[Чистый исторический интернет]

Д.П. Хорошо подготовились.

Баир Иринчеев. Т.е. полная несогласованность, артиллеристы 138-ой стрелковой дивизии, которая атаковала линию Маннергейма на шоссе в укрепрайоне Суммакюля, прямо так и сказали, что артподготовка по существу была сорвана, мы не знали, куда мы стреляем – просто куда-то 2 часа постреляли, и результаты можно себе представить.

19 декабря здесь, в районе Суммакюля, наши потеряли большое количество техники, в том числе потеряли – да, будьте добры, картинка 9, это штурм Суммакюля. Основная масса бронетехники, которая была потеряна – это были танки Т-28, но также там был потерян сверхсекретный танк СМК, который приехал на фронт для фронтовых испытаний.

Д.П. СМК – это «Сергей Миронович Киров»?

Баир Иринчеев. «Сергей Миронович Киров», вы абсолютно правы. Дело в том, что опыт испанской гражданской войны, опыт Хасана, Халхин-Гола показал, что броня танков 15 мм, 30 мм уже не является достаточной, что уже, действительно, появился новый класс противотанковых пушек калибра 20 мм, 25 мм, 37 мм, 45 мм – они броню 3 см уже пробивают, поэтому явно нужно делать что-то другое, нужны танки уже с какой-то другой бронёй, а не бронёй, которая защищает только от пуль и осколков. Т.е. танки с противоснарядной бронёй нужно разрабатывать. И собственно, как раз к моменту начала Финской войны такие танки уже существовали – это были танки Т-100, СМК и КВ, причём они все были собраны на Кировском заводе в Ленинграде, поэтому когда началась Советско-финская война, они просто поехали на войну, для того чтобы их обкатали в боевых условиях. Из них была создана особая отдельная танковая рота, и они вошли, вот раз есть у нас тяжёлая бригада, то 3 её новых секретных тяжёлых танка у нас, поэтому они вошли в состав 20-ой бригады им.С.М. Кирова, и 19 декабря они вместе со всеми поехали в бой. КВ получил несколько попаданий, которые вообще ему не причинили фактически никакого вреда, по Т-100 у меня данных нет, а вот СМК прямо около командного бункера батальона второго то ли подорвался на мине, то ли сломался – там разные версии есть. Танк размерами с туристический автобус, экипаж 11 человек, т.е. футбольная команда, 2 башни, 2 пушки, 5 пулемётов – т.е. здоровенная машина, и притом он вообще-то секретный и существует в единственном экземпляре. Его сразу окружили, поставили защитный периметр наши 8 танков Т-28, и весь день экипаж пытался его починить. Экипаж, кстати, наполовину состоял из инженеров, которые его строили, с Кировского завода. Починить не сумели.

Д.П. А фотки есть?

Баир Иринчеев. Ну вот, картинка 12 – СМК, фотография, сделанная финнами, когда его уже там бросили, ну просто потому что Т-28 такой тяжёлый, что его Т-28-е не могли отбуксировать даже, и вдобавок всё это происходит вообще-то в 2 км у финнов в тылу, это в финском тылу, т.е. это ехать обратно к нашим 4 км нужно.

Д.П. В общем, пришлось бросить, несмотря на наличие инженеров, да?

Баир Иринчеев. Да, вечером 19-го числа СМК нашими был оставлен, вот эти все 11 человек экипажа пересели в Т-100, который примерно таких же размеров, у него просто чуть-чуть другая конструкция, т.е. там вместо 11 человек внутри 22 человека теперь сидит. Уехали, СМК оставили. На фронте в это время находится генеральный инспектор Автобронетанковых войск Красной Армии генерал Павлов, всем известный по катастрофе в Белоруссии в 1941 году – он командовал Западным фронтом и был расстрелян. Но на Финской войне он у нас инспектирует наши бронетанковые части. Как вы понимаете, взять и потерять секретный танк, оставить его ещё в тылу у противника – ну это вообще какой-то эпический провал, поэтому он, конечно, сказал, что делайте, что хотите, вытаскивайте его оттуда – не смогли. Он там так и простоял всю войну.

Д.П. А у них там ящика тротила какого-нибудь не было, чтобы взорвать?

Баир Иринчеев. Нет, не могли даже к нему подобраться после этого вплоть до февраля, когда финны были вынуждены отступить.

Д.П. Но финны тоже с ним ничего сделать не могли, да?

