**747. Русский календарь

[История. РФ]

#День в истории 19 (6) января 1912 г. в Санкт-Петербурге состоялось учредительное собрание Всероссийского футбольного союза (ВФС).

19 янв. 1900 родился поэт Михаил Исаковский. «Катюша», «Враги сожгли родную хату», «Одинокая гармонь»…

19 янв. 1728 двор императора Петра II переехал из Петербурга в Москву. В.Серов. Петр II и цесаревна Елизавета…

19 янв.1865 родился художник Валентин Серов. Год назад его выставка в Третьяковке проходила с феноменальным успехом

19 янв. 2006 Ирина Слуцкая впервые в истории стала 7-кратной чемпионкой Европы в женском фигурном катании
0 ответов 54 ретвитов 78 отметок «Нравится»



19 янв. 1937, 80 лет назад, родился Народный артист Михаил Ножкин. Здравия желаем, Михаил Иванович!

«Я умру в крещенские морозы». 19 янв. 1971 погиб Николай Рубцов. Памятник поэту в Тотьме

РОССИЯ, РУСЬ! ХРАНИ СЕБЯ, ХРАНИ! Надпись на могиле Рубцова – строчка из его стихов

[Юрий Борисёнок]

http://histrf.ru/biblioteka/book/kak...hmielnitskogho
19 января 2017

Как принять блудного брата. К 365-летию посольства от Богдана Хмельницкого

История народов России Сегодня в прошлом

Популярная уже больше трёх лет к западу от Белгорода вариация мифопоэтического трактата Леонида Кучмы «Украина – не Россия» в виде квазипоэтической конструкции «Никогда мы не будем братьями» обычно очень быстро сползает на лихое обобщение «Никогда мы и не были братьями».

Сегодняшнее 365-летие решительной попытки малоросской элиты попроситься домой, под руку русского царя, опровергает мифы современной Украины категорически и однозначно. Но одновременно учит и тому, что даже семейное воссоединение после долгой разлуки – дело непростое и ответственное.

Пригреть ли поджигателей войны, которым некуда деваться

Трижды проклятое в нынешнем Киеве братство вполне могло и не состояться в столь тесном более чем трёхвековом формате, но всё испортил неутомимый искатель воссоединения с Россией Богдан Зиновий Хмельницкий. Будучи злостным сепаратистом и яростным ненавистником европейского выбора в лице законной власти монарха Речи Посполитой Яна II Казимира из шведской династии Ваза, он с 1648 года развязал братоубийственную войну с поляками. Не имея достаточных сил и ресурсов ни для победы, ни тем более для создания хоть сколько-нибудь прочной собственной державности, полковник Войска Запорожского вынужден был тянуться к восточному соседу – где державность уже имелась в готовом виде, убедительная и перспективная.

В Москве манёвры строптивца, аккурат с того же 1648-го норовившего прильнуть к высокой руке его царского величества Алексея Михайловича Тишайшего, встречали с прагматичной настороженностью: обернуться они должны были большой и длинной войной между Россией и Польшей, что, собственно, потом и происходило целых 13 лет (1654 – 1667).

Украинский вопрос был сложен и запутан до крайней невозможности, о чём красочно повествовал Василий Осипович Ключевский: «Ляхи и русские, русские и евреи, католики и униаты, униаты и православные, братства и архиереи, шляхта и поспольство, поспольство и казачество, казачество и мещанство, реестровые казаки и вольная голота, городовое казачество и Запорожье, казацкая старшина и казацкая чернь, наконец, казацкий гетман и казацкая старшина – все эти общественные силы, сталкиваясь и путаясь в своих отношениях, попарно враждовали между собой, и все эти парные вражды, ещё скрытые или уже вскрывшиеся, переплетаясь, затягивали жизнь Малороссии в такой сложный узел, распутать который не мог ни один государственный ум ни в Варшаве, ни в Киеве. Восстание Б. Хмельницкого было попыткой разрубить этот узел казацкой саблей. Трудно сказать, предвидели ли в Москве это восстание и необходимость волей-неволей в него вмешаться».

В Белокаменной с вожделенным для украинской элиты воссоединением не спешили, прекрасно понимая, насколько эта самая элита переимчива и готова при случае переметнуться и к прежним легитимным владельцам из Варшавы, и к крымскому хану, а чуть позже и к королю шведскому. Поэтому посольств и разных дипломатических ухищрений Хмельницкому для достижения собственных целей пришлось посылать немало.

