий момент отказали оба пулемета, и в итоге его добила другая группа наших истребителей. Вслед за тем началась охота за тяжелыми «Хенкель-111», которые шли на бомбардировку позиций советских войск. И опять мои пулеметы упорно отказывались работать, оставалось пытаться поразить вражеские самолеты лишь выстрелами из пушки, хотя вероятность попадания при этом была невелика. В итоге за время боя нашей группой было сбито 8 бомбардировщиков.

В действиях против немецкой авиации должен был принимать участие и Володя. Однако накануне его самолет вышел из строя. Когда я вернулся из второго за день боевого вылета, командир нашего полка майор Клещёв предложил мне отдохнуть, а самолет отдать «безлошадному» брату. Я предупредил техников, что пулеметы не работают, они занялись ими и вроде бы починили. Группа, в состав которой был включен мой брат, полетела к линии фронта. Через некоторое время, когда «Яки» вернулись с задания, оказалось, что самолета Володи — моего самолета — среди них нет. Как рассказали другие летчики, наша восьмерка атаковала бомбардировщики противника, а вверху появились «мессеры». Один из них и сбил Володю.

Вот так мой 18-летний брат погиб на моем истребителе! Место его падения оказалось за линией фронта. Позднее, после разгрома немцев под Сталинградом, по приказу маршала Жукова самолет Володи искали, но безуспешно. В память о погибшем брате на самолетах нашей 1-й эскадрильи сделали надпись «За Володю!»

— А что же другой ваш брат, Алексей?

— Осенью 1943 года, когда я служил в 12-м гвардейском авиаполку ПВО Москвы, к нам в часть был направлен Алексей, только что закончивший летное училище (он ушел туда из 10-го класса школы).

В настоящих боях брату не довелось участвовать, и все-таки он попал в передрягу. В конце 1944-го при посадке у его самолета лопнуло крепление в одной из стоек шасси, и истребитель скапотировал — перевернулся. Во время аварии Алексей повредил позвоночник и лицо при ударе о прицел. Пришлось долго лечиться, но, выйдя из больницы, он продолжил летать.

* * *

«Краткое изложение личного боевого подвига. Капитан Микоян, находясь на фронте Отечественной войны декабрь 1941 г. — январь и сентябрь 1942 г., произвел 14 боевых вылетов... Участвуя в трех воздушных боях, имеет сбитыми в группе 6 самолетов противника, из них: 4 бомбардировщика и 2 истребителя. …За проявленную отвагу, бесстрашие в боях с фашизмом и личную храбрость капитан Микоян достоин награждения орденом Красного Знамени. Начальник Инспекции ВВС КА полковник В.Сталин. 11 ноября 1942 г.».

Степан Микоян закончил войну в должности командира звена истребительного полка, будучи кавалером двух орденов. Впоследствии он поступил в Военно-воздушную инженерную академию, работал в Научно-испытательном институте ВВС. На протяжении почти четверти века «обкатывал» новые боевые машины ОКБ Микояна, Сухого и Яковлева, получил звание «заслуженный летчик-испытатель СССР», а в 1975 году — Звезду Героя Советского Союза. Со временем Степан Анастасович занял должность заместителя главного конструктора московского НПО «Молния» по летным испытаниям. В единственном полете советского космического челнока «Буран» С.А.Микоян отвечал за управление кораблем на участке снижения и посадки.

[Википедия]

19 июня 1941 года (четверг). 651-й день войны

[Википедия]

20 июня 1941 года (пятница). 652-й день войны

[Newsland]

http://www.newsland.ru/news/detail/id/723980/cat/42/
21.06.2011 14:43

Служба внешней разведки России раскрыла секреты начала Великой Отечественной войны.
https://newsland.com/static/u/nlo/ne...big_723980.jpg
Иосиф Сталин заблаговременно был предупрежден о планах Германии напасть на СССР и имел возможность подготовить страну к войне. Такие выводы можно сделать из рассекреченных СВР депеш разведчиков, ложившихся на стол генсека с 1938 года. Благодаря секретным архивам также становится понятно, что в те времена у Европы не было претензий к Москве из-за пакта Молотова – Риббентропа.

