*305. Вторая мировая война-3

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-bombardirovka-koventri

14.11.1940 - 15.11.1940
Великобритания, Ковентри

Ковентри, промышленный город в средней Британии, был атакован в ночь на 14-15 ноября 1940 года немецкими бомбардировщиками, использовавшими, в первый раз, «Устройство X», систему радионаведения для нахождения цели.
Разведка и информация, полученная от военнопленных, предупреждала британцев о крупной операции Люфтваффе (под названием «Лунная соната»), планировавшихся авианалётах на ряд городов. В их числе Бирмингем, Ковентри, и Вулверхэмптон, но информация не была точной и были также признаки того, что цели могут быть в Лондоне и на юге Англии. В любом случае, нельзя было сказать, какая цель будет атакована первой и закодированные Энигмой сообщения не были вовремя расшифрованы.
В 15:00 в день рейда было обнаружено, что радиолучи наведения пересекаются над Ковентри, система противодействия не смогла поставить радиопомехи из-за неправильной настройки. Сообщение, что целью налёта был Ковентри, было передано истребительному командованию, но британские контрмеры оказались неэффективными: из 509 немецких бомбардировщиков направленных на Ковентри, 449 достигли цели, и только один был уничтожен.
Двенадцать военных предприятий и большая часть центра города, в том числе собор 14-го века, были уничтожены, 380 человек были убиты и 865 ранены. По всему городу были выбиты окна.
Еще до начала войны Люфтваффе начали процесс сбора разведывательной информации, специальное подразделение разведки, известное как группа Ровеля, фотографировало район Бристоля. Группа носила имя своего командира, отца немецкой аэрофотосъемки, подполковника Теодора Ровеля. Эти полеты осуществлялись на Хейнкелях He-111, замаскированных под гражданские, они прокладывали маршруты будущих налётов, разведывали, главным образом, местные аэродромы и авиационные заводы, скажем, авиазавод Парналл был сфотографирован ещё 29 августа 1939 года.
Тем не менее, во время периода, известного как «странная война», RAF и бомбардировщики Люфтваффе воздерживались от преднамеренных нападений на города, но это затишье, которое царило на Западе, закончилось 10 мая 1940 года, когда немецкая армия вошла в страны Бенилюкса.
На следующую ночь британские бомбардировщики начали операции против немецких промышленных объектов, например, в ночь на 15 мая Рурскую область атаковало более 100 самолётов. Это вызвало недовольство Гитлера, который 24 мая заявил, что «Люфтваффе имеет право напасть на англичан в полную силу, как только они соберут достаточные силы. Это будет сделано в отместку за нападения на Рур».
Ссылка на источник: http://rjstech.com/history/taktika/b...-koventri.html

Ковентри, промышленный город в средней Британии, был атакован в ночь на 14-15 ноября 1940 года немецкими бомбардировщиками, использовавшими, в первый раз, «Устройство X», систему радионаведения для нахождения цели.

Бомбардировка английского города Ковентри до сих пор является одним из самых обсуждаемых событий Второй мировой войны.

В 1940 году 500 немецких бомбардировщиков совершили налет на английский город Ковентри и сбросили на него 600 тонн бомб большой взрывной силы и тысячи зажигательных бомб

Бомбардировки Ковентри — эпизоды Второй мировой войны, бомбардировки английского города в 1940—1942 годах, в результате которых тот был практически уничтожен. В бомбардировках принимали участие до 437 самолётов, погибли в общей сложности 1236 человек.

Центр города после налётов 14/15 ноября 1940 года

Даже несмотря на разрушение авиационных заводов Ковентри и других городов, в 1940 году англичане выпустили 9924 самолета против 8070 немецких, но «ковентрийские налеты» вызвали протест не только в Великобритании, но и во всем мире и послужили поводом к бомбёжкам городов Германии в конце войны.

Вечером 14 ноября 1940 года бомбардировщики дивизии Кампфшвайдер 100 покинули свой аэродром на территории Франции и, неся большое количество бомб, полетели на Ковентри, определяя путь с помощью бортовых радионавигационных систем.

С помощью ракет, сбрасываемых на парашютах, наземные цели были хорошо видны и непрерывная бомбардировка Ковентри продолжалась в течении одиннадцати часов.

Английские системы противовоздушной обороны должны были работать на ложной частоте, однако в тот вечер система глушения сигнала не сработала, так что немецкие бомбардировщики шли по четким сигналам английских радиомаяков. В 7 часов 24 минуты вечера бомбардировщики Хенкель начали бомбить Ковентри.

В результате бомбардировки были серьёзно повреждены 12 авиационных заводов города. Были полностью выведены из строя газоснабжение, водопровод и железная дорога. Выпуск самолетов в Великобритании в результате авианалёта сократился на 20 процентов. Серьёзно пострадали также жилые кварталы Ковентри. В результате авианалёта 14 ноября 1940 года погибло 554 человека, а 865 было ранено. Полностью были уничтожены 4 330 домов и три четверти всех фабрик города.

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-boiy-u-ko-changa
17 января 1941

Сиамский залив, остров Ко-Чанг

17 января 1941 года случилось самое крупное сражение за историю Франко-тайской войны. Война началась в 1940 году и длилась больше года. В столкновении возле острова Ко-Чанг принимали участие пять кораблей таиландского флота и 9 кораблей французского флота. По своей оснащенности французский флот в разы превосходил, что и привело к победе.

Тактика ведения боя французов предусматривала разделение флота на 3 группы, одна из которых должна была вытеснить противника, вторая уничтожить тыл, а третья занимала нейтральную позицию и была приведена в полную боевую готовность только для вступления в бой в случае крайней необходимости. Французы отрыли огонь по стоявшим на якоре тайским миноносцам и вскоре затопили их. Единственной точной атакой таиландской армии стали авиаудары, которые нанесли повреждения французским кораблям, но не смогли существенно повлиять на ход битвы.

Эта битва не имела большого значения для хода войны, так как французские главнокомандующие позволили подбитым кораблям противника отойти, а обстрел побережья не проводился.
Бой у Ко-Чанга — морское сражение между отрядами французского и таиландского флотов, происшедшее 17 января 1941 года в ходе франко-тайской войны 1940—1941 годов. Единственное за всю войну серьёзное столкновение на море. Завершилось убедительной победой французов.
Утром 17 января 1941 года на якорной стоянке у острова Ко-Чанг находились следующие корабли таиландского флота: броненосец береговой обороны «Тонбури», а также минный заградитель «Нонг Сарай» и сторожевой катер «Тео Уток» стояли в проливе, у восточного берега Ко-Чанга. У южного берега острова находились 2 миноносца — «Сонгкла» и «Чонбури».
Броненосец береговой обороны «Тонбури» (тайск. ??????????????) был построен японской фирмой «Кавасаки кокуги коге К. К.» в 1938 году. Принадлежал к типу «Шри Аётха». Его полное водоизмещение составляло 2265 тонн, дизельная установка обеспечивала кораблю скорость 15,5 узлов. Корабль защищался бортовой бронёй толщиной 63 мм, палубной толщиной 38 мм, башни главного калибра и рубка имели толщину брони до 102 мм. Основным вооружением броненосца являлись четыре 203-мм орудия в двухорудийных башнях. Остальное вооружение было представлено устаревшими зенитными орудиями среднего и малого калибра.
Миноносцы «Сонгкла» и «Чонбури» принадлежали к типу «Трад». Оба были построены в Италии, компанией Cantieri Riuniti dell'Adriatico (CRDA) и считались сравнительно удачным типом корабля для действий в ограниченных акваториях. Полное водоизмещение этих кораблей достигало 470 тонн, паротурбинная установка обеспечивала скорость до 31 узла. Вооружение включало три 76-мм орудия, лёгкие зенитные средства и торпедные аппараты калибра 450 мм - всего шесть труб.
В состав французского соединения входили лёгкий крейсер «Ламотт-Пике», два колониальных авизо и два устаревших авизо. «Ламотт-Пике» (фр. Lamotte-Picquet) принадлежал к типу «Дюгэ Труэн» (фр. Duguay Trouin) и относился к первому поколению послевоенных французских крейсеров. Корабль отличался хорошими ходовыми и мореходными качествами, сильным вооружением, но имел крайне слабую броневую защиту.
Колониальные авизо «Дюмон д’Юрвилль» (фр. Dumont d'Urville) и «Амираль Шарнье» (фр. Amiral Charner), также именовавшиеся шлюпами, принадлежали к типу «Бугенвиль» (фр. Bougainville), построенному в 1930-х годах. На эти корабли возлагались задачи канонерских лодок, стационеров и флагманов колониальных сил. Авизо отличались солидным вооружением, прекрасными условиями для экипажа, но не обладали высокой скоростью. Фактически, они должны были стать альтернативой крейсерам в колониальных условиях. Их полное водоизмещение составляло 2600 тонн, вооружение включало в себя три 138-мм орудия, зенитные автоматы и гидросамолёт. Скорость была невысокой - 15,5 узлов.
Еще два авизо французов относились к устаревшим кораблям. «Марн» (фр. Marne) принадлежал к одноимённому типу и был построен в 1916 году. Его водоизмещение составляло 594 тонны, вооружение включало четыре 100-мм орудия. Скорость этого паротурбинного корабля при вступлении в строй достигала 21 узла, но к 1941 году он с трудом развивал только 13 узлов. «Таюр» (фр. Tahure) был построен в 1918 году и принадлежал к типу «Амьен» (фр. Amiens). Его водоизмещение составляло 644 тонны, скорость в начале карьеры превышала 20 узлов, но к началу 1941 года он давал не более 13 узлов. Вооружение состояло из двух 138-м орудий.
Ход боя
План командующего французским соединением был основан на данных воздушной разведки, как оказалось впоследствии, неточных. Предполагалось разделение сил на три группы. Крейсер «Ламотт-Пике» составил группу A, которая наносила решающий удар с востока, на путях предполагаемого отхода кораблей противника. Колониальные авизо составили группу B. Они должны были атаковать противника в центре и вытеснять под огонь крейсера. Старые авизо включили в группу C, она имела вспомогательную задачу атаки противника с запада. Применение оружия оставалось на усмотрение командиров кораблей.
Французское соединение подошло к Ко-Чангу в 5:30 утра и в 5:45 разделилось на три группы. В 5:50 над тайскими миноносцами пролетел французский разведчик «Луар-130», после чего на них начали разводить пары, но не успели дать ход до самого окончания боя. Проследовав на восток, французский гидросамолёт обнаружил корабли другой группы тайского флота и ошибочно донёс о наличии у Ко-Чанга двух вражеских броненосцев.
В 6:10 тайские миноносцы открыли огонь по французскому крейсеру с дистанции 12 000 метров, но их стрельба была настолько неэффективной, что французы даже не сразу её заметили. С французской стороны первыми начали бой авизо в 6:15, далее в бой вступил и «Ламотт-Пике». Французы открывали огонь с дистанций от 5000 до 10 000 метров. Первоначально видимость была очень плохой, но к 6:30 улучшилась, а французские корабли сблизились с противником до дистанций 2600 — 3000 метров, поражая противника артиллерийским огнём. Тайские миноносцы, стоявшие без хода, получили множество попаданий и затонули — «Сонгкла» в 6:53, «Чонбури» в 6:55. После этого французское соединение отправилось на восток, для атаки главных сил тайского флота.
На тайских кораблях, стоявших к востоку от Ко-Чанга, боевую тревогу объявили в 6:05. Благодаря дизельной установке, броненосец «Тонбури» смог дать ход уже через 15 минут и направился на юг, желая оказать поддержку своим миноносцам. Двум другим кораблям было приказано оставаться на месте. В 6:38 с борта «Ламотт-Пике» обнаружили противника, но, введённые в заблуждение данными авиаразведки, а также сложными условиями наблюдения, французы решили, что перед ними два вражеских броненосца. Противники открыли огонь в 6:45, практически одновременно.
Стрельба тайского броненосца с самого начала была весьма неточной. В то же время огонь французского крейсера был эффективен. Уже четвёртым залпом был достигнут ряд попаданий. Командир броненосца Промвиираапан был убит, разрушена система управления огнём, рулевое управление заклинило и корабль стал описывать циркуляции. Лишь спустя несколько минут управление удалось восстановить с помощью ручных приводов. При этом «Тонбури» получил ещё ряд попаданий, вызвавших затопления и пожары. Его огонь, который вели башни под местным управлением, стал совсем неточным. «Ламотт-Пике» попытался сократить дистанцию, но не мог приблизиться к противнику, так как глубины стали слишком малы для него.
В 7:15 к крейсеру присоединились авизо и также начали обстреливать броненосец противника. Тайцы перенесли огонь на авизо «Амираль Шарнье», но вновь не добились никакого успеха. Сам броненосец в этот момент горел в трёх местах, имел большой дифферент на корму и кренился на правый борт. Его кормовая башня была выведена из строя. В 7:20 «Тонбури» начал медленно отходить на северо-запад. «Ламотт-Пике» не мог преследовать противника из-за мелководья и ограничился безуспешным пуском торпед с большой дистанции. Попытки Беранже организовать преследование силами других кораблей также не имели успеха. в 7:50 бой закончился, французы повернули на юго-запад.
В 8:40 Беранже, опасаясь тайской авиации, приказал своим кораблям отходить на запад, в сторону открытого моря. Самолёты ВВС Таиланда, лёгкие бомбардировщики V-93S «Корсар», американского производства, действительно вылетели для атаки противника, но их первый удар по ошибке пришёлся на «Тонбури», причём лётчики добились попадания авиабомбы, которое причинило кораблю новые тяжёлые повреждения. В 9:50 броненосец достиг побережья Таиланда и сел на грунт на глубине 6 метров в устье реки Чантабун. В 11:00 экипаж оставил корабль. Только в 8:58 тайские самолёты атаковали французское соединение. Их атаки малыми группами и одиночными самолётами продолжались до 9:40, но интенсивный зенитный огонь французов вынудил их сбрасывать бомбы с большой высоты. Ни одного попадания бомбардировщики не достигли. Утром 18 января 1941 года французское соединение вернулось в Сайгон, где их ожидала триумфальная встреча.
В результат сражения были потоплены два миноносца тайских ВМС и тяжело повреждён броненосец береговой обороны, который затем затонул на мели. Позднее его подняли и отбуксировали в Бангкок, но восстановить не сумели и в дальнейшем он использовался как несамоходное судно до своего списания в 1967 году. Следует отметить, что по мнению французов, изложенному в рапорте контр-адмирала Терро, они потопили в бою один броненосец и три миноносца, а ещё один броненосец был тяжело повреждён и сел на мель. Французские корабли в ходе боя не получили ни одного попадания и не имели никаких потерь.
При оценке действий сторон в сражении обращает на себя внимание полная некомпетентность командования тайских ВМС, распылившего свои небольшие силы и не поставившее им никаких активных задач. Выдвигая свои корабли на незащищённые стоянки, командование совершенно не озаботилось о разведке и охранении и фактически буквально приглашало противника напасть на них. Боевая подготовка тайских моряков и лётчиков также оказалась очень слабой и не позволила нанести противнику ущерб.
С французской стороны решающую роль в бою сыграл крейсер «Ламотт-Пике», участие авизо было малополезным. Вместе с тем, командующий французским соединением допустил и ряд ошибок. Одержав победу в бою, он не попытался развить успех и позволил повреждённому броненосцу противника уйти. Он отказался и от атак против побережья, хотя именно задача отвлечения сухопутных сил Таиланда ставилась ему в качестве основной. Вместо этого Беранже предпочёл уйти в Сайгон. В результате, победа флота не имела никакого серьёзного значения для борьбы за Индокитай и не помешала Японии навязать французской колониальной администрации своё посредничество, которое и предрешило судьбы Французского Индокитая во Второй мировой войне.
Ссылка на источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91...BD%D0%B3%D0%B0

Силы французской эскадры, которая на основании данных воздушной разведки внезапно накрыла в Сиамском заливе тайское корабельное соединение прямо на якорной стоянке: - легкий крейсер "Ламотт-Пике" (типа "Дюгэ Труэн), флагман командира соединения капитана 1-го ранга (Capitaine de vaisseau) Режи Беранже

Авизо "Дюмон д'Юрвилль" (типа "Бугенвиль")

Командир соединения капитан 1-го ранга (capitaine de vaisseau) Режи Беранже на мостике крейсера "Ламотт-Пике":

Тайские корабли, спокойно покачивавшиеся в то роковое утро на водах Сиамского залива, уверенные, что война выиграна и "жабоеды не сунутся": - броненосец береговой обороны "Тонбури" (командир: капитан Луанг Промвиирапан)

Карта маневров французских сил в бою и места гибели тайских миноносцев, отстреливавшихся "стоя" (так и не смогли дать ход!)

Снимки, сделанные с борта французского авизо "Дюмон д'Юрвилль" во время маневренного артиллерийского боя с броненосцем "Тонбури", завершившего сражение.

Вся "свита" крейсера "Ламотт-Пике" в сборе: "Адмирал Шарнье", "Таюр" и "Марн

В Королевском военном музее Таиланда воссоздана драматическая обстановка последних минут боя на мостике броненосца. Командир корабля Луанг Промвиирапан получил смертельное ранение, но продолжает командовать

Утром 16 января 1941 года соединение № 7 вошло в Сиамский залив. Воздушная разведка, проведённая тем же утром гидросамолётами «Луар-130», действовавшими с прибрежных аэродромов, установила наличие кораблей противника как у Ко-Чанга, так и в главной базе тайского флота Саттахипе. Командующий французским соединением решил атаковать группировку, находившуюся у Ко-Чанга, так как считал, что подойти незамеченным к Саттахипу не сможет

Броненосец береговой обороны «Тонбури».

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-germa...rikanskiiy-kor
01 февраля 1941
В 1941 году нацисты создали африканский танковый корпус, во главе которого был назначен Роммель. Это формирование должно было оказать поддержку союзной Италии в борьбе на североафриканском фронте. Ведь в Ливии они встретили серьезное сопротивление со стороны британской армии.

1 февраля 1941 года Роммель с первыми немецкими формированиями высадился в порте Триполи на западе Ливии. Сразу после высадки он начал атаку британских сил, которые сильно растянулись по стране, а многие их танки были выведены из строя.

Довольно быстро Роммель сумел отбросить их силы к египетским границам. Тут не обошлось и без стратегических уловок, которыми Роммель удачно воспользовался во время боев в пустыне. Ему удалось убедить вражеские войска в многочисленности его танковой дивизии, когда как большинство формирований все же состояло из грузовиков сопровождения, которые подымали пыль и прятали всю технику. Создавая такой эффект.