Одним из них и стала миссия, отъехавшая по велению Богдана из его резиденции в Чигирине 19 января 1652 года в составе Ивана Искры, К. Наумова и Д. Иванова. На сей раз ездили в Москву совсем не напрасно. В Посольском приказе 22 марта полтавский полковник Иван Яковлевич Искра (отец Искры Ивана Ивановича, повешенного при Петре вместе с Кочубеем по доносу Мазепы) пророчески заявил, что Войску Запорожскому «опричь царского величества милости детца негде».

К тому времени вожделенное монаршее благодеяние уже созревало, и в Москве уже стали присматривать, куда деваться тем, кому деться некуда. Послов Хмельницкого заверили, что на случай нового наступления поляков Россия примет на свою территорию всех переселенцев. Дело Искры не пропало, и уже через два года, в январе 1654-го, Переяславская рада торжественно провозгласила воссоединение Украины с Россией. Многое там звучало патетически: «Вси ли тако соизволяете? Вси единодушно... чтоб есми вовеки вси едино были».

За кем наследие Богдана

Обретённое по многочисленным просьбам малороссийских ходатаев братство тяжёлым грузом легло на хрупкие плечи московской политики и дипломатии. Цена переяславских клятв на верность очень скоро сравнялась в цене с современной купюрой в 5 гривен с портретом Хмельницкого. Москвоцентричный и язвительный Ключевский чувствовал это тонко, описывая острые углы воссоединения: «Когда страна уже никуда не годилась, её приняли под свою высокую руку, чтобы превратить правящие Украйнские классы из польских бунтарей в озлобленных московских подданных».

Последствия, если верить Василию Осиповичу, в ближайшей перспективе были скорее негативны: «Московское правительство, присоединив Малороссию, увидело себя в тамошних отношениях, как в тёмном лесу. Зато малороссийский вопрос, так криво поставленный обеими сторонами, затруднил и испортил внешнюю политику Москвы на несколько десятилетий, завязил её в невылазные малороссийские дрязги, раздробил её силы в борьбе с Польшей, заставил её отказаться и от Литвы, и от Белоруссии с Волынью и Подолией и еле-еле дал возможность удержать левобережную Украйну с Киевом на той стороне Днепра».

И «тёмный лес», и «невылазные дрязги» в российско-украинских отношениях благополучно и неотвратимо перекочевали в XXI век. И до, и после 2014 года чудовищно современны высказывания Ключевского о реалиях 360-летней давности: в Москве «плохо понимали внутренние общественные отношения Украйны, да и мало занимались ими, как делом неважным. […] Не понимая друг друга и не доверяя одна другой, обе стороны во взаимных сношениях говорили не то, что думали, и делали то, чего не желали. […] При таком обоюдном непонимании и недоверии обе стороны больно ушиблись об то, чего недоглядели вовремя».

Больно ушибленные и всё так же озлобленные, бывшие подданные нынче о деяниях Хмельницкого стараются не вспоминать. Министр инфраструктуры Украины Владимир Омелян только что, в середине января 2017-го, призвал к «безжалостной ликвидации всего, что было призвано навязать украинцам мнение, что они одной крови с ордынцами, что они такие же лузеры и рабы, как и московиты». Похоже, что Богдана и полковника Искру пора там из истории вымарать вслед за переименованием порта Ильичёвск. Омелян, впрочем, переимчив вполне по рецептам старого гетмана. При Януковиче он с ноября 2011-го до марта 2012-го возглавлял отдел Российской Федерации 1-го территориального департамента МИД Украины и пел тогда совсем другие песни, чем эта: «На границе Украины и России надлежит чётко понимать: на западе — цивилизация, на востоке — варвары. Так, как это было всегда и ещё будет очень долго».

***

Сквозь века пронесла украинская старшина этот алгоритм – в момент, когда «детца негде», отправиться куда-нибудь и поплакаться там в окрестностях высокой руки. И совсем не исключено, что и в Москву приедут скоро. Дело-то привычное и житейское.