В преддверии 70-й годовщины начала Великой Отечественной войны Служба внешней разведки России рассекретила ряд архивов, касающихся периода с 1938-го по 1941 год.

«Вся эта информация о подготовке нападения на протяжении долгого времени ложилась на стол Сталину»

Вошедшие в сборник «Агрессия» документы, в частности, проливают свет на то, стало ли нападение Германии неожиданностью для советского руководства.«Эта книга вскрывает «закулису» европейской политики и показывает, насколько руководство СССР было информировано о тех процессах, которые происходили в Европе. Документы бесстрастно показывают, в какой мере советская разведка выполнила свою функцию заблаговременного информирования руководства СССР о процессах и изменениях, происходивших в международной обстановке», – заявил РИА «Новости» составитель сборника генерал-майор СВР в отставке Лев Соцков.

В книгу попали депеши советских разведчиков о планах Германии, приходившие в Кремль со всех концов света. «Вся эта информация о подготовке нападения на протяжении долгого времени ложилась на стол Сталину, но он мер не принимал. Сталину докладывалось все, и он был в курсе всех событий. Только уже непосредственно под нажимом тогдашнего военного руководства и лично начальника Генерального штаба Константина Жукова в самый канун войны – вечером 21 июня – удалось убедить Сталина привести все войска в боевую готовность», – поясняет Соцков.

По его словам, советская резидентура в Берлине вовремя проинформировала Кремль о том, что все приготовления к нападению на СССР в Вермахте завершены.Разведчикам удалось даже перехватить шифровку Муссолини от посла Италии в Германии, в которой сообщалось, что нападение на СССР начнётся в промежуток с 20-го по 22 июня.

СВР также сняла гриф «совсекретно» с донесений о переписке западных дипломатов, в частности с анализа внешней политики Кремля в предвоенные годы, подготовленного 27 сентября 1941 послом Великобритании в СССР Стаффордом Криппсом для Лондона.

Согласно этому документу, в тот период времени у Европы не было претензий к тому, что Москва подписала с Берлином пакт Молотова – Риббентропа. «Современным историкам небезынтересно будет узнать, почему в Лондоне с пониманием относились к тем шагам советского руководства, которые сегодня, спустя 70 лет, вызывают возмущение в некоторых европейских внешнеполитических институтах», – заявил «Интерфаксу» в связи с обнародованием этого документа руководитель пресс-бюро СВР Сергей Иванов.

В телеграмме британского посла, например, говорится о том, что «нет никакого сомнения, что непосредственной причиной подписания этого пакта являлось, как это неоднократно заявляли советские лидеры, их желание остаться вне войны». «По моему мнению, советские руководители никогда не рассматривали пакт как что-то большее, чем временное средство. Советские лидеры были полны решимости использовать любую возможность, пока еще имелось время, для укрепления своей обороны, для укрепления своих стратегических позиций на случай войны с Германией», – говорится в послании.

Совместное заявление Госдумы и Совета Федерации по поводу резолюции ОБСЕ

«В документе предпринята едва прикрытая попытка поставить на одну доску нацистскую Германию и одно из главных государств – участников антигитлеровской коалиции и учредителей ООН – Союз Советских Социалистических Республик»

Первым шагом в этом направлении, продолжал посол, стало вступление советских войск в Польшу в сентябре 1939 года «сразу же после того, как выяснилось, что альтернативой к их вступлению может быть только полная оккупация немцами этой страны».«Несомненно, что советское правительство крайне осторожно все это время пыталось держаться вне войны, но в конце концов так же, как и другие страны, убедилось, что односторонняя решимость быть вне войны бесполезна, если другая антагонистическая страна намерена воевать. Однако СССР сделал то, что другие страны не смогли сделать, а именно – использовал время, выигранное «умиротворением», для усиления своей силы сопротивления», – говорилось в телеграмме.

В последние годы Европа не раз пыталась упрекнуть Россию в том, что именно подписание пакта стало «спусковым курком войны».

В 2009 году Европейский союз даже предложил объявить дату подписания пакта – 23 августа – днем памяти жертв сталинизма и нацизма.