Баир Иринчеев. А финны тоже ничего сделать не могли, потому что они не могли вытащить даже Т-28, у них не было тяжёлых тягачей. Т.е., как правило, с подбитых и повреждённых наших танков Т-28 они просто пытались снять всё, что можно: радиостанции, пулемёты, запчасти, ЗИП, инструменты – т.е. они всё это просто дербанили, что могли, а сами коробки, в общем-то, так и стояли.

Д.П. Секретности был нанесён какой-нибудь ущерб? Тут вопрос следующего плана: т.е. если у финнов обычных танков толком не было, то в чём смысл этой дуры-то? Ну, попала она к ним…

Баир Иринчеев. Смысл был, что наши хотели его испытать, и вот эти 3 танка: Т-100, ну почти Т-1000 - Теминатор, Т-100, СМК и КВ – это были 3 конкурирующих проекта, т.е. нужно было выбрать один. Ну и в результате выбрали КВ, потому что Т-100 и СМК – они фактически КВ, только как КВ-лимузин – удлинённый, и у него ещё одна башня поставлена. Ну он слишком громоздкий получается, слишком тяжёлый, и КВ более компактный.

Д.П. Для тех, кто не знает: КВ – это «Климент Ворошилов».

Баир Иринчеев. Да, «Климент Ворошилов», именно так.

Д.П. Вообще, как-то странно, конечно, так называть: «Сергей Миронович Киров» остался в тылу – круто!

Баир Иринчеев. Да. А самое интересное, что финны вообще не поняли, что это за танк. Т.е., поскольку он был в единственном экземпляре, он был секретный, они же не знали, что он называется СМК. Но финны прекрасно видели наши танки Т-35, вот эти гигантские махины с 5-ю башнями, которые символизировали мощь Красной Армии, каждый парад на Красной Площади был с этими танками Т-35. Это сухопутный линкор, там 5 башен, экипаж 11 человек, но броня те же самые 30 мм, т.е. они выглядели потрясающе, но на поле боя, собственно, к 1939 году они не имели…

Д.П. Хорошая мишень такая!

Баир Иринчеев. Да, мишень хорошая, броня слабая, двигатель слабый, двигается медленно, но как символ мощи Красной Армии они со своей ролью справлялись замечательно, т.е. они производили на всех военных атташе заграничных потрясающее впечатление, поэтому финны по старой памяти, вспомнив вот эти парады на Красной Площади, подумали: да наверное, какой-нибудь особый вариант этого Т-35, поэтому они назвали его Т-35С, измерили толщину брони, т.е. всё промерили, все параметры: его размеры, толщина брони, калибр орудий – и «слили» все данные немцам уже либо на Финской войне, либо после Финской войны, потому что вообще-то сотрудничество по линии спецслужб у Финляндии и Германии шло с 1933 года, извините, т.е. обмен информации между спецслужбами у них был давно налажен. И самое интересное, что вот этот СМК есть в немецком справочнике по советской бронетехнике на 1941 год, он там обозначен, как Т-35С, хотя потом, после войны его просто отправили на Кировский завод, его 8 танков Т-28 цугом запряглось и утащило на станцию Кирилловская, тогдашний Перк-ярви, погрузило и увезло на Кировский завод на переплавку. Ну потому что вот не получилось.

Картинка 10 – подбитые Т-28, это всё в том же районе, можно сказать, на шоссе они все стоят и в районе шоссе, и картинка 11 – финны радостные осматривают наши подбитые или брошенные танки Т-28.

Именно там в это время, в середине декабря 1939 года появилось прозвище танка Т-28 – «почтовый фургон». Финны его прозвали «почтовый фургон», потому что в одном из танков Т-28, который, очевидно, застрял в грязи, или в болоте, в долине реки Маяйоки, ныне Веснянка, сдался в плен командир одного из танковых батальонов капитан Янов, у которого почему-то с собой оказалась сумка, в которой была зарплата всего его батальона. Т.е. когда его привели к финским офицерам, он просто начал из карманов вытаскивать пачки денег и говорить, что не хотите ли, не надо вам случайно? Его спросили: а откуда вообще такое количество советских рублей? Он сказал: да у меня там, собственно, мешок с деньгами в танке, давайте сходим заберём. Т.е. у него была зарплата на весь батальон, он её не успел выдать перед боем. Ну а поскольку финны все уже смотрели американские вестерны перед войной, и там в вестернах американских же классика – ограбление почтового фургона, который везёт кучу наличности…

Д.П. По-русски называется «дилижанс».

Баир Иринчеев. Да, «дилижанс», да. Поэтому вот назвали «postijuna» - «почтовый поезд», или «почтовый фургон», вот назвали этот танк Т-28.

