[Бен Барух Селигмен]

http://gallery.economicus.ru/cgi-bin...if&name=jevons
Глава III
ОТ МАРЖИНАЛИЗМА К ТЕОРИЯМ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СВОБОДЫ

В третьей четверти XIX в. в английской экономической науке господствовали взгляды Джона Стюарта Милля и его учеников. Прочие экономисты, пытавшиеся отыскать иной подход к исследованию вечных проблем хозяйственного строя, не могли найти аудиторию, которая бы воспринимала их идеи. Однако в 70-х годах возникло движение, направленное против свойственного классической школе объективизма; казалось, что этому движению суждено было вскоре преодолеть все преграды 1. Стало проявляться стремление положить в основу экономической теории субъективные понятия, а при анализе обмена практически полностью абстрагироваться от окружающих социальных условий. Чем это было вызвано? Критика капитализма, как мы видели, становилась все сильней, и теперь казалось уже невозможным выражать представления о социальном строе в действительно нейтральных категориях. Карл Маркс придал классической доктрине такое направление, которое вызывало беспокойство 2. Казалось, что необходимо дать отпор этой тенденции, и маржиналистская доктрина, вероятно, преследовала указанную цель. Принадлежащий представителям классической школы анализ реальных затрат был отвергнут, и предпочтение было отдано психологической трактовке издержек. Такая трактовка предполагала определенную систему понятий, характеризующую поведение человека; впоследствии она смогла превратиться в отправной пункт новой теории стоимости. Если психологическое обоснование оказалось бы недостаточным, это в сущности не вызывало бы беспокойства, потому что форму теории удалось бы сохранить даже и при отсутствии соответствующего психологического содержания. Одну из своих главных задач - защиту статус-кво - маржиналисты, возможно, и выполняли бессознательно, но все же кажется очевидным, что они, как заметил однажды Гарви Пек, "по крайней мере усилили имевшиеся в классической теории слабые звенья и тем самым вновь утвердили теоретическую систему, опираясь на которую предприниматели и праздные капиталисты могли подыскать социальное оправдание для личного честолюбия или для деятельности в защиту своих привилегий" . Если же дело обстояло так, то маржинализм, стало быть, являлся своеобразной формой скрытой апологии тех, кого, используя термин Райта Миллса, можно назвать властвующей элитой. 4 Если же политическая экономия должна быть определена как наука, изучающая скорей богатство, чем благосостояние, тогда, разумеется, такой подход не должен вызывать каких-либо возражений.
Первым экономистом, поднявшим успешный бунт против господствовавших в то время теорий, явился Уильям Стэнли Джевонс (1835- 1882). У его родителей было одиннадцать детей, но из них выжило только трое, Уильям Стэнли был девятым ребенком. Он рос в семье диссентеров, постоянные финансовые затруднения которой вынудили его отказаться от попытки поступить в Оксфордский или Кембриджский университет. Вместо этого Джевонс поступил в Лондонский университет, где весьма успешно овладевал теоретическими знаниями. Когда в Австралии в 50-х годах XIX в. было найдено золото, местная администрация, комплектуя кадры для нового монетного двора, попыталась в Англии найти кандидата на должность пробирщика. На эту работу рекомендовали Джевонса; в девятнадцатилетнем возрасте он прервал учебу в университете и объехал полсвета, направляясь на новое место работы. Он нуждался в работе, приносившей 630 ф. ст. в год (в то время это было превосходное жалованье), потому что в таком случае он получал возможность оказать материальную поддержку брату и сестре и помочь им завершить образование.
Джевонс прожил в Австралии пять лет, экономно расходуя средства и продолжая самостоятельные занятия. Здесь обнаружился его страстный интерес к метеорологии; весьма характерно, что, накопив значительное количество данных, характеризующих температуру и условия погоды на Австралийском континенте, Джевонс опубликовал свою первую работу "Климат Австралии и Новой Зеландии". В 1857 г., когда ему было двадцать два года, он занялся политической экономией: Джевонсом владела мысль о том, что ему, может быть, удастся плодотворно использовать в этой области математические методы. Джевонс изучал некоторые вопросы экономики железнодорожного транспорта и проблему установления тарифов. В этой области хозяйственная деятельность носила монополистический характер, фиксированные издержки были велики, а текущие - малы, так что человек, знакомившийся с такой практикой, получал первоначальные сведения в области маржиналистской теории.
