[Forum.msk.ru]

http://forum-msk.org/material/news/13464730.html
Опубликовано 18.07.2017

Заседание по делу ИГПР ЗОВ 17 июля началось прениями сторон, и первыми выступали гособвинители. Это выступление удивило - где их учат так говорить? Одни сплошные фразы ни о чём конкретном типа «доказательства вины подсудимых относимы, допустимы и собраны с соблюдением уголовно-процессуального закона». И ни единого доказательства конкретно - ни единой фразы из документов дела, и единой фразы показаний свидетелей, ни единой ссылки на лист дела. За 30-минутную речь гособвинителей было всего две конкретные фразы - вырванные контекста слова К. Барабаша на совещании ИГПР ЗОВ и цитата из В. Гюго (а то!). Речь была начисто лишена любой конкретики, разумеется, обвинители так и не сказали, как называется та организация, в деятельности которой они обвиняют подсудимых, и придумали, что подсудимые замышляли силой изменить конституционный строй (это при том, что во всём, более чем 20-томном деле и слов таких нет). В конце выступления гособвинители практически полностью воспроизвели обвинительное заключение, но в целом удивляла какая-то заезженность и абсолютная пустота их слов.

Как сказал после заседания адвокат Чернышёв, эта речь годится в качестве речи государственного обвинителя для всех дел - меняй только номер статьи УК, по которой обвиняешь в данном деле, и будешь выглядеть как настоящий прокурор.

Гособвинители запросили Ю.И. Мухину - 4,5 года лагерей общего режима, а К.В. Барабашу, В.Н. Парфёнову и А.А. Соколову - 4 года общего режима каждому.

После обвинителей выступил Ю. Мухин и говорил с 13-00 до 18-30 с 40-минутным перерывом. После него начал выступать А. Соколов, но в 19-15 судья прервал его речь и перенёс заседание на 12-00 18 июля.

Я речь Мухина взяла в электронном виде у его жены, она предупредила, что времени было мало и в тексте могут быть огрехи и лишние повторы. Но зато, как мне кажется, в выступлении Ю.И. изложено всё дело со всеми его нюансами. Не полагаясь на своё мнение, я расспросила зрителей, и они уверяли, что слушать было очень интересно, но в устной речи Мухин делал отступления, в письменном она более сухая.

Итак, речь Ю.И. Мухина в прениях. Соб.корр.

1.

Невысокая общая культура обвинителей лишает их возможности понимать русский язык в необходимом для практикующего юриста объёме, примером чему в нашем деле является, скажем, понятие, описываемое словом «существо». Существо - это главное. И разъяснить существо обвинения, это разъяснить главное в этом обвинении.

Исходя из диспозиции статьи, которая инкриминируется мне и моим товарищам, для нашего обвинения главными являются две позиции.

Первое - название организации, деятельность которой мы организовывали, поскольку согласно диспозиции этой статьи, это должна быть уже запрещённая организация, а в списке запрещённых организаций Минюста организации перечислены по своим названиям.

И второе - вид противоправной экстремисткой деятельности, которой эта организация занималась. Поскольку Верховный Суд в пункте 20 Пленума Верховного Суда №11 от 28 июня 2011 года «О судебной практике по уголовным делам экстремистской направленности» указал: «Под организацией деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности (часть 1 статьи 282.2 УК РФ), следует понимать действия организационного характера, направленные на продолжение или возобновление противоправной деятельности запрещенной организации…». Это же только в абсолютно тупом или абсолютно подлом мозгу может созреть мысль, что преступной организацией может быть организация, не занимающаяся преступной деятельностью.

С момента возбуждения уголовного дела и до предъявления нам обвинения в окончательной редакции и до утверждения обвинительного заключения, существо было обвинения было бессовестно-дебильное, но понятное:

«Мухин Юрий Игнатьевич, в неустановленное следствием время, но не позднее 19.10.2010 организовал деятельность межрегионального общественного движения «Армия воли народа» (далее - АВН, Движение), деятельность которого 19.10.2010 запрещена вступившим в законную силу решением Московского городского суда в связи с осуществлением экстремистской деятельности.

Однако, после вступления решения суда в законную силу, не позднее конца октября 2010 года, в помещении по адресу: г. Москва, ул. Садовая-Триумфальная, д. 16, стр. 3, Мухин Ю.И. совместно с иными лицами, умышленно не желая исполнять решение суда, имея умысел на продолжение деятельности АВН, организовал собрание участников Движения, где Мухин Ю.И. сообщил о запрете деятельности АВН, а также о необходимости переименования АВН в «Инициативную группу по проведению референдума «За ответственную власть» (далее - ИГПР «ЗОВ»), ставя прежние цели и задачи, а именно: создание инициативных групп по проведению референдума; последующее проведение референдума с целью внесения изменений в Конституцию РФ об ответственности высших органов власти перед народом; пропаганда идеи принятия закона «Об оценке деятельности Президента и членов Федерального собрания Российской Федерации народом России», при этом осознавая, что истинная цель состоит в «расшатывании» политической обстановки в Российской Федерации в сторону нестабильности, а также смены существующей власти нелегальным путем. По результатам совещания Мухиным Ю.И. и иными участниками собрания принято решение о формальном переименовании АВН в ИГПР «ЗОВ»».

То есть, мы обвинялись в организации деятельности МОД АВН, переименованной в ИГПР ЗОВ, а эта ИГПР ЗОВ расшатывала политическую обстановку в Российской Федерации в сторону нестабильности, а также меняла существующую власть нелегальным путем. Повторю, это дебильно, но понятно.

Однако в обвинительном заключении гособвинением даётся уже два варианта существа обвинения - тех двух позиций, в которых нас обвиняют.

Сначала (второй абзац с начала обвинительного заключения) нам вменяется в вину организация деятельности всё той же организации с названием МОД АВН: «…организовали и руководили межрегиональным общественным движением «Армия воли народа» (далее - «АВН», Движение)».

Но далее, по версии гособвинения, МОД АВН вменяется в вину малограмотное: «одной из целей которого являлось массовое распространение экстремистских материалов». Но «массовое распространение экстремистских материалов» не является противоправной деятельностью, поскольку противоправной деятельностью (административным правонарушением) является распространение только ЗАВЕДОМО экстремистских материалов. Таким образом, как следует из процитированного выше Постановления Верховного суда, подсудимые, даже если бы они до момента своего ареста и организовывали деятельность не ИГПР ЗОВ, а АВН то и в этом случае были бы не виновны по части 1 статьи 282.2 УК РФ.