Ну и собственно, в финской послевоенной литературе капитан Янов из командира батальона стал командиром бригады, а на интернет-форумах он стал командиром танкового корпуса, который сдался добровольно, перебежал…

Д.П. Вместе со всем корпусом?

Баир Иринчеев. Не, он… ну там легенда такая, что он перебежал к финнам, потому что боялся, что из-за тяжёлых потерь в батальоне его сейчас к стенке поставят. На самом деле, это всё имеет под собой очень небольшие основания, потому что просто когда его финны спросили: мы же видим, что ваш батальон частично стоит на поле боя – и что вам за это будет? И Янов сказал, что вот …, вот что мне будет. И всё – не то, чтобы он попал в плен, там, по-моему, просто финны постучали по броне, и он вылез оттуда, т.е. финны вообще считали, что танк пустой стоит. Он вылез, сдался и, к сожалению, он не просто сдался, он ещё финнам сдал всё, что знал – он сдал структуру 20-ой бригады полностью, это на 20 страниц такой документ лежит в Финском Национальном архиве, там протокол допроса Янова – 30 страниц, т.е. он всё расписал вообще, всё, что знал. А знал он много, потому что он служил с 1933 года в этой бригаде. После этого находясь в финском плену, он ещё дал интервью британским офицерам разведки. Т.е. идёт война между СССР и Финляндией, в Финляндии находятся куча военных атташе других держав. И вот появились советские пленные – не давайте пообщаемся с ними, пусть они нам расскажут, чем там живёт Красная Армия, что вообще происходит. Он спокойно общался с британскими офицерами, никоим образом он не отнекивался, он всё, что знал, всё рассказал.

Д.П. Молодец!

Баир Иринчеев. Вообще просто всё, т.е. фактически по некоторым протоколам допросов такое впечатление, что он просто консультантом у них начал работать, в финской армии, потому что когда наши железнодорожные батареи начали стрелять по Выборгу из Кирилловского, его сразу вызвали на допрос и спросили: а это что такое, не знаете? Он сказал, что, наверное, это те тяжёлые мортиры, которые я видел, они стоят вот там-то – прямо показал на карте. Т.е. да…

Д.П. Я надеюсь, сейчас ему повесят мемориальную доску «Он боролся с коммунизмом».

Баир Иринчеев. Нет, суть в том, что, действительно, вернувшись из плена, он получил 10 лет или даже, по-моему, 15 лет, т.е. на Великую Отечественную он уже не попал.

Д.П. Т.е. за такие дела его даже не расстреляли?

Баир Иринчеев. Нет, судя по всему, финны всё-таки не передали протоколы допросов вместе с ним, потому что, мне кажется, если бы финны начали бы передавать протоколы допросов пленных вместе с пленными, то там бы не выжил просто никто, потому что там люди для того, чтобы выжить, сразу начинали говорить то, что хотели слышать финны, т.е. сразу у 90% наших бойцов: «У меня папа был певцом в церковном хоре, из-за этого я ненавижу советскую власть», или там: «У нас в прошлом году был плохой урожай в колхозе, и поэтому я тоже не люблю советскую власть, я всю жизнь не любил большевиков, вот понимаете, поэтому я так рад у вас оказаться». Т.е. они всегда, видно, что подстраивались очень сильно и рассказывали всё, что знали. Но если простые красноармейцы знали мало, то капитан Янов знал очень и очень много, и он спокойно абсолютно с финнами этим делился. Да, он сел на 15 лет, и вы можете даже почитать – по-моему, его дочь, как раз она говорила, что папу-то ни за что посадили.

Д.П. Само собой, да!

Баир Иринчеев. Но к сожалению, есть за что. К сожалению реально есть за что, т.е. ну измена фактически. То, что его не расстреляли, я вот удивлён, на самом деле.

Д.П. Присягу, между прочим, давал.