Безгранично веря в силу своего разума и обладая некоторой самонадеянностью, присущей юности, Джевонс полагал, что его собственное исследование оснований науки позволит глубже понять социальные принципы; так он принялся за создание новой экономической теории 5. В Австралии у Джевонса сформировались важнейшие идеи - особое место среди них занимали концепция экономического цикла и экономическая теория. Завершив свое пребывание в Австралии, Джевонс возвратился в Англию. В соответствии с ранее намеченными планами перед этим он побывал в Перу, Панаме, Вест-Индии и США, знакомился с экономикой этих стран и особенно с их золотыми приисками. В 1859 г. он возвратился в Англию и там возобновил свои исследования.
Вскоре идеи Джевонса относительно математической экономии начали принимать определенную форму. В 1860 г. он сформулировал понятие убывающей предельной полезности, а двумя годами позже направил Британской ассоциации научного развития свой доклад, который назывался "Краткое сообщение об общей математической теории политической экономии" 6. Доклад был принят без единого слова признательности, не говоря уже о поддержке автора. Джевонс направил ассоциации также второй доклад -"К вопросу об изучении периодических колебаний коммерческой деятельности (с приложением пяти диаграмм)", который представлял собой первую попытку измерения сезонных колебаний и свидетельствовал о серьезном интересе автора к статистическим методам исследования. В последующий период своей деятельности Джевонс внес существенный вклад в методику исчисления индексов и теорию вероятностей.
Получив ученую степень, он попытался набить руку на сочинении журнальных статей и пробовал даже писать статьи, выходящие затем под фамилиями других авторов. Ни одна из этих попыток не была вполне успешной. Наконец в 1863 г. он согласился занять место преподавателя в небольшом колледже в Манчестере, где он читал лекции по логике, философским проблемам морали и - что особенно интересно - курс политической экономии, который он излагал в соответствии с теорией Джона Стюарта Милля. Джевонс чрезвычайно серьезно относился к своим обязанностям, много работал и в результате этого подорвал здоровье. В связи с тем, что ему приходилось читать курс логики, он обнаружил интерес к системе символов Джорджа Буля. В 1863 г. Джевонс опубликовал небольшую работу "Чистая логика", посвященную этому вопросу, и провозгласил, что он открыл универсальный принцип аргументации, названный им "замещением аналогичных элементов". Вслед за этим в 1870 г. вышли из печати "Курс элементарной логики", а в 1874 г.- его знаменитые "Принципы науки".
Постепенно Джевонс завоевывал признание среди читателей и в профессиональных кругах, хотя его ранние произведения игнорировались, а выдвинутая им в 1871 г. новая экономическая теория упорно отвергалась. Большим авторитетом он пользовался как специалист в области логики; действительно, неприязнь, которую Джевонс питал к Миллю, в большой мере проистекала, по-видимому, из фундаментальных различий, относившихся скорее к логике, чем к политической экономии 7. Более половины всех опубликованных научных работ Джевонса посвящены научному методу, и почти пятьдесят лет английские студенты учились по его курсу логики. В 1872 г. он был принят в члены Королевского общества (после Уильяма Петти Джевонс был первым экономистом, который удостоился такой чести), а в 1874 г. он стал членом Политико-экономического клуба. В 1880 г. Джевонс, ссылаясь на слабое здоровье, сложил с себя обязанности профессора Лондонского университета, в последующий период он занялся независимыми исследованиями, разрабатывая оригинальную теорию экономического цикла. Когда астрономы сообщили, что появление пятен на Солнце также представляет собой циклический процесс, Джевонса заинтересовал вопрос, не могут ли изменения климата и погоды, вызываемые пятнами на Солнце, оказывать циклическое воздействие на сельскохозяйственное производство, а через него - и на чередование фаз в предпринимательской деятельности. Пытаясь иллюстрировать свое утверждение, он отыскивал определенные соотношения между средней продолжительностью периода, между кризисами и средней длительностью цикла смены солнечных пятен. Эта затея ничего не дала.