А по второму варианту существа обвинения из этого же обвинительного заключения (его предпоследний абзац) мы обвиняемся уже «в организации деятельности» неизвестной «экстремистской организации». И снова указана совершенно, повторю, не противоправная цель этой организации: «массовое распространение экстремистских материалов», - а также подвиг лиц, сумевших устроится на должности в суды, прокуратуры, следственный комитет и МВД - эта не противоправная цель: «была пресечена правоохранительными органами Российской Федерации».

По обоим вариантам существа обвинения, представленного в обвинительном заключении, подсудимые невиновны уже прямо по положению самой диспозиции части 1 статьи 282.2 УК РФ. Но мы просили и просили судью Криворучко потребовать от гособвинителей разъяснить нам, в организации деятельности какой именно организации мы обвиняемся? И вела ли эта организация какую либо противоправную деятельность?

Но судья Криворучко нам отказал.

А совсем недавно в вопрос существа обвинения добавила тумана Прокуратура Москвы, которая, отвечая на депутатские запросы, письмом №27356-2015/104025 от 16 июня 2017 года сообщила ещё один, третий вариант существа предъявленного нам обвинения. Согласно Прокуратуре Москвы, мы обвиняемся «по факту организации деятельности «Инициативной группы по проведению референдума «За ответственную власть», цели и задачи которой идентичны целям и задачам межрегионального общественного движения «Армия воли народа», в отношении которого судом принято вступившее в силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности».

Обращаем внимание, что Прокуратура Москвы застеснялась написать то, что от неё требуется, - что «преступные цели и задачи» указанных организаций совпадают. Почему застеснялась? Потому, что совпадают не преступные, а законные и охраняемые законом цели и задачи Инициативной группы по проведению референдума «За ответственную власть» и Межрегионального общественного движения «Армия воли народа». Этими совпадающими целями и задачами является организация референдума. Никакие другие цели, тем более, противоправные, не совпадают, и их просто нет, ведь никакая противоправная деятельности обеим этим организациям прокуратурой и не вменяется.

Но тут не менее важно и другое: по мнению начальника отдела по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности, межнациональных отношениях и противодействии экстремизму Прокуратуры Москвы М.С. Быстрова, мы обвиняемся не в организации деятельности АВН или в организации деятельности кое-какой неизвестной организации. Мы обвиняемся в организации деятельности ИГПР ЗОВ, которая, как установлено Прокуратурой Москвы, никакой противоправной деятельностью не занималась вообще. И в списке запрещённых организаций ИГПР ЗОВ тоже не присутствует. Таким образом, и по этому внятному существу обвинения, разъяснённому Прокуратурой Москвы, подсудимые тоже не виновны.

Если использовать абсолютно точную аналогию, то мы обвиняемся по статье «Убийство» в убийстве одного человека, но в качестве жертв нашего преступления государственным гособвинением называются толи Иванов, толи кто-то неизвестный человек, толи Сидоров. Причём, мы обвиняемся в том, что имели намерение не дать им закурить и этим их зверски убили, а Сидоров тоже хочет жениться, как и Иванов, и раз у Сидорова эта цель совпадает с целью Иванова, то Сидоров это и есть переименованный Иванов.

Мы требуем разъяснения - назовите фамилию того человека, кого мы, якобы, убили намерением не дать ему закурить? А нам отвечают - читайте обвинительное заключение - там написано. Но там написано сразу про трёх. Кого из них?

Да, это откровенный идиотизм обвинения, но в нашем деле этот откровенный идиотизм не имеет значения, потому что в России на должности судей устроились такие лица, что нас всё равно признают виновными в убийстве неизвестно кого и как, но в убийстве.

Таким образом, за 15 месяцев предварительного следствия и 9 месяцев судебного процесса, гособвинение так и не сумело сформулировать существо обвинения по делу, по которому судья Криворучко с готовностью взялся вынести обвинительный приговор.

Итак, чем «доказывается» вина подсудимых в организации деятельности неизвестно какой организации, не занимающейся никакой противоправной деятельностью? Формально - материалами дела, вещественными доказательствами и показаниями свидетелей.

2.

О письменных доказательствах вины подсудимых из материалов уголовного дела, представленных обвинителем.

Согласно части 1 статьи 74 УПК РФ, обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, являются доказательствами по этому делу. Подчеркну, имеющие значение для уголовного дела, а не имеющие значение, не являются доказательствами, и оглашать их в суде нет необходимости.

Согласно части 1 статьи 285 УПК РФ, председательствующий предложил государственному обвинителю огласить из материалов дела то, что имеет значение для данного уголовного дела, - то, что является доказательствами обвинения, и сообщить суду, что этот документ доказывает - доказательством чего он является.

13 декабря 2016 года государственный обвинитель за 50 минут огласила заголовки части документов, находящихся в 5 томах дела (с 1-го по 5-й), в которых содержится более 1300 листов, на большей части которых текст находится с двух сторон.

11 января 2017 года государственный обвинитель за 2 часа 15 минут огласила заголовки части документов, находящихся в 10 томах дела (с 6-го по 15-й), в которых содержится почти 2700 листов, на большей части которых текст находится с двух сторон.

25 января 2017 года государственный обвинитель за 55 минут огласила заголовки части документов, находящихся в 4 томах дела (с 16-го по 19-й), в которых содержится почти 1400 листов, на большей части которых текст находится с двух сторон.

Таким образом, государственный обвинитель за общее время в 4 часа со средней скоростью 23 листа дела в минуту пролистала 5400 листов 19 томов уголовного дела, сообщая названия кое-каких документов и пересказывая содержание некоторых, к примеру, сообщила, что в деле имеются копии паспортов подсудимых. И ни разу обвинители не сообщили суду, что доказывают зачитываемые ими заголовки или цитаты.

Во-первых. Невысокая общая культура обвинителей не даёт им понимать русский язык в необходимом для юриста объёме, примером чему в нашем деле является и понятие, описываемое словом «исследовать». Исследовать - это рассмотреть объект со всех сторон с целью получения искомого вывода. А обвинители, а вслед за ними и председательствующий, вообще не оглашали тексты документов, названия которых они сообщали, в связи с чем, исследовать суду было нечего.

Во-вторых, в нарушение части 1 статьи 285 УПК РФ, государственный обвинитель ни разу не сообщила, какое значение для дела имеют сведения из цитат в тех случаях, когда она что-то читала из документов, скажем, чью и какую вину доказывают копии паспортов подсудимых? То есть, обвинение само не представило суду ни единого документа из материалов дела, как доказательство вины подсудимых.

Соответственно, судья Криворучко не исследовал ни единого документа с целью убедиться, что эти документы что-то доказывают, - суд не получил от государственных обвинителей ни одного доказательства вины подсудимых из материалов дела.