Баир Иринчеев. Присягу давал, да он сам из Иркутска, кстати, вообще, и он много путешествовал, мир посмотрел – он там в 20-е годы где-то служил матросом и в Америку ездил, был такой… не то, что уж совсем желторотик – это был нормальный капитан Красной Армии, танкист. Но вопрос именно в том, что из-за него и пошла эта легенда, что к финнам перебежал командир танковой бригады, опасаясь репрессий кровавого Сталина за то, что его а потери бригады расстреляют. На самом деле, в этих же сражениях 17-18-19 числа наша 35-ая бригада, действовавшая рядом на танках Т-26, потеряла своего командира – полковника Кашуба, украинца, который был тяжело ранен, находясь вне танка, потому что та же самая проблема, что на Тайпале – танки идут вперёд и уже прошли надолбы, а пехота где-то там, непонятно где. Поэтому он выскочил из танка, он начал поднимать пехоту, чтобы они шли все вместе, рядом разорвалась миномётная мина, и ему оторвало ступню. А он был такой – он говорит, что я был 100 кг, подъехали танкисты наши, танкисты меня увидели – чуть не заплакали, они меня на танк не могли затащить, потому что я 100 кг весил. Но затащили, увезли, и он получил Звезду Героя за Финскую войну, и всю войну Великую Отечественную он преподавал в одной из наших бронетанковых академий, т.е. он оставался в строю. Не воевал, но учил танкистов.

И собственно, вот на этом, можно сказать, заканчивается декабрьский первый раунд, первый штурм линии Маннергейма. Единственное, что ещё одна стычка была на Приморском шоссе. Картинка 13, пожалуйста, это Инкеля, Приморское шоссе, противотанковый ров, надолбы в 6 рядов, колючая проволока, засека, минное поле с противотанковыми фугасами и 2 ДОТа пулемётных с 1 противотанковой пушкой. Но запад Карельского перешейка и нашими, и финнами рассматривался, как совсем не важный театр боевых действий, поэтому там у финнов были небольшие силы, и у наших там наступал отряд полковника Лазаренко – это такая импровизированная воинская часть, когда началась Советско-финляндская война, то на старой границе же у нас был Карельский укреплённый район, в них сидел гарнизон, а комендантом Карельского укрепрайона был как раз полковник Лазаренко, поэтому всех, кто сидел в ДОТах, их собрали, все 3 тысячи человек, и они с винтовками и пулемётами пошли вперёд. 3 тысячи человек всего – это фактически стрелковый полк или финский пехотный полк. Ну вот они шли-шли-шли, дошли до линии Маннергейма, вот перед ними река, эскарпированные берега, засека, т.е. поваленные хаотично деревья, оплетённые колючей проволокой, и минировано всё это, а за речкой надолбы и за надолбами 2 ДОТа. И вот Лазаренко, в общем-то, он имел полный Георгиевский бант за Первую мировую войну, он, конечно, засыпал командование 7-ой армии телеграммами о том, а что вы от меня хотите? Если вы хотите, чтобы я это взял и продвинулся дальше, то давайте-ка мне танки, пожалуйста, и артиллерию. И к нему приехало 3 танка Т-28, которые были потеряны все 3 штуки в бою 13 декабря 1939 года, т.е. тоже этот штурм закончился очень и очень неудачно, все 3 танка подбиты, командир этого танкового взвода лейтенант Груздев погиб, часть экипажей погибла, но, собственно, там 7 награждений Героями Советского Союза, один из них – мехвод Лазаренко, награждённый Героем, он остался жив. По нашей версии 2 танка было подбито, причём один танк был просто расстрелян финской противотанковой пушкой на шоссе, т.е. они 5 раз в него попали, танк не загорелся, но весь экипаж был либо убит, либо ранен. Второй танк наехал на фугас мощностью 300 кг. Это же берег залива, там было на берегу огромное количество морских мин, выброшенных ещё с Первой мировой войны, и финские сапёры рукастые из этого сделали фугасы. Вот, второй танк наехал на мину, третий танк был расстрелян тоже противотанковой пушкой.

Д.П. 300 кг – что ж там от него осталось-то?

Баир Иринчеев. Ну у него башня центральная улетела, т.е. корпус-то остался, но башню отнесло взрывом на 200 м, потом её нашли финны в лесу в 1941 году где-то очень далеко.

Д.П. Представляю, да, радость сапёров.

Баир Иринчеев. Экипаж полностью погиб. Третий танк был подбит, но вот у финнов написано так, что 3 танка подбито, один из них загорелся, по нашей версии 1 танк был подбит, и он не загорелся, что наши включили дымопуск, потому что на Т-28 есть специальные ящики для установки дымовой завесы, и поставив дымовую завесу, они до вечера 13 декабря с финнами перестреливались, т.е. они вытащили из танка пулемёт, залегли под танком, поставили дым и вели с финнами огневой бой, а потом вечером Лазаренко залез в танк, тихо включил заднюю передачу, и они, прикрываясь танком, ушли все.

Д.П. Но суть в том, что, действительно, там Лазаренко получил, потом четверо посмертно и, кстати, вот Симонян, радист одного из танков тоже получил Героя – первый армянин-Герой Советского Союза – вот за этот бой 13 декабря.