Джевонс, бесспорно, был человек большой честности; это проявлялось даже в том, что, помещая средства в ценные бумаги, он руководствовался своей теорией экономического цикла 8. Его мировоззрение в целом носило консервативный характер, но в ряде случаев он тем не менее высказывал доброжелательное отношение к либеральным взглядам. В своем образовании он делал упор на изучении математики и естественных наук, что оказало заметное влияние на его методы экономического исследования. Однако Джевонс, по-видимому, оказывал небольшое влияние на тех, кто окружал его; сохраняя убежденность в исключительной силе собственного интеллекта, он предпочитал работать в одиночку. По своему темпераменту Джевонс был несколько склонен к меланхолии, и единственным его развлечением являлась музыка. А его лекции, как ни странно, состояли лишь из основных положений теории Стюарта Милля, которые излагались в сухой и унылой манере; студенты плохо посещали эти лекции. И все же ряд фактов свидетельствует о том, что Джевонсу удалось оказать влияние на воззрения таких крупных экономистов, как Уикстид и Эджворт 9. Ненависть Джевонса к Миллю носила почти патологический характер. Он сознавал, что господство взглядов классической школы серьезно мешает дальнейшему развитию политической экономии. В одном из своих писем он указывал: "Я боюсь, что невозможно критиковать произведения господина Милля, не подвергаясь при этом опасности вызвать резко враждебное отношение к себе..." 10 Он обвинял Милля в том, что отдельные положения у него противоречили друг другу, и настойчиво утверждал, что может отыскать доказательства этого буквально на каждой странице работ Милля. Эти работы настолько слабы, писал Джевонс, что в них не содержалось даже представления о капитале 11. Действительный шаг вперед в политической экономии был сделан, как утверждал Джевонс, не с переходом от Рикардо к Миллю, а от Смита к Мальтусу и к Сениору. Однако Джевонс не смог оказать влияние на последователей Стюарта Милля, которые просто продолжали преподавать классическую теорию издержек производства так, как если бы предельной полезности вообще не существовало. Весьма любопытно, что и сам Джевонс поступал точно таким же образом. Влияние классической школы не удавалось искоренить до тех пор, пока критика Джевонса не получила поддержку со стороны представителей австрийской субъективной школы. В возрасте сорока семи лет, в расцвете своих творческих способностей Джевонс утонул; его смерть означала существенную потерю для экономической науки.
Важнейшей работой Джевонса в области политической экономии явилась "Теория политической экономии", опубликованная в 1871 г. "Моя теория,- писал он,- по своему характеру является чисто математической. Более того, полагая, что изменения всех количественных показателей, с которыми мы имеем дело, должны носить непрерывный характер, я без колебаний решаюсь на использование соответствующего раздела математики, вплоть до безбоязненного использования бесконечно малых величин. Теория заключается в применении дифференциального исчисления к исследованию знакомых понятий богатства, полезности, стоимости, спроса, предложения, капитала, процента, труда и всех количественно определимых понятий, относящихся к повседневной работе промышленности" 12.
Джевонс был твердо уверен в том, что политическая экономия может превратиться в точную науку, для этого нужны только соответствующие статистические данные. Если удастся получить эти данные, писал он, то можно будет обеспечить необходимые расчеты и возможности для предсказания. Производство продукции и цены являются количественно определенными понятиями, поэтому необходимо лишь разработать лучшие способы сбора сведений. Но хотя разработка важнейших определений, лежащих в основе такого статистического исследования, требует огромных усилий и предполагает отточенность и мастерство умозаключений, все же с помощью таких методов нельзя решить все экономические проблемы. Общество включает самые разнородные элементы, многие из которых не могут быть количественно измерены: так, важную роль играют взаимоотношения между группами людей и отдельными лицами, которые можно понять с помощью других орудий исследования; без учета этих отношений представление о реальной экономической жизни вполне может оказаться неполным.