Он хитростью вынудил сдаваться британские силы и полтора года занимал передовые позиции в регионе. Это продолжалось до ноября 1941 года, когда британцы предприняли контратаку и отбросили его силы на запад.
В феврале 1941-го, когда германская армия готовилась к вторжению в СССР, Гитлер назначил Роммеля командующим танковым экспедиционным Африканским корпусом, призванным помочь итальянским союзникам в Северной Африке. В Ливии итальянцев теснили британцы.
В декабре 1940-го британские Западные войска под командованием фельдмаршала Вейвелла были переброшены туда из Египта и выгнали итальянцев из Восточной Ливии. В феврале 1941 вместе с первыми подразделениями Африканского корпуса Роммель прибыл в порт Триполи в Западной Ливии. Судьба итальянцев не пугала его. Он отдал приказ немедленно начать наступление. Британские войска были слишком растянуты, большая часть их танков нуждалась в ремонте. Роммель без труда отбросил британцев к границе с Египтом. В пустыне Роммель показал, что может с успехом применять тактику хитрости и блефа. Он скрыл от британцев малочисленность своих танков за облаками пыли, поднятыми грузовиками сопровождения. Врагу казалось, что танков гораздо больше.
Роммель всегда радовался победе. Но радость была еще больше, когда он хитростью заставлял противника сдаться. Следующие полтора года
Роммель со своим помощником Роммель действовал столь же успешно, находясь в гуще военных действий, наводя ужас на подчиненных, когда не было связи со штабом и вдохновляя их в критические минуты.
Война в пустыне шла с переменным успехом, ограничиваясь рывками вдоль Средиземного моря и прорывами через пустыню. В первое наступление Роммель повел Африканский корпус к западной границе Египта и взял в блокаду порт Тобрук, удерживаемый австралийцами.
В ноябре 1941-го британский главнокомандующий генерал Окенлек начал контратаку, оттеснив Роммеля к Западу, но не смог отрезать отступающие части Африканского корпуса.
Роммель преуспел в резких бросках в пустыне. Он использовал танки как приманку, чтобы заманить британские танки в ловушку к линиям своих противотанковых орудий. Война в Ливийской пустыне шла по честным правилам. Обе стороны уважали противника и пленных. Здесь не было тех зверств, которые творились в Восточной Европе.
Роммель, прозванным Лисом Пустыни, в штатской одежде был невысоким и лысоватым с крупной головой. Но в бою, в авангарде своих бронированных монстров он выглядел впечатляюще.
Ссылка на источник: http://memorialis.ru/art/17/zhizn_ro...nskogo_korpusa

В декабре 1940-го британские Западные войска под командованием фельдмаршала Вейвелла были переброшены туда из Египта и выгнали итальянцев из Восточной Ливии.

В пустыне Роммель показал, что может с успехом применять тактику хитрости и блефа. Он скрыл от британцев малочисленность своих танков за облаками пыли, поднятыми грузовиками сопровождения. Врагу казалось, что танков гораздо больше.

Роммель, Эрвин — генерал-фельдмаршал Вермахта. Родился 15 ноября 1891 годав Хайденхайме, близ Ульма. Военную службу начал в 1910 году кадетом. Вскоре стал кадровым офицером и посвятил этому всю жизнь.

Основные силы Африканского корпуса должны были прибыть в Триполи только через месяц,но даже к концу марта 5 Leichte Division (впоследствии — 21 Panzer Division) все ещене прибыла полностью. Прибытие второй,— 15 Panzer Division ожидалось не ранее мая.

Африканский корпус высадился в Триполи в феврале 1941. К началу 1942 года корпус мог бы перекрыть поставки американского продовольствия в Советский Союз через Персидский залив, но ему не хватило 3-х танковых дивизий (Гитлер не согласился поддержать техникой — все воевали на русском фронте).

Знак Африканского корпуса

Наступление Африканского корпуса на Египет до 25 апреля 1941 г.

Начиная с февраля, основательно укрепленное фашистское войско вновь выдвинулось по направлению к Эль-Агейле, где располагались вражеская армия, что первоначально не сильно встревожило британское командование и совершенно напрасно, как оказалось позднее.

Начиная с 1940 года гитлеровская коалиция вела наступление, так сказать, по всем фронтам и, естественно, не могла проигнорировать бод своим "боком", что в Ливии (эта страна уже несколько десятилетий была под властью Италии) - соседку-британку - Египет и ее великолепный Суэцкий канал.

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-stano...rstva-horvatiy
10 апреля 1941 Хорватия

После кратковременной апрельской войны 1941 года территорию Королевства Югославии разделили между собой страны-агрессоры: нацистская Германия, фашистская Италия, Венгрия Миклоша Хорти и Болгария короля Бориса III. В те дни в Загребе 10 апреля 1941 года было провозглашено усташеское «Независимое государство Хорватия» (НГХ), в состав которого вошла вся территория Боснии и Герцеговины и часть Сербии.

В новообразованном марионеточном государстве на тот момент проживало около 6 000 000 жителей, из них 2 000 000 сербов, а также евреи и цыгане.

Сразу же после самопровозглашения НГХ вождь этого монструозного государства, «поглавник» («главарь») Анте Павелич начал осуществлять программу «чистой хорватской жизненной территории и чистой хорватской нации». Согласно этой программе, условием для создания чистого хорватского государства было истребление сербов, евреев и цыган. Подчеркивая тот факт, что сербы, составляющие треть населения, по вере и расе отличаются от хорватов, для их истребления применили лозунг: «одну треть изгнать, одну треть перевести в католицизм, а остальных убить». Усташеское правительство приняло ряд законов, постановлений и распоряжений, благодаря которым были узаконены нацистско-фашистские методы террора и этнического геноцида («Законодательный акт о запрете кириллицы», «Законодательный акт о расовой принадлежности», «Законодательный акт о гражданстве», «Законодательный акт о переходе из одной веры в другую» и т. д.). Усташескую власть поддерживала большая часть католического клира и исламские религиозные организации.

Усташеская организация была типичной фашистской организацией, а ее военные силы были инструментом проведения в жизнь усташеской нацистской идеологии.

Организатором «Усташеского войска» стал Славко Кватерник. В войско входили усташеские военные формирования, в основном добровольцы, под управлением Главной усташеской штаб-квартиры, а также особые «дружинные единицы» и «домобраны» («защитники родины»). В августе 1941 года сформирована и «Усташеская служба надзора» – УСН. С их помощью был совершен самый страшный геноцид над сербами, евреями и цыганами в НГХ. Для того чтобы на территории НГХ остались жить только хорваты и «мусульмане», были проведены массовые физические истребления, переселения и насильственные переводы в католицизм, систематическое уничтожение евреев и практически полное истребление цыган. Массовые убийства сербов в НГХ начались уже в апреле 1941 с резни в селах около Беловара, а также на Бании, Лике, Кордуне, Боснийской Краине и Герцеговине. Согласно фактам, только с апреля 1941 до середины августа 1942 в НГХ самым жестоким образом было убито 600 000 сербов. В Сербию в течение войны изгнано около 180 000 сербов. Особенно был заметен духовный геноцид, которому подверглась Сербская православная церковь. В течение войны было разрушено 450 православных церквей, убито 500 священников, среди них три владыки. Во всех этих злодеяниях Ватикан и католическая церковь играли решающую роль.
Сразу же после самопровозглашения НГХ вождь этого монструозного государства, «поглавник» («главарь») Анте Павелич начал осуществлять программу «чистой хорватской жизненной территории и чистой хорватской нации». Согласно этой программе, условием для создания чистого хорватского государства было истребление сербов, евреев и цыган. Подчеркивая тот факт, что сербы, составляющие треть населения, по вере и расе отличаются от хорватов, для их истребления применили лозунг: «одну треть изгнать, одну треть перевести в католицизм, а остальных убить». Усташеское правительство приняло ряд законов, постановлений и распоряжений, благодаря которым были узаконены нацистско-фашистские методы террора и этнического геноцида («Законодательный акт о запрете кириллицы», «Законодательный акт о расовой принадлежности», «Законодательный акт о гражданстве», «Законодательный акт о переходе из одной веры в другую» и т. д.). Усташескую власть поддерживала большая часть католического клира и исламские религиозные организации.
Усташеская организация была типичной фашистской организацией, а ее военные силы были инструментом проведения в жизнь усташеской нацистской идеологии.
Организатором «Усташеского войска» стал Славко Кватерник. В войско входили усташеские военные формирования, в основном добровольцы, под управлением Главной усташеской штаб-квартиры, а также особые «дружинные единицы» и «домобраны» («защитники родины»). В августе 1941 года сформирована и «Усташеская служба надзора» – УСН. С их помощью был совершен самый страшный геноцид над сербами, евреями и цыганами в НГХ. Для того чтобы на территории НГХ остались жить только хорваты и «мусульмане», были проведены массовые физические истребления, переселения и насильственные переводы в католицизм, систематическое уничтожение евреев и практически полное истребление цыган. Массовые убийства сербов в НГХ начались уже в апреле 1941 с резни в селах около Беловара, а также на Бании, Лике, Кордуне, Боснийской Краине и Герцеговине. Согласно фактам, только с апреля 1941 до середины августа 1942 в НГХ самым жестоким образом было убито 600 000 сербов. В Сербию в течение войны изгнано около 180 000 сербов. Особенно был заметен духовный геноцид, которому подверглась Сербская православная церковь. В течение войны было разрушено 450 православных церквей, убито 500 священников, среди них три владыки. Во всех этих злодеяниях Ватикан и католическая церковь играли решающую роль.

Ссылка на источник: http://www.pravoslavie.ru/43279.html


Анте Павелич (хорв. Ante Pavelić; 14 июля 1889, Брадина — 28 декабря 1959, Мадрид), глава хорватской фашистской организации усташей

После оккупации Югославии немецкими войсками 10 апреля 1941 было провозглашено создание Независимого государства Хорватии (Nezavisna Država Hrvatska; НГХ), а находившийся во Флоренции Павелич объявлен поглавником (руководителем) НГХ.

В 1941-м году усташи создают прогерманское «Независимое государство Хорватия».

После того как в 1941-м году страны «Оси» вторгаются в Югославию, не встретив сильного сопротивления армии Королевской Югославии, спустя одиннадцать дней успешно захватывают его.

Гитлер не мог себе позволить направить внушительную часть германских военных соединений на удержание Югославии, поэтому он добивался марионеточного управления страной.

Более того, Гитлер рассматривал нового лидера, как итальянского агента, а ему хотелось бы иметь более прогермански настроенного человека во главе Хорватии.

Как раз в то время Германия физически не могла совершать нападения, ведь их практически разбили войска Советского Союза. А вот новое командование узнав, что поражение гитлеровских войск неминуемо, установило свою власть над «Независимым государством Хорватия».

Как только в стране началось массовое уничтожение неарийского населения, образовались движения сопротивления, которые проводили боевые действия на протяжении всей войны.

После оккупации Югославии немецкими войсками 10 апреля 1941, было провозглашено создание Независимого государства Хорватии (Nezavisna Država Hrvatska; НГХ).

Административно-территориальное деление Независимого государства Хорватия. 1941—1945 гг.
[IMG][https://chrontime.com/public/event_r...714_9.gif/IMG]
Один из членов католической официальной организации «Крижари» — Петар Брзица, работая в концлагере Ясеноваце, прославился как «Король Сербоубийства». Серборезом он перерезал горло за один день 1360 заключённым. За это, из рук капеллана лагеря получил золотые часы, от администрации лагеря серебряный сервиз, и от усташей, служивших с ним в лагере, печёного поросёнка и вино.

Размах геноцида в Хорватии заставил даже Муссолини предоставить в Италии убежище сербам и евреям, спасавшимся от режима усташей. Гитлеровцы также критиковали усташей за сербский геноцид (поскольку поддерживали в Сербии «дружественное» марионеточное правительство Милана Недича), однако практических действий по остановке террора не предпринимали.

До 1945 года режим усташей был преданным союзником Третьего рейха и выслал собственные дивизии в поддержку немецкого нападения на Советский Союз. Основным полем его военной деятельности, была, однако, борьба с Народно-Освободительной Армией Югославии Тито и с сербскими национал-монархистскими четниками.

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-gibel...-kreiysera-hud
24 мая 1941

С самого спуска на воду линейный крейсер «Худ» купался в лучах славы, сопровождавшей его на протяжении всей его истории. Для своего времени «Худ» казался отличным боевым кораблем, в конструкции которого воплотилось немало удачных решений, однако своими корнями история создания корабля уходила во времена Первой мировой войны, что в какой-то мере и может служить объяснением причин того, почему немцы столь легко потопили его спустя примерно четверть века.

В 1915 г. Британское адмиралтейство, видя, каких успехов добиваются немцы на фронтах, решило обзавестись новыми быстроходными, обладающими мощной броней и вооружением тяжелыми крейсерами. Получившиеся в результате корабли имели лучшую артиллерию, чем даже линкоры типа «Королева Елизавета», а кроме того, развивали большую скорость. Однако бронированию разработчики уделили меньше внимания. Судостроители получили заказ на четыре корабля, однако после Ютландского сражения в мае 1916 г. стало совершенно очевидно, что тяжелые крейсеры типа «Худ» окажутся слишком уязвимыми в будущих морских баталиях.
Идею создания тяжелых крейсеров отвергли, взяв на вооружение иной подход, — теперь морское командование Британии желало иметь «быстроходные линкоры», обладающие значительно лучшим бронированием. По окончании войны в 1918 г. оно и вовсе отказалось от всей серии, за исключением самого «Худа», о котором все теперь отзывались как о неком прорыве в области военного судостроения. В действительности «Худ» воплотил в себе как новые конструкторские идеи, так и старые, не годившиеся для будущих войн. Он имел наклонную броню, мощную противоторпедную защиту, дальнобойные орудия главного калибра и мощные котлы. Вместе с тем он стал последним крупным британским кораблем с открытыми башнями противоминной артиллерии, которые к тому же были неудачно размещены — ни одна из изначально установленных на корабле 5,5-дюйм. (140-мм) пушек не могла наводиться по траверзу, то есть перпендикулярно курсу корабля. К тому же верхняя часть «Худа» была излишне утяжелена, не говоря уже о его тихоходности.
HMS «Худ» заложили 1 сентября 1916 г., спустили на воду 22 августа 1918 г. и подготовили к плаванию в 1920 г. В последующие годы крейсер подвергся небольшой модернизации, касавшейся, по сути дела, только его зенитного вооружения. К концу 1939 г. на нем установили новые 4-дюйм. (102-мм) универсальные пушки, а неудачные 5,5-дюйм. (140-мм) орудия заменили шестью 4-дюйм. (102-мм) в башнях иной конструкции. Не принимавший особенного участия в боях в начале войны, «Худ» стал одним из кораблей, которые направили в погоню за «Бисмарком». Недостатки конструкции образца 1916 г. проявились немедленно, как только 23 мая 1941 г. «Худ» вступил в артиллерийскую дуэль с «Бисмарком» и пал жертвой одного залпа — в действительности, возможно, всего одного снаряда с немецкого линкора. Наводчики орудий главного калибра «Бисмарка» направили свои снаряды прямо между второй трубой и главной мачтой «Худа». Прямое попадание в погреб боеприпасов (или в котел) вызвало сильнейший взрыв, после которого из 1500 членов команды в живых осталось только три человека.
Ссылка на источник: http://kollektsiya.ru/voennie-korabl...jser-khud.html

HMS Hood в 1932 году

Схема HMS Hood

ГК «Худа»

ГК «Худа». HMS Hood (ЕВК «Худ») — линейный крейсер британского флота. Назван в честь Сэмюэля Худа, английского адмирала XVIII—XIX веков.

«Худ». При строительстве Hood планировалось учесть опыт Ютландского сражения, в результате которого КВМФ Великобритании потерял три линейных крейсера. Несмотря на все усовершенствования, корабль погиб 24 мая 1941 года в бою с германским линкором «Bismarck» (Бисмарк).

Схема HMS Hood

Схема маневрирования HMS Hood

Взаимное положение английских кораблей в момент взрыва

Состояние верхней палубы в момент взрыва

Гибель «Худа» (дистанция между кораблями не в масштабе)

Групповая фотография команды английского линейного крейсера «Худ»

Строительство HMS Hood

HMS Hood. Скоротечный и драматический эпизод Второй мировой войны. Погоня за немецким линкором «Бисмарк» почти всего королевского флота Англии. Гибель при этом гордости британцев – линейного крейсера «Худ» 24 мая 1941 года. Погибло 1415 человек, трое спасено.

Финальный облик надстройка «Худа» приобрела в ходе ремонта 1939 г. На мачте поднят флаг вице- адмирала Уайтуорта.

Снимок «Худа» сделан в октябре 1940 г. Линейный крейсер стоит на якоре в Скапа-Флоу. Моряки окрашивают борт краской средне-серого цвета АР507В. Небольшой снимок-врезка сделан в тот же день, что и крупная фотография; на заднем плане – линейный крейсер «Рипалс».

Экипаж окрашивает стенку надстройки линейного крейсера «Худ», снимок сентября 1940 г. Более светлый цвет – средне-серый AP507B. Обратите внимание – па стенке надстройки написано название корабля. Название написано и на другом борту надстройки.

«Худ» в Скапа-Флоу, октябрь 1940 г.

Бак линейного крейсера «Худ», снимок сделан после мая 1940 г.

