[Чистый исторический интернет]

Д.П. Так называемые «кувалды Сталина», да?

И.П. Да, т.е. тут даже ничего такого сверхмощного, как потом у нас были некоторые артсистемы уже во время блокады Ленинграда, тут, в общем-то, и не требовалось. Просто нужна была артиллерия особой мощности, которая имелась, и если бы озаботились вопросом заранее и всерьёз, то, конечно, всё бы подвезли и обеспечили.

Д.П. Т.е., если я опять-таки правильно понимаю: вот линия оборонительных сооружений. Для того, чтобы туда не подъехали и не подошли, сначала, наверное, есть минные поля перед ними. Всё это запутано колючей проволокой, чтобы не проехали танки, нарыты канавы, рвы, как в те времена модно было, и поставлены надолбы, т.е. там набросано камней. Мы с Баиром ездили на экскурсию, он показывал и рассказывал, что там они какими-то молодёжными бригадами выезжали от этого города, от того, эти бетонные штуки подписаны – это от нашей Лаппеенранты, это ещё от чего-то, т.е. это достаточно массово производилось. Соответственно, пехоте пробежать через минные поля, проволоку, под пулемётами – это напряжённо. Танки заехать не могут, поскольку там бетонные сооружения, ну а самолёт, по всей видимости, тогдашней бомбой в такое попасть не мог, да?

И.П. Фактически да, потому что там у нас в основном бомбили со свободного полёта – это когда просто бомбы сыплются, но фактически это работа по площадям, а точечно тут проблематично.

Д.П. С моей точки зрения, по прошествии ряда лет, подобная организация атаки на финские оборонительные сооружения говорит о несерьёзном уровне подготовки, во-первых, командиров, во-вторых, всей операции в целом. Там по факту кого-нибудь расстреляли потом, нет?

И.П. По факту там на самом деле расстреляли, по-моему, одного из командиров дивизий за то, что в лесах Карелии его дивизия попала в окружение и была практически уничтожена финнами. Причём в соседней дивизии командир был более грамотный, видимо, более энергичный – там ситуация была не такая критичная, хотя там тоже финны воздействовали.

В итоге, забегая вперёд, по итогам войны Ворошилов был снят с должности наркома обороны, вместо него поставили Тимошенко. Кстати говоря, тоже выходца из Первой конной.

Но если брать в целом наши вооружённые силы, то тут надо просто понимать, что действительно вопреки всем этим нашим бравурным представлениям о том, что Красная Армия всех сильней, реально в 30-е годы она не была сильной и по вооружениям – ещё только перевооружалась, и самое главное – по степени обученности и командных кадров, и рядовых бойцов. И в принципе, это вполне нормально.

Потому что можно встать в гордую позу и сказать, что русские прусских всегда бивали, провести прямую линию от Суворова к 1812 году и потом к 1945 году и сказать, что всегда мы были крутыми, но реально у нас что получилось: после победы над Наполеоном в течение почти полутора столетий русская армия ни разу не побеждала достойного противника. Мы, как известно, проиграли Крымскую войну, Японскую войну проиграли, хотя это совершенно невообразимо было, и в Первую мировую войну тоже не зажгли. Т.е. у нас, в принципе, не было предпосылок к тому, чтобы Красная Армия была мегасилой такой.

И дальше, если вспомнить те военные манёвры, которые проводились ещё до начала массовых репрессий году в 1935-36-м, то там, хотя официально говорилось, что всё круто, все цели и задачи выполнены, но реальные документы, которые сейчас публикуются, рисуют совершенно не радужную картину: там получалось, что и бойцы не умеют должным образом действовать, сбиваются в кучи вместо того, чтобы рассредоточиться, а это понятно, что в условиях реальных боевых действий это сразу под пулемётный огонь, и всё прочее, и командиры не проявляют должной инициативы. И притом ещё, что фактически эти манёвры проводились в почти полигонных условиях, вплоть до того, что там были в зоне манёвра специально оборудованы такие точки типа грибков, под которыми сидели местные колхозники и должны были показывать дорогу проходившим мимо подразделениям, чтобы не заблудились. Т.е. реально нашей армии ещё нужно было учиться и учиться, и к сожалению, здесь учиться пришлось в довольно суровых условиях.