И это доказывает статистика - не возможно что-либо исследовать в документах со скоростью 23 листа текста в минуту.

3.

Вещественны доказательства обвинения.

14 марта 2017 года судья Криворучко вскрыл и осмотрел пачку в 54 экземпляра газеты «Слова и дела». Это длилось примерно час, причём, не единый материал не был оглашён, и ни разу не прозвучали имена подсудимых или названия организаций АВН или ИГПР ЗОВ. Какое эти газеты имеют отношение к подсудимым - гособвинители не сообщили, что они доказывают - не сообщили. А когда 29 июня Соколов просил приобщить к делу материалы, доказывающие, что учредителем газеты «Слова и Дела», является Шумаков В.П., а факты публикации газетой «Слова и Дела» экстремистских материалов не установлены и никаких предупреждений редакции не выносилось, то судья Криворучко постановил не приобщать эти доказательства к делу, потому что эта газета «не имеет отношения к делу».

Далее был вскрыт пакет с документами, полученными в ходе двух обысков у Барабаша, и тут, единственный раз, судья Криворучко огласил найденную у Барабаша листовку, которую судья назвал «Бюллетень «Суда народа». Листовка была с целями ИГПР ЗОВ - с текстом поправок к Конституции и проектом закона, который предполагалось уточнить после официальной регистрации ИГПР в Центризбиркоме. Оглашённый документ, безусловно доказывал, что подсудимые создавали ИГП ЗОВ, а не руководили АВН, и целью подсудимых была организация референдума.

Далее Криворучко вскрыл пакеты с изъятыми при двух обысках у Парфёнова и Соколова журналистскими бейджиками и кредитными карточками, не сообщая, что именно эти предметы должны доказать в данном уголовном деле. Кроме этого, Криворучко, повертев в руках, рассмотрел агитационную брошюру АВН за 2006 год, не став ничего из неё оглашать.

Ещё был осмотрен большой транспарант с символом ИГПР ЗОВ без каких-либо комментариев со стороны обвинения и объяснения, какое отношение к делу имеют эти предметы и что именно они доказывают.

28 марта суд осматривал информацию на приложенных к материалам дела дисках, причём, информация была осмотрена по выбору не обвинителей, а самого судьи.

Был показан видеоролик с выступлением подсудимых Мухина, Барабаша и Парфёнова, вместе с другими политическими деятелями оппозиции на митинге, организованном Экспертным советом оппозиции (объединением многих политических организаций) 05.05.2013 года на Болотной площади. Содержание видеоролика доказало, что:

- подсудимые являются членами оппозиции, и суд над ними является безусловной расправой над оппозицией;

- на данном митинге подсудимые призывали добиться честных выборов в органы власти и исполнения конституционных гарантий при помощи законов России - путём обращения к Председателю СКР и Генеральному прокурору с требованием исполнять положения статей 142.2, 149 и 39 УК Ф;

- доказав, что правоохранительные органы переполнены безнаказанными преступниками, Барабаш призывал всех граждан самим быть готовым к защите Родины, для чего приобрести оружие в соответствии с законами РФ;

- Барабаш на этом митинге выступал исключительно, как член Экспертного совета оппозиции, и поэтому выступал исключительно от имени этой организации, никак не агитируя ни за вступление в МОД АВН, ни за вступление в ИГПР ЗОВ, и не предлагал распространять заведомо экстремистские материалы;

- подсудимые на этом митинге не делали ничего, в чём их обвиняют по части 1 статьи 2822 УК РФ.

Это подтвердили и оба обвинителя, которые не сообщили суду, что именно этот ролик доказывает и как ролик относится к тому, в чём обвиняют подсудимых.

Кроме этого, когда на заседании суда 29 июня судья Криворучко отказался приобщать к материалам дела доказательства того, что ролики «Шествие и митинг оппозиции на Болотной (5мая)» и «Митинг Экспертного совета оппозиции 5 мая на Болотной» никогда не признавались экстремистскими материалами, он заявил, что эти ролики не имеют отношения к делу. Это действительно так, поскольку подсудимые обвиняются в намерении распространять экстремистские материалы, а этот ролик таковым не является, следовательно, никак обвинение не доказывает.

Затем судья начал выборочный просмотр файлов на дисках с письменной и визуальной информацией, причём, и в этом случае гособвинители молчали, ни разу не попросив судью остановиться на чём-либо, и ни разу не объяснили участникам процесса, что доказывают зачитываемые судьёй имена файлов, и как эти файлы относятся к делу. К примеру, как относятся к делу сканы паспорта Соколова, сканы переписки или карикатуры?

Затем начали просматривать файлы с сайта ИГПР ЗОВ, на нём наткнулись на видеоролик выступления Легонькова, дающего оценку преступлению судей, прокуроров и следователей, арестовавших подсудимых. И тут единственный раз гособвинители подали голос, ходатайствую прекратить трансляцию обвинения себе.

Затем судья вскрыл коробку с шарфиками, повязками и флагами с эмблемами ответственности власти, а также растяжки с требованием честных выборов. Гособвинители опять ни слова не сказали о том, что доказывают эти доказательства и как они относятся к делу.

Затем судья демонстрировал кусками видеоролик собрания ИГПР ЗОВ, из которого было ясно видно, что обсуждались вопросы и проблемы организации референдума и ни слова не было сказано ни о каких иных целях.

03 апреля. Судья прослушивал телефонные разговоры К. Барабаша, которые были представлены чуть ли не сотней файлов на нескольких дисках. Какие файлы слушать, выбирали не обвинители, а сам судья. И хотя Криворучко прослушивал файлы только выборочно, к примеру, из 29 файлов одного из дисков открыл только 6, и хотя на части дисков вообще ничего не открылось, но в результате все в зале суда очень много узнали об общественной и частной жизни Кирилла Барабаша - когда болел, чем лечился, как сдавал отчёты коммунальные органы и, главное, разговоры Барабаша с его адвокатами, которые по закону не полежат разглашению.

Все слушали, как Барабаш у кого-то просил заправить баллоны гелием, а потом советовал, где именно это сделать и куда баллоны доставить. При этом не было ни малейшего упоминания о том, что эти митинги организовывает ИГПР ЗОВ или что члены ИГПР ЗОВ обязаны в этих митингах участвовать, и вообще за эти почти 2 часа ИГПР ЗОВ было упомянуто вскользь, один раз.

Гособвинители ни разу не обратили внимания суда на то, какие файлы слушать и какое отношение к делу они имеют - ни разу не сообщили суду, что эти записи доказывают.