Впоследствии инициативу поддержала ПА ОБСЕ, проголосовав за резолюцию, осуждающую преступления нацизма и сталинизма. В документе, носившем рекомендательный характер, подчеркивалось, что «в XX веке страны Европы пережили два мощнейших тоталитарных режима – нацистский и сталинский», во время которых имел место геноцид, нарушались права и свободы человека, совершались военные преступления и преступления против человечности.Россия резко отреагировала на появление этого документа. Как подчеркивалось в принятом летом 2009 года совместном заявлении Госдумы и Совета Федерации, попытка поставить на одну доску нацистскую Германию и одно из главных государств – участников антигитлеровской коалиции и учредителей ООН «оскорбляет память миллионов людей, отдавших в годы Второй мировой войны свои жизни за освобождение Европы от фашистского ига, от холокоста, от газовых камер и концлагерей, за то, чтобы мы, потомки павших, жили в мирной и свободной Европе».

«Абсолютно несостоятельными являются призывы сделать 23 августа – дату подписания договора о ненападении между СССР и Германией – днем памяти жертв в равной степени сталинизма и нацизма. Как будто подписанию советско-германского договора не предшествовал позорный «Мюнхенский сговор», развязавший руки Гитлеру и предопределивший направление агрессии нацистской Германии на восток. Как будто не было игнорирования лидерами западных держав усилий советского руководства по налаживанию антигитлеровского альянса еще до начала войны», – подчеркивалось в заявлении.
Ольга Гриценко
Источник: vz.ru

[Кадет Биглер]

21.06.1941

Принята на вооружение реактивная артиллерия - пусковые уставновки БМ-13, знаменитые и легендарные "Катюши". 29 июня 1941 г. была сформирована батарея реактивных артиллерии, которую возглавил капитан И. Флеров. В 1941 г. в бою у д. Богатырь Смоленской обл. Флеров ценой своей жизни сохранил секрет реактивного оружия. 21 июня 1995 г. Указом Президента РФ Ивану Алексеевичу Флерову было присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

21.06.1941

В журнале "Безбожник" опубликована статья "Патриотизм и религия" А. Евстратова.
"Религия является злейшим врагом советского патриотизма <...> История не подтверждает заслуг церкви в деле развития подлинного патриотизма".
(В июле 1941-го "Безбожник" прекратил свое существование" - прим. Ioann)

21 июня 1941 года

Французские (вишистские) войска в Сирии капитулировали англичанам. Закончилась "секретная" война между бывшими союзниками...

[Елена Прудникова]

https://lenta.ru/articles/2015/06/21/22june/
08:54, 21 июня 2015
РККА начала готовиться отразить немецкое вторжение задолго до 22 июня 1941 года

Мобилизация. Колонны бойцов движутся на фронт. Москва, 23 июня 1941 года
Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости

В большинстве мемуаров советских военачальников неустанно повторяется мысль, что начало Великой Отечественной войны застало большинство красноармейцев мирно спящими, отчего войска приграничных округов и были разгромлены. Виноват, естественно, Сталин, который не внял предупреждениям военных и до последнего противился приведению армии в боевую готовность. Точно так же французские и немецкие генералы в своих мемуарах клялись, что изо всех сил отговаривали соответственно Наполеона и Гитлера от нападения на Россию, а те не послушали. Цель во всех трех случаях одна и та же — спихнуть вину за поражения с себя на главу государства, и каждый раз изучение документов дает совершенно противоположную картину.

Десять дней на сборку армии

В обычное время воинская часть напоминает разобранный конструктор: каждая деталь лежит в своей коробочке. Техника — в парках, в законсервированном виде. Боеприпасы, горючее, продовольствие, медикаменты и прочее — на соответствующих складах. Чтобы часть могла воевать, конструктор надо собрать. То есть привести войска в боевую готовность.