[ChronTime]

https://chrontime.com/sobytiya-bagdadskiiy-pogrom
01.06.1941 - 02.06.1941 Ирак

1–2 июня 1941 года в Багдаде, столице незадолго до того добившегося независимости Королевства Ирак, состоялся еврейский погром. Громили как гражданские — жители города, так и солдаты, к которым позже присоединилась и полиция. Было убито 170–180 человек, от 800 до 1000 человек ранено (по официальной оценке, учитывавшей только тяжелораненых, — 240 человек), 242 ребенка остались сиротами. Разграблено и разрушено было 586 предприятий, принадлежавших евреям, сожжено 99 еврейских домов и сотни разрушены; в той или иной степени пострадали все еврейские дома Багдада. Погром получил в иракской истории название «фархуд»; это курдское слово означает «нарушение порядка», «бесчинства».
Фархуд происходил на фоне войны — второй мировой, которая коснулась и Ирака. За два месяца до событий, 1 апреля 1941 года, в Ираке произошел военный переворот и к власти — уже во второй раз — пришел Рашид Али аль-Гайлани (первый кабинет Рашида Али аль-Гайлани был сформирован ровно за год до этого, 31 марта 1940 года, и продержался десять месяцев). Рашид Али был настроен прогермански и не скрывал этого; отношения с Великобританией, бывшей держательницей мандата Лиги Наций на управление Ираком, ухудшались день ото дня.
В соответствии с условиями мандата, 3 октября 1932 года Великобритания предоставила независимость Ираку. Однако Иракско-британский договор 1930 года оговаривал, что и после предоставления Ираку независимости Великобритания сохраняет за собой две базы ВВС: Шейба (Эш-Шуэйба) около Басры и Хаббания (Эль-Хаббания) в 100 км к западу от Багдада (традиционный прием британского колониализма: уйти так, чтобы остаться). В 1937 году, по договору, британские войска покинули Ирак, и единственным символом присутствия в Ираке империалистической Великобритании теперь были базы.
Между тем в Европе началась война, и положение Великобритании в ней было трудным. После капитуляции Франции 22 июня 1940 года на западных рубежах Ирака появилась враждебная страна — подмандатная Французская Сирия, находившаяся теперь под контролем режима Виши, а значит, под контролем немцев. Придя к власти, Рашид Али аль-Гайлани начал контакты с немцами и итальянцами, намереваясь восстановить дипломатические отношения с этими странами, порванные в сентябре 1939 года под нажимом англичан. Для Англии Ирак, в частности порт Басра, был важной перевалочной точкой между Европой и Британской Индией. Сыграла роль нефть — угроза немецко-французской оккупации нефтяных месторождений на северо-западе Ирака была вполне реальной: один марш-бросок из Сирии — и Англия лишалась своего главного источника нефти. Англичане решили укрепить обе базы ВВС, и 17–19 апреля 1941 года в Басре высадились индийские войска, что сопровождалось стычками с иракскими войсками. 16 мая иракская администрация Басры почла за лучшее бежать из города. В городе, оставшемся без власти, начались грабежи. Более всего их жертвами были евреи, однако не только они; англичане, стоявшие неподалеку, не сделали попытки навести порядок.
Укрепление базы Шейба оказалось делом сравнительно нетрудным для британской армии, а вот укрепление Хаббании стало камнем преткновения. Чтобы усилить Хаббанию, британцы ввели войска из Палестины и Трансиордании; они не поставили в известность о перемещениях своих войск Рашида Али аль-Гайлани на том основании, что правительство последнего — незаконное. 30 апреля 1941 года иракские войска блокировали Хаббанию, чтобы не дать подойти к ней британцам. Британцы предъявили правительству Рашида Али аль-Гайлани ультиматум и, не получив ответа на него, 2 мая 1941 года начали военные действия. Снятие блокады с Хаббании было более трудным делом, но вскоре иракское сопротивление было сломлено, и 29 мая британские войска вошли в Багдад; они решили не оскорблять иракцев и остались на правом берегу Тигра — центр Багдада расположен на левом, восточном берегу реки.
Не следует видеть в британской оккупации Южного и Центрального Ирака акт «неспровоцированной агрессии», как это часто делают арабские историки. Ненависть Рашида Али и его окружения к Великобритании была известным фактом, и превращение Ирака в еще одного члена гитлеровской «оси» было весьма вероятным. Нелишне напомнить и то, что спустя всего месяц после вступления англичан в Багдад Ирак стал важным каналом снабжения Советского Союза, ведущего борьбу против нацистского вторжения.
29 мая Рашид Али аль-Гайлани успел бежать из Ирака, предварительно создав Комитет внутренней безопасности, которому надлежало играть роль временного правительства. В тот же день КВБ подписал перемирие с Великобританией. Все было готово к возвращению в Ирак регента (при малолетнем короле) Абд аль-Илаха и, соответственно, к восстановлению пробританского режима; 1 июня в 10 утра самолет регента приземлился в аэропорту Карх, на западном берегу Тигра. В тот же день и начался погром — фархуд.
Правительственная Комиссия по расследованию погрома (а следом за ней многие авторы, писавшие о фархуде) дала следующую схему событий: слух о том, что в Ирак возвращается регент, распространился в столице уже 31 мая. 1 июня был праздник Шавуот. Евреи Багдада несомненно чувствовали облегчение от того, что Рашид Али свергнут, и по завершении праздничной литургии они вышли из синагог — все нарядно одетые — и пошли в аэропорт Карх встречать Абд аль-Илаха. Когда они возвращались, на мосту Аль-Хурр через Тигр солдаты и гражданские лица начали бросать в них камни. Власти Багдада не попытались прекратить нападение, что было воспринято нападавшими как знак одобрения, и в городе, жители которого только что испытали «горечь поражения», разразился погром (общий настрой толпы выражался фразой «Евреи радуются нашему поражению!»), переросший в массовое убийство.
Схема эта несколько упрощенная. Встречать Абд аль-Илаха в аэропорту отправилась небольшая группа глав багдадской еврейской общины, 8–10 человек. Все остальные шли в район Карх, потому что там находится могила Йеошуа бен Йеоцедека, первого первосвященника, избранного евреями по возвращении из вавилонского изгнания в конце VI века до н. э. Паломничество к могиле первосвященника Йеошуа — это обычный шавуотний ритуал багдадских евреев. Толпа действительно пыталась забрасывать евреев, возвращающихся от могилы первосвященника Йеошуа камнями, но это нападение было пресечено полицией: мост Аль-Хурр — это официальная часть Багдада. Далее, из аэропорта регент Абд аль-Илах направился через тот же мост во дворец Каср аль-Зухур, где он устраивал торжественный прием представителей населения столицы. Кроме еврейской делегации, во дворец пришли и делегации от других столичных общин. По выходе из дворца толпа напала на еврейскую делегацию, и это нападение также было остановлено полицией.
Но у фархуда в Багдаде были и другие очаги. Основные события произошли не в районе моста Аль-Хурр, а в левобережном районе Ар-Русафа, где жило много евреев, и прежде всего в квартале Баб-эль-Шейх.
Согласно многим свидетельствам (в том числе и согласно докладу посольства США в Ираке), погром был организован заранее. Слухи о предстоящем погроме курсировали в предшествовавшие дни. Многие евреи начали запасаться камнями и кирпичами, чтобы отбиваться от громил; другие переезжали из смешанных мусульманско-еврейских кварталов в чисто еврейские, считая, что так безопаснее. Евреи Багдада (и не только они) приписывали организацию погрома Юнису аль-Сабави, министру экономики в правительстве Рашида Али, пронацистскому политическому деятелю, создателю и руководителю нескольких ультраправых молодежных и военизированных организаций, самой значительной из которых была «Катаиб аш-Шабаб» («Колонна молодых», иногда это название передается как «Молодежная фаланга»). Застрельщиками в погроме 1 июня были члены «Катаиб аш-Шабаб», а также «официальная» правая юношеская организация «Футувва» и некоторые другие группы.
Настоящий погром, кровавый и жестокий, начался в густонаселенном левобережном районе города Ар-Русафа. Толчком к нему был антиеврейский митинг в одной из самых больших и почитаемых мечетей Багдада. Согласно свидетельствам, желавших принять участие в «акции» поделили на группы и каждой группе дали свое задание. В шесть часов вечера возбужденная толпа покинула мечеть и началось убийство.
Первыми жертвами стали евреи-прохожие на улице Гази, на которую выходила мечеть, а также евреи, ехавшие по улице Гази на маршрутках. Толпа блокировала улицу, остановив весь транспорт, и стала выволакивать из маршруток евреев. Их били — кулаками и палками, затем убивали ножами, и тела бросали «для верности» на мостовую, чтобы по ним еще проехались маршрутки. Некоторым евреям удалось спастись, потому что погромщики приняли их за мусульман; другим удалось укрыться в ближайшем отделении полиции. Оставив маршрутки, погромщики собрались у здания полиции и потребовали выдать им евреев. В семь часов у здания полиции появился губернатор провинции Багдад в сопровождении нескольких бронированных полицейских автомобилей; он приказал стрелять по погромщикам на поражение, и толпа рассеялась. На этой стадии полиция еще не бездействовала.
Вторая стадия фархуда началась в девять часов вечера. Погромщики, изгнанные из центрального квартала Баб-эль-Шейх, отправились на восток, в старые и бедные еврейские районы Татран и Абу-Сифайн. Нападение на бедные районы имело символическое значение: участники «акции» показывали, что они идут не для грабежа. К девяти часам вечера, рассыпавшись по еврейским и смешанным кварталам, погромщики начали обходить еврейские дома; они вламывались в дом и убивали в нем всех, кто не успел уйти. Единственным путем бегства с места побоища были крыши; прыгая с крыши на крышу, евреи пытались добраться до мусульманских домов и просили соседей-мусульман спрятать их. Евреи в Татране попытались оказать сопротивление: в частности, стоя на крыше, они бросали кирпичи и другие предметы на громил, пытавшихся взломать дверь дома, но силы были неравны. В некоторых кварталах евреи накануне дали взятки полиции, чтобы она их как следует защищала. Полиция приняла деньги — и не вмешалась, когда дело дошло до убийства. Вторая фаза погрома продолжалось до трех часов утра 2 июня, после чего погромщики, по-видимому, выдохлись.
В шесть утра отдохнувшие погромщики двинулись в старый еврейский район; на этот раз им активно помогала полиция. Теперь участники действа были вооружены винтовками, а у полиции были автоматы. Там, где евреи пытались сбрасывать с крыш камни на погромщиков, погромщики и полиция поднимались на крышу дома напротив и стреляли по обороняющимся. В старом еврейском районе дома были посолиднее, и если погромщики не могли открыть запертую дверь, на помощь приходили полицейские: они давали автоматную очередь в замок, и дверь открывалась.
Участие полиции в фархуде показало рядовым жителям Багдада, что громить можно, и днем 2 июня погром перешел в свою последнюю, четвертую стадию. В еврейские кварталы ринулся городской люмпенпролетариат, позже к «босякам» присоединились бедуины и крестьяне. Теперь евреев не убивали, а только грабили. Участников последней стадии фархуда более интересовали магазины и рынок, чем дома. Толпа двигалась по рынку, методично очищая все лавки; затем, нагруженные добычей, погромщики шли или ехали к себе домой — часто через мосты, на которых неподвижно стояли британские военные посты.
По-видимому, на этой стадии регент и его окружение поняли, что идет грабеж не только евреев, а всех, кто подвернется под руку, в том числе и мусульман, и решили положить этому конец. В город вошли надежные воинские части (курдские), они и в самом деле начали стрелять по погромщикам — и во второй половине дня фархуд прекратился; в пять часов вечера был объявлен комендантский час, на улицах остались только солдаты.
Убийство столь массовое и столь жестокое наводит на естественный вопрос: кто виноват? Кто устроил погром? Кто был его движущей силой? И почему власти Ирака вмешались так поздно и неохотно, а англичане, присутствовавшие в Багдаде, хотя и не в центре, не вмешались вообще?
7 июня правительство Ирака — теперь уже пробританское и антигерманское — сформировало Комиссию по расследованию погрома в Багдаде. 8 июля 1941 года Комиссия подала доклад. Доклад (он не был опубликован) довольно подробно описал события и не приуменьшил числа убитых. Однако он никого конкретно не обвинил в преступлениях; это значит, что никто из реальных участников массового убийства и грабежа не был наказан. При этом нельзя сказать, чтобы режим Абд аль-Илаха отличался мягкостью: например, некоторые из участников переворота 1 апреля 1941 года были повешены. Официальный доклад возложил всю вину на нацистов — на многолетнюю нацистскую пропаганду и на нацистскую агентуру в стране, в частности на немецкого посла Фрица Гроббу. Британцы, присутствие которых в Ираке стало куда более явным, чем до 2 мая 1941 года, также склонны были обвинять нацистов, а не иракцев — это открывало им дорогу к примирению с иракцами.
Что и говорить, нацистская пропаганда в Ираке велась с 1933 года, когда нацисты пришли к власти в Германии и Берлин начал вести радиопередачи на арабском языке. В Ираке имелась нацистская литература, в 1933 году состоялась первая попытка перевода «Майн кампф» на арабский язык — переводчиком был Юнис аль-Сабави. Но даже при Рашиде Али в Ираке не были изданы расовые законы, подобные тем, которые в это время издавались в Венгрии, Румынии, Италии и т. д. Кроме того, едва ли нацистская агентура могла принять участие в организации погрома 1941 года: в 1939 году Ирак расторг дипломатические отношения с Германией, при Рашиде Али контакты с немцами велись через Сирию, посол Фриц Гробба в известной мере подготовил почву для погрома, но физически не мог быть его организатором — его не было в Багдаде.
Фархуду предшествовали два десятилетия постоянного ухудшения мусульманско-еврейских отношений в Ираке. В Ираке рос и укреплялся арабский городской класс, и между арабской и еврейской буржуазией и интеллигенцией нарастала конкуренция; аналогичный процесс мы видим в это время и в некоторых других странах. Достаточно ли было такой конкуренции, чтобы в Багдаде разразился погром? Почему за ним не последовали погромы в Басре и Мосуле, где также имела место конкуренция мусульманского и еврейского городских классов?
Послевоенные иракские и вообще арабские публицисты и историки склонны были ставить во главу угла «палестинский вопрос», то есть еврейско-арабский конфликт из-за Страны Израиля (Палестины), а также сионизм. Дескать, общественное мнение Ирака склонно было отождествлять евреев с сионизмом, сочувствие к палестинским арабам и к их борьбе росло, и в конечном счете это вызвало погром. Британский посол в Ираке сэр Кинахан Корнуоллис также приписал фархуд реакции арабов на сионизм. В пользу палестинского фактора в фархуде говорит многое, в частности то, что в Ираке нашли себе убежище многие арабо-палестинские лидеры, вынужденные бежать из Страны Израиля во время арабского восстания 1936–1939 годов; некоторое время в Ираке находился и иерусалимский муфтий Хадж Амин эль-Хусейни, игравший роль связующего звена между арабо-палестинскими националистами и немецкими нацистами. Многие арабо-палестинские эмигранты были допущены в систему образования — одни стали чиновниками Министерства просвещения, другие — просто школьными учителями, но и те и другие весьма усилили антисионистские и антиеврейские настроения юношества.
Более важным фактором, как представляется, был панарабский национализм, ставший в Ираке государственной идеологией.
Ирак был первым независимым арабским государством, и поэтому он стал центром панарабизма. Суннитская верхушка королевства рассматривала Ирак как некую «арабскую Пруссию», вокруг которой со временем соберется единое арабское государство.
Превращение национализма в официальную идеологию государства имело два первейших следствия: арабизация образования и культуры и ухудшение отношения к этническим меньшинствам. Оба процесса ударили по евреям. Так, власти приказали еврейской общине перевести все обучение в еврейских школах на арабский язык, иврит был оставлен только для изучения Танаха. Из школьных программ максимально исключалась еврейская история и другие еврейские темы; зато вводилось изучение арабской истории, преподавать которую должны были учителя-арабы. В результате в Ираке появился и рос класс евреев — иракских патриотов, евреев, считавших себя арабами по национальности (еще раньше аналогичный процесс начался у христиан Ирака).
Коль скоро правители Ирака провозгласили свою страну вождем арабского мира, то все происходящее в этом мире становилось внутренним иракским делом; к таким делам относился и еврейско-арабский конфликт из-за Палестины. В 1929 году в Ираке была запрещена сионистская деятельность, в 1935-м стали невозможны визиты евреев из Страны Израиля в Ирак и получение еврейских книг оттуда. Сионистская организация Ирака ушла в подполье. В 1930-х годах власти периодически заставляли еврейских лидеров и интеллектуалов делать публичные антисионистские заявления — и они их делали, одни из-под палки, а другие вполне искренне. Так, в 1936 году в газете «Аль-Билад» появилась статья директора еврейской школы и писателя Эзры Хаддада под заголовком: «Мы были арабами до того, как мы стали евреями».
Но власти независимого Ирака проводили и прямую антиеврейскую политику, без всякой связи с Палестиной и сионизмом. В 1934 году начались увольнения евреев из административного аппарата, была введена негласная процентная норма в назначении евреев на административные должности и в приеме их в учебные заведения.
С началом арабского восстания в Стране Израиля в апреле 1936 года начались нападения на евреев и террористические акты. Накануне Рош а-Шана 1936 года на глазах у всех были убиты выстрелами два еврея, выходившие из еврейского клуба. На Рош а-Шана этого года был назначен «День Палестины», и было еще два нападения на евреев, один был убит, другой покалечен. На Йом Кипур была брошена бомба в переполненную синагогу, но, к счастью, не взорвалась. В октябре была брошена граната в еврейский клуб, один человек был убит. Терпение еврейской общины лопнуло: на 18 октября 1936 года была назначена еврейская забастовка: были закрыты все магазины, принадлежавшие евреям, детей не послали в школы. Спустя 11 дней после забастовки в Ираке произошел очередной переворот; новые власти пообещали руководству багдадской общины, что наведут порядок, но потребовали, чтобы ведущие еврейские фигуры опубликовали заявление, в котором они объявили бы себя лояльными гражданами своей родины и отмежевались от сионизма. Несмотря на обещания, террористические акты продолжались и дальше. Более всего их было во время войны с Великобританией, когда за месяц произошли 13 случаев убийства евреев.
Арабский национализм очень скоро приобрел прогерманский характер. Арабы в большинстве своем ненавидели англичан и французов, поделивших в 1920 году, в рамках мандатной системы Лиги Наций, бывшие арабские территории Османской империи, и надеялись, что немцы так или иначе отомстят империалистам. Однако ориентация на Германию исходила не только из принципа «враг моего врага — мой друг». В какой-то мере прогерманская установка арабских националистов была продолжением тех отношений, которые в конце XIX — начале XX века установились между Берлином и Стамбулом. Берлину тогда удалось внедрить в сознание османов миф о том, что Германия не имеет интересов на Ближнем Востоке; этот миф помог втянуть Османскую империю в мировую войну. Не менее успешно и нацисты в 1930-х годах изображали Германию как потенциального избавителя арабского мира от англо-французского империализма.
Однако важнейшая причина симпатий арабов к Германии (а заодно и к фашистской Италии) лежала в иной плоскости. Арабским националистам импонировали нацистские принципы — разумеется, не расизм нацистов и не идея «жизненного пространства на Востоке», а антидемократизм фашистов и нацистов, военная дисциплина во всех сферах жизни, а особенно в воспитании молодежи, культ силы, наступательная внешняя политика — а также преследование евреев. Арабские националисты плохо представляли себе, что именно нацисты имеют против евреев, но про Ирак они знали твердо: в то время как арабы-мусульмане настроены антибритански, евреи Ирака (а равно и ассирийцы-христиане, и курды-мусульмане, и вообще все меньшинства Ирака) симпатизируют англичанам.
Демонстрация силы, силовые методы решения проблем импонировали иракцам — и простому народу, и интеллигенции. Ирак начал свое независимое существование с геноцида ассирийцев — малочисленного христианского меньшинства, проживавшего на севере Ирака бок о бок с курдами и арабами. Весной 1933 года церковные лидеры ассирийцев потребовали у правительства Ирака права на автономию ассирийцев в рамках королевства и на создание ассирийской милиции. Требования ассирийцев привели к репрессиям иракских властей. На северо-запад Ирака были введены войска, которые, совместно с курдскими и арабскими добровольцами, вырезали более 3 тыс. ассирийцев — мужчин, женщин и детей в городке Симела и еще в 60 деревнях. Генерала Бакра Сидки, устроившего эту «этническую чистку» на северо-западе Ирака, встречала в Мосуле ликующая толпа; в Багдаде этот «герой» устроил парад, также при ликовании простого народа и столичной интеллигенции.
Гитлер в 1933–1940 годах действовал похожими методами — и успешно. Арабские националисты хвалили его методы и хотели им подражать — нацисты указали дорогу панарабистам. В мае 1939 года лидер арабо-палестинской эмиграции в Багдаде Акрам Зуайтар в своей речи в клубе «Мутанна» похвалил нацистский погром Хрустальной ночи 9/10 ноября 1938 года и назвал ее примером утверждения национального достоинства. Юношеская организация «Футувва», ставившая целью воспитание молодежи в боевом духе, хотя и не может рассматриваться как иракский аналог гитлерюгенда, но создавалась в 1939 году по образцу последней. Создателем организации «Футувва» был Сами Шавкат, министр просвещения Ирака; по его приказу отделения «Футуввы» вводились в школах. Сами Шавкат был подражателем нацистов не только в деле воспитания молодежи, но и в подходе к «еврейскому вопросу»: в своей книге «Таковы наши цели» (1939) он писал, что уничтожение евреев есть предпосылка национального возрождения Ирака.
Если радикальные методы решения «еврейского вопроса» были хороши для немцев, то они были хороши и для иракских панарабистов. Поэтому ни лидеры «Катаиб аш-Шабаб», ни руководство «Футуввы» не считали для себя зазорным готовить в Багдаде еврейский погром. Есть основания считать, что о подготовке фархуда знал сам Рашид Али аль-Гайлани и относился к этому одобрительно.
Конечно же, фархуд устроила праворадикальная верхушка панарабистского движения; но участие в нем приняло множество простых горожан-арабов. Для рядовых погромщиков подражание нацистам было менее важным фактором, для них евреи Багдада были прежде всего национальными предателями, поддерживавшими ненавистных англичан; немалую роль сыграло и то, что это были иноверцы-зимми. Вспышка антиеврейских настроений и нападений на евреев совпала с началом военных действий между иракской и британской армиями. В разгар войны состоялось нападение на еврейскую больницу «Меир Элиас», из которой якобы подавали сигналы британским самолетам. Иракское радио в своей передаче осудило нападение на «Меир Элиас», но пообещало: «После победы над англичанами мы отомстим внутреннему врагу и передадим его в ваши руки для уничтожения». Сигнал был подхвачен простым народом Багдада — народом, который ненавидел англичан и одобрял применение силы и убийство как политический метод. В этом отношении арабские политические вожди были плоть от плоти своего народа.
Остается вопрос: почему же в события 1–2 июня 1941 года не вмешались британские военные власти? Обычный ответ на этот вопрос, который давали англичане, был таков: британское вмешательство в события явилось бы нарушением суверенитета законного иракского правительства (регента Абд аль-Илаха). Аналогичным образом, за две недели до фархуда, 16 апреля британская армия не предотвратила повального грабежа магазинов в Басре; объяснение, данное командиром части, стоявшей в соседнем Ашшаре, гласило: «Мы и так непопулярны в Ираке». Переписка британского посольства в Багдаде и другие британские документы показывают: евреи Багдада ни в коей мере не занимали англичан. Фархуд не был упомянут в докладе британского посла о событиях. Только после сообщения Еврейского агентства о погроме, сопровождавшегося просьбой вмешаться, Форин-офис потребовал у посла в Багдаде дополнительных деталей. Великобритания сделала ставку на шарифскую королевскую династию в Ираке и собиралась поддерживать ее несмотря ни на что. Можно согласиться с автором Дафне Цимхони, которая пишет: «Отношение британцев к фархуду похоже на их равнодушие к уничтожению евреев во время Холокоста в Европе»[1].
Около 50 жертв фархуда — те, у кого уцелели их семьи, — удостоились индивидуальных могил, остальные были похоронены в братской могиле на еврейском кладбище Багдада. Основную помощь жертвам оказали сами же багдадские евреи и наряду с ними — выходцы из Ирака в Иране, Индии и на Дальнем Востоке. Правительство Ирака выделило погромленной общине 20 тыс. динаров и попросило евреев воздержаться от митингов поминовения жертв. Еврейские лидеры, верные своему иракскому патриотизму, склонны были видеть в фархуде исключительное событие, нарушившее «гармонию» еврейско-мусульманских отношений.
Самой типичной для евреев реакцией на погромы всегда было бегство из страны. В Европу и Северную Америку в 1941 году бежать было невозможно — шла война. Многие выехали в Иран; однако иранские власти давали въездные визы только на три месяца. К августу 1941 года было подано около тысячи просьб о визе на въезд в Индию, что, учитывая размер еврейской семьи в Ираке, соответствовало 6–8 тыс. человек. На деле в Индию въехало менее 3 тыс. евреев. Около тысячи тем или иным способом въехало в Страну Израиля. В последующие месяцы многие из бежавших в Иран и Индию вернулись, тем более что в Ираке началось экономическое оживление.
Еврейско-мусульманские отношения были непоправимо испорчены. Но фархуд привел и к разочарованию евреев Ирака в англичанах. После погрома в еврейской среде Багдада курсировали слухи (абсолютно беспочвенные), будто бы англичане приняли участие в погроме или, по крайней мере, перед фархудом раздавали оружие арабам. Страх погрома оставался, что подготовило массовый исход иракских евреев в Израиль в 1950–1951 годах.
Фархуд увеличил популярность сионизма среди еврейской молодежи. Секретные эмиссары ишува и Еврейского агентства, прибывавшие в Ирак, без труда втягивали еврейскую молодежь в подпольные сионистские ячейки, готовили нелегальную алию в Страну Израиля. Сотни иракских евреев приняли участие в Войне за независимость Израиля в 1948 году — задолго до того, как в 1950 году правительство Ирака разрешило евреям покидать страну.
Ссылка на источник: http://www.lechaim.ru/ARHIV/244/romanovskiy.htm