Баир Иринчеев. И собственно, Лазаренко Николай Тихонов посвятил целую поэму тоже, она в последний раз публиковалась в книге стихов Николая Тихонова 1943 года, это как раз было, давайте вспомним, 25 лет Красной Армии, был такой юбилейный сборник стихов. Будьте добры, пожалуйста, картинку 15 – обложка стихов Николая Тихонова, «Посвящение Красной Армии», 1943 год. В Сети её можно найти в одной из электронных библиотек то ли города Омска или Томска, где-то у нас там… Молодцы, у нас, кстати, люди не понимают, что вообще-то российские библиотеки вообще-то много чего оцифровали и выложили в Сеть, потому что все считают, что у нас всё, что не в Москве и не в Питере, там всё уже покрылось пылью, и ничего не происходит – работа идёт, они просто не очень пиарятся.

И в завершение, собственно, картинка 14 – подбитые Т-28 на Приморском шоссе. Вот танк, который стоит слева, это как раз он стоит на шоссе, это танк Груздева. Видно, что с него снята пушка, это финны её сняли. Ну и танк справа – видно, что у него просто взрывом сброшена башня – это как раз вот второй танк, который наехал на фугас.

Ну и, соответственно, вот так, можно сказать, закончился первый штурм линии Маннергейма: подавляющее техническое превосходство на стороне Красной Армии, т.е. у финнов там не был задействован ни один танк, не был задействован фактически ни один бомбардировочный самолёт. Наши всё задействовали – и авиацию, которая бомбила непонятно что, не попадала никуда, задействовали всю артиллерию, которая стреляла непонятно куда, стреляла не на полную мощность, потому что снаряды просто не могли подвезти из-за пробок. Ну и соответственно, из-за не налаженного взаимодействия между танкистами и пехотой наши танки, наше подавляющее превосходство бронетанковой техники тоже не было реализовано. Т.е. если мы посмотрим и используем какие-то термины из карточной игры, то у нас на руках все козыри, но мы разыграли свои карты абсолютно неправильно. Т.е. преимущество в декабре реализовано не было.

Д.П. Я замечу, позволь, что отрыты карьеры для добычи руды, построены домны для выплавки стали, построены танковые заводы, которые клепают эти танки, рабочие, инженеры, самолёты – всё наличии, всё это выдано Красной Армии, а она этим пользоваться не умеет, может быть, не хочет, возможно, не знает, как, может, они занятия прогуливали - там пьянка, девки, ещё чего-нибудь. А потом эти люди удивляются, что их расстреливают. А там, между прочим, ещё есть солдаты, которых вот таким вот макаром – без разведки, без ничего, артиллерия постреляла непонятно куда, авиация выбросила бомбы в чистое поле, а теперь давайте форсировать реку. Давайте, да. И сколько народу там полегло, и кто за это должен отвечать? И если ты вот так бездумно распоряжаешься тем, что там далось кровью и потом, и на смерть людей посылаешь, не задумываясь, как-то странно огорчаться по поводу того, что тебе в конце концов за это прострелят голову, очень странно.

Баир Иринчеев. Нет, ну вот самое главное, что, например, 123-я дивизия, командир дивизии полковник Стеньшинский был снят. Т.е. не то, что приехали из Ленинграда с Литейного сразу примчались чекисты на «чёрном воронке» - тут ехать-то 100 км, нет, его просто сняли, поставили полковника Алябушева Филиппа Филипповича. Командиров полков там поснимали, назначили новых командиров полков, перевели их на другие должности, т.е. опять же, если мы вот этих сейчас расстреляем, то не факт, что следующие будут лучше. Поэтому лучше сделать по-другому: тех, кто себя не оправдал, перевести куда-нибудь на тыловые должности – пусть они там складами заведуют, валенки выдают, что, кстати, не всегда получалось, к сожалению, на финской войне.

Д.П. Как говорил товарищ Сталин, «извините, других писателей у меня для вас нет».

Баир Иринчеев. Да, особенно очень важный момент хотелось бы подчеркнуть, что был серьёзнейший дефицит командиров звена «полк-дивизия», не хватало просто, потому что формировались новые дивизии, армия очень сильно росла, разворачивалась, выросла очень-очень сильно в 1939 году, и когда там полками командуют майоры, а иногда их замещают капитаны, хотя вообще-то это должность подполковника или полковника, ну это уже о чём-то говорит, что не хватает людей.

Д.П. Имеющего специальное образование, замечу.