Директивой РВС № 61582сс от 29 апреля 1934 года в Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) было установлено три положения: нормальное, усиленное и положение полной готовности. Каждое предполагало целый список мероприятий. Несколько позже, в советские времена, такой список для приведения в боевую готовность гаубичного дивизиона (его мне привел писатель Валерий Белоусов, бывший офицер-артиллерист), выглядел так:

«Гаубичный дивизион 122-мм гаубиц М-30. Уровень дивизионной артиллерии. Три батареи по шесть орудий. Управление (разведчики, связисты, штаб), тылы (хозяйство, тяга, медпункт). Личного состава около полутора сотен человек.

Из трех батарей в обычной мирной жизни развернута первая, стреляющая. Остальные 12 орудий стоят в ружпарке. На колодках, чтобы рессоры разгрузить. Со стволами, заклеенными ингибиторной бумагой, со слитой из поршней цилиндров накатника и тормоза отката гидравликой. Естественно, личного состава в двух батареях практически нет.

Что такое полная боевая готовность?

1. Принять личный состав до численности по штату, а именно шесть человек расчета на орудие, водители на все тягачи, хозвзвод.

2. Расконсервировать тягачи, то есть установить аккумуляторы, заправить машины топливом, водой и маслом.

3. Прокрутить механизмы, вычистить орудия от смазки, промыть их керосином, залить гидравлику, прокачать пневматику, получить и установить прицелы (оптика хранится отдельно).

4. Получить боеприпасы и привести их в окснарвид, то есть окончательно снарядить: вынуть из ящиков, протереть керосином, вывинтить упорные крышки и ввернуть взрыватели, уложить назад в ящики, разложить по весам (плюсики к плюсикам, минусики к минусикам), погрузить в технику.

Боевые учения. 70-я стрелковая дивизия. Ленинград, май 1941 года
Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости

5. Получить буссоли, дальномеры, бинокли, радиостанции, телефоны, кабель, проверить связь, получить таблицы кодов. Старшины получают сухпай, мехводы заправляют свои машины.

6. Получить личное оружие и боеприпасы.

7. Провести элементарное боевое слаживание, хоть пару раз выйдя на полигон.

При подаче же команды "тревога" все хватают одежду, не одеваясь, бегут к технике и выводят ее из расположения в район сосредоточения».

И это еще не все. Боеприпасы получают на складах, а склады подчиняются Главному артиллерийскому управлению, и без приказа из Москвы ни один складской работник даже не чихнет. То же относится ко всем прочим видам довольствия. Приведению части в боевую готовность предшествует лавина приказов. Без всего этого армия просто не может воевать.

Но она воевала, а значит, была приведена в боевую готовность, и документы это подтверждают.

«Из директивы Военного совета КОВО военным советам 5-й, 6-й, 12-й, 26 армий. 11 июня 1941 года.

«1. В целях сокращения сроков боеготовности частей прикрытия и отрядов, выделяемых для поддержки погранвойск, провести следующие мероприятия:

Стрелковые, кавалерийские и артиллерийские части

а) Носимый запас винтовочных патронов иметь в опечатанных ящиках. На каждый станковый пулемет иметь набитыми и уложенными в коробки 50 процентов боекомплекта и на ручной пулемет 50 процентов снаряженных магазинов.

Ящики с патронами, коробки с набитыми лентами и дисками хранить в опечатанном виде в подразделениях в особо охраняемых помещениях.

б) Ручные и ружейные гранаты хранить комплектами в складах части в специальных ящиках для каждого подразделения.

Выпускники Военной Академии им. Сталина. Москва, июнь 1941 года
Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости

в) 1/2 боекомплекта артснарядов и мин неприкосновенного запаса для всех частей прикрытия иметь в окончательно снаряженном виде. Для войсковой зенитной артиллерии иметь в окончательно снаряженном виде 1/2 боекомплекта артснарядов непзапаса.

г) Военно-химическое, инженерное и имущество связи хранить в складах части, комплектами для каждого подразделения.

д) Носимый запас продовольствия и личные принадлежности бойцов хранить в подготовленном виде для укладки в вещевые мешки и ранцы.

е) Запас горючего для всех типов машин иметь по две заправки — одна залитая в баки машин (тракторов) и одна в цистернах (бочках)».

