В этой нашумевшей книге Ницше штуромовал буржуазный мирн с его устоявшимися тусклыми стереотипами, с его пресыщенной культурой, вялой религиозностью, забвением рыцарства и пассионарной готовности к последнй битве с наступающим злом. «Бог умер», повторяли на разные голоса читатели. Не вдаваясь в труды вчитаться впрочем. «Белокурая бестия» стараниями пропаганды припечатана к недоразвитому и фельетонному национал-социализму. Все слишком запутано в устоявшемся мире, перерабатывающим всякий пророческий жар на потребу дня.
Бессмысленно оправдание Ницше. Бессмысленно приспособление его к «современному» пониманию. Он высказался слишком явно по всем направлениям, что бы нуждаться в комментариях и апологии.
На Западе не осталось ни одного незатертого образа, ни единого плодотворного источника-и появилась чеканная речь Заратустры, разметавшая камни. Ницше, непризнанный пророк, помещенный по недоразумению и боязливости в разряд философов, хорони мир, где не осталось ничего достойного любви. Такое ледяное отрицание именуют люциферианством. Ницше предупреждал: люди давно совершили подмену и называют вещи именами своих кривых отражений. Безусловно, влияние Ницше огромно. Но лежит оно не в философской, литературной и богословской сфере, по крайней мере в том понимании, которое утвердилось в последнее тысячелетие. Урок Ницше поучителен-так от века относились к пророками такова была мера их адекватного понимания. Опыт Ницше не коррелирует ни с одним из революционных или политических движений, как бы тщательно ни прослеживали его влияние на русских революционеров или гитлеровскую Германию. Одиночество пророка-это одиночество безумца. Так поланает здоровый мир, гниющий в своих любимых язвах.