*256. Когда бы речь шла о Прохорове и его коллегах, то не больно-то и жалко, но Россию жалко, и весьма

[Максим Соколов]

https://um.plus/2017/07/25/crystal/
25.07.2017

Прежде, чем требовать от власти “образ будущего”, мы должны определиться, что хотим услышать: “пятилетку за четыре года” или “весь мир разрушим до основанья”

Газета “Ведомости” на прошлой неделе со слов неназванного отставного федерального чиновника и ряда неназванных людей близких к АП РФ сообщила, что работа над образом будущего, который должен быть предъявлен к президентским выборам 2018 г., идет трудно.

Кто-то не справляется, кто-то занят еще и на других работах, разные образы надо еще и сопрягать, так что даль свободного романа я сквозь магический кристалл еще неясно различал. Тем более, что и кристалл неназванный.

Как там на самом деле обстоит с творчеством – вопрос темный. Я лично не имею доподлинной информации, и нет уверенности, что важно сообщающие о неназванных агентах, которые у них всюду, ее имеют. Поскольку бывает информация от нескольких источников, заслуживающих доверия, бывает информационная игра, когда в прессу специально вбрасывают некоторое сообщение под видом глубокого инсайда, бывают и случаи, когда инсайд сочиняется в редакции на коленке – см. успехи CNN в этой области.

Во всяком случае, интересно, что неназванные люди, близкие к МО и МИД, практически ничего не сообщают тем же “Ведомостям”, хотя инсайд из этих ведомств был бы не менее интересен, и такая разница в дисциплинированности неназванных людей – необъяснима.

Но как бы то ни было на самом деле, есть другой интересный вопрос. Допустим, что АП РФ действительно занята поиском образа будущего. Но что конкретно под ним имеется в виду?

Например, материалы очередного съезда КПСС – допустим, XXIV-го, прошедшего в начале 1971 г. – вполне давали относительно точный образ пятилетнего будущего. И даже десятилетнего

Если внимательно читать отчетный доклад Генерального секретаря ЦК КПСС и Директивы развития народного хозяйства СССР, то картина развития промышленности, сельского хозяйства, социальной сферы предстает довольно детальная. Конечно, не обо всем говорилось и не все исполнялось – задним числом это очевидно, – но обобщенный образ относительно точный.

Другое дело, что документы партсъезда были корпусом текстов достаточно объемным и достаточно скучным. Для искушенного аналитика они, несомненно, представляли интерес – в том числе и насчет будущего, – но рядовой гражданин и даже рядовой коммунист при попытке чтения начинал зевать с риском вывихнуть себе челюсть.

Поэтому в качестве боевого клича – “Чтобы сердце каждого шляхтича запело от восторга, а голова закружилась от гнева” – доклад Генерального секретаря ЦК КПСС при всей своей познавательности не годился совершенно. А для выборов, сколь можно понять, требуется именно пение сердца. Во всяком случае, Алексей Навальный, объявивший себя кандидатом в президенты, открытым текстом говорит, что такой образ будущего, который вызывает пение и гнев, у него имеется, а у АП его нет.

Если иметь в виду неистовое каление эмоций со отключкой всякой холодной рациональности, объявивший себя кандидатом в президенты совершенно прав.

В смысле напряженности эмоций и истовой веры в немедленно имеющее наступить чудо продукция национального барабанщика всегда побивала и будет побивать продукцию власти, хоть за что-то отвечающей и не готовой перейти к риторике “большого скачка”, “культурной революции” и “разбиению собачьих голов сторонников Лю Шаоци”

Сравните “Что же задумано? Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью” и обещание довести хозяйственный рост до 5,5% в год (что, кстати, тоже немало). Там поэзия, а тут скука.

Требование, чтобы было и то, и то, достаточно трудноисполнимо.

Конечно, обобщенный образ идеального будущего и при том нимало не революционный в принципе возможен.

Хоть у Василия Андреевича Жуковского –

“Царство ей стройное,

В силе спокойное,

Все ж недостойное

Прочь отжени!”.

Хоть у графа Алексея Константиновича Толстого –

“… Прошли те времена,

Когда Руси шатание и беды

Врагам над ней готовили победы!

Она стоит, спокойна и сильна,

Законному внутри послушна строю,

Друзьям щитом, а недругам грозою!”.

Хоть у Модеста Петровича Мусоргского –

“Господи, Ты, с высот беспредельных наш грешный мир объемлющий,

Ты, ведый тайная вся сердец, болящих, измученных,

Ниспошли Ты разума свет благодатный на Русь,

Даруй ей избранника, той бы спас, вознес злосчастную Русь, страдалицу.

Ей, Господи, вземляй грех мира, услышь меня:

Не дай Руси погибнуть от лихих наемников!”

Но для этого надо звать не экспертов и политологов, а поэтов и поэтов истинных – и где же их взять? И к тому же судьба хотя и важного, но, в принципе, рутинного политического мероприятия не должна зависеть от того, найдется истинный поэт или не найдется.

Но даже если бы и нашлись, будет другая проблема.

“Образ будущего” – это что? Желательное наклонение, т. е. то, что нужно устроить, или изъявительное, т. е. то, что с большой степенью вероятности состоится? Утопия или антиутопия, или нечто среднее? Дьявольская разница, между прочим

А истинный поэт, могущий сочетать проникновенную молитву русского народа с экспертно точным предсказанием – и все это в нескольких строках, где словам тесно, а мыслям просторно – это уже неслыханная удача, на которую рассчитывать просто невозможно.

Прежде, чем запрягать вола, трепетную лань и иную живность в телегу, неплохо было бы для начала указать, куда им надо эту телегу влечь и что вообще от них требуется. “Сперва договоримся о терминах”.

А здесь постановщики технического задания (ТЗ) – если оно, повторимся, имело место – пали жертвой того плачевного состояния, в котором находится современный русский политический язык. “Образ будущего” – это просто калька с американского “vision of a future”. В американском языке это более или менее однозначный термин, обозначающий нечто приятное, предлагаемое в качестве посула. Проблема в том, что калькирование не всегда сохраняет однозначность, наличествующую в исходном языке. Язык-реципиент со своим набором смысловых ассоциаций – тем более, когда, как в данном случае, используется такое богатое слово как “образ” – может властно навязывать свою логику и семантику пришедшей кальке, превращая ее из однозначного термина в нечто весьма многозначное и потому неопределенное.

И пока свой язык не выработан, нужно без стеснения буквально через слово задавать вопросы изъясняющемуся на птичьем языке: “Что вы имеете в виду?”.

Иначе неизбежно quid pro quo, приводящее к сумбуру вместо музыки, описанному в газете “Ведомости”.