Обратите внимание: директива выпущена 11 июня. До войны еще десять дней, а мероприятия по приведению войск в боевую готовность проводятся полным ходом. Сроки готовности по тревоге после проведения указанных мероприятий та же директива устанавливала: для стрелковых и артиллерийских частей на конной тяге — 2 часа; для кавалерийских, мотомеханизированных частей и артиллерии на механической тяге — 3 часа. Вполне хватило бы предвоенной ночи.
«Исполнение донести к 24 часам 21 июня»

Следующий рубеж подготовки к войне — 18 июня. В этот день из Генерального штаба пришла директива, после которой части начали выводить в районы сосредоточения.

«Из приказа по 12-му механизированному корпусу №0033. 18 июня 1941 года.
[…] 4. В 23:00 18.06.41 частям выступить из занимаемых зимних квартир и сосредоточиться... (дальше расписывается, какая дивизия куда выступает — прим. «Ленты.ру»).

5. Марши совершать только в ночное время. В районах сосредоточения тщательно замаскироваться и организовать круговое охранение и наблюдение. Вырыть щели, войска рассредоточить до роты с удалением роты от роты 300-400 метров».

Обратите внимание на сроки — корпус буквально рванулся из военных городков.

«[...] 8. К 23:00 18.06.41 донести в штаб корпуса (Елгава) по телефону или телеграфу условной цифрой "127" о выступлении с зимних квартир.

10. Командный пункт 12-го механизированного корпуса с 04:00 20.06.41 — в лесу 2 км западнее г. дв. Найсе (1266). До 22:00 18.06.41 командный пункт корпуса — Елгава».

В начале 50-х годов Военно-научным управлением Генерального штаба ВС СССР был проведен опрос советских военачальников относительно сосредоточения и развертывания войск западных приграничных военных округов в июне 1941 года. Они вспоминали, что получили приказы о выводе своих частей в районы сосредоточения 18-19 июня.

«Генерал-полковник танковых войск П.П. Полубояров (бывший начальник автобронетанковых войск ПрибОВО):

«16 июня в 23 часа командование 12-го механизированного корпуса получило директиву о приведении соединения в боевую готовность... 18 июня командир корпуса поднял соединения и части по боевой тревоге и приказал вывести их в запланированные районы. В течение 19 и 20 июня это было сделано.

16 июня распоряжением штаба округа приводился в боевую готовность и 3-й механизированный корпус, который в такие же сроки сосредоточился в указанном районе».
Фото: Георгий Зельма / РИА Новости

Генерал-лейтенант П.П. Собенников (бывший командующий 8-й армией):

«К концу дня [18 июня] были отданы устные распоряжения о сосредоточении войск на границе. Утром 19 июня я лично проверил ход выполнения приказа».

Генерал-майор И.И. Фадеев (бывший командир 10-й стрелковой дивизии 8-й армии):

«19 июня 1941 года было получено распоряжение от командира 10-го стрелкового корпуса генерал-майора И.Ф. Николаева о приведении дивизии в боевую готовность. Все части были немедленно выведены в район обороны, заняли ДЗОТы и огневые позиции артиллерии. С рассветом командиры полков, батальонов и рот на местности уточнили боевые задачи согласно ранее разработанному плану и довели их до командиров взводов и отделений».

Генерал-майор П.И. Абрамидзе (бывший командир 72-й горно-стрелковой дивизии 26-й армии):

«20 июня 1941 года я получил такую шифровку Генерального штаба: "Все подразделения и части вашего соединения, расположенные на самой границе, отвести назад на несколько километров, то есть на рубеж подготовленных позиций. Ни на какие провокации со стороны немецких частей не отвечать, пока таковые не нарушат государственную границу. Все части дивизии должны быть приведены в боевую готовность. Исполнение донести к 24 часам 21 июня 1941 года"».

Как видим, войска сосредотачивались, а при необходимости и разворачивались, и даже дата нападения была точно известна. Так что отданная в ночь с 21 на 22 июня знаменитая Директива №1 стала не последней отчаянной попыткой спасти положение, а закономерным финалом целой серии приказов.