Братская могила жертв Фархуда. Фото 1946 г.

В первых числах июня 1941 года в Багдаде произошел еврейский погром, получивший название «Фархуд».

Багдадский погром 1941

Евреи жили в Ираке 2,5 тысячи лет, со времён Вавилонского пленения. К 1941 году в Ирке проживало примерно 150 тысяч евреев, которые занимались сельским хозяйством, торговлей, банковским делом, среди них были и чиновники.

Багдадский погром 1941

Багдадский погром 1941

[Juri-rust]

http://juri-rust.livejournal.com/75949.html


8. В отличие от коммунистов, которые активно сотрудничали с Германией и поделили Европу пактом Молотова-Риббентропа, УПА и ОУН Б не сотрудничали ни с немецким, ни с коммунистическим оккупационными правительствами.
В свою очередь коммунисты и немцы, кроме заключения пакта Молотова-Риббентропа, учили друг друга, проводили совместные репрессии, парады, обменивались вооружением и т.д.
Коммунисты и Германия совместно напали на Польшу, развязав вторую мировую войну 1 сентября 1939 года!

То есть коммунизм и нацизм тесно сотрудничали, но при этом они обвиняют почему-то Бандеру, отсидевшего в немецком концлагере за провозглашение независимости Украины.
А за отказ сотрудничать с Германией два брата Бандеры были замучены в концлагере «Аушвиц».
Тогда возникает вопрос: кто чей пособник на самом деле?
Известный факт, что коммунистические пилоты учились в Германии, а Германия перенимала «опыт строительства ГУЛАГов» у коммунистов.
Они помогали друг продовольствием за счёт голодоморов в Украине.
УПА и Бандера не имели никаких договорённостей с немецким оккупационным правительством, за что Бандера сидел в концлагере, а большинство его семьи было репрессировано под разными предлогами как коммунистами так и немцами.

«15 фактов про «бандеровцев», или О чём молчит Кремль».

Это цитата из той самой статьи за перепост которой житель Перми был судим и оштрафован на 200 тыс рублей. Его обвинили в распространении ложных утверждений о СССР и реабилитации нацизма.

Вот интересно, а что противоречащего историческим фактам, не российской мифологии, а именно фактам обнаружили представители российского кривосудия в этих словах?

Военное Германо-советское сотрудничество началось задолго до второй мировой войны. Тут стоит напомнить, что после поражения в Первой Мировой войне по Версальскому мирному договору, на Германию были возложены довольно серьезные ограничения, касавшиеся Рейхсвера и военно-промышленного комплекса в целом. Советская Россия оказалась той кузницей в который выковывался нацистский меч. И это факт.

11 августа 1922 года между Советами и Германией был заключен временный договор о сотрудничестве. Некоторые пункты из него.

1. Взаимное ознакомление с состоянием и методами подготовки обеих армий путем направления состава на маневры, полевые учения, академические курсы
2. совместные химические опыты
3. организация танковой и авиационной школ
4. командирование в Германию представителей советских управлений, а именно: Управления Военно-Воздушных сил, Научно-технического комитета , Арт-управления , Главсанупр и других для изучения отдельных вопросов и ознакомления с организацией ряда секретных работ

Германии по Версальскому запрещалось иметь танковые войска и военную авиацию, посему уже в 1924 году в СССР, в Липецке, создается авиационная школа рейхсвера, через которую прошли будущие ассы Третьего Рейха. В 1926 году в Казани появляется танковая школа «Кама». Была и еще одна школа, наиболее засекреченная, называлась «Томка». Находилась она в Самарской области. Это была школа химической войны.

Бесспорно, сотрудничество было взаимовыгодным, немцы в обход Версальского договора обучали свои кадры, а СССР получал, в том числе, доступ к передовым военным разработкам.

Тем не менее, к 1933 году сие сотрудничество сошло на нет. Второе дыхание советско-немецкая дружба приобрела после подписания Пакта Молотова-Риббентропа 23 августа 1939 года и секретного протокола к нему. Того самого протокола, что поделил Европу на зоны влияния и, в общем и целом, который дал зеленый свет началу Второй Мировой войне.

Россияне очень не любят это название - Вторая Мировая, стараются его вычеркнуть и заменить «Великой Отечественой». Оно и понятно, начало Второй мировой, ее первый этап – это очень неудобный момент истории для фанатов СССР. Проблема заключается в том, что, если говорить о Второй Мировой и что она началась в 1939 году, необходимо признать и ответственность СССР за развязывания оной. Со всеми вытекающим. Совместный с Германией раздел Польши, оккупация Прибалтийских стран, нападение на Финляндию и отжатие у Румынии Бессарабии – это все Вторая Мировая. Это та война, на которой СССР выступал союзником нацистской Германии.

Кроме военного сотрудничества, было заключено несколько торговых соглашений, по которым в обмен на поставку оборудования для заводов, некоторых образцов вооружений (самолетов, крейсера «Лютцов» и еще 5 военных кораблей, массы различных «запчастей» для различной военной техники, короче говоря военные разработки 3 Рейха) СССР поставлял необходимое для Германии сырье. Это напомню, 1939-40 и начало 41 годов. В 1940 году происходит ряд секретных встреч между представителями НКВД и Гестапо, и уже заключение сотрудничества между ними. Напомню, что Сталин выдал Гитлеру всех приехавших в СССР немецких коммунистов. Вот такой он 3 интернационал.

17 июня 1940 года посол Германии в СССР Шуленбург отправляет в Берлин телеграмму такого содержания:

«Телеграмма
Москва, 18 июня 1940 — 1.40
Получена 18 июня 1940 — 4.00

№ 1167 от 17 июня
Очень срочно!

Молотов пригласил меня сегодня вечером в свой кабинет и выразил мне самые теплые поздравления советского правительства по случаю блестящего успеха германских вооруженных сил. Далее Молотов информировал меня о советских действиях по отношению к прибалтийским государствам. Он сослался на доводы, опубликованные в газетах, и добавил, что стало необходимо положить конец всем интригам Англии и Франции, пытающихся посеять недоверие и разногласия между Германией и Советским Союзом в прибалтийских странах.
Для переговоров о формировании там новых правительств советское лравительство, в дополнение к аккредитованным там полпредам, послало следующих особо уполномоченных лиц: в Литву — заместителя Народного комиссара иностранных дел Деканозова; в Латвию — Вышинского, представителя Совета Министров; в Эстонию — ленинградского партийного лидера Жданова.
В связи с бегством Сметоны и возможным переходом границы подразделениями [бывшей] литовской армии, Молотов заявил, что литовская граница охраняется явно недостаточно. Советское правительство, поэтому, если потребуется, окажет литовскому правительству помощь в охране границ.

Шуленбург»

Для тех, кто не понял. Сталин через Молотова поздравляет Гитлера с захватом Парижа.

В сентябре 1939 года советская пресса, к примеру «Красная звезда», печатает речи Гитлера. Кстати, эта же газета сообщает о совместном параде в Брест-Литовске, по случаю передачи германской стороной этого города советам, ну и как победный в совместной войне над Польшей.

Это факты, которые нынешняя Россия, наследница юридическая и духовная СССР признавать не желает. Как и ответственности за развязывание большого вооруженного конфликта.

А еще, то что в 1941 году, два бандита передрались, они и понятно было, Европу уже съели, а любая империя стремиться к расширению своих границ, поэтому конфликт в любом случае был неизбежен. Не в 1941 году, так в 1951. Не Гитлер бы напал на Сталина, так рано или поздно Сталин напал бы на Гитлера. И этому так же есть косвенные доказательства, достаточно вспомнить хотя бы танки КВ-2, сотни которых в 1941 году стояли у западных границ СССР, а это наступательное оружие, предназначенное в первую очередь для уничтожение бетонных укреплений.

То, что за отрицание лжи и слово правды в РФ начали карать совсем не удивительно. Нынешний «дедовоевательский» государствообразующий миф о «ВОВ» и борьбе с нацизмом, в целом рассыпается о ряд исторических фактов. А без этого мифа РФ в нынешнем ее виде обречена, так что этот суд только начало. Мифотворцы и фальсификаторы будут стараться во всю, рассказывая нам о бессмертном «подвиге» «28 панфиловцев», но при этом будут вымарывать со страниц книг и учебников любое упоминание о советско-нацисткой дружбе и совместных действиях двух преступных режимов.

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F...B9%D1%81%C2%BB
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Диспозиция сил противников на 31 августа 1939 года и польская кампания 1939 года

Бе́лый план, Вайс-план, План «Вайс» (нем. Fall Weiß) — немецкий стратегический план военных действий против Польши. Разрабатывался в апреле — июне 1939 года, был реализован с началом вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года.

Содержание

1 Концепция действий
2 План
3 Аналогичные планы
4 Источники
5 Примечания

Концепция действий

Планом изначально предполагалось начало военных действий без объявления войны и стремительное наступление (концепция блицкрига) максимальными силами за счёт ослабления войск, прикрывающих границы с Францией и странами Бенилюкса. Решающие успехи на этом направлении должны были проявиться ранее, чем союзники Польши преодолеют укрепления вдоль французской границы на т. н. «линии Зигфрида» и выйдут к Рейну. Сковывание возможных нежелательных действий войск гарантов Польши, оценивавшихся в 80-90 дивизий, должны были осуществлять 36 плохо обученных и недоукомплектованных дивизий, почти не обеспеченных танками и авиацией.

Внезапное вторжение на польскую территорию должно было упредить организованную мобилизацию и сосредоточение польской армии. За две недели намечалось полностью уничтожить польскую армию и оккупировать всю страну.

План строился на широком использовании авиации и, прежде всего, пикирующих бомбардировщиков, на которые возлагалась задача поддержки наступления подвижных соединений с воздуха. ОКХ отказалось от использования танков для усиления пехотных дивизий — почти вся бронированная техника была сосредоточена в пяти моторизованных корпусах: 14-м, 15-м, 16-м, 19-м и горном (18-м). Эти соединения должны были найти слабые места в обороне противника, преодолеть её с ходу и выйти на оперативный простор, обходя фланги польских армий. В дальнейшем предполагалось решительное сражение на окружение и уничтожение, причём пехотные корпуса должны были действовать против фронта противника, а подвижные части — атаковать его с тыла.

Эта концепция ни разу не была проверена на практике и смотрелась не слишком убедительно. Даже немецкое руководство сомневалось в её действенности, свидетельством чему — выделение 10-й танковой дивизии из состава 19-го моторизованного корпуса в «непосредственное подчинение» командующего группой армий «Север» и создание отдельного Восточнопрусского танкового соединения (обычно называемого танковой дивизией «Кемпф» по имени его командира), не включённого в состав танковых корпусов[1].

План

Немецкие войска должны были вторгнуться в Польшу в трёх направлениях:

главный удар с территории Германии через западную границу Польши.
удар с севера из Восточной Пруссии.
удар немецких и союзных словацких войск с территории Словакии.

Все три направления удара сходились в районе Варшавы, где планировалось окружить и уничтожить польскую армию западнее Вислы.

Группа армий «Юг» имела задачу наступать с территории Силезии и Словакии в общем направлении на Варшаву, выйти к реке Висле и, сомкнувшись с группой армий «Север», совместно уничтожить остатки польских войск в западной Польше. Главная роль отводилась 10-й армии, которая должна была наступать в направлении Варшавы и выйти к Висле на участке между устьями рек Бзура и Вепш. 8-я армия, располагавшаяся севернее 10-й, должна была наступать на Лодзь и прикрыть северный фланг 10-й армии. 14-я армия, базировавшаяся к югу от 10-й, должна была взять Краков, захватить переправы на реке Дунаец и далее наступать на Сандомир, поддерживая безостановочное наступление и не позволяя польской армии создавать укреплений на реках.

Группе армий «Север» ставилась задача наступать с территории Померании (4-я армия) и Восточной Пруссии (3-я армия) в общем направлении на Варшаву и, сомкнувшись с группой армий «Юг», совместно уничтожить остатки польских войск севернее Вислы. 4-я армия должна была во взаимодействии с западными частями 3-й армии занять левый берег Вислы в районе Хелмно и наступать в юго-восточном направлении на Варшаву. 3-й армии предстояло действовать к северу от реки Нарев, далее наступая на Варшаву и Седльце.

Между группами армий «Север» и «Юг» находился большой участок границы, занятый малым числом войск. В их задачу входило своими действиями ввести в заблуждение противника относительно направлений главных ударов, а также сковать польскую армию «Познань».[2]

Аналогичные планы

Наряду с Белым планом были разработаны другие стратегические планы:

План «Грюн», Зелёный план (нем. Fall Grün, 1938) — план вторжения в Чехословакию.
План «Гельб», Жёлтый план (нем. Fall Gelb, 1940) — план вторжения в Бельгию, Нидерланды, Люксембург.
План «Рот», Красный план (нем. Fall Rot, 1940) — план военных действий на территории Франции.
План «Блау», Голубой план (нем. Fall Blau, 1942) — план военных действий на Кавказе.

Источники

«Вайс план». БСЭ, 3-е издание.

