[Павел Медведев]

Для меня это очень провокационный вопрос, потому что в 1972 году под влиянием Амальрика, который написал брошюрку «Доживет ли Советский Союз до 1984 года», я с группой экономистов попробовал ответить на этот вопрос. Весь 1972 год мы работали и к декабрю нашли ответ — до 1984 СССР доживет, а до 1989 года — нет. Конечно, чуть-чуть промахнулись. Но для 1972 года это все же промах не очень сильный. Сейчас задается похожий вопрос.

Не знаю... Не знаю, какой будет Россия. За десять лет может произойти все что угодно. Если развитие событий будет идти ровно такое же, как сейчас, то через 10 лет не будет ничего. Очень сильно ухудшается состояние общества, разбегаются врачи. 50 тысяч человек младшего медицинского персонала за год ушли с работы. Даже в масштабах такой большой страны, как Россия, это очень большая цифра. Это значит, если небогатый человек, который находится в трети бедных, заболел, то у него никакого способа вылечиться нет, даже если его болезнь не очень серьезная. Это будет очень сильно накапливаться.

Когда начались события, связанные с Крымом, начались санкции — Россия на себя, запад на нас, я выступал на различных радиоэфирах и возражал против самобичевания, против санкций. Это встречало бурю негодования слушателей, все называли меня предателем. Теперь среднестатистический звонок от слушателя это ругань в адрес начальства. Если все будет так и дальше развиваться, боюсь предсказать, что будет через 10 лет, — будет трудно.

С другой стороны, не было бы счастья, может несчастье поможет? Те люди, которые понимают, что происходит, частенько делают довольно смелые заявления. Например, министр финансов или министр экономики. Недавно первый заместитель министра Татьяна Нестеренко сделала резкое замечание — казалось, хоть стой, хоть падай. Она заявила, что денег хватит лишь только на год. Почему они такие вещи говорят? Я Татьяну хорошо знаю, но не видел ее давно, и переспросить не могу. Думаю, что она это говорит, так как не хочет, чтобы это стало реальностью.

С ее точки зрения, для того чтобы жизнь у нас осталось через 10 лет, а еще лучше на 100 лет — нужно что-то делать. Вот она прямо и говорит — если будет что-то сделано разумное, то все может быть еще хорошо. Мне кажется, еще можно сделать что-то разумное. Когда СССР начал совсем разваливаться, в 1989 году уже ничего нельзя было сделать — поезд ушел. А сейчас еще не ушел. Чем больше мы своими опасениями будем беспокоить большое начальство, настораживать его, тем больше вероятность того, что что-то положительное произойдет.