Т.е. здесь, с одной стороны, действительно был и просчёт нашего командования, и нашего руководства, но с другой стороны, и объективные возможности тогдашней нашей армии.

Д.П. Т.е. возвращаясь чуточку назад: это решили всё производить силами Ленинградского военного округа.

И.П. Совершенно верно.

Д.П. И соотношение войск практически 1:1.

И.П. Там получалось, что с нашей стороны где-то 420 тысяч человек, а у финнов 337 тысяч, т.е. даже нету полуторного превосходства. А преимущество в танках и самолётах мы должным образом реализовать не смогли. Опять же там наш флот тоже не зажёг, по большому счёту, т.е. мы очень быстро и весело заняли острова в Финском заливе, но это с военной точки зрения нам какой-то особой радости не доставило.

Д.П. Опять-таки, для тех, кто не понимает: для прорыва линии фронта надо сосредоточить превосходящие силы, желательно раз в 10, как это обычно бывает, подтянуть артиллерию, нагнать авиацию, провести массированные бомбовые удары, артподготовку со страшной силой, чтобы там вообще всё перемешать с землёй и болотами. Ну то есть, есть образцовая битва – на Курской дуге, когда там сосредоточено жуткое количество артиллерии, артподготовка такая, что попавшие под неё с ума сходят, и только после этого в бой идёт пехота. Не к дзотам, дотам фланкирующего огня, а просто уже в развалины вступает, добивая слабое сопротивление противника. Ничего подобного произведено не было. Решили напасть со штыками в будённовках.

И.П. Практически так. Кстати, будённовки тогда ещё использовались, правда, только как зимний головной убор. По итогам этой войны её сменили на нашу шапку-ушанку. Здесь что получается: боеспособность армии мирного времени очень условна, потому что одно дело, когда на парадах, на манёврах демонстрируется одно, а в реальных боевых действиях может оказаться, что всё не так радужно.

Д.П. И что же было дальше?

И.П. Практически на следующий день после начала боевых действий, 1 декабря, если не ошибаюсь, у нас также было сформировано правительство народной Финляндии во главе с Куусиненом, которое потом переехало в город Терийоки, нынешний Зеленогорск, освобождённый нашими войсками. Опять же по этому поводу наши обличители бьют себя пятками в грудь, дескать как так можно, и вообще это немыслимое дело.

Что надо сказать? Во-первых, понятно, что это правительство было марионеточное, т.е. никакого восстания в Финляндии не было, местный пролетариат не бунтовал, это было чисто просоветское правительство, созданное для решения определённых задач. Но мы можем вспомнить, как буквально за 18 лет до этого, 6 ноября 1921 года, теми же финнами было создано такое же марионеточное правительство Северной Карелии в деревне Ухта. Получается опять же, что им это можно, а нам нельзя?

Можно вспомнить и последующую историю мировой политики, когда уже в 50-е годы существует в середине Италии такая карликовая страна, как Сан-Марино, там, по-моему, всего 30 тысяч населения, она вся окружена итальянской территорией, и там случился такой казус в 50-е годы, что к власти пришли местные коммунисты и социалисты, создали своё правительство, глава государства, точнее, там двое глав – капитан-регенты, по-моему, называются. Вот один был коммунистом, другой социалистом. Поскольку это, естественно, итальянскому руководству не понравилось, а Италия – страна НАТО, они просто инициировали такой процесс, чтобы часть оппозиционных депутатов парламента Сан-Марино собрались в каком-то приграничном местечке и там провозгласили своё правительство, после чего итальянцы туда послали танковый батальон, и всё было декоммунизировано.

Д.П. Жизнь наладилась.

И.П. Да, опять же получается, что такой способ решения своей задачи общепринят, хотя и понятно, что это наши моралисты могут осуждать. Но здесь Советский Союз вовсе не является каким-то демоническим исключением, это общепринятая практика, в том числе и всяких стран, которые наши либералы считают вполне цивилизованными. Конечно, здесь каковые задачи ставились от создания правительства Куусинена – вполне возможно, что если бы дела на фронте пошли бы хорошо, то может быть, мы бы советизировали Финляндию полностью. Но так, по крайней мере, для начала мы создавали такой рычаг давления, чтобы финское правительство в Хельсинки было, скажем так, этим встревожено и в случае чего оказалось более сговорчивым.