[365 дней]

1904 год
Виктор Орешников

1935 год
Геннадий Кулик

1940 год
Владимир Грошев

[365 дней]

1921 год
образована Дагестанская АССР

1815 год
На публичном экзамене в Царскосельском лицее 15-летний лицеист А.Пушкин прочел «Воспоминания в Царском Селе»

1661 год
Львовской иезуитской коллегии дан статус университета

[Историк. РФ]

http://историк.рф/history_day/20-%d1...8%d0%b0%d1%82/

Академик Владимир Михайлович Бехтерев (1857–1927) — выдающийся русский психиатр, невропатолог, физиолог, основоположник рефлексологии и патопсихологического направления в России. Бехтерев родился в семье мелкого государственного служащего в селе Сарали Елабужского уезда Вятской губернии. В 1907 году он основал в Санкт-Петербурге Психоневрологический институт — первый в мире научный центр по комплексному изучению человека и научной разработке психологии, психиатрии, неврологии и других «человековедческих» дисциплин, задуманный и созданный как исследовательское и высшее учебное заведение (с 1925 года носит имя Владимира Бехтерева). В мае 1918 года академик обратился в Совнарком с ходатайством об организации Института по изучению мозга и психической деятельности. Вскоре институт открылся, и Бехтерев стал его первым директором. Учёный оставил собственную школу — сотни учеников, среди них — 70 профессоров.

[ТvSoyuz]

https://www.youtube.com/watch?v=grcQ7DTLjsc

[Первый Республиканский Телеканал]

https://www.youtube.com/watch?v=ARqSCmraMZE

[Петр Спивак]

http://www.ng.ru/dayhist/2017-01-20/12_6908_day.html
Много статусов было у психиатра и невропатолога Владимира Бехтерева (1857–1927). Один – глава Русского общества нормальной и патологической психологии – звучит как итог, сумма. Житель имперской иерархии, он апеллировал по делам науки к власти – старой и новой. Зная, что «коллектив живет и существует за счет индивидуального организма». Фото Карла Буллы

[Литературная газета]

День Республики Крым

[Сергей Антонов]

18 января 2016, 23:55
http://rusplt.ru/wins/m4-pervyiy-v-m...hik-20819.html
Русские победы, Наука и технологии, История

М-4: первый в мире стратегический реактивный бомбардировщик

Cоветский реактивный стратегический бомбардировщик М-4. Фото: ru.wikipedia.org

Русская планета

Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки возвестили о начале эры ядерного оружия. Но бомбу мало было изобрести и изготовить — ее нужно было доставить до места бомбардировки. А именно с этим у противников по новой, «холодной» войне возникли проблемы. И в СССР, и в США хватало современных бомбардировщиков, способных наносить мощные удары — но не было таких, которые достали бы до врага, оставаясь неуязвимыми на своей территории. Для этого требовались самолеты, способные быстро пересечь океан. И создавать их надо было с нуля.

Первыми за разработку таких крылатых машин взялись американцы. И неудивительно: они уже обладали атомной бомбой, а кроме того, имели богатый опыт создания дальних бомбардировщиков для войны в Европе. Контракт на разработку и постройку стратегического реактивного бомбардировщика, способного доставить ядерное оружие на территорию Советского Союза, фирма «Боинг» получила в июне 1946 года, выиграв конкурс проектов.

В СССР только в августе 1949 года произвели подрыв первой собственной атомной бомбы, и потому всерьез работами над созданием средств ее доставки озаботились лишь после этого. К тому же самые срочные потребности в них уже были удовлетворены: незадолго до первого советского атомного взрыва в строй вступили тяжелые «стратеги» Ту-4, являвшегося почти точной копией (за исключением собственной радиостанции, а также более мощных моторов и пушечного оборонительного вооружения) американского В-29.

Но Ту-4 имели дальность всего 5000 км, а значит, размещать их надо было как можно ближе к противнику — то есть под угрозой внезапного удара, подобного ударам 22 июня 1941 года. И задача создания самолета, который базировался бы в глубине страны, в безопасном отдалении от противника, оставалась актуальной — и с каждым месяцем все более важной.

