http://histrf.ru/biblioteka/book/sta...alieksandra-ii
14 марта 2017
Старикам почёт, но молодым не туда дорога. К 91-летию назначения пенсий убийцам Александра II
Сегодня в прошлом
На днях Русская православная церковь за рубежом (РЦПЗ) призвала примирить русский народ, для чего «освободить Красную площадь от останков» В.И. Ленина и снести памятники ему, как это принято на Украине. Депутат Госдумы от ЛДПР Иван Сухарев тут же углубил данную инициативу – мол, надо ещё и Мавзолей снести. Богатый опыт той же соседней Украины убедительно доказывает, что как раз для примирения – это самое надёжное средство и есть.
Тем не менее, государственная власть, хотя и благославляет романтизацию Белого движения и смотрит сквозь пальцы на монархические модничанья, к радикальным шагам склонности не проявляет.
Сегодня, в 91-ю годовщину облагодетельствования советской властью престарелых террористов, можно заметить, что даже яркие символические жесты сомнительного содержания зачастую не имеют ни малейшего отношения к реальной государственной политике.
Баланс Освободителя
Несложно заметить, что пенсию ветеранам-народовольцам приурочили, в свою очередь, аккурат «ко вчерашней дате» – к годовщине собственно убийства Александра II: 1 (13) марта 1881 г. Так что и нам логично начать с этого события и с этой фигуры – признаться, несравненно более значимой в русской истории, чем его убийцы.
С одной стороны, безусловно, и это не обсуждается, Александр II вошёл в историю как реформатор и Освободитель.
Именно в его царствование было отменено крепостное право: позор российской действительности и тормоз развития, очевидный в середине XIX века для всех, от крайне правых «реакционеров» до левых либералов. Были учреждены земства, проведена глубокая судебная реформа, ограничена цензура, в рамках довольно толковой военной реформы была введена всеобщая воинская повинность, наконец. Было реформировано образование: наряду с классическими гимназиями были созданы реальные училища, в которых основной упор делался на преподавание математики и естественных наук.
Вместе с тем итоги его правления были для России по-настоящему чудовищными.
Непродуманные действия, прежде всего в области экономики ввергли страну в жесточайшую депрессию, промышленность, довольно быстрыми темпами развивавшаяся при «реакционере» Николае I, практически, встала. В течение нескольких лет после введения либерального таможенного тарифа 1857 года (если быть совсем точным – то в течение пяти лет, к 1862 году) переработка хлопка в России упала в 3,5 раза, а выплавка чугуна сократилась на 25 %
В «освобождённой деревне» самым банальным гостем был массовый голод, которого в России не было со времён Екатерины II и который порой принимал характер настоящего бедствия. Вопреки целям, декларированным крестьянской реформой 1861 года, урожайность в сельском хозяйстве страны не увеличивалась вплоть до восьмидесятых годов, несмотря на стремительный прогресс в других странах (США, Западная Европа), и ситуация в этой важнейшей отрасли экономики России также лишь ухудшалась.
Из-за «либерализации» внешней торговли и отказа от протекционистских мер достигли немыслимых размеров дефицит внешнеторгового баланса и государственный внешний долг (почти 6 млрд. руб.), что привело к расстройству денежного обращения и государственных финансов. Зато импорт вырос почти в четыре раза: страна жила фактически, можно сказать, в долг.
Дефицит торгового баланса вызвал утечку золота из страны и обесценивание рубля. Кстати, симптоматично, что дефицит торгового баланса и стремительно растущий государственный внешний долг не могли объясняться неблагоприятной конъюнктурой внешних рынков: на основной продукт русского экспорта — зерно — цены на внешних рынках с 1861 по 1880 гг. выросли почти вдвое.
Пышно цвела коррупция.
Особенно страшной ситуация сложилась в расхваливаемой нынешними «либеральными экономистами» области – «построенной Освободителем» системе железнодорожного транспорта. Предоставим слово человеку в этом весьма понимающему, а именно графу Сергею Юльевичу Витте, ставшему министром путей сообщения при преемнике Александра Освободителя, реакционере Александре III, и по праву считавшемся величайшим железнодорожником страны: «Конечно, императора Александра III не могло не шокировать такое положение вещей, что в государстве создались как бы особые царства, железнодорожные, в которых царили маленькие железнодорожные короли вроде: Полякова, Блиоха, Кроненберга, Губонина и пр. и пр.». Самое смешное, по прямой аналогии с нашими «либеральными девяностыми», эти «частные железнодорожные компании» не только строили всё на государственные деньги, а построенное забирали себе – они ещё и убытки от коммерческой деятельности (порядка сорока миллионов рублей в год!) покрывали из государственного бюджета!