К 10 декабря наше наступление остановлено, а через 4 дня, т.е. 14 декабря Советский Союз исключили из Лиги Наций, т.е. это прошла реакция мирового сообщества. Но что при этом интересно: это исключение прошло с нарушением Устава Лиги Наций. Потому что там ситуация была такая: Совет Лиги состоял из 15 членов, включая Советский Союз. За исключение проголосовало 7 членов, причём 3 страны в этот Совет были избраны только буквально накануне вот этих всех событий, причём, избраны, видимо, для того, чтобы составить такой антисоветский кворум. Но всё равно кворума не набралось, потому что 7 стран голосуют за исключение, остальные 8 либо не участвуют в заседании, как Советский Союз, либо воздержались. Но тем не менее, понятно: что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку, поэтому для ведущих мировых держав можно нарушить собственные правила.

Д.П. Если нельзя, но очень хочется, то можно.

И.П. Т.е. Советский Союз был так торжественно исключён.

Д.П. Лига Наций - это был предшественник ООН?

И.П. Да, он был создан как раз после Первой мировой войны для того, чтобы эта война стала последней, и следующая тоже. Но при этом Англия и Франция вовсе не собирались ограничиться таким дипломатическим давлением, а они хотели непосредственно с нами воевать. Причём что интересно: уже идёт Вторая мировая война, Гитлер уже завоевал Польшу, польская армия разгромлена, а на Западном фронте никаких боевых действий фактически не происходит, т.е. как я рассказывал в одной из предыдущих передач, там потери обеих сторон исчисляются десятками погибших, т.е. царит полное затишье, французские солдаты играют в карты, английские войска ещё только подтягиваются с октября.

Т.е. против Гитлера они воевать совершенно не желают, а вот против Советского Союза они воевать собираются совершенно всерьёз. Т.е. планируется, во-первых, послать экспедиционный корпус непосредственно в Финляндию, потом также возможно устроить высадку на нашем Севере, там, где Мурманск и Архангельск, опять же, места знакомые, потому что там во время нашей Гражданской войны была интервенция как раз англо-французская, кстати, и американцы в этом тоже поучаствовали. Более того, рассматривался и южный вариант, чтобы бомбить бакинские нефтепромыслы, а может быть, туда и вторгнуться. Опять же английское и французское руководство всерьёз рассматривало такой вариант, что если они высадятся на Севере, то там же везде понатыканы лагеря ГУЛАГА, где томятся десятки миллионов узников, которые, конечно, восстанут и их поддержат.

По этому поводу я тут даже процитирую из служебной записки начальника Генштаба ВМС Франции адмирала Дарлана, который потом был Главнокомандующим уже этого коллаборационистского правительства Виши после поражения Франции. В служебной записке на имя французского премьер-министра Даладье говорилось следующее: «В районе Мурманска и в Карелии содержатся тысячи политических ссыльных, и обитатели тамошних концентрационных лагерей готовы восстать против угнетателей. Карелия могла бы в конце концов стать местом, где антисталинские силы внутри страны могли бы объединиться».

Ну и тут другое свидетельство – это уже капитан Стелен рассказывал, что в беседе с ним зам. начальника Генштаба ВМС Франс Гералд Бержери в декабре 1939 года говорил следующее по поводу англо-французских кланов: «Генерал Вейган командует войсками в Сирии и Ливане, его силы будут наступать в общем направлении на Баку с тем, чтобы лишить СССР добываемой здесь нефти. Отсюда войска Вейгана продвинутся навстречу союзникам, наступающим на Москву из Скандинавии и Финляндии». И дальше Стелен пишет в своих мемуарах следующее: «Я был удивлён и польщён, что меня конфиденциально познакомили с операцией столь крупного масштаба. Замысел операции был выражен на карте двумя изогнутыми стрелами: первая из Финляндии, вторая из Сирии. Заостренные наконечники этих стрел соединялись в районе на восток от Москвы».