По традиции первым к решению проблемы привлекли главного специалиста по советским бомбардировщикам — авиаконструктора Андрея Туполева. Но он, как ни странно, отказался от высокой чести, несмотря на то, что задачу ему ставил сам Иосиф Сталин. Свой отказ Туполев аргументировал просто: создание подобного самолета в настоящий момент невозможно, поскольку имеющиеся двигатели не обеспечат нужную дальность, а турбовинтовые — скорость и высоту полета. И тогда за дело взялся один из его учеников, завкафедрой МАИ Владимир Мясищев. Несмотря на то, что его ОКБ № 482 в годы войны не выдало ни одного серийного бомбардировщика, а сам Мясищев был репрессирован и все еще не реабилитирован, готовность конструктора решить поставленный вопрос и аргументированные соображения по поводу этого решения в Кремле сочли достаточным основанием для начала работ. 24 марта 1951 года было подписано постановление правительства №949-469 о проектировании и строительстве нового самолета. Тогда же было воссоздано недавно закрытое ОКБ №23 при московском авиазаводе №23, который и стал производственной базой для новой машины.

Работы над проектом будущего бомбардировщика М-4 начались, когда ОКБ еще даже не было полностью сформировано. Но идеи были ясны, люди, способные воплотить их в металле, уже работали, и потому проект двигался достаточно быстро. Уже 30 ноября 1951 года был утвержден протокол макетной комиссии, а 15 мая заложили первый опытный самолет.

Согласно задачам, поставленным правительством, и по замыслу создателей, самолет, который до принятия на вооружение имел индекс «проект 25», должен был обладать следующими характеристиками: скорость — до 900-950 км/ч, потолок — 12-13 км, дальность полета — 12 000 км, высокая бомбовая нагрузка, наличие мощного оборонительного вооружения и возможность выполнять задачи в любое время суток и в любую погоду с прицельным бомбометанием выше кромки облаков. В реальности первый в мире строевой стратегический реактивный бомбардировщик М-4 имел такие ТТХ: максимальная скорость — 947 км/ч, практический потолок — 11 км, практическая дальность — 8100 км, боевой радиус действия — 5600 км. Правда, при этом самолет обладал весьма солидным вооружением, как и требовало техзадание. Его нормальная боевая нагрузка составляла 9000 кг, а максимальная — целых 24 тонны. Это с лихвой перекрывало требования военных: если первая советская атомная бомба весила 4,6 т, то серийные образцы — уже по 3,1 т, так что на одном М-4 можно было унести по три бомбы сразу. Плюс мощное вооружение для обороны от истребителей противника: три двуствольных пушечных турели — наверху, внизу и в хвосте, причем верхняя и нижняя полностью перекрывали свои полусферы.

На постройку первого опытного самолета ушло почти полгода. Осенью 1952 года его, разобрав по частям, переправили в Жуковский на аэродром Летно-исследовательского института (ЛИИ), где началась серия наземных испытаний. А впервые в воздух самолет поднял 20 января 1953 года экипаж летчика-испытателя Федора Опадчего: вместе с ним в первый полет отправились еще шесть специалистов.

Американский бомбардировщик В-52. Фото: ru.wikipedia.org

А дальше началась гонка. К этому моменту, и в СССР это знали точно, первенец стратегической авиации США — бомбардировщик В-52 — уже вовсю проходил программу летных испытаний. Размер советского ядерного арсенала явно уступал американскому, и значит, оставался единственный шанс снизить размер возможной угрозы с той стороны океана: принять на вооружение средства доставки советских атомных бомб. И с этим удалось справиться. М-4 — такой индекс мясищевский самолет получил при принятии на вооружение — прошел программу летных и государственных испытаний всего за два года. Формально государственные испытания завершились только 25 июля 1955 года подписанием акта, в котором говорилось, что самолет пригоден для использования в строевых частях. Фактически же первый серийный М-4 — правда, и сам этот индекс самолету присвоили только июльским актом, — перелетел из Москвы, где его собрали, на аэродром в Энгельс, где ему предстояло служить, уже 28 февраля 1955 года. Так и получилось, что советский стратегический реактивный бомбардировщик стал первым строевым самолетом такого типа в мире. Ведь американский В-52 начал поступать на вооружение только 29 июня 1955 года!

В общей сложности московский авиазавод №23 выпустил 34 самолета М-4: два опытных и 32 серийных. Все они достались летчикам специально сформированной 4 сентября 1954 года под освоение этих самолетов 201-й тяжелобомбардировочной авиадивизии, базировавшейся в городе Энгельсе. Опыт пилотов этой дивизии, который зарабатывался далеко не просто, послужил потом основой для доработки следующей модификации М-4 — знаменитого мясищевского «стратега» 3М, остававшегося в строю до середины 1990-х годов.