Кто находился в кабинете Сталина

Если верить воспоминаниям тогдашнего начальника Генштаба Георгия Жукова, то когда вечером 21 июня они с наркомом обороны Семеном Тимошенко, получив информацию об очередном перебежчике, пришли к Сталину, чтобы уговорить его разрешить привести войска в боевую готовность, вождя они застали одного, потом появились члены Политбюро.

Однако согласно журналу посетителей сталинского кабинета ко времени прихода Тимошенко (19:05), там уже полчаса сидел нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Вместе с наркомом обороны подошли нарком НКВД Лаврентий Берия, председатель Госплана Алексей Вознесенский, начальник управления кадров ЦК ВКП(б), курировавший оборонную промышленность Георгий Маленков, председатель комитета обороны при Совнаркоме, командующим Киевским военным округом маршал Климент Ворошилов и еще несколько человек.

После завершения части совещания, посвященной мобилизации промышленности, в 20:15 Вознесенский уходит. Тогда же удалился и Тимошенко, чтобы через полчаса вернуться вместе с Жуковым, первым замом наркома обороны маршалом Семеном Буденным и народным комиссаром Государственного контроля Львом Мехлисом.

Началась вторая, военная часть совещания. Военные округа были преобразованы во фронты, Буденный назначен командующим армиями второй линии, Мехлис получил должность начальника управления политической пропаганды Красной армии, Жукову поручили общее руководство Юго-Западным и Южным фронтами. Все четверо и Маленков, в то время начальник управления кадров ЦК и секретарь ЦК, покинули сталинский кабинет в 22:20. С вождем остались Молотов, Берия и Ворошилов. В 11 часов кабинет опустел. Что они делали потом?

Ответ простой: люди напряженно работали всю вторую половину дня — им, вообще-то, поесть бы надо! Сталин обедал как раз около одиннадцати вечера, его обеды служили одновременно и рабочими совещаниями. Так что предположение, что из сталинского кабинета будущие члены Государственного комитета обороны переместились на сталинскую же квартиру, кажется наиболее логичным.

Жители Ленинграда слушают сообщение о нападении фашистской Германии на Советский Союз
Фото: Борис Лосин / РИА Новости

В это время Тимошенко и Жуков в наркомате обороны записывали в шифрблокнот Директиву №1. Согласно первому изданию воспоминаний наркома военно-морского флота Николая Кузнецова (позднее адмирал откорректировал их в соответствии с генеральной линией о сопротивляющемся предложениям военных Сталине), около 11 часов вечера в наркомате обороны «нарком в расстегнутом кителе ходил по кабинету и что-то диктовал. За столом сидел начальник Генерального штаба Г.К. Жуков и, не отрываясь, продолжал писать телеграмму. Несколько листов большого блокнота лежали слева от него... Возможно нападение немецко-фашистских войск, — начал разговор С. К. Тимошенко. По его словам, приказание привести войска в состояние боевой готовности для отражения ожидающегося вражеского нападения было им получено лично от И.В. Сталина, который к тому времени уже располагал, видимо, соответствующей достоверной информацией…»

Вот это уже больше похоже на правду!

Написание, зашифровка и расшифровка директивы — дело долгое. Телеграмма ушла в войска в 00:30 утра, на флоты — еще позже. Что сделал адмирал Кузнецов, узнав о готовящемся нападении? Правильно: тут же отдал поручение обзвонить флоты и предупредить подчиненных устно. Почему, как принято считать, этого не сделал нарком обороны?

А кто, кстати, сказал, что он этого не сделал?

Интереснейшие воспоминания оставил начальник Генштаба Вооруженных сил СССР Матвей Захаров, бывший до войны начальником штаба Одесского военного округа. Вечером 21 июня он находился в Тирасполе на полевом командном пункте, полностью оборудованном на случай войны, а командующий округом еще оставался в Одессе.

«Около 22 часов 21 июня по аппарату БОДО меня вызвал на переговоры из Одессы командующий войсками округа. Он спрашивал, смогу ли я расшифровать телеграмму, если получу ее из Москвы. Командующему был дан ответ, что я любую шифровку из Москвы расшифровать смогу. Последовал опять вопрос: "Вторично спрашивают, подтвердите свой ответ, можете ли расшифровать шифровку из Москвы?" Меня крайне удивило повторение запроса. Я ответил: "Вторично докладываю, что любую шифровку из Москвы могу расшифровать". Последовало указание: "Ожидайте поступления из Москвы шифровки особой важности. Военный совет уполномочивает вас шифровку немедленно расшифровать и отдать соответствующие распоряжения"».