Т.е. здесь можно вспомнить стишок времён Крымской войны, что «вот в воинственном азарте воевода Палмерстон поражает Русь на карте указательным перстом». Но, тем не менее, такие планы всерьёз рассматривались, там был уже готов 100-тысячный экспедиционный корпус к высадке в Финляндии, но там дело застопорилось оттого, что Швеция не захотела их пропускать, потому что шведы хотя к нашей стране любови не испытывали, но тем не менее опасались, что если они нарушат нейтралитет и так явно выступят на стороне Финляндии, то потом...

Д.П. Можно и ответить.

И.П. Да, могут получить ответку по своей территории. Поэтому тут шведы заартачились. Ну а дальше стало уже просто поздно, потому что за это время советское командование сделало выводы, подтянули подкрепление, собрали должный наряд сил, что немаловажно – подтянули артиллерию. И 11 февраля 1940 года, т.е. ровно через два месяца после того, как мы сделали паузу, началось решительное наступление по прорыву линии Маннергейма.

И тут действительно уже всё пошло гораздо веселее: 11 февраля начали, 21 февраля уже главная полоса линии Маннергейма прорвана.

Д.П. Это что же – за 10 дней?

И.П. Да, и кстати потом, когда мы в следующий раз брали линию Маннергейма уже летом 1944 года, там тоже фактически за такой срок прорвали. Т.е. если умеешь, получил опыт и имеешь должные инструменты, то там всё идёт гораздо быстрее и веселее.

Д.П. А сколько примерно снарядов вот этих крупнокалиберных орудий требовалось, чтобы ликвидировать дот-миллионник?

И.П. Я не могу сказать, потому что здесь не специалист, правда, там есть и другие варианты...

Д.П. Что ж такое, Игорь Васильевич, а доты с резиновыми куполами, от которых снаряды отпрыгивали на наши позиции, были, нет?

И.П. Нет, это всё из области бреда, т.е. это скорее могло пойти оттого, что там могла быть какая-то резиновая звукоизоляция внутри, может быть там каким-то образом потом в мозгу повернулось. В принципе, есть другой способ – просто когда наши обученные штурмовые группы подходили к доту в непростреливаемой зоне, тупо подтаскивали взрывчатку и потом это взрывали. Т.е. если с умом, то любая линия обороны может быть прорвана, что потом наглядно проявилось уже в последующих боях у тех же самых немцев и у французов – линия Мажино им вовсе не помогла.

Д.П. А следует заметить, что Карельский укрепрайон прорвать они не смогли.

И.П. Опять же у них для этого не было инструментов и не было нужного ...

Д.П. Какая разница – не смогли, и всё!

И.П. Но они его штурмовали, и потом об этом в соответствующей передаче у нас речь будет. Получается, что 21 февраля мы, прорвав главную полосу линии Маннергейма, вышли на вторую полосу, её опять же прорвали за несколько дней, и уже в начале марта, 7 марта, завязали бои за Выборг. В этой ситуации Маннергейм как главнокомандующий почти ультимативно потребовал от финского руководства, что надо срочно заключать мир, потому что...

Д.П. Дойдут до Хельсинки, да?

И.П. Да, т.е. армия уже теряет боеспособность, всё, сопротивляться не можем. По этому поводу начались переговоры в Москве, в итоге 12 марта 1940 года был заключён Московский мирный договор, и по этому договору мы получили гораздо больше, чем хотели в начале.

Д.П. Можно было поменяться без людских потерь, без ведения боевых действий, т.е. можно было поменяться спокойно территориями.

И.П. Да. Мы хотели 2,7 тысячи кв. км, причём в обмен на вдвое большую территорию, с компенсациями и всем прочим. А итоге мы получили 40 тысяч кв. км – весь Карельский перешеек, также кусок приграничной территории к северу от Ладожского озера, т.е. Ладожское озеро стало целиком нашим водоёмом, и также примерно половину полуострова Рыбачий, но при этом выход Финляндии к морю ещё оставался. Но дальше опять-таки они его успешно утратили, потому что они потом решили поучаствовать в войне против СССР вместе с Гитлером, за что опять же огребли, и тогда их уже полностью выхода к морю лишили.