Баир Иринчеев. Да, и опыт. Ну, вспоминая персонажа, о котором мы уже сто раз говорили – вспоминая Маннергейма, как же без него – он в своих мемуарах написал достаточно хорошо, достаточно метко описал это, он сказал, что в декабре действия Красной Армии походили на плохо сыгранный оркестр, когда артиллеристы отстрелялись не туда, танкисты приехали, а пехоты уже нет, или пехота не подошла или уже убежала куда-то, т.е. все кто в лес, кто по дрова, а организация боя – это, в первую очередь, организация взаимодействия между родами войск. И выяснилось, что недостаточно написать на бумаге приказ, что штурмовать группой в составе 3 танков и одной роты стрелков, т.е. 100 человек, плюс 30 сапёров, и они туда вот идут, они должны ДОТ взять. Недостаточно написать на бумаге – они все должны сыграться, они должны все на полигоне взаимодействие несколько раз прокатать, они должны понять, почему они так действуют, потому что пехотинцы наши, которые попадали под шквальный пулемётный огонь, они, конечно, сразу залегали, и приходилось им прямо показывать на поле боя, сказать: вот смотрите, у нас стоит макет ДОТа, сядь здесь за пулемёт и посмотри – вот танк и пехотинцы, спрятавшиеся за танком, которые рядом с ним находятся. А вот пехотинцы, которые не спрятались за танком, которые залегли. А теперь посмотри, кого проще убить. Поэтому от танков не отрываться. И к февралю это было уже отработано до автоматизма фактически. В декабре это не получалось, что, конечно, как вы понимаете, сильно повлияло на боевой дух наших войск. Сотрудники органов внутренних дел, которые люстрировали письма, идущие с фронта, отмечали, что в декабре там много, примерно 10% негатива в письмах, и негатив весь того плана, что вот мы бьёмся-бьёмся, взять оборону не можем, потери большие, и ничего не получается, танки все сгорели или утонули, как при форсировании Лосевских порогов, а вообще прощайте, дорогие мама и папа, я отсюда живым не вернусь, скорее всего, потому что что-то ничего не получается, потери большие.

Д.П. Я замечу, что ещё А.В. Суворов возле Измаила построил небольшой Измаил, на котором отрабатывал боевые действия, и только когда отработал, напал на настоящий Измаил, где, как известно, уничтожил всех без остатка. Это отсутствие боевой учёбы, в общем-то. Что они там огороды копали? Дачи строили, может быть?

Баир Иринчеев. Так и пришлось сделать, на самом деле, потому что после первого штурма середина декабря и третья декада декабря 1939 года, после второго штурма, который был через неделю, который финны фактически не заметили, они подумали, что это разведка боем какая-то: выехало 3 танка и вышел 1 наш батальон – они подумали: ну что это? А у наших вообще-то фиксируется дата в документах, что мы штурмовали линию Маннергейма, что-то делали. Финны это как-то не воспринимали, как штурм.

После этого, уже после 25-26-27 декабря Мерецков, командующий 7-ой армией, обратился к Шапошникову, начальнику Генерального Штаба, и сказал, что финны подготовились хорошо, у них здесь долговременная оборона, а мы подготовились слабо, мы к войне готовились 3 недели всего лишь. Пехоты у нас явно мало, нужна тяжёлая артиллерия дополнительная. Танков больше не надо, танков больше не присылайте, потому что их и так с избытком, в общем-то. И действительно, танковые части не усиливали вплоть до марта 1940 года, потому что танков было достаточно. И Шапошников соглашается с доводами Мерецкова, и весь январь, как вы сказали, действительно, построив макеты ДОТов, организовав полигоны, наладив боевую учёбу, лыжную подготовку, обучение стрельбе пулемётчиков и т.д. – весь январь наши на Карельском перешейке готовятся ко второму штурму. В начале января у нас сформирован Северо-Западный фронт, т.е. это подчёркивает то, что у нас не просто какая-то небольшая военная кампания – что у нас серьёзная военная операция. Формируется Северо-Западный фронт, командующим фронтом становится Тимошенко. 7-ая армия сдаёт влево, т.е. она теперь стоит в центре и на западе Карельского перешейка, из правой группы Грендаля разворачивается 13-ая армия, которая получает большое усиление пехотными частями, т.е. после первой неудачной попытки штурма линии Маннергейма наши военные того времени решили всё наконец сделать по уму, т.е. по всем правилам военной науки: серьёзно подготовиться, подтянуть резервы, подтянуть боепитание, организовать снабжение, потому что, опять же, рассчитывали, что война продлится 3 недели, красноармейцы пошли на фронт в ботинках с обмотками, в шинелях и в будёновках. Полежать в мокрых ботинках при морозе в -10С 4 часа на снегу, пока не стемнеет, пока не будет возможности уползти от финской колючей проволоки, ну скорее всего, вы получите обморожение и можете запросто получить ампутацию пальцев ног, что, к сожалению и получалось, потому что, например, из той же самой 90-ой стрелковой дивизии 286-ой полк, который воевал как раз между Кирилловским и Лейпясуо около железной дороги, где не было ни одного ДОТа, там ДОТы были правее или левее, но было болото, на котором была засека минированная, был забор из колючей проволоки и была финская оборона, состоящая из полевых укреплений, т.е. там всё было построено из земли, песка, дерева и камней. Вот они, собственно, из 3 тысяч человек у них, если я правильно помню, у них статистика потерь за декабря следующая: 100 человек убито, 300 ранено, 700 обморожено. Т.е. стало понятно, что вообще всю концепцию этой операции нужно менять, что получилось совсем-совсем не то, чего ожидали, что финская армия, несмотря на то, что танков у них 32 штуки, пушки у них все старые, царские, причём небольших калибров, и т.д., они высокомотивированы, они подготовились, у них построена оборона, они знают эту линию Маннергейма, как свои 5 пальцев, и просто так их не возьмёшь, т.е. нужно тоже серьёзно готовиться, нужно подбирать ключики к этой обороне, что, собственно, и было за январь сделано.