Затем смотрели видеоролик секретного сотрудника управления «Э» по кличке «Власов», который под кличкой «Давыденко» вступил в ИГПР ЗОВ и тайно снимал свои встречи с участниками ИГПР ЗОВ. Правда, скрытая камера была в какой-то сумке, которую Власову-Давыденко не удавалось поставить так, как надо, поэтому практически весь ролик показывалась или стенка с прислонённым к ней картоном, либо двери туалета.

Около 40 минут показывалось (диск 7015 от 08.04.15), как Парфёнов у себя на квартире, которую он снимал, и не зная, что этот Давыденко-Власов подлец, кормил Власова-Давыденко собственноручно приготовленными бутербродами с баклажанами. При этом суд минут 10 слушал только стук ножа и кухонную возню, потом какие-то обрывки передач по телевизору и обрывки разговоров Парфёнова с этим шпионом. Наконец, прозвучал рассказ Парфёнова «Власову»: «Стали прижимать разные организации, значит, в 99-м году начали, в 2010 закончили признанием организации «Армия воли народа» экстремистским сообществом, всё. «АВН» на том прекратило всяческую работу. В «АВН» были бойцы, был закон, проект по вопросам референдума, уговор, то есть, ... /два слова неразборчиво/ бойцами, вот... Всё это закончилось 22-го февраля 2010-го года. Или 11-го? 11-го года закончилось. Вот... А где-то за год до этого была организация, то есть мы, как бы, понимали к чему дело идет. Была создана организация ИГПР «ЗОВ»».

Затем час и 10 минут рассматривали на экране двери туалета и ничего не значащие разговоры при встрече Власова-Давыденко с Мухиным другими членами ИГПР ЗОВ в редакции газеты «Слова и Дела» (диск 7019 от 10.04.2015). При этом весь разговор никак не касался целей и задач ИГПР ЗОВ, только в конце Мухин пояснил Власову-Давыденко, что задача этого шпиона собрать в Симферополе как минимум 100 человек участников референдума, а потом, провожавший его Парфёнов объяснил, почему необходимо не менее 100 человек: «Мы, ИГПР, уникальны, мы можем зарегистрироваться, когда определённую численность наберём».

Ролик подтвердил, в частности, что Власов-Давыденко сам начал просить для распространения в Крыму газеты у Нехорошева, а Парфёнов, провожая шпиона, сказал ему, что в этой газете уже ничего про ИГПР ЗОВ нет.

Затем час и 10 минут по выбору судьи слушали куски аудиозаписей, сделанных этим же шпионом.

После чего обвинители попросили суд присоединить к делу судебное решение Мещанского суда от 19 ноября 2015 года о признании экстремистским размещённого кем-то и на каком-то, не относящемся к ИГПР сайте, ролика, на котором якобы, выступает К. Барабаш. Само собой, без разъяснения гособвинителей, какое отношение к делу это решение имеет.

4.

Показания свидетелей обвинения.

1. 25 января 2017 года свидетель И.В. Пыжьянова, участник ИГПР ЗОВ показала, что целями и задачами ИГПР ЗОВ были только организация референдума - сбор ИГПР ЗОВ до численности, при которой можно было зарегистрировать группу и начать сбор подписей. На вопрос, имела ли ИГПР ЗОВ целью распространять экстремистские материалы, свидетель ответила отрицательно, подчеркнув, что ИГПР ЗОВ действовала строго по закону.

2. 7 февраля 2017 года был допрошен свидетель Ю.Н. Нехорошев, один из главных организаторов АВН, являвшийся заместителем главного редактора газеты «Дуэль» до 2009 года, и фактический главный редактор газет «Своими именами» и «Слово и дело». Нехорошев показал, что АВН и ИГПР ЗОВ это разные организации, поскольку создавались по разным законам, но обе они занимались только референдумом, никаких противозаконных задач перед собой не ставили, и руководителей не имели, поскольку управлялись самими участниками. При свидетеле были зачитаны его показания на предварительном следствии, из которых следовало, что и на предварительном следствии и Нехорошев показал:

«По результатам указанного совещания Мухиным Ю.И. и иными участниками совещания было принято решение о продолжении деятельности по реализации (пропаганде) идеи принятия «закона об оценке работы Президента РФ и членов федерального собрания перед народом России» и внесении поправок в статьи Конституции РФ об ответственности высших органов власти перед народом в рамках организации - Инициативной группы по проведению референдума».То есть, и на предварительном следствии Нехорошев заявил, что после запрета АВН участники референдума стали организовывать его в рамках другой организации, на тот момент уже существовавшей.

Нехорошев также сообщил на предварительном следствии: «Вступление в ИГПР «ЗОВ» было обусловлено необходимостью ознакомления с новыми основополагающими документами данной организации (то есть эта организация была основана на совершенно иных основополагающих принципах) «Соглашении», ФКЗ «О референдуме», их анализом, а также проверке знаний главных принципов деятельности и механизмов реализации идеи привлечения к ответственности и механизмов реализации идеи привлечения к ответственности власти народом».

Кроме этого Нехорошев показал, что правоохранительные органы совершили преступление, воспрепятствовав гражданам России участвовать в референдуме: «В ходе беседы с оставшимися участниками мне стало известно, что участники не пожелавшие остаться в ИГПР «ЗОВ», испугались возможного преследования со стороны правоохранительных органов…».

3. 16 февраля 2017 года в Мосгорсуде допрашивали Власова-Давыденко, работника ЦПЭ, внедрённого в качестве участника в ИГПР ЗОВ.

Помощники прокуроров Фролова и Тарасова, никак не мотивируя своё ходатайство, запросили суд, чтобы Власова-Давыденко допросили тайно, то есть, чтобы он откуда-то изменённым голосом отвечал на вопросы. Но ведь этот Власов-Давыденко не скрывал лица, когда вступал в ИГПР ЗОВ, а от ИГПР ЗОВ никто и никогда не получал никаких угроз. И в чём был смысл теперь прятать лицо этого отважного героя борьбы с экстремизмом?

Таким образом, это был не тайный свидетель, а свидетель, которого не хотели показать подсудимым и защите.

Судья Криворучко заявил, что он ходил в комнату к этому тайному герою и удостоверился, что он действительно тот, за кого себя выдаёт. Но как Криворучко мог это удостоверить, если он этого героя не видел во времена совершения подвига, а фамилии Власов и Давыденко это конспиративные псевдонимы? Судье представили чей-то паспорт (если представили), но кто сказал, что владелец этого паспорта и был тем, кого в ИГПР ЗОВ знали, как Давыденко? Видели этого Власова-Давыденко только Мухин, и подсудимый Парфёнов - только они могли удостоверить личность этого Власова - удостоверить, что да, именно он и является тем Давыденко, с которым они общались, и который поэтому являлся свидетелем по делу. То есть, если уж работники МВД боятся расправы от народа за свои преступления и прячут лица от людей, то судья обязан был пригласить в комнату свидетелей Мухина с Парфёновым, чтобы они опознали Власов-Давыденко. Но именно от подсудимых, а не от народа, личность этого «Власова» и скрыли, и, как стало ясно позднее, именно потому и скрыли, что Мухин и Парфёнов разоблачили бы подмену свидетеля.