И вот ещё одна цитата, из сухой докладной записки министра внутренних дел, умницы и блестящего управленца графа Николая Павловича Игнатьева: «Промышленность находится в плачевном состоянии, ремесленные знания не совершенствуются, фабричное дело поставлено в неправильные условия и много страдает от господства теории свободной торговли и случайного покровительства отдельных предприятий».
Словом, увы, но трагической гибели Александра Освободителя от рук «освобождённых» народовольцев сочувствовали далеко не все. Многие даже считали такой конец символичным.
А великий русский философ Константин Леонтьев, резкий консерватор и убеждённейший монархист, без которого невозможно представить русскую религиозную философию, основоположником которой вместе с Владимиром Сергеевичем Соловьёвым он фактически стал, – так и вообще выражался с неподобающей философу почти что солдатской прямотой: «вовремя убили».
Премия за убийство
Противоречивость Александра II весьма любопытно отразилась в отношении к нему будущей советской власти. С одной стороны, она не могла не отдавать ему должное как «освободителю крестьянства» и вообще довольно прогрессивному царю. С другой стороны – всё-таки царь, символ «проклятого прошлого», каковым представлялась история России тогдашним революционерам. И вот 14 марта 1926 года государство рабочих и крестьян назначило персональную пенсию участникам покушения на императорскую персону.
Разумеется, дожили до неё не все.
Наследник Александра Освободителя Александр III был куда менее гуманным и вольнодумным правителем. Суд над «первомартовцами», как довольно скоро стали называть убийц государя, прошёл споро, всего за три дня, с 26 по 29 марта всё того же года, под председательством сенатора Фукса и под надзором министра юстиции Набокова.
В суде присяжных, введённом убитом ими Александром Освободителем, народовольцам было отказано. Шестеро главных заговорщиков, четверо мужчин (Желябов, Кибальчич, Михайлов и раскаявшийся Рысаков) и две женщины (Софья Перовская и Геся Гельфман), были приговорены к смертной казни. Помилована была только беременная Гельфман (умерла вскоре после родов), остальные, включая Перовскую, были повешены. Другие участники «Народной воли», имевшие к цареубийству отношение скорее косвенное, были осуждены на разные, зачастую пожизненные сроки.
Такие, как, к примеру, знаменитая Вера Фигнер. Она единственная из «основных заговорщиков» сумела скрыться. Однако в 1883 году приговорили к смертной казни и её – заменив, впрочем, казнь бессрочной каторгой, в 1904-м ссылкой, а потом и вовсе разрешив «выехать для лечения за границу». В день 80-летия (1932) было издано полное собрание её сочинений в 7 томах — рассказ об ужасах жизни в «царских застенках». После чего «почётная пенсионерка-террористка» прожила ещё десять лет, умерла в 1942 году и была похоронена на Новодевичьем кладбище.
«Почётная пенсия», кстати, ещё и время от времени индексировалась. Вот перед нами любопытный документ от 1933 года за подписью Вячеслава Молотова.
Цитата:
«Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет:
Увеличить размер персональной пенсии участникам террористического акта 1 марта 1881 года: Вере Николаевне Фигнер, Анне Васильевне Якимовой-Диковской, Михаилу Фёдоровичу Фроленко, Анне Павловне Прибылёвой-Корба и Фани Абрамовне Морейнис-Муратовой — до 400 рублей в месяц с 1 января 1933 года.
8 февраля 1933 года, Москва, Кремль».
|
Дан приказ «идти другим путём»
Значит ли это, что, чествуя террористов, советская власть поощряла этот метод «оппозиционной политики»? Ой, как бы не так.
Строго говоря, большевики и будучи революционерами, ни народовольческий, ни позже эсеровский террор не одобряли и сами им не пользовались. «Мы пойдём другим путём», – помните? Это, понятно, не от гуманизма и жгучего верноподданничества – это от тяги к рациональным решениям.
А уж когда «борцы против» стали «борцами за» – то есть революция стала государством, – моральное осуждение террора стало деятельным. То есть если террор государственный, по отношению к противникам, «красный террор», – это ещё куда ни шло, да и то ненадолго. А вот террор самодеятельный, против государства – это ни-ни. Со своими собственными террористами советская власть обращалась совсем не в духе Александра Милостивого, а скорее в духе его сына «реакционера» Александра III. Вот, собственно, с эсеров и начали в 1918-м, как только тем пришло в голову «тряхнуть стариной». И печальную судьбу первопроходцев антигосударственного террора эпохи советской власти в дальнейшем исправно разделили все прочие последователи.
…А террористов-пенсионеров можно и побаловать: мол, старикам-то у нас почёт, но вот молодым туда совсем не дорога.