Примечания

↑ С. Переслегин. Вторая мировая: война между реальностями.- М.:Яуза, Эксмо, 2006, с.23-24
↑ История Второй мировой войны / П. П. Ионов. — М: Военное издательство министерства обороны СССР, 1974. — Т. 3. — С. 16—17.

[Хельмут Грайнер]

http://historylib.org/historybooks/K...a--1939-1943/1
ВВЕДЕНИЕ

На страницах этой книги предпринята попытка подробного изложения деятельности Верховного командования вермахта в первые годы Второй мировой войны. Автор считает необходимым пояснить, почему имеет право взяться за столь сложное дело и чем он располагает для выполнения подобной работы. С 1920 по 1939 год я работал в историческом отделе государственного архива и военно-историческом научно-исследовательском институте в Потсдаме над официальным историческим трудом о мировой войне 1914 – 1918 годов. Учитывая мою многолетнюю военно-историческую деятельность, 18 августа 1939 года я был откомандирован в отдел обороны страны[1] Верховного командования вермахта (ОКБ) для ведения журнала боевых действий в предстоящей военной кампании против Польши. Верховное командование вермахта с февраля 1938 года имело в своем составе управление оперативного руководства, которое 8 августа 1940 года было переименовано в штаб оперативного руководства, со службой, занимающейся главным образом получением разведывательных сведений из-за границы (абвер), управление военной экономики и вооружений, управление комплектования личного состава, правовое управление и центральное управление. Особенно важным было управление оперативного руководства, что следует уже из его названия. В него входил отдел обороны страны, служба связи и отдел пропаганды. С началом войны руководство управлением принял генерал-майор Альфред Йодль, который до ноября 1938 года возглавлял отдел обороны страны и одновременно управление оперативного руководства[2]. Помимо руководителя ОКБ, тогда генерал-полковника Кейтеля, ближайшим советником Гитлера по всем вопросам Верховного командования вермахта был Йодль. Отдел обороны страны был его рабочим штабом. Он состоял из офицеров от всех трех видов вооруженных сил вермахта[3], которые собирали исходные данные для принятия решений Верховным главнокомандующим, разрабатывали и подготавливали директивы для ведения военных действий. Вследствие этого он мог пользоваться авторитетом, как подлинный руководитель штаба оперативного руководства вермахта, но дорос до этой важнейшей работы не сразу. С началом войны в формирующейся ставке фюрера начали действовать прежде всего генерал-полковник Кейтель со своими двумя адъютантами и генерал Йодль с молодым офицером Генштаба из отдела обороны страны. В дальнейшем к ним присоединились: полковник Шмундт, главный адъютант фюрера, три адъютанта от разных видов вооруженных сил вермахта, генерал Боденшатц, офицер связи главнокомандующего люфтваффе, обергруппенфюрер СС Вольф, офицер связи рейхсфюрера СС, адъютант от СА при фюрере обергруппенфюрер Брюкнер, глава партийной канцелярии Борман, президент имперской палаты печати доктор Дитрих, посланник Гевель – представитель министерства иностранных дел, оба личных врача Гитлера – профессор Моррель и профессор Брандт, фотограф Гитлера Гофман, а также небольшая личная охрана из военнослужащих СС. С этой личной свитой после соответствующего объявления в рейхстаге Гитлер 3 сентября 1939 года отправился в поезде особого назначения на Польский театр военных действий. Военным комендантом ставки фюрера первоначально был генерал-майор Роммель. Ему подчинялся так называемый батальон сопровождения фюрера, подразделение полностью моторизованное, состоящее из рот пехоты, танковой разведки и танков, а также смешанный зенитный дивизион. Им надлежало обеспечить защиту Гитлера на театре военных действий. Отдел обороны страны остался в Берлине под руководством полковника Варлимонта. Вследствие территориального удаления от передовых частей вермахта его работа очень осложнилась и во время Польской кампании ограничивалась, по существу, составлением на основании донесений частей вермахта ежедневной оперативной сводки для Гитлера, которая каждое утро отправлялась по телетайпу в поезд Гитлера, и предоставлением других необходимых данных. Он участвовал в составлении директив для ведения военных действий, в которых Гитлер излагал командованиям отдельных видов вооруженных сил вермахта свои общие указания касательно ведения операций, занимался редактированием других военных распоряжений. Инструкции получались по телефону. Полковник Варлимонт лишь однажды – 20 сентября – удостоился личной беседы с генерал-полковником Кейтелем и генералом Йодлем в штаб-квартире фюрера, которая тогда располагалась в отеле-казино в Сопоте. Главнокомандующие видами вооруженных сил вермахта во время той кампании тоже располагались со своими штабами вблизи Гитлера. Верховное командование сухопутных войск имело штаб-квартиру, получившую кодовое название «Цеппелин», в Цоссене, недалеко от Берлина, Верховное командование ВМФ осталось в Берлине, а оперативный штаб люфтваффе обосновался в Вильдпарке под Потсдамом и назывался «Курфюрст». 26 сентября Гитлер со своей свитой вернулся из Сопота в Берлин в новую рейхсканцелярию, где он находился в течение всей зимы, за исключением нескольких более или менее продолжительных пребываний в Бергхофе в Берхтесгадене, и откуда он руководил Норвежской кампанией. В те зимние месяцы для запланированного большого наступления против западных держав была подготовлена постоянная штаб-квартира в замке и имении Цигенберг, западнее Бад-Наухайма. Здесь должен был работать и небольшой, первоначально ограниченный 14 офицерами, полевой эшелон отдела обороны страны. Таким образом, начальник управления оперативного руководства больше не был оторван от своего рабочего штаба, что было сочтено вредным в период Польской кампании. Гитлер также желал в будущем иметь в непосредственной близости от себя главнокомандующих сухопутными силами и люфтваффе с оперативными штабами, чтобы было легче влиять на них. Поэтому для них были построены штаб-квартиры в Гиссене и его окрестностях. Однако, когда ранней весной штаб-квартира фюрера в Цигенберге была достроена и снабжена бетонными бункерами и пещерами в скалах, Гитлер, ко всеобщему удивлению, объявил, что не переедет туда, потому что это «далеко». Он пожелал вместо этого занять одновременно оборудованный для него командный пункт в Эйфеле[4]. Еще два командных пункта были возведены в Пфальце и Шварцвальде. Первый из вышеназванных находился на возвышенности непосредственно над Мюнстерайфелем и состоял из многочисленных, хорошо замаскированных на поросшем лесом холме бункеров для Гитлера и его приближенных. В расположенной поблизости деревне Родерн был предусмотрен внешне ничуть не изменившийся, зато внутренне полностью перестроенный крестьянский двор – место расквартирования сотрудников отдела обороны страны, коменданта штаб-квартиры Гитлера с его штабом, части свиты фюрера и его личной охраны, состоящей из нескольких офицеров и рядовых СС. В эту первую стационарную штаб-квартиру за пределами Берлина, получившую название Felsennest («Гнездо в скалах»), Гитлер въехал 10 мая 1940 года, то есть в день начала наступления на Западе, вместе со своей свитой и полевым эшелоном отдела обороны страны, который отныне входил в состав штаб-квартиры фюрера. Его штатный состав был значительно расширен, поскольку в первоначально одобренном Гитлером составе (14 офицеров) он оказался неработоспособным. Теперь он состоял из оперативной группы «Армия» с четырьмя, «Военно-морской флот» – с одним и «Люфтваффе» – с тремя офицерами соответствующих видов вооруженных сил вермахта, квартирмейстерской группы с двумя офицерами и одним военным чиновником. Кроме того, в него входила группа связи с четырьмя офицерами, офицер, занимавшийся ведением журнала боевых действий, и шесть офицеров и чиновников для выполнения регистрационных и управленческих функций. К этому следует добавить офицеров связи отделов пропаганды, абвера, управления военной экономики и вооружений, которые в основном размещались не в Родерне, где не хватало места, а в Мюнстерайфеле. В целом теперь рабочий штаб начальника управления оперативного руководства насчитывал 25 офицеров и чиновников, а также в два-три раза большее количество рядового персонала – писарей, телеграфистов, телефонистов и водителей. В Берлине из отдела обороны страны оставалось по одному-двум офицерам вышеназванных групп и вся организационная группа, потому что ее сфера деятельности – организация, структура, вооружение и снабжение вермахта – требовала тесного контакта с гражданскими властями. Главнокомандующий и начальник Генерального штаба сухопутных войск со своими офицерами 10 мая обосновались в лесном барачном лагере юго-восточнее Мюнстерайфеля. Оттуда до штаб-квартиры фюрера было полчаса езды на автомобиле. Также рядом были поставлены поезда особого назначения люфтваффе и его оперативного штаба. В «Гнезде в скалах» Гитлер оставался до начала второй стадии немецкого наступления на западе – атаки через Сомму и Аисне в южном направлении. На следующий день штаб-квартира переехала в Брюли-де-Пеш, небольшую бельгийскую деревушку, расположенную в лесу примерно в 9 километрах к северо-северо-западу от Рокруа. Она была очищена от местных жителей, и в течение восьми дней там работали строители из Организации Тодта. Для Гитлера в лесу был построен бетонный бункер. Его приближенные жили в невзрачных деревенских домах, сотрудники отдела обороны страны – в деревянных бараках. Главное командование сухопутных войск расположилось в непосредственной близости от Шиме, а главнокомандующий люфтваффе со своим штабом оставался в подъехавшем к Динану поезде особого назначения. Для продолжения наступления была предусмотрена третья штаб-квартира фюрера в Форет-де-Монтань, южнее Реймса, которая, однако, из-за быстрого завершения кампании не была занята. После подписания перемирия в Компьене и прекращения военных действий 25 июня Гитлер со своей свитой отправился в Шварцвальд на 1000-метровую гору Книбис западнее Фройденштадта, где в течение зимы был сооружен передовой командный пункт, получивший название Танненберг. О более поздних пребываниях Гитлера на этом командном пункте будет рассказано в соответствующих разделах данной книги. Центральное место в распорядке дня штаб-квартиры с самого начала занимал доклад о текущей обстановке, который имел место регулярно в полуденные часы. В первые годы войны обстановку докладывал Гитлеру только генерал Йодль на основании каждое утро составляемых отделом обороны страны сводок. Вместе с этим Гитлер высказывал свои мысли относительно дальнейшего ведения операций, разбирал со своими военными советниками меры, которые следовало принять, формулировал, по большей части после продолжительных колебаний, свои решения и давал указания разрабатывать директивы и приказы видам вооруженных сил вермахта. После полудня Гитлер выслушивал доклады правительственных и партийных инстанций, а вечером генерал Йодль докладывал ему о полученных в течение дня сообщениях от штабов вермахта. Главнокомандующих и начальников Генеральных штабов сухопутных сил и люфтваффе фюрер до начала Восточной кампании принимал нерегулярно, а только от случая к случаю, когда возникала необходимость, для изложения их понимания обстановки и формулировки предложений или заслушивания директив и указаний. Как правило, он довольствовался телефонными разговорами. Главнокомандующий ВМФ примерно раз в две недели передавал ему доклад об обстановке на море. Во всех стратегических и оперативных вопросах генерал Йодль постепенно становился единственным советником фюрера. Тем самым он взял на себя роль, к которой его подталкивало неуемное честолюбие. Но только он с ней не вполне справлялся. И если он действительно имел острый интеллект, богатые военные знания и явно выраженные способности к решению оперативных проблем, все же ему не хватало необходимой для такой должности силы характера, а его интеллекту – некой внутренней прозорливости, которая в условиях неопределенности войны позволяет найти правильный выход. Он не поднялся над основной массой очень способных и опытных офицеров Генерального штаба. Из-за полного отсутствия психологического чутья и знания человеческой природы он с самого начала видел в Гитлере политического и военного гения, к которому был привязан и которому подчинялся охотно, вплоть до самоотречения. В ежедневной совместной работе с Гитлером Йодль постепенно стал считать свою компетентность недостаточной и со временем опустился до уровня безынициативного помощника. Крайне сдержанный в служебном и личном общении, он отличался простотой и неприхотливостью . Шеф ОКБ при решении всех оперативных вопросов вскоре отошел на второй план. В его сферу деятельности входили следующие вопросы: организация, структура, вооружение и оснащение вермахта, его пополнение людьми и техникой, а также проблемы военной экономики. Для этих многоплановых задач генерал-полковник, а с 19 июля 1940 года генерал-фельдмаршал Кейтель, при хорошем интеллекте, старании и выносливости, бесспорно был вполне пригоден. Впрочем, на своем высоком и весьма влиятельном посту, по сути, первого военного советника Гитлера из-за все больше бросавшейся в глаза слабости характера был абсолютно неуместен. Гитлер, которому он был слепо предан и унизительно покорен, видел в нем полезный рабочий инструмент и вполне подходящего человека для должности шефа ОКБ – более сильную личность на этом посту он бы не потерпел. Командной власти над видами вооруженных сил вермахта шеф ОКБ не имел, он, скорее, стоял наравне с их главнокомандующими и во многом им уступал. Из непосредственного военного окружения Гитлера особую роль играл главный военный адъютант фюрера от вермахта полковник, а позднее генерал Шмундт, поскольку он имел внушительное влияние при распределении командных должностей в вермахте, прежде всего в сухопутных войсках. С 1942 года, помимо своего адъютантства, также руководил управлением личного состава армии. Он служил Гитлеру, в котором видел не просто гения, но также величайшего государственного деятеля и полководца всех времен, с преданностью нибелунгов и педантично старался не дать упасть даже малейшей тени на своего хозяина и господина. Следствием такой абсолютно некритической позиции, возникшей, пожалуй, на основе идеальных взглядов, стало то, что главный адъютант был вовсе не тем, чем, по сути, должен был быть, – представителем вермахта при фюрере. Он был лишь творением Гитлера. Этот сам по себе ничтожный человечишка нес на себе тяжелый груз вины. Именно он укрепил Гитлера в вере в собственную гениальность и непогрешимость. Он также ответственен за ошибочные назначения на высокие командные посты и, как шеф управления личного состава сухопутных сил, – за проведенное главным образом из политических соображений и превысившее все разумные меры омоложение офицерского корпуса. Офицеры отдела обороны страны, как в Берлине, так и в штаб-квартире фюрера за пределами германской столицы, по службе имели дело только с этими троими людьми из окружения фюрера. Их начальник, сначала полковник, позднее генерал Варлимонт – весьма одаренный, преданный своему долгу и работоспособный офицер, получал указания по работе своего отдела в процессе ежедневных долгих совещаний с генералом Йодлем и генерал-фельдмаршалом Кейтелем. Он получал подробную информацию о мотивах, соображениях и планах фюрера и, со своей стороны, мог доложить свои предложения в форме памятных записок или донесений, содержащих оценку обстановки, правда, он не мог быть уверен, что эти документы дойдут до высшего руководства. С Гитлером в первые годы войны он вступал в контакт, только если замещал временно отсутствующего или заболевшего начальника управления оперативного руководства или чтобы доложить порученные лично ему особые вопросы. Тот факт, что он, истинный руководитель военного рабочего штаба фюрера, первоначально не привлекался к докладам об оперативной обстановке, имевшим место каждый поддень, объясняется, с одной стороны, тем, что Гитлер не желал видеть в привычном узком кругу новые лица. С другой стороны, причиной тому явилось существующее стремление генерала Йодля быть единственным советником Верховного главнокомандующего вермахтом по всем оперативным вопросам. В центре ежедневного рабочего процесса отдела обороны страны стояло также проводимое в первой половине дня совещание по оперативной обстановке, на котором руководители оперативных групп «Армия», «ВМФ» и «Люфтваффе» на основании полученных накануне вечером и ночью донесений видов вооруженных сил вермахта подробно докладывали о событиях на театрах военных действий, а руководители квартирмейстерской группы и офицеры связи других отделов и управлений ОКБ докладывали информацию по своему ведомству. Таким образом создавался общий фундамент для работы разных ведомств и обеспечивалось ее согласование. В дальнейших подробных обсуждениях генерал Варлимонт передавал своим руководителям групп соображения, планы и решения Верховного командования и указания, по которым разрабатывались директивы и другие приказы. С расширением войны увеличивался объем работы и значение отдела обороны страны, правда, главным образом вследствие того, что Гитлер подчинил действовавшие на отдельных театрах военных действий армейские соединения, такие как «Норвегия», «Африка», «Финляндия», непосредственно себе, стало быть исключив главное командование сухопутных войск (ОКХ). А на западе и позднее на Средиземноморье прямо подчиненные ОКБ командующие использовались для единого руководства находившихся там соединений всех трех составляющих вермахта. Для этих так называемых театров военных действий отдел обороны страны ОКБ частично исполнял функции оперативного отдела Генерального штаба армии, что сделало необходимым расширение его личного состава, который пока оставался крайне ограниченным. Начальник отдела обороны страны генерал Варлимонт стал исполняющим обязанности начальника управления оперативного руководства и начал регулярно принимать участие в совещаниях у Гитлера. Его оперативные группы «Армия», «ВМФ» и «Люфтваффе», а также в дальнейшем остававшаяся в Берлине организационная группа были расширены до отделов, равно как и квартирмейстерская служба. Служба связи вермахта и отдел пропаганды остались в подчинении у начальника управления оперативного руководства. Что касается журнала боевых действий, его при главных штабах вермахта должен был вести помощник одного из старших офицеров Генштаба помимо своих основных служебных обязанностей. Для отдела обороны страны это было неприемлемо, потому что его журнал боевых действий фактически являлся журналом Верховного командования вермахта и в качестве такового имел огромное значение как