Естественно, он тут же отдал соответствующие распоряжения. Но вот что было потом:

«Оценив создавшееся положение, около 23 часов 21 июня я решил вызвать к аппаратам командиров 14-го, 35-го и 48-го стрелковых корпусов и начальника штаба 2-го кавалерийского корпуса... Всем им были даны следующие указания: 1. Штабы и войска поднять по боевой тревоге и вывести из населенных пунктов. 2. Частям прикрытия занять свои районы. 3. Установить связь с пограничными частями».

Обратите внимание: начальник штаба Одесского округа начинает действовать за два часа до получения директивы. Он, по сути, и не нуждается в приказе — порядок действий ему диктуют предшествующие мероприятия и план прикрытия государственной границы. Поэтому странный двойной запрос из штаба округа (явно последовавший за двойным запросом из Москвы) он воспринял как сигнал к действию, как и большинство других военачальников.

А как же знаменитая история о трех дивизиях 4-й армии Западного военного округа, расквартированных в Бресте и попавших под огонь немецкой артиллерии прямо в казармах? Неужели это выдумка? Нет, чистейшая правда. Однако не стоит забывать и то, что командующий 4-й армией Александр Коробков и командующий Белорусским военным округом Дмитрий Павлов были расстреляны вскоре после начала войны за деяния, очень похожие на саботаж. Но это уже предмет отдельного разбирательства, как и вопрос о том, почему заблаговременно получившие документы о приведении войск в боевую готовность советские военачальники уже осенью 1941 года оказались у стен Москвы и Ленинграда.

[Хронос]

Советское посольство в Берлине выразило протест по поводу 180 случаев нарушения германской авиацией воздушного пространства СССР. И наоборот - Нота германского МИД правительству Советского Союза

[Хронос]

http://www.hrono.ru/dokum/194_dok/19401218barb.php
18 декабря 1940 г.

План "Барбаросса" - план нападения и ведения войны против Советского Союза - был утвержден Гитлером 18 декабря 1940 г. Германское командование рассчитывало провести операцию "Барбаросса" за 3 - 4 месяца.

(Извлечение)

Немецкие вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы еще до окончания войны с Англией победить путем быстротечной военной операции Советскую Россию (вариант "Барбаросса").

Для этого армия должна будет использовать все состоящие в ее распоряжении соединения с тем лишь ограничением, что оккупированные области должны быть защищены от всяких неожиданностей. (...)

Приказ о наступлении на Советскую Россию я дам в случае необходимости за восемь недель перед намеченным началом операции. (...)

Особое внимание следует обратить на то, чтобы не было разгадано намерение произвести нападение.

Приготовления верховного главнокомандования должны вестись исходя из следующих основных положений:

Общая цель

Находящиеся в западной части России войсковые массы русской армии должны быть уничтожены в смелых операциях с глубоким продвижением танковых частей. Следует воспрепятствовать отступлению боеспособных частей в просторы русской территории.

Затем путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русская авиация уже не будет в состоянии совершать нападения на германские области. Конечной целью операции является отгородиться от азиатской России по общей линии Архангельск — Волга. Таким образом, в случае необходимости остающаяся у России последняя промышленная область на Урале сможет быть парализована с помощью авиации.

В ходе этих операций Балтийский флот русских быстро потеряет свои опорные пункты и таким образом перестанет быть боеспособным. (...)
Предполагаемые союзники и их задачи

1. На флангах нашей операции мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии в войне против Советской России. (...)

2. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы совместно с наступающей там группой вооруженных сил сковать находящиеся против нее силы противника, а в остальном — вести вспомогательную службу в тыловом районе.

3. Финляндия должна будет прикрывать наступление немецкой десантной северной группы (части XXI группы), которая должна прибыть из Норвегии, а затем оперировать совместно с нею. Кроме того, на долю Финляндии возлагается ликвидация русских сил в Ханко.