Во время допроса этого «Власова» выяснилось, что, во-первых, в комнате свидетелей отключается микрофон явно для совещаний по ответам на вопросы, на которые свидетель не знал, что отвечать, во-вторых, выяснилось, что свидетель не знает вещей, которые настоящий Власов-Давыденко не мог не знать. К примеру.

1. Даже из собственных показаний Власова-Давыденко, полученных в ходе предварительного следствия, было установлено, что его прежде, чем приять в члены ИГПР ЗОВ, заставили изучить уставные документы ИГПР ЗОВ и ФКЗ «О референдуме», после чего проверили его знания. В результате настоящий Власов-Давыденко прекрасно знал, что цель ИГПР ЗОВ это организация референдума - Власов-Давыденко несколько раз сообщил эту цель следователю в ходе предварительного следствия, поскольку именно для выяснения этой цели его и внедряли в ИГПР ЗОВ. Но когда голос «Власова» в суде послушно показал, что цель АВН и ИГПР ЗОВ совпадают, то на естественный вопрос, что это за цель, голос «Власова» заявил, что он не помнит. Вот помнит, что цель одинаковая, но не помнит, какая это цель. То есть, не помнит, зачем его внедряли в ИГПР ЗОВ.

2. Выяснилось, что этот «Власов» не знал, что в ИГПР ЗОВ его начальники послали его под псевдонимом «Давыденко». Как это понять?

3. Этот «Власов» заявил, что в ИГПР ЗОВ знал только Мухина и Парфёнова, но на самом деле настоящий Власов участвовал в заседании ИГПР ЗОВ и там познакомился с десятком человек.

4. Настоящий Власов-Давыденко сдавал экзамен на знание временного Соглашения ИГПР ЗОВ, он был десятником ИГПР ЗОВ в Крыму, но в суде голос «Власова» не мог объяснить, кто такие десятники и в чём их обязанность.

5. Голос «Власова» не смог объяснить, в каком именно помещении проходило совещание с его участием.

И. т. д.

Почему не выступил настоящий Власов-Давыденко - не понятно. Либо он не доступен прокуратуре, либо он реально боится давать в суде заведомо ложные показания.

Когда подсудимые заподозрили, что судья Криворучко и прокуроры представили в качестве свидетеля не Власов-Давыденко, а кого-то, кто, просмотрев протокол допроса Власов-Давыденко, пытался выдавать себя за него, то начали задавать «Власову» вопросы, чтобы убедиться в этом (Где мы с вами встретились? Каким образом я объяснил вам дорогу?). Но судья А.В. Криворучко снимал эти вопросы, не давая разоблачить этого лжесвидетеля.

В любом случае, этот лжесвидетель не показал ничего, что доказывало бы совершение подсудимыми преступления, предусмотренного частью 1 статьи 2822 УК РФ и растолкованного в пункте 20 Пленума Верховного Суда №11 от 28 июня 2011 года «О судебной практике по уголовным делам экстремистской направленности» - он не показал, что организация, в которую он был внедрён, была Армией воли народа, и что она занималась чем-то противоправным, а не организацией референдума.

4. 9 марта 2017 года был допрошен свидетель А.Ю. Нечитайло, который показал, что раньше он являлся участником АВН, а после запрещения АВН, стал участником ИГПР ЗОВ. На допросе в суде он сообщил то же, что и на предварительном следствии, о чём будет сказано ниже.

5.1. 21 марта 2017 года допрашивался свидетель С.В. Кротов, которого суд предпочитает называть «секретным свидетелем Ильёй Пономаревым». На предварительном следствии на вопросы обвинения он показал, что «АВН и ИГПР ЗОВ это одна и та же организация».

Но ведь это не показания свидетеля, а его личная оценка, причём, оценка неспециалиста. Ну, к примеру, он мог сказать, что все 4 партии в Думе это формально переименованная одна и та же партия, и, кстати говоря, в этом действительно будет истина. Но это будет не свидетельское показание, а мнение, а поскольку это будет не мнение эксперта-политолога, то грош ему цена.

5.2. Ещё этот Кротов-Пономарев откровенно клеветал на Барабаша, что тот на выступлении на каком-то митинге не позже 2011 года призывал: «Пристрелить Путина, как бешенного пса из табельного оружия», - что, якобы, и заставило свидетеля покинуть ИГПР ЗОВ в 2013 году, поскольку он не любит насилия. Однако ни в деле нет такого ролика, и ни на каких ресурсах ИГПР ЗОВ такого ролика тоже не было, и нет. Мало этого, Пономарев так и не смог ответить, почему он не ставил в ИГПР вопроса о недопустимости таких призывов, почему в знак протеста не ушёл из ИГПР ЗОВ в 2011 году.

5.3. Пономарев ещё показал, что Барабаш на митинге призывал вооружаться, но на уточняющие вопросы признал, что призывал вооружаться законным путём - путём получения лицензий и соблюдения законов об оружии.

Вот собственно всё, что показал засекреченный Пономарев на пользу преступникам, препятствующим гражданам России участвовать в референдуме.

Но когда «Пономарева» начали допрашивать подсудимые и адвокаты, то «секретный свидетель» показал, что:

а) Заместитель Генерального прокурора Гринь в 2009 году оклеветал Армию Воли Народа, назвав её экстремисткой организацией, хотя её деятельность не была прекращена в связи с экстремистской деятельностью. И члены АВН потребовала возбудить уголовное дело против клеветника Гриня, но сообщники Гриня в Генпрокуратуре отказались это делать. А после жалоб на отказ возбуждать уголовное дело против Гриня, прокурор Москвы Сёмин подал в Мосгорсуд иск о запрете деятельности АВН. То есть АВН признали экстремисткой организацией, чтобы прикрыть преступление заместителя Генпрокурора Чайки.

б) Сообщил, что задача связных в АВН и десятников в ИГПР ЗОВ - обеспечить самоуправление АВН и ИГПР ЗОВ.

в) Подтвердил, что решения в АВН и ИГПР ЗОВ принимались не Мухиным, Барабашом или Парфёновым, а всей организацией путём голосования всех её членов.

г) Подтвердил, что на голосование никогда не ставился вопрос переименования, соответственно, АВН, как организация, не принимала общим голосованием решение о «формальном» переименовании АВН в ИГПР ЗОВ.