источник данных для последующих исторических исследований. При важности и большом объеме содержащихся в нем материалов он не мог вестись одним из офицеров Генерального штаба, работавших в отделе, так сказать, между делом. Напротив, его необходимо было доверить тому, кто посвятил всего себя только этой сложнейшей работе, был к ней подготовлен и обладал чувством ответственности перед историей. Поэтому генерал Йодль, еще будучи полковником и начальником отдела обороны страны в 1938 году, распорядился, чтобы к ней был привлечен один из высокопоставленных сотрудников военно-исторического научно-исследовательского института сухопутных войск. И во время мобилизации 1939 – 1940 годов я был назначен для выполнения этой работы, после того как уже привлекался предшествовавшей осенью во время Судетского кризиса в отдел обороны страны с аналогичной целью. Как составитель журнала боевых действий, я принимал участия во всех важных совещаниях, проводимых в рамках отдела обороны страны и, соответственно, управления оперативного руководства и получал все протоколы больших совещаний у Гитлера, составляемые чаще всего офицером генерала Йодля и отредактированные им самим. В добавление к этому я был почти ежедневно, по большей части в послеполуденные часы, информирован генералом Варлимонтом подробно и откровенно о ситуации, мотивах и ходе мыслей Гитлера, позиции его советников, а также главнокомандующих и высших офицеров видов вооруженных сил вермахта, работе других отделов и управлений ОКБ. Когда такая ориентация идет из третьих рук, это, безусловно, является отрицательным моментом. Однако в сложившихся обстоятельствах главным была отличная память и несомненная добросовестность начальника отдела и его чувство ответственности перед историей. Его рассказы вкупе с уже упоминавшимися протоколами, моим участием в совещаниях и имеющейся у меня возможностью ознакомления со всеми входящими и исходящими документами помогали мне вести исчерпывающий и правдивый журнал боевых действий. Я диктовал их изо дня в день, используя заметки, которые делал на всех совещаниях, и личные рассказы, а также на основании официальных документов, причем с ходом войны объем материала сильно увеличился, и приходилось ограничиваться самой сутью. Генерал Варлимонт, а время от времени и генерал Йодль проверяли правильность сделанных мною записей. Так за три с половиной года, в течение которых я вел журнал боевых действий, появился внушительный ряд объемных томов, текст которых был напечатан на пишущей машинке. К ним в отдельных папках прилагались особенно важные документы. Весной 1943 года я был откомандирован к немецкому генералу при штаб-квартире итальянских вооруженных сил в Риме. Мой преемник, историк из Геттингена, профессор доктор Перси Эрнст Шрамм, вел журнал боевых действий штаба оперативного руководства вермахта сначала в той же, потом в несколько измененной форме до самого конца войны. В начале мая 1945 года журнал вместе со всеми без исключения приложениями по указанию исполняющего обязанности начальника штаба оперативного руководства генерала Винтерса[5] был уничтожен в районе Берхтесгадена, так что эти важные исторические документы навсегда утрачены. Копии более или менее обширных фрагментов за период 1943 – 1945 годов оказались в руках американцев. Лично я располагал копией журнала боевых действий за период с 1 августа 1940 до 24 марта 1941 года и некоторыми отрывками, касающимися других отрезков времени, предшествовавших и последующих. Последние имели особое значение, поскольку в них речь шла о первоначальных вариантах самых важных отрывков журналов, которые, учитывая позицию Гитлера, пришлось заменить ослабленными формулировками. У меня также были копии отдельных директив и памятных записок. Более того, у меня сохранилась большая часть моих ежедневных рукописных заметок, по которым я диктовал записи в журнале боевых действий, а именно с 8 августа 1940 до 25 июня 1941 года и с 12 августа 1942 по 17 марта 1943 года. В остальное время я, к сожалению, уничтожал свои заметки после их использования в журнале боевых действий. При выполнении этой работы в моем распоряжении находился обширный и первоклассный справочный материал, касающийся чрезвычайно важного, благодаря планам Гитлера, периода времени от конца Западной кампании до начала Восточной. Изображая Верховное командование вермахта в первый военный год и меры Гитлера, принятые летом 1939 года, я мог опираться, помимо упомянутых отрывков дневников, также на другие источники. Сначала – на записи в журнале боевых действий, которые вел капитан Генерального штаба армии Дейле, работая в отделе обороны страны с марта до августа 1939 года, а затем как офицер Генерального штаба при генерале Йодле – до июня 1940 года. Потом моим источником были фотокопии в высшей степени содержательных дневников генерала Йодля с 13 октября 1939 до 30 января 1940 года и, наконец, очень подробные отчеты генерала Варлимонта, составленные им осенью 1945 года о предыстории кампании против Польши и планировании и осуществлении Западной кампании. Третья к этому времени работа генерала Варлимонта о «Военно-политических событиях вокруг кампании против Советского Союза» (Milit?rische Vorg?nge um den Feldzug gegen Sovjetrussland) явилась для меня ценным дополнением и подтверждением моих собственных заметок о планировании Восточной кампании. Плохо обстояли дела с материалами о первом годе этой кампании. Ибо помимо нескольких страниц журналов боевых действий, копий отдельных директив и сделанных мною в то время выписок из журнала боевых действий из большой памятной записки Гитлера от 22 августа 1941 года у меня, к сожалению, ничего не осталось. Поэтому мне пришлось в конце концов отказаться от намерения написать девятую главу данной книги с целью отразить ход Восточной кампании с точки зрения Верховного командования вплоть до катастрофы под Сталинградом. В значительной степени я опирался на появившуюся, пригодную для моих целей, но не слишком обширную литературу, тем самым отклонившись от принятого мною изначально главного принципа – использовать для своего повествования только имеющиеся в моем распоряжении богатые и содержательные источники. Мне также казалось нецелесообразным перепрыгивать через первый год Восточной кампании и на основании моих материалов изображать только события, которые непосредственно привели к капитуляции под Сталинградом и в Тунисе, а значит, и к решающему повороту в ходе войны. Нельзя забывать, что последние находятся в тесной взаимосвязи с предшествующими событиями и должны рассматриваться в качестве таковых. Вместо этого я решил в приложении к этой книге привести важнейшие из моих рукописных заметок за период от 12 августа 1942 до 17 марта 1943 года дословно. Я хотел, чтобы читатель имел непосредственное представление о руководящей деятельности Гитлера как Верховного главнокомандующего вермахтом, причем в то самое время, когда немецкая армия потерпела тяжелейшие поражения в своей истории. Мне остается только рассказать о впечатлении, которое лично на меня произвел Гитлер. При этом я старался, чтобы сложившуюся тогда картину не изменили полученные впоследствии описания. Для меня было особенно важно войти в личный контакт с Гитлером – ведь я заносил в журнал боевых действий в первую очередь ход мыслей, мотивы и решения Гитлера, как Верховного главнокомандующего вермахтом. Но я, как и офицеры отдела обороны страны, не мог посещать совещания у фюрера. Зато к началу Западной кампании, когда была построена штаб-квартира фюрера в районе Мюнстерайфеля, Гитлер приказал, чтобы к ужину каждый раз приглашался офицер или сотрудник его военного рабочего штаба. К этому его подтолкнул полковник Шмундт, который хотел, чтобы сотрудники штаба таким образом вступали в более тесный контакт с фюрером. Он обмолвился о сильном влиянии этого круга лиц, которые, как и ближайшее окружение фюрера, должно было быть связано с ним на веки вечные. Этой традиции придерживались во время Западной кампании и возобновили ее с началом кампании против Советского Союза в штаб-квартире фюрера «Волчье логово» («Вольфшанце») в Восточной Пруссии. Так продолжалось до осени 1942 года. Когда штаб-квартира фюрера находилась на Украине, вблизи Винницы, начались серьезные конфликты Гитлера с его военными советниками, и он прекратил свое участие в общих трапезах. Между тем с конца Западной до начала Восточной кампании Гитлер находился преимущественно в Берлине – в новой рейхсканцелярии или в Бергхофе, где не имел обыкновения принимать пищу в большой компании. Итак, я всякий раз, когда до меня доходила очередь, принимал участие в этих ужинах, в первый раз – вскоре после начала наступления на Западе. После всего, что Гитлер – диктатор и выходец из низов – совершил (на пользу или во вред немецкому народу – об этом речь не идет), я ожидал увидеть человека, на лице которого была бы печать величия. В этом я жестоко обманулся, ибо человек, которого я видел в «Гнезде в скалах» перед бункером, где располагалась небольшая, но роскошная столовая, и потом имел возможность наблюдать вблизи на протяжении двухчасовых вечерних «посиделок», вовсе не имел «печати гения» на лице. Мне нередко приходилось слышать от встречавшихся с Гитлером людей, что самое большое впечатление производят его лучистые серо-голубые глаза. Этого я, всегда стремившийся к непредубежденности, подтвердить не могу. Его глаза не произвели на меня впечатления, они вообще не могли оказывать влияния, поскольку никогда не были направлены спокойно и прямо на собеседника, а постоянно бегали, так что поймать взгляд Гитлера было невозможно. Тем самым создавалось впечатление, что он вообще не видел людей. Во всяком случае, его глаза были полностью лишены блеска и выразительности, они были не ясными и живыми, а, наоборот, тусклыми и ничего не говорящими и не придавали лицу ни силы, ни внушительности. Лицо было совершенно заурядным и не имело черт, говорящих о силе духа или характера. В то же время в лице Гитлера не было ничего дьявольского или демонического, как нередко утверждают сегодня – после всего происшедшего. Оно было абсолютно незначительным и некрасивым. Швейцарский писатель Макс Пикар, в 1945 году опубликовавший книгу «Гитлер в нас самих», сказал, что, если подумать, какой социальный слой выглядит примерно как Гитлер, придешь к выводу, что такие лица встречаются среди уличных торговцев и фотографов на курортах. Утверждение саркастичное, но по большому счету вовсе не ошибочное. А если добавить плохую фигуру, некрасивые жесты и неэлегантную одежду, можно с полной определенностью сказать, что общее впечатление от его внешности было в высшей степени неблагоприятным и не внушающим трепет. На ужинах, на которых не было гостей – только ближайшее окружение, составлявшее в среднем 16 человек, так же как и на подчеркнуто простых обедах, Гитлер сидел в середине одной из длинных сторон стола, обычно между генералом Йодлем и Дитрихом, напротив располагался генерал-фельдмаршал Кейтель между рейхслейтером Борманом и генералом Боденшатцем или обергруппенфюрером СС Вольфом. Гитлер вел себя естественно, без позерства, присущего ему во время публичных выступлений, в нем не чувствовалось скованности и принуждения. Он вмешивался в разговоры за столом, если они касались интересующих его тем, или сам начинал беседу о каком-нибудь злободневном событии. Тогда он обычно не обращался к кому-либо конкретно, ни на кого не смотрел, а, уставившись поверх голов собравшихся за столом куда-то в пустоту, пускался в пространные рассуждения, которые почти всегда были довольно интересны, поскольку он свободно излагал свои мысли и говорил откровенно. Эти рассуждения позволяли получить представление о его духовном своеобразии и разъясняли мотивы его поступков. Его формулировки, почти всегда излагавшиеся в наставительной форме, действовали ошеломляюще вследствие того, что он сложнейшие проблемы в самых разных областях знаний сводил к простым фундаментальным фактам и на первый взгляд излагал вполне понимаемым образом. Его доверчивым приверженцам – а ближайшее окружение фюрера состояло только из таких людей – все это казалось очевидным признаком его гениальности. Если же объективно проверить его изречения на истинность, по большей части окажется, что, безусловно, высокоодаренный самоучка изрекает примитивные формулы, не продумав до конца суть проблемы и представляя ее такой, какой ему хочется видеть. Такие впечатляющие, но слишком простые формулы служили Гитлеру хорошую службу, когда он, как это часто происходило, рассуждал о немецкой или мировой истории и делал из них выводы для современных военных и политических событий. При этом ему сослужила хорошую службу замечательная память на все, что он когда-то читал или слышал. Высказывания фюрера позволяли предположить, что он лишь поверхностно занимался историческими вопросами и никогда не имел времени на глубокое изучение проблемы. Его опрометчивые, зачастую необъективно критические и нередко несостоятельные суждения оказывали в высшей степени неприятное впечатление, поскольку произносились с претензией на непререкаемый авторитет. Бросалось в глаза присущее Гитлеру высокомерие, и с годами оно укрепило в нем сознание собственного величия. В своих религиозных убеждениях он не поднялся выше чистого рационализма и материализма, при которых все чувства исключались. Заговаривая об этом, что иногда бывало, он никогда не предпринимал сильных нападок на церковь, правда, был против протестантизма, чье духовенство считал ограниченным и реакционным, но в католицизме многое оправдывал и прославлял. Было нелегко решиться выступить против высшего католического духовенства, которое громило национал-социализм с церковных кафедр и к тому же могло свободно выражать свою политическую точку зрения. Отталкивающее впечатление производило льстивое и вероломное одобрение, которое вызывало выступления против церкви и христианства в ближайшем окружении фюрера, которое вообще при каждом удобном случае стремилось превзойти других в подхалимстве. То, что Гитлер, когда вспоминал о своем становлении как личности, изображал мотивы, которыми руководствовался в своих поступках, или рассуждал о ходе войны, зачастую ссылался на Провидение и называл себя не иначе как инструментом в руках высшей силы, могло создать впечатление о нем как о глубоко религиозном человеке. Лично я считаю, что тут скорее проявилась владевшая им абсолютная вера в себя и вместе с тем определенная доля актерства, от которого он никогда не был свободен. Гитлер, несомненно, обладал актерскими способностями, хотя, скорее всего, не такими большими, как считало его окружение. Генерал Йодль однажды сказал мне после ужина, во время которого фюрер удивительно точно и комично подражал крестьянству из Верхней Баварии, что Гитлер, если бы не почувствовал в себе призвания стать крупным государственным деятелем и большим полководцем, непременно стал величайшим актером Германии. За столом фюрер с особенным удовольствием высказывал свои мысли об искусстве, в первую очередь об изобразительном искусстве и архитектуре. В этой области он считал себя экспертом и настоящей творческой личностью, хотя в ней, как, собственно, и во всех остальных областях, был не более чем дилетантом, которому не хватало глубокого понимания искусства. Литература и философия представлялись ему в большей или меньшей степени чуждыми, ибо, вопреки своей привычке говорить обо всем и обо всех, он обращался к ним редко, разве только чтобы в своих максимах сослаться на Ницше, как это было принято у национал-социалистов, или обругать самыми грязными словами Томаса Манна. С величайшими немецкими умами он предпочитал не связываться: к Гете был совершенно равнодушен, а в музыке, которую любил, прежде всего с большим энтузиазмом почитал Вагнера. Иными словами, в искусстве его особенно привлекала и захватывала помпезность, излишества и грандиозность. По крайней мере, в одной области Гитлер уж точно мог чувствовать себя как дома – в современной технике. К ней он проявлял необычайный интерес и имел бесспорные способности. Ему неоднократно приходилось повергать своего слушателя в величайшее изумление, демонстрируя обширные, основательные, детальные знания. На память фюрер никогда не мог пожаловаться. Несомненно, в этой области у него возникали плодотворные идеи, и он смотрел далеко вперед, когда речь шла о возможностях дальнейшего развития. Поэтому он рано понял огромную роль техники, и в особенности моторов в современной войне, и начал со всей возможной энергией проводить механизацию вермахта, во многом вопреки пассивному сопротивлению кадровых военных, которые, пребывая под властью традиций, взирали на быструю механизацию с определенным скепсисом. Гитлер был прямо-таки типом технически настроенного человека, хомо фабер[6] современной цивилизации, и проявлял всю односторонность и недостатки этого типа. Прежде всего, у него давал себя знать полный упадок всех душевных сил, причем в угрожающей мере. Особенно неприятным было то, что ему, казалось, были чужды все человеческие ощущения. Я никогда не слышал от него слов, которые бы обнаружили, что у него в груди бьется теплое человеческое сердце. Напротив, все его высказывания выявляли все более и более аморальную личность, которой владеет только неутолимое честолюбие и неукротимое стремление к безграничной власти[7]. Чтобы коротко охарактеризовать Гитлера и объяснить, несомненно, присущую ему силу внушения, ближе всего к истине будет назвать его демонической натурой, где под демонизмом подразумевается, как говорил Гете, сила если не противоречащая моральному порядку мироздания, то перекрещивающаяся с ним. Здесь уместно привести выдержку из «Поэзии и правды» Гете. «Страшнее всего проявляется это демоническое начало, когда оно получает преобладающее значение в каком-нибудь одном человеке. В течение моей жизни я наблюдал нескольких таких людей, частью вблизи, частью издали. Это не всегда выдающиеся люди, отличающиеся умом или талантами; редко они выделяются сердечной добротой, но от них исходит огромная сила, и они имеют невероятную власть над всеми созданиями, даже над стихиями, и кто скажет, насколько далеко может простираться такое действие. Все объединенные нравственные силы ничего не могут сделать против них; напрасно более сознательная часть человечества хочет сделать их подозрительными, как обманутых или обманщиков. Массу они привлекают по-прежнему. Редко или никогда не встречаются среди современников другие люди подобного склада, и никто не может одолеть их, кроме Вселенной, с которой они вступили в борьбу. Из таких-то наблюдений и происходит, вероятно, странное, но имеющее огромное значение изречение: «Nemo contra deum nisi dues ipse» («Никто не против Бога, разве только сам Бог»).