Но, кстати, тут надо сказать, что во время Зимней войны театр военных действий у Печенги как раз для нас был наиболее лёгким, т.е. там наши войска всё быстро и весело заняли. Но потом правда половину территории отдали обратно Московскому мирному договору.

Потом, что интересно опять же: если первоначально речь шла о том, чтобы при обмене территории мы заплатили компенсацию за оставленную собственность, то тут когда 10 марта 1940 года во время Московских переговоров, которые опять же с финской стороны вёл Паасикиви, он там что-то заикнулся, что а вот там помните, когда ещё при Петре Первом русские заключили Ништадтский мир со Швецией, они там заплатили 2 миллиона талеров в качестве компенсации, Молотов ему цинично ответил, что пишите письмо Петру Первому, если он прикажет, мы заплатим компенсацию.

Д.П. Какой цинизм!

И.П. Более того, здесь уже наоборот мы потребовали и вынудили у своих противников согласие на эти условия, что всё имущество на этих занятых территориях должно быть в целости и сохранности передано нам. И по этому поводу Советский Союз получил с Финляндии 350 речных и морских судов, 76 локомотивов, 2000 вагонов. А поскольку там часть имущества недвижимого – всякие фабрики и прочее – финны успели привести в негодность, что-то взорвали, что-то испортили, то в компенсацию этого мы получили с Финляндии 95 миллионов рублей.

Д.П. Неплохо!

И.П. Т.е. фактически таким образом мы получили косвенную контрибуцию.

Д.П. Я такое в первый раз слышу, что отходя, взорвали что-то своё, а за это ещё пришлось платить! Неплохо, неплохо.

И.П. Как раз в данном случае Сталин действовал как рачительный хозяин. И когда мы летом 1940 года возвращали Бессарабию от Румынии, там тоже потребовали, что всё, что на этой территории есть, оно наше, поэтому не вздумайте вагоны угонять, паровозы, прочее. Даже более того, наши туда специально выбросили воздушный десант, чтобы пресечь эти всякие румынские телодвижения по вывозу имущества.

Д.П. Сурово.

И.П. Что ещё показательно: Финляндия, как я уже говорил, страна была нам сугубо враждебная, и население там тоже было обработано в таком враждебном духе. Но буквально через 2,5 месяца после такого военного поражения, 22 мая 1940 года в Финляндии создаётся Общество мира и дружбы с Советским Союзом, и в этом обществе уже к концу 1940 года состояло 40 тысяч человек. Причём понятно, что это были вовсе не коммунисты и не сочувствующие СССР. Там просто столько не было, и они в основном были кто в эмиграции, кто сидел. Т.е. это просто обычные финские обыватели, которые почувствовали, что одно дело, когда здесь просто безнаказанно строить пакости соседу, совсем другое дело, когда от этого соседа получил такую мощную плюху.

Д.П. Пришли в себя.

И.П. Да, я бы сказал, что это такой эффект побитого гопника, который зачастую становится сразу лояльным, обходительным.

Д.П. В жизни такое часто наблюдается, да, как только получит по рылу, сразу начинает: вы знаете, а ведь вы совершенно правильно меня ударили, я же неправильно себя вёл – это именно оно.

И.П. Совсем другая реакция была у наших будущих союзников по антигитлеровской коалиции, т.е. у Англии и Франции. Они, как мы сейчас выяснили, собирались против нас воевать. Причём интересно, что этих планов они так и не оставили, по крайней мере вот этот удар по Баку планировался и дальше, т.е. там уже была создана авиационная группировка, в основном английская авиация, ну и с французским участием, и фактически только то, что 10 мая 1940 года Гитлер устроил такое решительное наступление на Западном фронте, эти планы нарушило.

Д.П. Для непонимающих надо подметить, что бакинские нефтепромыслы – это было в Советском Союзе основное место, где мы добывали нефть, откуда добывали бензин и всё это по Волге везли наверх, и Сталинградская битва, в ходе которой по идее должны были перерезать Волгу, она была про то же – чтобы лишить Советский Союз бензина, керосина солярки и всего на свете, и таким образом нас бы благополучно задушили, потому что танки на свежем воздухе не ездят. Сволочи какие, а?!