В феврале начинается второй штурм линии Маннергейма, который ещё называют «Наступление Тимошенко» по имени командующего Северо-Западным фронтом, всё это завершается прорывом. Но это этого ещё далеко, наши части начинают нормальную подготовку ко второму штурму, начинают заниматься боевой подготовкой, потому что оказывается, что некоторые прибывшие на фронт, винтовку в первый раз видят, т.е. их призывали не из резерва, а студентов или ещё кого-то, т.е., действительно, оказалось, что не умеют – надо учить. Но за месяц большинство провалов было ликвидировано, т.е. это как раз вот, с моей точки зрения, сильная черта наших вооружённых сил, которые на Западе никто не может нормально оценить, начиная от Карла XII и заканчивая нацистами, это то, что любой негативный опыт будет моментально осмыслен, проанализирован, и будут моментально приняты меры для того, чтобы эти ошибки более не повторялись.

Д.П. Как в известной русской поговорке, долго запрягаем, но быстро едем. Досадно, в данном случае долгое запрягание приводит к человеческим жертвам.

Баир Иринчеев. Ну и как вы понимаете, неудача первого штурма линии Маннергейма была по полной использована западной пропагандой, финской, в первую очередь, но потом и всеми остальными, что «чудо линии Маннергейма», или там «чудо у Суммы», «чудо на Тайпале» - что такая куча танков, масса техники, и ничего не получилось, типа, каким-то чудом это «чудо» остановило их. Как я уже говорил, именно в середине декабря появляется это название – «линия Маннергейма», придуманное, очевидно, западными журналистами в баре гостиницы «Кемп» в городе Хельсинки, где им там хорошо наливали. И собственно, на конец декабря 1939 года западная пресса создаёт такую картину, что маленькая, но гордая Финляндия выигрывает эту войну против великого, ужасного, но не очень эффективного Советского Союза, что только было закреплено после тяжёлого поражения, которое понесли 163-я стрелковая дивизия Зеленцова и 44-ая стрелковая дивизия им.Щорса комбрига Виноградова на севере Финляндии, за 600 км вот от этих мест, о которых мы с вами сейчас поговорили, в конце декабря и в первую неделю января там получилось ещё хуже, и это было финской пропагандой и западной пропагандой распиарено на весь мир – это т.н. сражение при местечке Суомуссалми и сражение на Раатской дороге, которые самые-самые-самые известные, самые распиаренные. Так ли всё там было ужасно, по делу расстреляли Виноградова и его начальника штаба и начальника политотдела, или опять там абсолютно немотивированные репрессии, действительно ли, как поётся в финской песне, что «по Раатской дороге к нам пришли сыны Востока, и обратно не ушёл никто» - вот об этом как раз поговорим в следующий раз, потому что тоже очень мифологизированная и такая легендизированная битва.

Д.П. Я замечу, что враг не стесняется любое событие изолгать в свою пользу, извернуть и кричать, как всё у них замечательно получилось. Когда же мы начинаем рассказывать правду о подвигах предков, то это, понимаешь, пропаганда какая-то мерзкая. А это, значит, не пропаганда!