д) А вот вопрос о прекращении деятельности на голосование всех членов АВН ставился, и большинством голосов её членов было принято решение «прекратить деятельность АВН».

е) Признался, что не сообщал следователю, ни что деятельность АВН прекращена общим голосованием её участников, ни что новая организация создаётся по правилам Федерального конституционного закона «О референдуме Российской Федерации».

ж). На вопрос обвинителя, уточнённый Мухиным, подтвердил, что АВН и ИГПР ЗОВ имели одну-единственную одинаковую цель - проведение референдума.

з). Подтвердил, что ни перед ним, ни перед кем-либо иным в ИГПР ЗОВ никогда не ставилась цель распространять материалы, признанные судом экстремистскими, или совершать какие-либо иные противоправные деяния.

По ходатайству обвинителей были зачитаны показания секретного свидетеля «Ильи Пономарева», данные им на предварительном следствии. Эти показания ничего не добавили к сказанному им лично. Скажем, вот Пономарев показывает следователю: «участники организации «АВН», деятельность которой была запрещена, решили создать ИГПP «ЗОВ», которая бы продолжила заниматься реализацией целей и задач организации «АВН», чтобы избежать противодействия со стороны правоохранительных органов в пропаганде целей и задач организации и избежания уголовной ответственности». То есть, прямо подтверждал факт, что была создана новая организация для организации референдума, а не переименована старая.

Его ранее данные показания позволили кое-что уточнить. К примеру, свидетель сообщал о своём вступлении ещё в АВН: «Парфенов В.Н. спросил у него знание закона «Об ответственности власти», а также спросил, готов ли он в случае необходимости, учитывая, что власть будет препятствовать в проведении указанного референдума, идти до конца, в том числе путем пролития своей крови, на что он дал утвердительный ответ». Соответственно, его спросили, а в ИГПР ЗОВ были ли требования или призывы проливать чью-либо кровь, на что свидетель ответил отрицательно - снял обвинения даже в таком «насилии» со стороны ИГПР ЗОВ.

Кроме того, секретный свидетель признался в том, что он снимал пресс-конференцию Мухина в гостинице Измайловская, на которой Мухин сообщил о прекращении деятельности АВН. Мало этого, именно этот «секретный свидетель» этот ролик с сообщением о прекращении деятельности АВН разместил на своём видеоблоге. Тем самым, «секретный свидетель» не только ещё раз подтвердил, что деятельность АВН была прекращена, но и что он - это Сергей Владимирович Кротов. Ведь подсудимые помнили, кто именно снимал этот материал, и кто размещал его в интернете.

Впрочем, об этом сообщил сам судья Криворучко, который вскрыл пакет с подлинными данными этого секретного свидетеля и внятно сообщил под диктофоны адвокатов и журналистов, что «обозрел документы на имя свидетеля Кротова».

После допроса свидетеля Кротова государственные обвинители объявили, что они не настаивают на вызове остальных 15 «свидетелей обвинения» и на данном этапе представление доказательств закончили.

В результате.

Свидетели обвинения, в том числе и Нечитайло, подтвердили, что

- АВН и ИГПР ЗОВ имеют одну и ту же принципиальную цель - проведение референдума;

- АВН и ИГПР ЗОВ это абсолютно разные организации: АВН создавалась сама, а ИГПР ЗОВ создала организация МОД ЗОВ по правилам закона «О референдуме в РФ»;

- обязанностью добровольца было собрать ИГПР ЗОВ в численности 20 тысяч человек, чтобы можно было начать организацию референдума;

- перед членами ИГПР ЗРВ никогда не ставилась цель распространять экстремистские материалы или иные противоправные цели;

- для вступления в ИГПР ЗОВ требовалось знание соответствующих статей Конституции и конституционного закона «О референдуме в РФ».

5.

Итоги представления доказательств обвинением.

Поскольку обвинение не разъяснило подсудимым и суду существо обвинения, то не было и состава обвинения, и для обвинителей в обвинении отсутствовали оговоренные законом обстоятельства, подлежащие доказыванию. Как можно было доказать, что подсудимые организовывали деятельность организации, если неизвестно, как эта организация называется? Как можно было доказать, что подсудимые организовывали экстремистскую деятельность этой организации, если никакая экстремистская деятельность этой организации не инкриминируется? В результате обвинители не смогли представлять доказательства в оговоренном законом виде, да и не старались. Чего стоит только отказ обвинителей допрашивать свидетелей, которые в деле присутствуют, как свидетели обвинения. К примеру, во всех ходатайствах следователя о продлении сроков содержания под стражей утверждается, что вину подсудимых доказывают показания свидетеля В.М. Легонькова, а в суде обвинители на откровенное беззаконие шли, чтобы не дать Легонькову и другим свидетелям обвинения выступить. Мало этого, обвинители отказались даже зачитать показания Легонькова и остальных свидетелей, данные на предварительном следствии.

В результате, все «доказательства» гособвинителей были представлены какой попало информацией, которая, в нарушение статей 74 и 285 УПК РФ не сопровождалась разъяснением обвинения, какое отношение к обстоятельствам, подлежащим доказыванию, эта информация имеет. С таким же успехом обвинители могли читать заголовки бульварных газет и уверять, что это доказательства обвинения.

Что касается свидетелей, то даже показания свидетелей обвинения опровергли инкриминируемое подсудимым обвинение. Заключения экспертиз, даже заказанных следствием, опровергают обвинение и доказывают, что следствие воспрепятствовало гражданам России участвовать в референдуме, организуемом подсудимыми.

Утверждение гособвинителей, что они требуют осудить подсудимых не за организацию референдума, а за организацию деятельности организации, запрещённой судом, аналогичны лепету умственно ненормального о том, что он жертву не убивал, а только горло ей перерезал.

6.

О невозможности защищаться от обвинения, суть которого не разъяснена.

В данном деле попран п. «а» ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которому каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения. Соответственно, попраны п.1 ч.4 ст. 47 и ч.5 ст. 172 УПК РФ, согласно которым обвиняемым и подсудимым обязано разъясняться существо предъявленного обвинения. В результате, подсудимые не имеют возможности защищаться от обвинения, поскольку в нём нет главного - существа обвинения, и в нарушение части 2 статьи 49 Конституции РФ («Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность») подсудимые вынуждены доказывать, что они не совершали преступлений.

Таким образом, перед подсудимыми возникла задача доказать, что:

- подсудимые действовали строго в рамках Федерального конституционного закона от 28 июня 2004 г. № 5-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации»;

- организации, в деятельности которых они участвовали, не занимались экстремистской деятельностью, оговоренной в статье 1 закона от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».