Как бы то ни было, Джевонс попытался теоретически исследовать способ, с помощью которого, по его мнению, измерялась полезность. Вначале им излагалась теория потребительских благ, которая основывалась на их предельной полезности; затем он расширил сферу этой теории, включив в нее метод установления цен на факторы производства, близкий к идеям предельной производительности. Теория Джевонса напоминает в основных чертах теорию Леона Вальраса, но последняя была намного элегантнее и эффектнее. В связи с этим теория Джевонса не внушает ощущения подлинной всесторонности. Математическим построениям Джевонса не хватает литературных достоинств, присущих формулировкам Карла Менгера и Фридриха фон Визера. Однако заслуга Джевонса состоит в том, что он сумел привлечь внимание к субъективной предельной полезности, которая играет в его моделях центральную роль.
Свой анализ Джевонс начинает с того случая, когда во взаимоотношения вступают два "торговых партнера" или два индивидуума, а запас благ является неизменным; раз обмен между ними начался, они будут вести торг до тех пор, пока не достигнуто равновесие. Исходя из этого, Джевонс заключил, что сложившееся в процессе обмена соотношение между товарами равно обратному отношению конечных полезностей соответствующих товаров 13. Рамки этой модели можно расширить, включив в нее большее число участников обмена и большее число товаров. Но само понятие торговых партнеров содержало определенные теоретические проблемы. Уравнения Джевонса, как заметил Викселль, по-видимому, подразумевают для группы лиц, участвующих в обмене, некую коллективную предельную полезность - понятие, явно невразумительное 14. Далее, отношения партнеров предполагают ситуацию бесконечного двухстороннего торга, при этом совершенно не учитывается существующая в действительности всеобщая конкуренция, которая выступает в качестве краеугольного камня теории когда она распространяется на всех участник обмена. При этом модели Джевонса предполагают, разумеется, что товары могут делиться на любое число частей и изменения их предельной полезности носят непрерывный характер. Доказывалось, правда, что данная теория предназначалась также и для ситуации, когда, речь идет о больших величинах, а раз так, понятие непрерывности может получить отчетливый смысл. В этом случае понятие торгового партнера применимо, по-видимому, также к торговым отношениям между нациями, участвующими в международной торговле.
Основной постулат теории Джевонса гласит, что стоимость порождается предельной полезностью. Другими словами, главным фактором, определяющим меновую стоимость, является спрос, а не издержки производства, как утверждали представители классической школы. Но, добавлял Джевонс, стоимость воплощает в себе конечную степень полезности, на которую влияют и масштабы предложения, а они в свою очередь зависят от издержек производства. 15 Это определенно означает, что субъективные соображения играют определяющую роль лишь в том случае, когда предложение представляет собой определенную фиксированную величину. В результате этого теория, конечно, была применима лишь к кратковременным периодам и оказывалась статичной. Можно утверждать, что на протяжении длительного периода, когда предложение изменяется, издержки производства превращаются в самостоятельный элемент стоимости 16. Очерчивая основные контуры системы обмена и распределения, Джевонс отвлекается от изменений в численности населения, политических институтах, вкусах потребителей и накоплении капитала.
Теория стоимости, как подразумевалось Джевонса, может быть поставлена в нейтральные рамки, не зависящие от исторической эпохи и от человеческих поступков. Так образом, в проблемах стоимости, использования ресурсов и распределения могут содержаться всеобщие черты, присущие любо экономическому строю. Например, проблема использования ресурсов должна решаться следующим образом: соотношение между предельной полезностью различных видов продукции и предельной тягостью труда, затраченного на их производство, должно быть одинаковым во всех случаях использования ресурсов. 17 Нельзя сказать, что Джевонс не понимал сущности экономической динамики; просто ему казалось, что его метод исследования более гибок в сравнении с "естественными сложностями", встречающимися в реальной действительности 18.