Баир Иринчеев. По поводу подвигов предков и по поводу того, как отражается в документах противника – ну дорогие товарищи, сходите в любой архив, в наш архив, в финский, не знаю, залезьте в интернете, немецкие документы посмотрите – там не будет никаких описаний подвигов противника, там подвиг противника обозначается буквально одним предложением: «Наши части натолкнулись на ожесточённое сопротивление, продвижения нет» - всё, или: «Противник упорно обороняется на занятых рубежах».

Д.П. Вот и весь подвиг.

Баир Иринчеев. Вот! Потому что ну а какой смысл – вы будете расписывать подвиги того, кто вас хочет убить? Невозможно найти подтверждений никаким подвигам, чтобы там всё было бы расписано, что вот у нас было 50 танков, и против нас из окопов выскочило 28 человек – ну что это? Этого нет нигде, т.е. какая-то рефлексия, какое-то отношение к противнику – уважительное, неуважительное – оно появляется уже в воспоминаниях ветеранов после войны. Вот по поводу Суммы-то как раз там и говорится, что там танк подбит, и один финский противотанкист говорит, что нужно отметить, что против нас сражались очень храбрые люди, потому что мы видим: танк подбит, из него никто не вышел с поднятыми руками, никто не сдался, что это были элитные части, собственно, один из танкистов наших – Хопров из 35-ой бригады, так есть описание его подвига, что танк подбит – вот этот Т-26, слабенький откровенно, танк подбит танк загорелся. Хопров сказал командиру и механику-водителю уходить, сам остался в горящем танке, вёл огонь из танка, пока танк не взорвался. И вот у нас это описано, у финнов это описано, по-моему, только в каком-то одном интервью, кто-то из ветеранов в 90-е годы, я уже, к сожалению, даже не могу найти источник – ветеран сказал, что я видел, что стоит танк в надолбах и стреляет. Он говорит, что я смотрел на это, удивлялся, что такой храбрый танкист. Парню было 20 лет, похоронен там же на поле боя, Герой Советского Союза посмотрено, кстати, один из немногих, кто вообще получил за эти бои, за первый неудачный штурм звание Героя посмертно.

Д.П. Орёл!

Баир Иринчеев. Так что вы знаете, по поводу всех этих легенд, понятно, что всё рано или поздно будет легендизировано, т.е. то, что написано в документах, очень редко можно как-то совместить с мифами. Напоследок один очень важный миф финский – что, типа, при штурме линии Маннергейма красноармейцы шли без шинелей и без ватников даже, шли в гимнастёрках…

Д.П. В трусах, да и кальсонах!

Баир Иринчеев. Ну нет, в гимнастёрках, держась за руки, с пением «Интернационала» шли на минное поле. Причём это кочует из книги в книгу.

Д.П. Видимо, все они ещё были дети кулаков, по всей видимости.

Баир Иринчеев. Непонятно, короче, но типа, что идут, взявшись за руки, на минное поле, мины взрываются, и они идут, их засыпает частями тел товарищей, а они всё идут, и идут, и идут – какие-то зомби. Но удалось понять, откуда финны это взяли, в конечном итоге: первое – есть запись в Журнале боевых действий одной роты, как раз вот Суммы, декабрь 1939 года, у них написано, что мы видим, что советская рота выходит в наступление, они идут плотным строем. Мы открыли огонь – они залегли. На следующий день снова, следующий день наступления – против нас выходит та же самая рота, но они уже идут цепью, мы по ним постреляли, они залегли и уползли. Третий день – они уже двигаются перебежками, они уже залегают за кочками и ведут с нами огневой бой. И вот кто так сумел это исказить, что… ну у кого-то из ветеранов, возможно, отразился в памяти именно первый бой. А с пением «Интернационала» - это было уже во время второго штурма линии Маннергейма, это действительно было, там действительно с красным флагом наступали, но об этом позже. Ну просто всё это настолько искажается, что обратно это отмотать – получается достаточно сложно, не всегда даже это получается. Финнов спрашиваю, откуда вы это взяли вообще? Не находят никакого подтверждения в документах.

Д.П. Как говорил один известный персонаж: как они ухитряются такое выдумывать? Спасибо, Баир, очень интересно! Познавательно и с совершенно неожиданной стороны. Ждём продолжения.

Баир Иринчеев. Да, т.е. следующее у нас Суомуссалми и Раата.

Д.П. Спасибо.

Баир Иринчеев. Спасибо, всего доброго.

Д.П. А на сегодня всё.