В связи со спецификой обвинения, требовалось также доказать, что:

- подменено понятие «деятельность по созданию организации», понятием «организация деятельности организации»;

- МОД АВН и ИГПР ЗОВ абсолютно разные организации;

- деятельность ни АВН, ни ИГПР ЗОВ по организации референдума не запрещена судом;

- документы предварительного следствия своим слабоумием и малограмотностью выражают нескрываемое презрение к суду;

- преступное сообщество, состоящее из работников МВД, следователей, прокуроров и судей совершает против подсудимых России деяния, запрещённые Уголовным законом под угрозой наказания.

И я вынужден последовательно доказывать все эти обстоятельства.

7.

Доказательства невиновности подсудимых, содержащиеся в материалах дела.

7.1 Доказательства того, что подсудимые действовали строго в рамках Федерального конституционного закона от 28 июня 2004 г. № 5-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации».

Согласно закону «О референдуме в РФ» для проведения референдума, члены инициативной группы обязаны за 45 дней собрать не менее 2 миллионов подписей в поддержку референдума. Причём, таких завышенных требований нет больше ни в одной другой стране с демократическим, а не фашистским управлением. К примеру, в Швейцарии на сбор 100 тысяч подписей, которые необходимо собрать даже для организации референдума по изменению Конституции Швейцарии, даётся 18 месяцев, в Латвии для сбора 150 тысяч подписей даётся год, а в России для сбора 2 миллионов подписей даётся всего 45 дней! И вот это соотношение количества собранных подписей и времени на их сбор, определяет количество людей, требуемых для сбора этих подписей.

Мало этого, в демократических странах собирать подписи может любая группа людей - ей для этого не обязательно для этого где-то регистрироваться. Мало этого, можно нанять сборщиков подписей за деньги, а России собирать эти 2 миллиона подписей могут только зарегистрированные члены зарегистрированной инициативной группы, и только те, кто зарегистрированы нотариусом на учредительном собрании, как члены этой группы.

Инициативная группа по проведению референдума учреждается собранием уполномоченных, избранных в региональных подгруппах, а региональные подгруппы создаются собранием в регионах - что понятно, но от первого собрания в регионах до последнего должно пройти не более двух месяцев. То есть инициативную группу по проведению референдума и сбор подписей невозможно собирать частями, к примеру, невозможно организовать региональную подгруппу в Москве и начать собирать в Москве подписи в поддержку референдума, как об этом задавали и задавали вопросы гособвинители. По требованию закона к проведению первого собрания подгруппы в каком-либо регионе уже нужно иметь не менее 20 тысяч готовых членов инициативной группы не менее, чем в половине субъектов Федерации, иначе невозможно уложится в эти два месяца, установленные законом «О референдуме в РФ», дающиеся на организацию всей инициативной группы. Если от проведения первого собрания в субъекте Федерации до подачи документов о регистрации всей инициативной группы пройдёт два месяца и 1 день, то вся работа пойдёт насмарку - в Центризбиркоме такую ИГПР просто не зарегистрируют.

Таким образом, зарегистрироваться в Центризбиркоме, как это собиралась сделать АВН, можно было только при достижении численности самой АВН не менее, чем в 20 тысяч человек.

Так вот, именно этим сбором людей занималась МОД АВН, когда её деятельность запретил Мосгорсуд. Но занималась этим АВН не одна - одновременно с нею с 20 июля 2009 года созданием своей ИГПР занималась и Межрегиональное общественное движение «За ответственную власть» (МОД ЗОВ). И после запрета АВН сбором людей для проведения своего референдума и только этим продолжило заниматься никем не запрещаемая МОД ЗОВ, точнее созданная им ИГПР ЗОВ, но об этом ниже.

И уже в томе 1 сведения на л.д. 1; 8 и 44 безусловно доказывают, что обвинение с самого начала видело, что в лице обвиняемых оно имело дело с инициативной группой по проведению референдума, действующей строго в рамках закона: «Однако основная задача, возглавляемого ими движения ИГПР «ЗОВ» осталась та же, что и АВН – пропаганда и распространение идеи принятия «закона об оценке Президента и членов Федерального собрания Российской Федерации народом России»» (л.д. 8).

В томе 2 на л.д. 72 Парфёнов пишет 5 марта 2015 года в переписке членов ИГПР ЗОВ: «Полагаю, что чем меньше наша жизнь будет отличаться от закона ФКЗ «О референдуме», тем лучше». В этом же томе на л.д. 211 находится ходатайство в Хамовнический суд следователя Талаевой о продлении срока домашнего ареста Мухину Ю.И., рассмотренного судом 18 сентября 2015 года. В этом ходатайстве Талаева просила (и суд это зафиксировал) продлить арест, поскольку ей необходимо «направить материалы в органы прокуратуры для последующего обращения в суд с целью признания ИГПР «ЗОВ» экстремистской организацией и ее последующего запрета». (То же, по отношению к другим подсудимым, содержится и в томе 3 на л.д. 62-65 и 168-171). А это доказывает, что обвинение прекрасно понимало, что деятельность ИГПР ЗОВ не была запрещена судом, и обвинение Барабаша, Мухина, Соколова и Парфёнова уже по этой причине не имеет состава преступления.

Документы в томе 3 на л.д. 5 доказывают, что АВН, и ИГПР ЗОВ организовывали референдум, и полиция, следователь и прокуроры с судьями понимают, что совершают преступление, возбудив дело за осуществление охраняемой законом деятельности, посему в документах о целях АВН и ИГПР ЗОВ не упоминают, о каких целях идёт речь, - законных или противоправных. Там же, на л.д. 53 подсудимый Парфёнов показывает: ««Инициативная группа по проведению референдума «За ответственную власть» (далее ИГПР ЗОВ) на данный момент только формируется в строгом соответствии с Федеральным конституционным законом «О референдуме», - то есть следствие прекрасно знало, что арестованы люди организуют референдум строго по законам России и что их организации на самом деле до сих пор ещё нет, следовательно, нет и её деятельности.

В томе 5 на л.д. 47-48 выводы из заключения эксперта №643 э/2: «Исходя из содержания текстов «Наша цель», «Цель Армии воли народа...» и «Что такое АВН, или Цель Армии Воли Народа», ИГПР «ЗОВ» и «АВН» преследуют цель внести решением референдума изменения российское законодательство, а именно принять поправку/поправки к Конституции России и Федеральный закон, которые бы наделяли россиян правом определять дальнейшую судьбу президента и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания после истечения срока их полномочий (см. выделения цветом фона в Таблице 3). Эти изменения, согласно текстам, позволят гражданам России обеспечить соблюдение своих прав и поддержание достойного уровня жизни». А это доказывает, что даже нанятые следствием эксперты указывали следствию, прокурорам и судьям, что АВН и ИГПР ЗОВ занимались абсолютно законной и охраняемой Уголовным кодексом деятельностью - организовывали референдум.