Источник: http://historylib.org/historybooks/K...a--1939-1943/1

[Хельмут Грайнер]

http://historylib.org/historybooks/K...a--1939-1943/2

21 марта 1939 года, спустя несколько дней после захвата Праги, министр иностранных дел фон Риббентроп от имени Гитлера предложил Липски, польскому послу в Берлине, решить проблему Данцигского коридора при помощи заключения немецко-польского соглашения. Согласно этому договору Данциг должен был возвращен Германии, которая также получала железнодорожные и автомобильные транспортные пути, связывающие ее с Восточной Пруссией, и таким образом окончательно признавала коридор и польскую западную границу. Гитлер уже делал подобные предложения в октябре 1938 года и затем в январе 1939 года, однако польское правительство уклонялось от серьезного обсуждения. Ответом Польши на новое проявление немецкой инициативы стал меморандум, который 26 марта немецкий посол вручил министру иностранных дел. В нем был отказ в предоставлении транспортных путей через коридор. Также там была выражена готовность обсудить с немецким правительством возможность упрощения сквозного проезда для немецких граждан. Польша не согласилась передать Данциг, но предложила совместное польско-немецкие гарантии свободного города. Посол добавил, что ему неприятно, но он должен указать на то, что всяческие дальнейшие стремления немецким правительством цели получения Данцига будут означать войну с Польшей. Уже за три дня до этого в Польше были предприняты меры по частичной мобилизации и стягивании войск на границе с Данцигом. В разговоре с немецким послом в Варшаве 29 марта польский министр иностранных дел Бек оправдывал эти мероприятия тем, что после происшествий в Чехословакии и Мемеле все усиливающиеся требования вернуть Данциг воспринимаются польской стороной как сигнал тревоги. Он объяснил, что, если Германия попытается в одностороннем порядке изменить статут свободного города, для Польши это станет «казусом белли». Эти события стали последним поводом к тому, что Гитлер стал в очередной раз планировать войну с Польшей. В конце марта начальник ОКВ генерал-полковник Кейтель уведомил начальника отдела обороны страны полковника Варлимонта[8] о том, что фюрер дал распоряжение главнокомандующим видами вооруженных сил вермахта до конца августа подготовиться к военным столкновениям с Польшей, которые казались неизбежными[9]. Польская твердая позиция, занимаемая в отношении всех попыток Германии мирно решить проблему Данцигского коридора, и мероприятия по мобилизации, проводимые в Польше, вынудили Гитлера принять подобные меры. Для Верховного командования каждой из составляющих частей вермахта Верховное командование вермахта должно было составить короткую директиву, в которой необходимо было изложить главное из военных распоряжений, которые уже отдал фюрер. В результате вышла «Директива о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939 – 40 гг.». В ее I и III частях излагались положения об обеспечении границ немецкого рейха и овладении Данцигом. А II часть была посвящена плану «Вайс», как условно назвали план наступления на Польшу. I и III части были отправлены 11 апреля, а II была передана частям вермахта еще 3-го числа того же месяца. Наиболее существенные части этой директивы уже были опубликованы. Здесь же будет достаточно воспроизвести самые важные моменты II части. В ней говорится, что нынешняя позиция Польши требует помимо обеспечения охраны восточной границы проведения военных приготовлений, чтобы в будущем исключить все возможные угрозы с польской стороны. Отношение немцев к Польше продолжало определяться основополагающим принципом – избегать любых столкновений. Однако стоит Польше занять угрожающую для рейха позицию, и, невзирая на договор о ненападении от 26 января 1934 года, последуют ответные действия. Их целью станет уничтожение польской оборонной мощи и создание на востоке обстановки необходимой для обороны страны. Самое позднее, с началом конфликта, вольный город Данциг будет объявлен территорией Германии. Политическое руководство считает своей задачей при таких обстоятельствах изолировать Польшу, то есть ограничить военные действия только Польшей. А из-за неблагоприятной обстановки во Франции и, соответственно, пассивности Англии подобная ситуация может наступить в самое ближайшее время. Военные распоряжения директивы ограничивались несколькими предложениями. Там говорилось, что для уничтожения польских вооруженных сил необходимо подготовиться к неожиданной атаке, во время которой можно вступить на южный фланг словацкой территории. А на северном крыле необходимо как можно быстрее установить воссоединение между Померанией и Восточной Пруссией. Скрытая или открытая мобилизация допустима только накануне наступления в самый поздний из всех возможных сроков. Было необходимо подготовиться к началу операции так, чтобы можно было использовать уже имеющиеся в распоряжении формирования, не дожидаясь планомерного развертывания мобилизованных соединений. А уже от политической ситуации зависело бы то, будут ли развертываться все силы, необходимые для обеспечения границ на западе, или какая-то их часть останется свободной, и ее можно будет использовать для других целей. Разработка плана «Вайс» была нацелена на то, чтобы его можно было осуществить в любое время начиная с 1 сентября 1939 года. Для этого Верховному командованию вермахта было поручено составить плановую таблицу взаимодействия и согласовать временные рамки между мероприятиями трех своих составляющих. Последние должны были сообщить свои планы до 1 мая и предоставить данные для составления таблицы взаимодействия. Согласно тексту этой директивы еще точно не ясно, решил ли Гитлер уже тогда в конце марта не принимать во внимание все прочие возможности для войны с Польшей. Да и то обстоятельство, что наступление фактически началось в ранее назначенный день – 1 сентября 1939 года, ничего не доказывает, так как временные рамки, естественно, зависели от его величества случая, что и показали события в последние дни августа. Истинные намерения Гитлера стали очевидными из его речи, с которой он выступил 23 мая перед главнокомандующими видами вооруженных сил вермахта и начальниками Генеральных штабов армии и люфтваффе в имперской канцелярии в Берлине во время обсуждении ситуации. При этом он без обиняков заявил, что при конфликте с Польшей речь будет идти не о Данциге, а о расширении жизненного пространства на востоке и обеспечении пропитания для немецкого народа во время борьбы с западными державами. Польша и так уже находилась на стороне врагов Германии, поэтому и речи быть не могло о том, чтобы щадить ее. Первую же появившуюся возможность необходимо использовать для атаки на Польшу. Самым важным является изоляция Польши. Дело не должно дойти до одновременного столкновения с западными державами. А если же не будет твердой уверенности в том, что последние при конфликте с Польшей останутся в стороне, тогда уж лучше напасть на западные державы и тем самым разделаться с Польшей. Потом Гитлер стал рассуждать о мерах, которые необходимо будет предпринять в случае вмешательства Англии и Франции в войну с Польшей. Однако, в сущности, тогда он верил в подобную возможность так же мало, как и потом. И это несмотря на то, что британский премьер-министр Чемберлен 31 марта объявил в палате общин о том, что британское правительство считает своим долгом в случае угрозы польской независимости оказать Польше любую возможную помощь. И, несмотря на то что несколько дней спустя между британским правительством и находящимся в Лондоне польским министром иностранных дел была достигнута договоренность заменить это временное, данное Британией польской стороне обещание долгосрочным взаимным соглашением, Гитлер считал маловероятным, что Англия ради Данцига и коридора пойдет на риск возникновения новой мировой войны. Он склонялся к мнению, что подобное поведение британского правительства продиктовано стремлением сохранить свой престиж в мире и при помощи грандиозного обмана удержать Германию от дальнейшего следования к внешнеполитическим целям. Летом 1939 года в соответствии с этой точкой зрения Гитлер почти не вел приготовлений к войне с западными державами. Он ограничился наиболее необходимыми мерами обороны, а перед общественностью с использованием всех пропагандистских методов подчеркнул неприступность Западного вала, чье строительство было еще далеко от завершения. Подготовка вермахта к кампании против Польши началась в апреле. В подробностях описать ее нельзя из-за недостатка данных. В том, что касается сухопутной армии, подготовка в первую очередь заключалась в раннем призыве резервистов и рядовых старших возрастов на весенние учения, создании учебно-тренировочных подразделений (дивизии второй и третьей волны) и формировании 14 новых дивизий, приказ о создании которых Гитлер отдал лично (четвертая волна). Таким образом, в случае войны сухопутная армия вырастала на 102 дивизии[10]. Дальше по предложению главного командования сухопутных войск в течение лета некоторое количество дивизий должно было отправиться на немецко-польскую границу для окопных работ. Подготовка к первым большим осенним маневрам танковых соединений вблизи польской границы, приуроченным к 25-й годовщине битвы при Танненберге, также была лишь маскировкой для мероприятий, связанных с настоящим развертыванием войск против Польши. План операции, разработанный Генеральным штабом армии, был изменен, как позже будет объяснено, по инициативе Гитлера и еще раз проверен во время поездки представителей Генерального штаба, проходившей в самом разгаре лета под руководством начальника Генерального штаба армии, генерала артиллерии Гальдера. Дальнейшие приготовления вермахта происходили согласно «плановой таблице взаимодействия для плана «Вайс», составленной Верховным командованием вермахта на основе данных, предоставленных видами вооруженных сил вермахта в июле. К началу августа отношения между Германией и Польшей заметно обострились. 4 августа польское правительство направило резкий ультиматум данцигскому сенату из-за якобы преднамеренного воспрепятствования польским таможенным инспекторам исполнять их обязанности. 9-го правительство Германии настоятельно попросило Польшу не повторять подобных шагов. На следующий день польское правительство ответило, что дальнейшее вмешательство рейха в отношения Польши и Данцига будет рассматриваться как акты агрессии. Проявившаяся в этом обмене нот серьезность ситуации вынудила итальянского министра иностранных дел графа Чиано 11 августа отправиться в Зальцбург для встречи с немецким министром иностранных дел. Следующие два дня в Бергхофе он провел в длительных разговорах с Гитлером, который подробно разъяснил военно-политическую позицию Германии, согласно которой Польша в любом случае при большом конфликте будет находиться на стороне врагов Германии и Италии и что в настоящий момент ее быстрая ликвидация может оказаться выгодной из-за неизбежной стычки с западными державами. Чиано на это заметил, что согласно итальянской точке зрения конфликт с Польшей не ограничится только этой страной, а перерастет в европейскую войну. Гитлер ответил, что мнения по этому пункту у них расходятся. Лично он придерживался твердой уверенности, что западные державы в конце концов испугаются развертывания новой мировой войны. Чиано в этом сомневался, он полагал, что в любом случае нужно принимать в расчет всеобщую войну, и объяснил, что к подобному Италия еще не готова. Поэтому дуче приветствовал бы отсрочку конфликта на максимально возможный срок. Он предложил заново подтвердить волю к миру Италии и Германии при помощи совместного коммюнике и лелеял мысль о международной конференции. Гитлер категорически отверг это предложение и выразил решимость при следующей провокации Польши начать действовать как можно быстрее и в любом случае определиться с ее политической позицией. Когда же Чиано поинтересовался, до какого числа польское правительство должно дать ответ относительно своей политической позиции, Гитлер ответил, что самое позднее – в конце августа, так как военные действия против Польши должны быть окончены к началу октября из-за погодных условий. На следующий день, 14 августа, Гитлер высказался в таком же ключе перед главнокомандующим и начальником Генерального штаба сухопутных сил, которые прибыли в Бергхоф для того, чтобы доложить о положении дел. После обстоятельного описания политической ситуации и оценки военной силы западных держав он вновь выразил уверенность в том, что Англия достаточно шумно вмешается в немецко-польский конфликт, вероятно, порвет дипломатические отношения с Германией и полностью прекратит торговлю с ней, однако оружие применять не станет. Разумеется, все это произойдет только в том случае, если вермахт в самое ближайшее время добьется решительного успеха в Польше. Через 8 – 14 дней мир должен будет понять, что Польша находится на краю гибели. Естественно, сами операции могут длиться дольше. Ничего не меняется в отношении развертывания войск на востоке, на западе все необходимо провести также планомерно. Впрочем, все это будут мероприятия согласно спланированной таблице взаимодействия. А предварительное оповещение на государственной железной дороге, вероятно, должно пройти 15-го[11]. Так и произошло, в тот же день негласно был отменен государственный съезд партии. Во время этого обсуждения Гитлер упомянул, что переговоры о торговом договоре с Советским Союзом, стартовавшие в начале июля, привели к шаткому политическому контакту. Он собирался отправить одну видную личность в Москву для личных переговоров. После публикации записей об этих событиях казалось, что толчок для установления более тесных немецко-русских отношений исходил с советской стороны. Однако в последовавшей потом политической беседе и позже во время переговоров выяснилось, что именно Гитлер был движущей силой. Стремясь изолировать Польшу, он пытался при помощи предупредительной любезности переманить Сталина на свою сторону и противодействовать политико-военным переговорам с западными державами в Москве, целью которых было привлечение Советского Союза к участию в предоставлении гарантий городам, которым угрожала Германия. Охотно согласившись на российское желание после заключения пакта о ненападении усилить немецкое влияние на Японию и создать общую декларацию о прибалтийских странах, в отношении которых советское правительство хотело иметь полную свободу действий, он преодолел первоначальное недоверие советского государственного деятеля и быстро пришел с ним к согласию. На следующий день после того, как 19 августа было подписано немецко-советское торговое соглашение, Гитлер в личном послании попросил Сталина принять 22-го или, самое позднее, 23 августа министра иностранных дел рейха. Сталин выразил свою готовность. После этого 21-го числа германское информационное бюро и советское информационное агентство сообщили, что министр иностранных дел рейха прибудет в Москву для заключения договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. Риббентроп прибыл утром 23-го, во второй половине дня у него состоялись длительные беседы со Сталиным, а также с наркомом иностранных дел Молотовым, во время которых были быстро разрешены некоторые из еще стоявших вопросов. В ночь на 24 августа в 2 часа по среднеевропейскому времени были подписаны пакт о ненападении и секретный протокол. Согласно последнему в случае территориально-политического пере устройства областей, входящих в состав прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва) и Польского государства, северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. Граница сфер интересов Германии и СССР также будет приблизительно проходить по линии рек Писсы, Нарева, Вислы и Сана. С советской стороны подчеркивается и интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этой области. Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития. Во всяком случае, оба правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия. Несомненным является то, что своим большим внешнеполитическим успехом Гитлер подкрепил свое намерение прибегнуть к военному решению немецко-польского конфликта. Он считал практически невозможным активное вмешательство западных держав на стороне Польши. Это отчетливо проявилось в его речи, с которой он выступил после сообщения обоих информационных агентств о заключении договора. Это произошло во вторник, 22 августа, в полдень в большом зале Бергхофа. Там присутствовали главнокомандующие тремя видами войск вермахта, руководители штабов и начальники отделов Верховного командования вермахта[12]. Гитлер в своей речи, длившейся много часов и прервавшейся лишь на короткий перерыв на обед, заявил, что ему было ясно уже давно, что рано или поздно дело должно дойти до столкновения с Польшей. Решение действовать он принял еще весной после того, как Польша резко отклонила немецкое предложение о решении вопроса о Данцигском коридоре. Да и следующие веские причины говорят в пользу того, что нельзя откладывать ставшее неизбежным военное столкновение на другой, возможно еще более неблагоприятный момент. 1. Успех в значительной степени зависит от него. Ни один другой немецкий государственный деятель не пользуется таким доверием немецкого народа, как он. Он обладает таким большим авторитетом, каким в Германии не обладал ни один другой человек. Его существование является фактором огромного значения. Однако в любой момент он может быть уничтожен каким-нибудь преступником. Вторым персональным фактором является дуче, чья сильная личность является единственной гарантией союзнической верности Италии. На королевский двор нельзя положиться, так как в основном двор против Муссолини, и в расширении своей империи он видит лишь бремя для себя. От Испании можно ожидать благожелательного нейтралитета, но лишь пока во главе стоит Франко, что гарантирует определенную устойчивость нынешней системы. 2. Со стороны противника в том, что касается незаурядных личностей, картина создалась негативная. Чемберлен и Даладье едва ли решатся вступить в войну. Для них принять такое решение гораздо сложнее, чем для немцев, поскольку рисковать они будут многим, а выиграть могут довольно мало. Германии же терять нечего. Ее экономическое положение таково, что продержаться она сможет лишь несколько лет. Генерал-фельдмаршал Геринг может это подтвердить. 3. Политическая ситуация также благоприятна для Германии. На Средиземном море еще со времени абиссинской войны положение напряженное. На Ближнем Востоке события в Палестине также стали причиной ситуации, вызывающей тревогу всего мусульманского мира. В Восточной Азии японо-китайский конфликт связывает англосаксонские силы. Впрочем, все заметнее становятся последствия мировой войны, как для Англии, так и для Франции. Ирландия практически полностью отделилась от Британской империи, Южная Африка стремится к большей независимости, Индия из года в год доставляет все больше неприятностей. Великобританию может ждать серьезная опасность. Что же касается Франции, то она сейчас находится на спаде из-за остановившегося развития ее народного духа, а проблемы с коррупцией в ее внутренней политике лишь увеличивают эту слабость. Таким образом, на Средиземном море угроза исходит лишь от Италии. На Балканах со времени захвата Албании, что произошло на Пасху 1939 года, установилось равновесие сил. Югославию можно считать преданным другом Германии, однако она слаба и несет в себе зародыш распада, ввиду своих внутриполитических отношений и внешнеполитической уязвимости. Румынии угрожают Венгрия и Болгария. Турцией правят слабые лидеры, поэтому энергичной политики от нее ждать не приходится. Так что в настоящий момент общая ситуация для Германии складывается вполне благоприятно, однако сомнительно, что через два-три года эти обстоятельства сохранятся. 4. В конце концов, чрезвычайно важно опробовать новый немецкий вермахт в ограниченном конфликте, прежде чем дело дойдет до окончательного сведения счетов с державами – победительницами мировой войны. Это испытание вермахта будет иметь огромное значение как для него самого, так и для его положения в общественном мнении. На прежнюю, проводившуюся с 1934 года политику взаимопонимания с Польшей ему было тяжело решиться. Принятию предложений, которые Гитлер делал польскому правительству для окончательного урегулирования вопроса о Данцигском коридоре, а также для определения будущих немецко-польских отношений, вероятно, препятствовала Англия. На это Польша ответила частичной мобилизацией и стягиванием войск у Данцига, что повлекло за собой напряженность, которая со временем стала нестерпимой. Нельзя позволить врагу развязать неизбежный вооруженный конфликт, если нет желания передать инициативу в чужие руки. Англия всеми силами старается прийти к сомнительному компромиссу, требующему определенных обязательств для Германии, и снова заговорить на языке Версаля, однако он не поддастся, ведь момент для изоляции Польши и окончательных действий самый благоприятный. Несмотря на то что военные действия против Польши являются риском, на него необходимо пойти с железной решимостью. Однако он как прошлой осенью, так и нынешней весной абсолютно уверен, что риск себя оправдает, так как и Англия, и Франция приняли на себя обязательство оказать помощь Польше, но ни та ни другая не в состоянии его выполнить. Да и англо-польские переговоры еще не привели к заключению договора. Ему казалось невозможным, что британский государственный деятель возьмет на себя риск участвовать в войне при столь тяжелом положении в мире. Однако в этот раз Англия попытается избежать ошибок, совершенных весной 1938 года, которые привели к ранней капитуляции, и поэтому до последнего момента будет пытаться блефовать. Что же касается Франции, то ввиду малой рождаемости она вряд ли пойдет на большие жертвы кровавой войны. У обеих стран есть лишь две возможности помочь Польше: блокада Германии и нападение на западе. Первое было бы безрезультатным, поскольку Германия встретит его территориальными завоеваниями на востоке. Второе же немыслимо по психологическим причинам и безнадежно, потому что ни одна из стран не стала бы нарушать нейтралитет Бельгии и Голландии. Также маловероятно наступление Великобритании и Франции на Италию. В самом худшем случае, ввиду того что немецкое производство сейчас гораздо лучше развито, чем в 1918 году, Германия сможет выдержать продолжительную войну, к которой всегда будет стремиться Англия. Что же касается Советского Союза, на который западные державы собирались возложить все свои надежды в случае завоевания Польши, то в ближайшее время в Москве будет заключен пакт о ненападении. Инициатива исходила от Советской России. Сам же Гитлер был убежден уже довольно давно, что Россия никогда не пойдет ни на какое английское предложение. Ведь Сталин не заинтересован в сохранении Польши и знает, что, если дело дойдет до войны между Германией и Советским Союзом, его режиму придет конец, все равно, выйдут ли его солдаты из войны победителями или же потерпевшими поражение. Благодаря немецко-русскому пакту о ненападении западные державы лишились всех козырей, что окажет решающее влияние на их дальнейшие решения. Для Германии же заключение этого пакта означает не только чрезвычайное экономическое усиление, но и полный поворот в ее внешней политике. Положено начало уничтожению гегемонии Англии. Теперь, когда проведены необходимые дипломатические приготовления, путь солдатам открыт. После короткого перерыва на обед Гитлер продолжил. По его словам, дальнейший образ действий Англии и Франции все же нельзя предсказать с абсолютной уверенностью. Тем более необходимы решительные действия. Твердый настрой в обществе является долгом каждого. Это сильно зависит от примера руководства. Немецкий народ, находящийся под психологическими последствиями величайшего кризиса своей истории, должен через жертвы и тяготы заново проявить свою силу. Борьбу ведут не машины, а люди, психологические факторы имеют решающее значение. Окончательной победы можно добиться лишь благодаря непоколебимой силе духа, что и показывает пример Фридриха Великого. Подобный образ действий таит в себе успех. Задачей вермахта является уничтожение польских вооруженных сил, даже если на западе вспыхнет война. Речь идет не о достижении какой-то определенной линии, а об уничтожении всех живых сил противника. При этом не нужно беречь материальную часть и экономить боеприпасы. Гитлер собирался дать повод к развязыванию конфликта при помощи воздействия пропаганды. Правдоподобие не важно. Речь идет не о правде, а о победе. Поэтому не должно быть никакой жалости, никаких проявлений человеческих чувств. Немецкий народ не может жить на нынешней территории, и он обязался предоставить ему большее жизненное пространство. 