4. Можно рассчитывать на то, что не позже, чем начнется операция, шведские железные дороги и шоссе будут предоставлены для продвижения немецкой северной группы.

Проведение операции
Армия в соответствии с вышеизложенными целями:

В районе военных действий, разделенном болотами р. Припя-ти на северную и южную половины, центр тяжести операции следует наметить севернее этой области. Здесь следует предусмотреть две армейские группы.

Южной из этих двух групп, образующей центр общего фронта, предстоит задача с помощью особо усиленных танковых и моторизованных частей наступать из района Варшавы и севернее ее и уничтожить русские вооруженные силы в Белоруссии. Таким образом должна быть создана предпосылка для проникновения больших сил подвижных войск на север с тем, чтобы во взаимодействии с северной армейской группой, наступающей из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда, уничтожить войска противника, сражающиеся в Прибалтике. Лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая должна завершиться захватом Ленинграда и Кронштадта, следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности - Москвой. (...)

Основной задачей армейской группы, расположенной южнее припятских болот, является наступление из района Люблина в общем направлении на Киев, чтобы мощными танковыми силами быстро продвинуться во фланг и в тыл русских сил и затем напасть на них при их отходе к Днепру. (...)

...Быстрое достижение Москвы. Захват этого города означает как с политической, так и с хозяйственной стороны решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишаются важнейшего железнодорожного узла.

Воздушные вооруженные силы:

Их задача будет заключаться в том, чтобы по возможности парализовать и ликвидировать воздействие русской авиации, а также в том, чтобы поддерживать операции армии на ее решающих направлениях, а именно: центральной армейской группы и — на решающем фланговом направлении — южной армейской группы. Русские железные дороги должны быть перерезаны в зависимости от их значения для операции преимущественно на их важнейших ближайших объектах (мостах через реки) путем их захвата смелой высадкой парашютных и авиадесантных частей.

В целях сосредоточения всех сил для борьбы против неприятельской авиации и непосредственной поддержки армии не следует во время главных операций совершать нападения на оборонную промышленность. Только по окончании операции против средств сообщения такие нападения станут в порядок дня, и в первую очередь на Уральскую область.

Военно-морской флот:

Военно-морскому флоту в войне против Советской России предстоит задача, защищая собственное побережье, воспрепятствовать выходу неприятельских военно-морских сил из Балтийского моря. Ввиду того что по достижении Ленинграда-русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безвыходном положении, следует избегать перед этим более значительных морских операций. (...)

Число офицеров, привлекаемых для предварительной подготовки, должно быть как можно более ограниченным, в дальнейшем сотрудники должны привлекаться как можно позже и посвящены лишь в объеме, необходимом для непосредственной деятельности каждого отдельного лица. Иначе возникает опасность, что из-за огласки наших приготовлений, реализация которых пока вовсе еще не решена, могут возникнуть тяжелейшие политические и военные последствия...

Завизировали: Иодль, Кейтель.

Подписано: Гитлер.

Нюрнбергский процесс. Т. II.- С. 559 - 565. М. 1958.

Ниже приводится начальная часть "плана Барбаросса" в несколько ином его переводе, что может быть полезно для лучшего понимания нюансов:
Из директивы № 21. План "Барбаросса"

Ставка фюрера,

18 декабря 1940 г.

Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии. (Вариант "Барбаросса".)

Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты оккупированных территорий от всяких неожиданностей. (...)

Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза я отдам в случае необходимости за восемь недель до намеченного срока начала операции.

Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15.5.41 г.

Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны. (...)

1. Общий замысел

Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев.

Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.

Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии.

Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга - Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.

В ходе этих операций русский Балтийский флот быстро потеряет свои базы и окажется, таким образом, не способным продолжать борьбу.

Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции. (...)

Совершенно секретно! Только для командования: Стратегия фашистской Германии в войне против СССР: Документы и материалы. М., 1967. С. 149-153.

Здесь приводится по кн.: Хрестоматии по отечественной истории (1914 - 1945 гг) под редакцией А.Ф. Киселева, Э.М.Шагина. М. 1996