Однако основным фактором, определяющим стоимость, является полезность, а представление о полезности в свою очередь основывается на бентамовской психологической теории наслаждения и страдания. Наслаждение, писал Джевонс, имеет два измерения: интенсивность и продолжительность. Можно даже различать валовое и чистое наслаждение; для того чтобы определить чистое наслаждение, нужно из валового наслаждения вычесть валовое страдание 19. С течением времени наслаждение уменьшается, его величина зависит, понятно, от наличного предложения товара, который приносит соответствующий вид наслаждения. Джевонс максимально использовал бентамовскую концепцию измерения наслаждения, ему представлялось, что понять мотивы человеческой деятельности фактически можно только исходя из понятий наслаждения и страдания 20. Но Бентам полагал, что он может на практике измерить комплекс испытываемых наслаждений и страданий, тогда как Джевонс признавал, что это фактически невозможно, поскольку не существует единицы измерения наслаждения или страдания. И на самом деле, идея их измерения бессмысленна. Экономисту надлежит лишь знать, является ли в одном случае наслаждение большим, чем в другом, или же между ними существует равновесие и когда наслаждение превосходит страдание. Такой подход предполагает, что непосредственно сопоставляются порядковые величины и выносится общее суждение о соотношении между наслаждением и страданием. При определении конечной или предельной степени полезности покупатель сравнивает различные способы, с помощью которых он может израсходовать свои деньги. Это не требует сопоставления полезностей с точки зрения различных покупателей.
Все это, конечно, означало крайнее упрощение идей Бентама и могло внушить мысль о том, что в конце концов человек - это не машина, которая с молниеносной скоростью подсчитывает наслаждения и страдания. Джевонса интересовали ощущения "самого низшего порядка"; исчисление полезности затрагивало обычные человеческие желания 21. Ему нужна была полезность как таковая, которая служила бы основанием меновой стоимости, а сама определялась бы предельной степенью полезности, то есть самой низшей точкой по шкале убывающей удовлетворенности. Такое понятие в действительности означало то же самое, что и предельная полезность. И все же остается впечатление, что Джевонс стремился использовать понятие полезности для количественных расчетов. Такое использование понятий наслаждения и полезности, как показал К. Рейнольд Нойес, лишено всякого смысла 22. Наслаждение в лучшем случае можно обнаружить интроспективным путем, его следует учитывать как один из элементов человеческого поведения, однако оно непригодно для экономических расчетов. Более того, реальный экономический человек не является рациональным существом, его поведение характеризуется скорее случайными рассуждениями, основанными на предчувствиях и неизвестных факторах.
Тем не менее, по Джевонсу, порядковое сопоставление наслаждения и страдания представляет достаточно простой способ определения стоимости. Полезность, определяемая как отношение потребителя к потребляемому товару, уменьшается подобно наслаждению, по мере того как количество товара увеличивается. Однако с указанным положением можно согласиться лишь как с некой моментальной фотографией потребления; оно, разумеется, не распространяется на случай повторного использования товара в течение данного промежутка времени. В последнем случае проблема насыщения, по-видимому, может не иметь места, и при повторном потреблении полезность последующих единиц не уменьшается. Представители маржиналистской теории стремились опровергнуть такую интерпретацию; например, Менгер настойчиво указывал, что даже в таких случаях все же должно происходить насыщение. Проявляя осторожность, Джевонс подчеркивал, что существует различие между общей полезностью и конечной степенью полезности, и определял последнюю как соотношение между приростом полезности, обеспечиваемым последней единицей блага, и приростом общего запаса благ. Мысль Джевонса об отношении двух величин позволяла использовать более гибкий математический аппарат для сравнения результатов потребления при наличии различного запаса благ; но, несмотря на это, такое количественное определение все же не означало какого-либо прогресса в сравнении с более простым понятием предельной полезности у Менгера и Визера.
Исходя из сказанного, нетрудно прийти к следующему заключению: максимум полезности достигается в том случае, когда потребитель расходует свои средства так, что во всех случаях обеспечивается одна и та же конечная степень полезности. Допуская вероятность насыщения в последующий период, этот принцип можно применять также и к потреблению благ в будущем, хотя такой процесс обычно представляется далеким и неопределенным. Джевонс полагал, что максимальное удовлетворение человек получит при потреблении запаса товаров в настоящее время, тем самым сравнительно большая полезность связывается с немедленным их использованием. Эту особенность Джевонс считал универсальным свойством, которое он приписывал человеческому нетерпению. Однако теория полезности в трактовке Джевонса содержала так много двусмысленностей, а ее исходные посылки носили столь очевидный гедонистический характер, что впоследствии экономисты стремились избегать расчетов наслаждения и страдания, они использовали технику Джевонса, но отсекали при этом ее психологическую основу.