80 миллионов человек должны получить то, что им положено по праву, их существование должно быть обеспечено. Скорость в достижении результата имеет огромное значение во время операции. Оба наступательных клина должны быстро пробиться к Висле и Нареву. Руководство должно быстро приспосабливаться к новой обстановке. Новые польские формирования необходимо быстро разбивать. Врага нужно поражать беспощадными атаками люфтваффе. Немецкое техническое превосходство должно здорово потрепать нервы полякам. Он возлагает большие надежды на немецких солдат, его вера в их мужество и способности непоколебима. После поражения Польши он установит новую восточную границу, которая, однако, будет отличаться от той линии, до которой должна добраться армия. Он думает об увеличении территории государства при помощи нейтральных стран или протектората над Польшей. Гитлер завершил свою речь, сказав, что, по его твердому убеждению, новый немецкий вермахт соответствует всем предъявляемым требованиям и что о дате начала операции он объявит позже, вероятно утром в субботу. Однако уже до обеда следующего дня было объявлено, что наступление намечено на 26 августа на 4.30. Между тем 22 августа британское правительство официально объявило о том, что информация о предстоящем заключении пакта о ненападении между Германией и Советским Союзом принята к сведению, и без промедления решило, что подобное событие никоим образом не касается его обязательств по отношению к Польше. Одновременно Чемберлен отправил Гитлеру личное письмо, в котором он, ссылаясь на уже принятые и еще готовящиеся мероприятия по мобилизации, подчеркнул решимость Великобритании поддержать Польшу, однако также выразил готовность поучаствовать в прямых немецко-польских переговорах и, как только будет достигнута мирная атмосфера, обсудить проблемы, касающиеся Германии и Англии. Поздним вечером 23 августа Гитлер передал из Бергхофа британскому послу Невилу Гендерсону ответное письмо. В нем он утверждал, что поведение Англии уничтожило желание Польши к переговорам с Германией и воодушевило польское правительство вызвать волну терактов против немецких этнических групп в Польше и экономически «задушить» Данциг. Также там говорилось, что немецкое правительство не позволит себя отвлечь недавними британскими заявлениями от соблюдения интересов рейха в отношении Польши и что дальнейшие британские мероприятия по мобилизации повлекут за собой немедленную мобилизацию немецкого вермахта. На следующий день в столицу рейха вернулись Гитлер из Бергхофа и министр иностранных дел из Москвы. Хотя после письма Чемберлена не оставалось больше никаких сомнений о том, как поведет себя Англия в случае нападения на Польшу, 24 августа в палате общин и палате лордов британский премьер-министр и министр иностранных дел лорд Галифакс еще раз признали свою ответственность перед Польшей. Обе палаты британского правительства в тот же день приняли Акт о чрезвычайных полномочиях, согласно которому правительство уполномочивалось безотлагательно принимать все требующиеся в зависимости от серьезности ситуации мероприятия. И даже тогда еще казалось, что Гитлер все еще верит в то, что Великобритания не встанет на сторону Польши из-за риска войны. Исключительно для того, чтобы облегчить британскому правительству отступление от этого обязательства, Гитлер решил сделать Англии последнее предложение. Он пригласил британского посла прийти в имперскую канцелярию 25 августа в 13.30 и сказал ему, что при любых обстоятельствах он решил устранить «македонское положение» дел на восточной границе рейха и решить вопрос Данцигского коридора. Однако после решения этой проблемы он собирается обратиться к Англии с еще более широким предложением. Он выразил готовность заключить соглашение, в котором гарантирует целостность Британской империи, и ввести в бой силы немецкого рейха, если того потребуют ограниченные колониальные претензии. Однако при этом немецкие обязательства перед Италией не должны быть затронуты. Также Гитлер твердо решил «никогда больше не вступать в конфликт с Россией». Он готов также согласиться с разумным ограничением в вооружении и признать западные границы незыблемыми. В конце концов он предложил британскому послу немедленно отправиться в Лондон для устного доклада и передал ему короткий протокол с записью своих слов. Сэр Невил Гендерсон выразил свою готовность, однако возразил, что чувствует себя обязанным сказать, что Великобритания не отступит от данного Польше обещания и может договориться с Германией лишь после мирного урегулирования немецко-польского конфликта. На следующее утро Гендерсон отправился в Лондон на самолете, который предоставила ему немецкая сторона. Согласно плановой таблице взаимодействия плана «Вайс» Гитлер должен был отдать приказ о начале наступления 25 августа во второй половине дня, как было установлено ранее. Однако в 12.00 он уточнил у командования сухопутных сил, до какого времени можно отсрочить принятие решения. Ему ответили, что приказ, самое позднее, должен последовать в 15.00. Гитлер воспользовался этой отсрочкой, так как вначале он хотел дождаться, как британский посол воспримет сообщения об его намерениях. После беседы, занявшей примерно час, Гитлер, несмотря на заверения Гендерсона, в 15.00 отдал приказ начать наступление следу ющим утром в 4.30. Очевидно, он был уверен, что британское правительство прислушается к его предыдущему предложению и окончательно решит отказать Польше в военной помощи. В 17.00 представитель информационного бюро в Лондоне по телефону сообщил пресс-службе министерства иностранных дел, что в этот самый момент заключается официальный британско-польский договор о взаимопомощи[13]. Это сообщение вызвало шок в имперской канцелярии и заставило Гитлера засомневаться в том, правильно ли он оценил образ действий Англии. В любом случае ему казалось необходимым, прежде чем начать действовать, дождаться реакции британского кабинета на его предложение. Поэтому он решил отсрочить наступление. Он приказал главнокомандующим всеми видами войск вермахта прибыть к нему в 19.00 и распорядился временно не разворачивать военные действия и немедленно остановить передвижение войск. Однако необходимо продолжить развертывания на востоке и западе и мероприятия по мобилизации, приказ о которых был отдан ранее в тот же день. Днем начала мобилизации считалось 26 августа. Около 20.00 Верховное командование вермахта в письменном виде передало эти распоряжения. Ночью в управлении оперативного руководства вермахта господствовала тревога, удастся ли им вовремя передать столь поздно полученное опровержение приказа о наступлении частям оперативных соединений, которые находятся на границе наступления. То, что им это удалось, является удивительным достижением работы управления вермахта. Бурное течение следующего дня здесь можно изобразить вкратце. 28 августа в 22.30 сэр Невил Гендерсон передал ответ британского правительства на послание Гитлера. В этом ответе был меморандум, в котором Англия выразила готовность обсудить любые соглашения после мирного решения немецко-польского конфликта и предложила прямые переговоры между Германией и Польшей для достижения взаимопонимания и подписания договора, удовлетворяющего важные польские интересы и дающего гарантии другим державам. Далее в меморандуме говорилось, что польское правительство выразило свою готовность принять подобные переговоры. Англия уверяла, что пустит в ход все свое влияние для достижения удовлетворительного решения. 29 августа в 18.25 Гитлер передал свой ответ британскому послу. В ноте говорилось, что рейх не может больше мириться с польским злоупотреблением власти в отношении Данцига и гонениями немецкого народа в Польше. Гитлер подвергал сомнению, что подобные разногласия можно решить путем прямых переговоров. Однако он принял английское предложение и выразил согласие с посредничеством британского правительства в организации приезда в Берлин польского представителя, наделенного полномочиями. Правительство Германии, говорилось дальше, рассчитывает на прибытие этого посредника на следующий день, а пока оно разработает предложение по урегулированию разногласий, которое сочтет приемлемым. Сэр Невил Гендерсон тотчас указал на то, что это предложение похоже на ультиматум. Гитлер стал яростно это отрицать и объяснил, что спешка требуется ввиду того, что существует опасность убийства немецких граждан в Польше и что на границе, где две полностью готовые к бою армии находятся друг против друга, может дойти дело до неприятных инцидентов. В тот же вечер Гендерсон ознакомил польского посла с ответом Германии и добавил, что следует немедленно просить варшавское правительство тотчас же назначить кого-либо, чтобы он представлял интересы Польши. На следующее утро в 4.00 британское правительство сообщило в Берлин, что ответ немцев будет тщательно изучен, однако, как подчеркивалось, неразумно ожидать, что представитель Польши прибудет в Берлин в течение 24 часов. Во второй половине дня 30 августа британский премьер-министр передал фюреру личную ноту, в которой просил немецкое правительство – с аналогичной просьбой он обратился и к правительству Польши – принять меры во избежание пограничных инцидентов. В полночь британский посол передал министру иностранных дел рейха вполне ожидаемый ответ его правительства на немецкую ноту от 29 августа. Там говорилось, что британское правительство немедленно известило польскую сторону о готовности Германии принять участие в прямых переговорах с Польшей, однако считает невозможным установить связь между Варшавой и Берлином уже сегодня. Сэр Невил Гендерсон в соответствии с поручением устно добавил, что его правительство находится не в том положении, чтобы советовать польской стороне отправить своего представителя в Берлин, и предлагает прибегнуть к обычной дипломатической процедуре, то есть вручить немецкие предложения польскому послу для передачи в Варшаву. Министр иностранных дел рейха фон Риббентроп возразил, что английское посредничество проявилось лишь в том, что во второй половине дня в Польше была объявлена общая мобилизация, а вопрос о немецких предложениях больше не является актуальным, так как до полуночи представитель Польши так и не появился. Однако он хочет зачитать послу составленные правительством рейха предложения. После этого он зачитал сэру Невилу Гендерсону на немецком языке документ, состоящий из шестнадцати пунктов. Это и были предложения Германии по урегулированию вопроса Данцигского коридора и проблемы немецких национальных меньшинств в Польше. Там говорилось, что Данциг немедленно возвращается Германии, территория коридора, за исключением польского порта Гдыня, должна самостоятельно определить свою государственную принадлежность путем голосования, которое необходимо будет провести не ранее чем по истечении двенадцати месяцев, а до этого момента она должна подчиняться международной комиссии, которую нужно было немедленно создать. Германия или Польша после получения результатов голосования получали экстерриториальные пути для связи с Данцигом и Восточной Пруссией или Гдыней. Что же касается немецко-польского национального вопроса, то его необходимо вынести на рассмотрение международного следственного комитета. Риббентроп категорически отклонил просьбу сэра Невила Гендерсона взглянуть на документ, поскольку эти предложения, как было сказано, отныне устарели. Несмотря на это, британское правительство продолжало усиленно стараться устроить прямые немецко-польские переговоры. После новых заявлений в Варшаве оно сообщило правительству рейха в полдень 31 августа, что польское правительство выйдет на связь с ним через своего представителя в Берлине. И действительно, польский посол Липски в 18.15 появился в министерстве иностранных дел, однако лишь для того, чтобы сообщить, что его правительство тщательно обдумало возможность предложенных британской стороной прямых переговоров. Однако он должен отрицательно ответить на вопрос министра иностранных дел рейха о том, уполномочен ли он вести переговоры о немецких предложениях. По радио в 21.00 официально сообщили о вариантах решения польско-немецкого конфликта, предложенных немецким правительством. Польская сторона через радиосообщение категорично отвергла эти предложения, как полностью неприемлемые. В то время решение воевать или решить дело миром было уже принято. Главнокомандующий сухопутными войсками сообщил фюреру во второй половине дня 28 августа, что нет больше возможности контролировать концентрацию собственных сил в непосредственной близости от немецко-польской границы в том состоянии, в котором они сформировались еще 25-го числа. Необходимо либо расходиться, либо идти вперед, в теперешней ситуации нет возможности долгое время стоять на одном месте. После этого Гитлер назначил новую дату начала наступления. Ею стало 1 сентября, однако на тот момент еще существовала вероятность отсрочки или даже отмены наступления. Впрочем, он рассказал генерал-полковнику фон Браухичу, что все его усилия направлены на то, чтобы поставить Польшу в неблагоприятную позицию в переговорах. Во второй половине дня 30 августа всем видам войск вермахта было отдано предварительное распоряжение подготовиться к началу наступления, которое должно начаться 1 сентября в 4.30 утра. Если же в ходе переговоров, как было сказано далее, потребуется еще одна отсрочка, то речь будет идти лишь об одном дне, так как уже после 2 сентября атаку можно не принимать в расчет, потому что тогда все операции придется проводить поздней осенью при очень неблагоприятных погодных условиях. После того как 30-го числа в Берлине напрасно прождали польского представителя, 31 августа примерно в 16.00 Гитлер отдал окончательный приказ о начале наступления следующим утром. Согласно предложению главнокомандующего люфтваффе наступление должно было начаться в 4.45 по немецкому летнему времени. Остается вопрос, действительно ли Гитлер рассчитывал на то, что Великобритания останется в стороне и новая мировая война не будет развязана. Вероятно, да, об этом говорит и подавленное настроение в имперской канцелярии в день, когда Англия и Франция объявили о своем вступлении в войну, и то обстоятельство, что Гитлер отказался 31 августа отдать приказ об эвакуации гражданского населения с западной пограничной зоны. Необходимо принимать в расчет, что западные державы, вступившие в войну ради своего престижа, должны были вести себя совершенно пассивно. В вышедшей для частей вермахта 31 августа директиве № 1 на ведение войны говорилось: «На Западе ответственность за ведение боевых действий следует возложить исключительно на Англию и Францию. Незначительные нарушения наших границ должны вначале ликвидироваться местным порядком. Необходимо строго соблюдать нейтралитет, гарантированный нами Голландии, Бельгии, Люксембургу и Швейцарии. Германская сухопутная граница на западе не должна быть пересечена ни в одном пункте без моего специального разрешения. То же самое относится к военно-морским действиям, а также другим действиям на море, которые могут расцениваться как военные операции. Военно-воздушные силы должны в своих действиях пока ограничиться противовоздушной обороной государственных границ и стремиться по возможности не нарушать границ нейтральных стран при отражении налетов, как отдельных самолетов, так и небольших авиационных подразделений». Для наступления на Польшу главное командование сухопутных войск выделило 52 дивизии, которые насчитывали около 1,5 миллиона человек. Туда входили 39 действующих дивизий, среди них все танковые, моторизованные и легкие формирования, и 13 дивизий второй и третьей волны. Оборона западной границы была поручена группе армий «С» генерал-полковника фон Лееба, которой подчинялись 5-я армия генерала пехоты Либмана, 1-я армия генерал-полковника фон Вицлебена и 7-я армия генерала пехоты Дольмана. К началу войны в ее распоряжении находились 31 дивизия, среди них 12 действующих, а при необходимости к ним могло присоединиться еще 5 дивизий второй волны и немного позже сформированные 14 дивизий четвертой волны. Также необходимо учитывать 58 тысяч человек, мобилизованных имперской службой трудовой повинности, и 158 тысяч работников Организации Тодта, которых отправили на постройку Западного вала и которые должны были помочь при его обороне. Итого в ее распоряжении находилось около 950 тысяч человек. Основной задачей разработанного Генеральным штабом армии плана кампании против Польши являлось уничтожение главных сил польской армии[14], предположительно находящихся в излучине Вислы между Краковом и Бромбергом, при помощи охватывающего наступления с юго-запада и северо-запада. Для этого там находилось две группы армий: южная – под командованием генерал-полковника фон Рундштедта (включая 35 дивизий из резерва армии) в Верхней Силезии и Словакии и северная – генерал-полковника фон Бока (включая 17 дивизий из резерва армии и 1 кавалерийскую бригаду) на западной границе коридора и в Восточной Пруссии. В группе армий «Юг» движение по направлению главного удара легло на плечи 10-й армии генерала артиллерии фон Рейхенау. При помощи сильных танковых и моторизованных сил армии должны были прорваться из территории Кройцбурга к Висле у Варшавы, то есть их задача была двигаться в северо-восточном направлении. Справа их прикрывала 14-я армия генерал-полковника Листа, главные силы которой направились из Верхней Силезии в восточном направлении, а оставшиеся части – из Словакии через Бескиды в северо-восточном, чтобы повернуть на север после уничтожения находящихся в промышленном районе Польши сил противника к востоку от Вислы. Левый фланг армии Рейхенау находился под защитой 8-й армии генерала пехоты Бласковица, которая, расположившись эшелонами, должна была продвинуться с территории Бреслау по направлению к Варшаве и при этом принять на себя ожидаемый боковой удар от собранных у Познани польских сил и отбить атаку. Главное командование сухопутных войск поставило перед группой армий «Север» в качестве первой задачи следующую цель: ликвидация коридора и уничтожение обороняющих его польских сил. Для этого 4-я армия генерала артиллерии фон Клюге из района в окрестностях и севернее Шнейдемюля действовала в восточном направлении, и основные силы развернутой в Восточной Пруссии 3-й армии генерала артиллерии фон Кюхлера из юго-западного угла провинции продвигались на юго-запад. После выполнения этого задания обе армии должны были двигаться в направлении Варшавы, чтобы там объединиться с южным ударным клином и замкнуть кольцо вокруг польских сил в излучине Вислы. Однако подобное распределение сил не нашло одобрения Гитлера. Он считал, что одной лишь 4-й армии достаточно для ликвидации коридора, и хотел выслать лишь одну слабую группу против крепости Грудзендз. Напротив, основные силы 3-й армии должны были через Нарев и Буг нанести удар по территории к востоку от Варшавы, чтобы предотвратить новое закрепление польских сил за Вислой и как можно раньше исключить эту вод ную преграду. Таким образом, 4-й армии было поручено установить связь с Восточной Пруссией, захватить переправу через Вислу между Бромбергом и Грудзендзом и затем вместе с направленной из Восточной Пруссии для захвата Грудзендза группой двинуться на юго-восток, чтобы объединиться с северным крылом группы армий «Юг». Главное командование сухопутных войск приказало 3-й армии для их новой чрезвычайно важной задачи нанесения удара за Вислой после открытия коридора использовать танковые и моторизованные силы армии Клюге, которые своевременно отрежут Варшаву на востоке и вместе с подошедшими с юга к Хелму мобильными подразделениями 14-й армии уничтожат остатки польской армии на восточном берегу Вислы. В общем и целом кампания прошла как и было запланировано. Однако никто не мог предсказать и никто не считал возможным, что она может быть проведена за столько короткое время – за 19 дней, после 19 сентября лишь Варшава, Модлин и Хель продолжали оказывать сопротивление. А Гитлер только укрепился в своем мнении, что новый немецкий вермахт справится с любой задачей, которая может встать перед ним.

Источник: http://historylib.org/historybooks/K...a--1939-1943/2