Том 9, л.д. 9-10 в требовании Прокурора Москвы Сёмина: «…главная цель межрегионального общественного движения «АВН» по организации референдума для принятия поправки к Конституции РФ и закона «О суде народа России над Президентом и членами Федерального собрания Российской Федерации»». На л.д. 13 в Решении Мосгорсуда по делу АВН от 11 октября 2010 года установил, что Прокурор Москвы НЕ ЗАЯВЛЯЛ «…требования касающиеся деятельности каких-либо инициативных групп по проведению референдума».

Том 10, л.д. 23, представитель прокурора Москвы Сёмина в Мосгорсуде запротестовала: «…из материалов дела не следует, что Прокурор Москвы просит запретить инициативную группу, а требование о запрете МОД «АВН». И: «Мы не признаём, что нашей целью является запрет референдума.» (л.д. 189). На л.д. 219-234 в решении Мосгорсуда от 19.10.2010 года по делу о запрете деятельности АВН установлено: «Главной целью межрегионального общественного движения «Армия воли народа» является организация референдума для принятия поправки к Конституции Российской Федерации (статьи 138) и закона «О суде народа России над Президентом и членами Федерального собрания Российской Федерации»»

Том 12, л.д. 24-37 и 233-245, приговор по делу Р. Замураева - бойца АВН, суд установил: «Замураев Р.В. обвиняется в том, что он …являясь членом официально незарегистрированного общественного движения «Армия воли народа» (далее АВН), …с целью пропаганды на территории Костромской области и привлечения в ряды АВН новых сторонников, разместил в ресурсах сети Интернет на домашней странице w ww.kosnet.ru/-delokrat, …информационный материал «Ты избрал - тебе судить!». И суд постановил: «Замураева Романа Владимировича по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст.282 ч.1 УК РФ, оправдать в связи с отсутствием в его действиях состава данного преступления». На л.д. 209-219 определение Верховного суда: «Судом установлено и усматривается из материалов дела, что согласно уставу (уговору) незарегистрированного общественного движения «Армия воли народа» его единственной целью является принятие на референдуме поправок к Конституции Российской Федерации (в виде ст. 138) и закона «О суде народа России над Президентом и членами Федерального Собрания Российской Федерации».

В томе 13 на л.д. 280 и 293 изложено кредо подсудимых, вот оно:«Давить на режим - это значит выдвигать к режиму безусловно законные требования, чтобы режим сам отказывался от их исполнения и сам доказывал свою незаконность, и этим обессиливал своих слуг, в конечном итоге вынуждая их поступить по закону, а не так, как требует режим».

В томе 14 на л.д. 19-23, 226 в показаниях свидетеля обвинения Нехорошева: «Участники ИГПР «ЗОВ», в том числе Барабаш К.В., Парфёнов В.Н., Мухин Ю.И., Соколов А.А. с момента переименования АВН в ИГПР «ЗОВ» по настоящее время осуществляли распространение информационных материалов, содержащих в себе призывы к осуществлению действий направленных на реализацию задач ИГПР «ЗОВ»». (Л.д. 107, 112), Соглашение участников ИГПР ЗОВ: «3.2. Это соглашение между участниками ИГПР «ЗОВ» полностью базируется на Основах конституционного строя (гл. 1 Конституции РФ 1993 года), полностью соответствует Федеральному конституционному закону «О референдуме Российской Федерации» в редакции от 28 июня 2004 года. …Мы организация с единственной целью - принять на референдуме следующие вопросы:».

Том 19, л.д. 51 из требований к вступающим в ИГПР ЗОВ следует, что единственной целью ИГПР ЗОВ была организация референдума.

***

И главным доказательством того, что подсудимые действовали строго в рамках закона, является статистика.

В 19 томах материалов дела свыше 5400 листов, в том числе: 181 поручение и рапорт; 204 постановления следователя и судов; 138 протоколов допросов; 153 протокола обысков, выемок, осмотров. И из этих документов следует, что оперативные работники, следователи, прокуроры и судьи прекрасно знали, что имеют дело с инициативной группой по проведению референдума, но ни в одном из этих документов, включая обвинительное заключение, даже вскользь не упоминается Федеральный конституционный закон от 28 июня 2004 г. № 5-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации».

7.2. Организации, в деятельности которых подсудимые участвовали, не занимались экстремистской деятельностью, оговоренной в статье 1 закона от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».

Закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» в своей преамбуле устанавливает «правовые и организационные основы противодействия экстремистской деятельности». Уголовный кодекс, в плане борьбы с экстремисткой деятельностью, не может быть применён без учёта положений данного закона. Если вменяемая подсудимым часть 1 статьи 2822 УК РФ запрещает организацию деятельности «организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности», то закон «О противодействии экстремистской деятельности» устанавливает:

- какая организация является экстремистской;

- основания, по которым суд может запретить деятельность организации;

- что такое экстремистская деятельность.

Нарушение положений этого закона ведёт к нарушению принципов, которые устанавливает закон «О противодействии экстремистской деятельности» в статье 2: «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, а равно законных интересов организаций».

Частью 2 статьи 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности» устанавливается: «экстремистская организация - общественное или религиозное объединение либо иная организация, в отношении которых ПО ОСНОВАНИЯМ, ПРЕДУСМОТРЕННЫМ НАСТОЯЩИМ ФЕДЕРАЛЬНЫМ ЗАКОНОМ, судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности».

Подчеркну, по закону экстремисткой организацией считается та, деятельность которой запретил суд, а не та, которую малограмотные или просто подлые юристы считают идентичной иной экстремистской организации, потому что у них цели и задачи частично совпадают.

Основания запрета деятельности организации устанавливаются статьёй 9 закона «О противодействии экстремистской деятельности: «…в случае осуществления общественным или религиозным объединением, либо иной организацией, либо их региональным или другим структурным подразделением экстремистской деятельности, ПОВЛЕКШЕЙ ЗА СОБОЙ нарушение прав и свобод человека и гражданина, причинение вреда личности, здоровью граждан, окружающей среде, общественному порядку, общественной безопасности, собственности, законным экономическим интересам физических и (или) юридических лиц, обществу и государству ИЛИ СОЗДАЮЩЕЙ РЕАЛЬНУЮ УГРОЗУ причинения такого вреда… деятельность соответствующего общественного или религиозного объединения …МОЖЕТ БЫТЬ ЗАПРЕЩЕНА по решению суда».