Хотя Джевонс использовал понятия полезности и редкости для того, чтобы показать, что стоимость определяется различными факторами, все же он по-прежнему как-то выделял труд в качестве "первой цены, первоначальной покупки", с помощью которой расплачиваются за все предметы; труд образует начало всех процессов, которыми, по-видимому, должны заниматься экономисты 23. Но Джевонс быстро терял из виду "труд", и вскоре снова брало верх первоначальное стремление автора рассматривать психологические факторы в качестве определяющей экономической силы. Создавалось впечатление, что, по Джевонсу, индивидуум действует в одиночку и на него не оказывают влияния общественные отношения, существующие в связи с наличием рынка. Реакции индивидуума, конечно, оказывают существенное влияние на его поведение, но, как отмечал Морис Добб, всякая попытка вывести общие понятия на основе такой теории предполагает разрешение серьезных логических затруднений, потому что индивидуум, рассматриваемый как атомистическая единица, не тождествен индивидууму, рассматриваемому во взаимосвязи с социальными условиями 24. Общественное влияние, которому подвергается человек, многообразно и сложно, оно обусловливает такое явление, как потребительский выбор. Последний не носит нейтрального характера, как это предполагается в теории Джевонса, ибо потребительский выбор в значительной мере зависит от одной из важнейших социально-экономических сил - существующей структуры распределения доходов. Стало быть, проблема мотивации хозяйственной деятельности должна корениться в институциональных условиях. В противном случае теория попросту формальна и лишёна своего содержания.
Важным компонентом системы Джевонса, как и у представителей австрийской школы, была теория капитала. Понятие капитала в самом общем виде основывалось на представлении о запасе богатства, которое можно измерить, хотя временами у автора можно проследить и трактовку капитала как фонда ценностей. Более полное развитие эта мысль о фонде получила в последующий период, но все же Джевонс сумел предвосхитить ее. Он пытался начать анализ с трактовки капитала в духе классической школы, но вскоре пришел к выводу о существовании важного различия между производственным оборудованием и благами, на которые расходуется заработная плата. Функция капитала, писал Джевонс, состоит в том, чтобы поддерживать существование данного количества наемных рабочих на протяжении такого периода, который отводится им для завершения работы 25. Существенными условиями дальнейшего совершенствования производственного процесса являются капитал, позволяющий "авансом" осуществлять затраты на покупку труда, и достаточное предложение благ, на которые расходуется заработная плата. Такие представления вполне можно истолковать как элиминирование всех операций, совершаемых капиталом, за исключением обмена денег на труд. Если перейти на более высокую ступень абстракции и при дальнейшем анализе отвлечься от самих денег, это отношение превратится просто в отношение между благами, на которые расходуется заработная плата, и услугами, оказываемыми трудом. В таком случае можно сказать, что норма процента служит лишь элементом накопления благ, на которые расходуется заработная плата. Доходы от основного капитала или оборудования, которые, как следовало из представлений Джевонса, на самом деле не являются капиталом, образуют, собственно говоря, определенную форму ренты; это напоминает мысль Маршалла о квазиренте.
При ограниченном предложении благ, на которые расходуется заработная плата (главным образом в связи с недостаточностью финансовых ресурсов), выбор альтернативных производственных процессов может быть серьезно ограничен, а в конечном счете это может повлиять и на характер готовой продукции. Важную роль здесь играет, как полагал Джевонс, фактор времени, потому что между началом осуществления проекта и моментом реализации произведенных товаров или услуг проходит некоторое время. Другими словами, речь идет о периоде строительства, на протяжении которого требуется финансировать соответствующие расходы. Настоящее должно быть как-то связано с будущим: и вот здесь-то капиталист и занимает подобающее ему место; благодаря его деятельности не только устанавливается связь между производством и потреблением, но текущее производство тщательно увязывается с расчетами и предположениями на будущее 26. Часть всех благ, произведенных капиталистами и проданных рабочим в обмен на их заработную плату, должна, понятно, использоваться для того, чтобы способствовать производству товаров в будущем, то есть для того, чтобы обеспечить труд, необходимый для возмещения и расширения производственного оборудования. В таком случае главную выгоду от процесса расширения производства извлекает не капиталист, а трудящийся: в его распоряжении оказывается непрерывно расширяющийся запас оборудования, с помощью которого можно увеличивать капиталовложения!