И.П. Ну практически действительно у нас на тот момент вся нефтедобыча была сосредоточена в районе Кавказа – Бакинские нефтепромыслы, там же рядом Грозненские, т.е. это всё в досягаемости, это всё могло быть разрушено.

Д.П. Т.е. Сургут и Тюмень проклятые сталинские геологи тогда только разведали, но ещё ничего не добыли.

И.П. Там скорее в первую очередь шла речь о нефти в Поволжье, потому что она как раз уже была известна, но ещё не наладили. Кстати, когда выяснилось, что Финляндия войну проиграла, и руководители Англии и Франции должны были оправдываться перед своими избирателями, как же они это допустили, то 12 марта 1940 года, выступая в парламенте, отвечая на депутатский запрос, премьер-министр Деладье заявил, что во время Зимней войны Франция поставила Финляндии 145 самолётов, 496 орудий, 5 тысяч пулемётов, 400 тысяч винтовок и 20 миллионов патронов.

Д.П. Ну т.е. заботились о том, чтобы нам жить было лучше.

И.П. А в свою очередь британский премьер-министр Невилл Чемберлен 19 марта, тоже выступая в своём английском парламенте, тоже сообщил, что из Англии в Финляндию отправлен был 101 самолёт, 114 орудий, 185 снарядов, 200 противотанковых орудий, 100 пулемётов «Виккерс», 50 тысяч газовых снарядов. Кстати, да, у Финляндии было химическое оружие, в том числе и английского производства. 15700 авиабомб, а также большое количество обмундирования и снаряжения.

Т.е. в принципе, мы видим, что руководители Англии и Франции очень радели за Финляндию, как за свою. И даже более того: это поражение Финляндии настолько стало для них ударом, что Деладье вынужден был подать в отставку. Опять же интересно, что когда Франция дважды предала Чехословакию, это всё сошло, там никто в отставку не подавал. Когда фактически в сентябре 1939 года Франция своим бездействием предала Польшу, опять же там никто в отставку не подавал. Но поражение Финляндии оказалось настолько невыносимым, что Деладье был вынужден подать в отставку. А перед этим, выступая в парламенте, он заявил, что вот этот Московский договор между Финляндией и СССР – это для Франции такое трагическое и позорное событие, а для Советского Союза это великая победа.

Д.П. Ну какие-то, видимо, очень серьёзные ставки были на эту самую Финляндию, да? Ну а финны, я смотрю, да – и нашим, и вашим за копейку спляшем, и с этими подружимся, и с теми, и с нацистами, лишь бы против вас всё удачно сложилось.

И.П. Да, но потом уже дальше финны стали дружить именно с нацистами, они сделали ставку на Гитлера в своих стремлениях взять реванш.

Но слова Деладье о том, что для СССР это великая победа – это всё-таки преувеличение, потому что победа была не слишком великая. Но победа несомненно, потому что мы получили территорию гораздо больше, чем хотели, причём со всем имуществом, и фактически нанесли военное поражение финской армии.

Но тут надо всё-таки сказать пару слов о цене всего этого, т.е. о потерях. Во-первых, начнём с нашей стороны. Сейчас наши потери оцениваются примерно в 126 тысяч погибшими, пропавшими без вести, умершими от ран. Причём это максимум максиморум, т.е. сюда учтено всё: и те, кто умер, и даже более того, эти цифры в основном получены путём подворового обхода, который проводился после Великой Отечественной войны, а это значит, что заведомо в это число попало некоторое количество людей, которые уже погибли в Великую Отечественную войну. И возможно, также некоторые люди, которые просто не вернулись домой к своим семьям. Потому что на самом деле такое явление тоже вполне бывало:когда человек ушёл в Красную Армию, воевал, а потом, ну так сложились жизненные обстоятельства, что решил к своей семье не возвращаться. И поэтому его родные вполне могут считать его погибшим или пропавшим без вести, а на самом деле он вполне жив, и такие ситуации тоже иногда бывают. Т.е. здесь можно сказать, что с нашей стороны это такая оценка сверху.

Д.П. 126?

И.П. Да, где-то так. А с финской стороны ситуация такая: по их официальной позиции, они потеряли убитыми и пропавшими без вести 26 тысяч.

Д.П. Что так много? Я думал, не больше десяти.

И.П. Нет, ну там всё-таки не настолько мало. Правда, в нашей отечественной литературе зачастую встречается цифра, что якобы 48 тысяч потеряли финны по финским же данным. Это приводит и Кривошеев в своей знаменитой книге «Россия и СССР в войнах». Но тут я должен ради объективности сказать, что я это дело проверил, и оказалось, что это всё цифры совершенно неверные.

Ситуация была следующая: там ссылается при этом на публикацию в нашей газете «За рубежом» – в советское время была такая газета...

Д.П. Отличная была газета!

И.П. Фактически она по толщине как журнал, но на газетной бумаге и в газетном формате.

Д.П. Это нынешний сайт «ИноСМИ»...

И.П. Это именно переводы разных иностранных статей. И там в конце 80-ых годов был опубликован перевод статьи полковника финской армии Хельге Сеппеля, где как раз приводилось вот эта якобы цифра, что Финляндия потеряла 48 тысяч убитыми и 40 тысяч раненых. Я не поленился посмотреть оригинал этой статьи в финском журнале «Мааилма я ме», с помощью словаря его перевёл, и оказалось, что публикаторы статьи Сеппеля «За рубежом» совершили грубейшую ошибку при переводе, потому что реально там Сеппеля пишет, что потери финской армии составили 23 тысячи человек, а учитывая потери флота и гражданских лиц, получается 25 тысяч с копейками. Соответственно, они сложили и получили 48 тысяч. По раненым там всё правильно. Поэтому в данном случае это именно грубейшая ошибка переводчика, тут все однозначно, у меня есть нотариально заверенные ксероксы, поэтому такую цифру использовать не стоит. А реально там по официальным финским данным получается где-то 26 тысяч убитых.

Конечно, как мне кажется, они эту цифру несколько занижают, т.е. возможно, что там могли быть не учтены какие-то умершие от ран или ещё кто-нибудь, какие-нибудь невоенизированные формирования, типа всякие... и прочие. Но тем не менее, соотношение такое: 26 тысяч на 126 тысяч, т.е. мы потеряли в несколько раз больше. Но, к сожалению, всё-таки при штурме укрепрайона потери обычно у наступающих гораздо больше.

Д.П. Естественно.

И.П. Можно в качестве примера вспомнить события Русско-японской войны 1904-1905 годов, когда русская армия в Маньчжурии проиграла все полевые сражения, причём зачастую неся потери гораздо больше, чем японцы, но зато при штурме Порт-Артура японцы потеряли в несколько раз больше, хотя, казалось бы, и там, и там те же самые русские и японские солдаты, но одно дело, когда чистое поле и когда можно по флангам обойти, а другое дело, когда просто стоит крепость, хотя и недостроенная, и тут её никак не обойдёшь, можно только прорываться.

В Зимнюю войну мы фактически ещё только учились воевать, но тем не менее, вот я тут возражу сторонникам просоветкой точки зрения, которые говорят: а если у финнов потери такие маленькие, почему же Маннергейм говорил, что всё, мы утратили боеспособность – там не такие уж и маленькие потери, т.е. получается если 26 тысяч убитых и 40 тысяч раненых – это уже 66 тысяч, фактически каждый пятый от численности армии. А если учесть, что гибнут и выходят из строя по ранению те, кто собственно на передовой, в окопах, а не тыловики, то действительно у них обороняющиеся подразделения были обескровлены, действительно, нужно было уже мириться.

Д.П. Ну в общем-то, я бы сказал, что главнокомандующему Маннергейму виднее было, что в его армии происходит.

Сильно. Сильно. Но моя точка зрения, несмотря на всю просоветскость – я считаю, что это одна из самых успешных войн российских: отхапали такой кусманище территории. Но людей, которые допустили гибель военнослужащих в таких количествах, я так думаю, жалеть не надо было. Если расстреляли только кого-то одного, а в потери в том числе входят люди, брошенные, заведённые в тыл финский, брошенные на произвол, и всякое такое. За это надо отвечать. Поэтому все зачистки Красной Армии, по всей видимости, имели под собой некую основу. Так мне кажется.

Спасибо, Игорь Васильевич.