В эту довольно сложную картину вписывалась теория процента. Джевонс отверг концепцию, согласно которой воздержание образует элемент процента, и ограничил свой анализ свободным капиталом, то есть частью капитала, обеспечивающей производство тех благ, на которые расходуется заработная плата 27. Он связывал процент с тем, что от начального момента производства до получения результатов проходит определенное время; и взгляды Джевонса довольно сильно походили на теорию предельной производительности. Поскольку с увеличением производственного периода возрастает и выпуск продукции, процент можно исчислять как отношение прироста продукции к приросту свободного капитала. Это в лучшем случае приблизительные представления о предельной производительности, дополнявшие классические представления о производственном периоде указанием на роль времени. Тем не менее выдвинутая Джевонсом теория процента была хорошо принята. Дальнейшее свое развитие в нематематической форме эта теория получила у Бем-Баверка, для которого понятие капитала означало замещение прямых производственных методов окольными и тем самым - увеличение масштабов и эффективности производства.
Трактовка капитала у Джевонса знаменовала дальнейшее развитие теории фонда, но она почти не двигала вперед теорию денег. Действительно, Джевонс в своем экономическом анализе отводил проблеме денег самое последнее место 28. Как указывал Уэсли Митчелл, гедонистический принцип предполагает такую теорию обмена, в которой деньги не играют никакой роли. Всеобщим принципом экономической теории служат не денежные стимулы для предпринимателей, их место у Джевонса занимает стремление к наслаждению. Это не значит, что он вообще не сознавал роли денежных факторов: его книга "Исследования в области денежного обращения и финансов" содержит многочисленные доказательства того, что эти проблемы привлекали его интерес 29. Но его представления никак нельзя считать законченной общей теорией стоимости, которая содержит также и положения относительно стоимости денег. С подобным утверждением, высказанным Артуром У. Маргетом, нельзя согласиться; его полемическая попытка воссоздать теорию денег Джевонса основывается лишь на отрывочных высказываниях последнего. Приходится заключить, что Джевонс вообще не относится к числу теоретиков, посвятивших себя изучению проблемы денег 30.
Если Джевонсу потребовалось столько усилий для того, чтобы втиснуть проблему денег в рамки своей теории, то с проблемой труда у него таких сложностей не возникало. Увеличение общей полезности просто предполагает большее количество товаров, а это требует дополнительных затрат труда. Это была просто оборотная сторона медали, лицевая сторона которой воплощала наслаждение. Труд представляет "страдание", испытываемое при создании полезности 31. Действительно, труд выступает в качестве отрицательной полезности - речь идет о тягости (disutility) работы,- и как таковой он образует на деле единственный важный элемент производственных издержек. С увеличением продолжительности работы тягость накапливается; исходя из этого факта, имеющего фундаментальное значение, можно построить возрастающую кривую, отображающую рост издержек. Именно это и лежит в основе ограниченности предложения, указывал Джевонс. Труд затрачивается, до тех пор, пока полезность последней единицы благ в точности уравновешивается возрастающими жертвами. При дальнейшей разработке указанной теории были использованы графики, где на кривую убывающих размеров производства накладывалась кривая приятности труда, значения которой отсчитывались на той же оси. В той мере, в какой последняя кривая отклоняется вверх от горизонтальной оси, получаемое от работы удовольствие возрастает. При увеличении выпуска продукции, откладываемого по горизонтальной оси, кривая приятности труда продолжает повышаться, но затем поворачивает вниз и в конце концов, снижаясь, пересекает ось абсцисс, что указывает на увеличивающуюся неприятность труда. Тягость труда превращается в возрастающую функцию от количества работы 32.