http://www.istpravda.ru/research/11832/
Наступает самая трагическая часть истории осады крепости: обессиленные защитники Порт-Артура начинают сдавать укрепленные высоты вокруг города. "Историческая правда" продолжает следить за судьбами защитников блокадного Порт-Артура.
17 НОЯБРЯ 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:
С раннего утра японцы опять открыли невероятно страшный огонь по Высокой и Плоской горам. Горы дымились, словно вулканы во время извержения.
С 9 часов утра я начал наблюдать за ходом боя в подзорную трубу. Ровно в 10 часов я совершенно ясно увидел, как японцы забрались на Высокую гору и бежали по направлению к ее вершине. Я даже разобрал одного офицера, который бежал и махал саблей, ярко блестевшей на солнце. Огонь в это время был отчаянный. Ясно было видно, как то тут, то там падали люди. Стрелки наши то бежали назад, то опять кидались вперед. А артиллерия сыпала и сыпала бесконечный град снарядов, разрывы которых застилали густым дымом место боя.
Один из главных ужасов нашего положения вообще заключался в том, что японцы могли посылать в нас десятки тысяч снарядов, в то время как наши батареи, вследствие недостатка снарядов, принуждены были молчать и не могли даже на время заставить замолчать неприятельские батареи.
Отчаянный штурм продолжался до 11 1/4 часов дня, после чего начал стихать. Результатов его не знаю.
Второй штурм в этот день начался около часу и кончился в 2 3/4 часа пополудни. Разобрать что-либо толком было совершенно невозможно, так как вся Высокая и Плоская горы были совершенно скрыты от глаз за густой завесой черного дыма.
Вообще на Высокой я мог различить только нескольких убегавших японцев, очевидно раненых, и нескольких наших стрелков, которые стояли на дороге под откосами задней половины горы. Вся гора представляла сплошную груду всевозможных обломков и развалин.
Обстреливание как Плоской, так и Высокой горы продолжалось весь день до позднего вечера. Когда уже стемнело, можно было только слышать, как то поднималась, то опять стихала сильная ружейная перестрелка.
Около 8 часов вечера прошел слух, что вся Высокая опять осталась за нами.
Воображаю, каковы должны быть потери и у нас, и у японцев?!!
Разбитая батарея
* * *
18 НОЯБРЯ 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:
С утра японцы редким огнем обстреливали Высокую гору и главным образом заднюю ее половину.
Сегодня, внимательно осмотрев все работы, я выяснил себе, наконец, положение дел на Высокой горе. Можно было легко заметить, что японцы устроили правильное сообщение между подошвой и вершиной горы.
В трубу с позиции на Голубиной бухте даже ясно было видно, как стройные ряды японцев поднимались на вершину Высокой и несли туда мешки с землей. Другие ряды также стройно и спокойно спускались им навстречу.
Очевидно, японцы энергично строят укрепления и выбить их оттуда будет теперь весьма трудно. Правда, некоторые офицеры уверяли, что часть японцев уже отошла сегодня от Высокой горы, но я этому не верил.
Слыхал, что японская пехота, неся при наступлении страшный урон от нашего огня, прибегла к хитрости: время от времени она падала на землю, потом группа в 4-5 человек внезапно поднималась, бежала вперед и затем опять падала. Особенно сильные потери наносила японцам опять наша артиллерия, расположенная на Голубиной бухте. Ее орудия были поставлены за обратными скатами гор, и японцы, несмотря на все свои усилия, открыть их не могли. Японская канонерка, стоявшая в Голубиной бухте, тоже стреляла по этим орудиям, но никакого вреда им не причинила. Только один ее снаряд совершенно случайно ранил своими осколками солдатика — бакенщика 2-й роты 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка.
Таким образом, за все беспрерывные штурмы Высокой горы с 13-го по 18 ноября японцы успели завладеть только небольшим участком наших окопов. Но думаю, что и оттуда сегодня ночью нам удастся их выбить.
Обо всех ужасах ноябрьского штурма, не будучи очевидцем, нельзя себе составить даже и слабого понятия, так как описать их нет никакой возможности.
Здесь русский солдат показал, до какой степени геройства может дойти вообще русский человек. Ввиду крайнего недостатка в людях вся больничная прислуга, состоявшая из солдат, взята в строй на позиции и заменена дружинниками. Не сделали исключения даже для калек и раненых. Сегодня разговаривал с одним из докторов, очень развитым человеком, который высказал такое мнение о нашем солдате: «Какое животное в состоянии столько вынести, сколько вынес русский солдат в Порт-Артуре?! Целый день в работе, ночью в окопах без сна, вечное ожидание нападения, при невозможной пище, заедаемый вшами, без теплой одежды и каких-либо вообще удобств, — русский солдат в состоянии был еще драться целых десять суток подряд».
Я вполне был согласен с милым доктором: это было все верно, это была правда... Говорят, что наши потери под Высокой достигали до 500 человек в день.
Сегодня тяжело ранен в пятый раз поручик Седельницкий, у бедняги в России семь человек детей.
Сегодня слыхал один рассказ, свидетельствующий о необыкновенном фанатизме японцев. Во время отбития атак на 3-м форту часть японцев ворвалась в самое укрепление. Начался рукопашный бой. Наши стрелки подняли на штыки японского офицера и бросили его на землю, а он, мучаясь в предсмертной агонии, продолжал рубить своей шашкой по ногам наших солдат. Комендант 3-го форта штабс-капитан Булгаков был ранен три раза, но не пожелал идти в госпиталь.
Во время боев на Малой Голубиной бухте один солдатик из запасных, будучи тяжело ранен, был забыт в покинутом нами окопе. Там этот несчастный страдалец лежал уже около двух суток. В бойницы (отверстия в окопах, из которых стреляют) видно было, как он изредка шевелился и махал рукой. Но достать его оттуда не было никакой возможности. Каждого, кто рискнул бы на этот подвиг, ожидала неминуемая гибель.
Однако двое наших солдат и матрос, не будучи в состоянии видеть больше мучения несчастного, вызвались принести его к нам в окопы. Получив разрешение, эти три героя ночью, ползком, добрались до раненого и благополучно вернулись с ним обратно, незамеченные неприятелем. Радость наших солдат была неописуемая. Сам же раненый, имея перелом ноги выше колена, от избытка чувств только крестился и молился. Бедняга имел самый жалкий и измученный вид, и смотреть на него без слез было невозможно.
Гора Высокая.
* * *
19 НОЯБРЯ 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:
Говорят, что вся Высокая гора осталась за нами и что японцы этой ночью окончательно изгнаны из наших окопов. Однако мне в это что-то не верится.
Сегодня обстреливание японцами Высокой горы продолжалось весь день, но велось довольно вяло. Передают, что наши потери за последние дни штурмов около 3600 человек ранеными. Число же убитых выяснить невозможно, так как никто их не подбирал.
Один из докторов говорил мне, что общее число больных и раненых в госпиталях доходит уже до 8200 человек. Положение их ужасное. Часть раненых уже заражены цингой, и теперь их кожа и мясо до того дряблы, что напоминают какой-то кисель. На него нельзя даже наложить шва, так как шов немедленно разлезается. Доктора чувствуют себя совершенно бессильными оказать какую-либо существенную помощь. Ввиду страшного истощения организма многие, даже легко раненные, обречены на смерть.
О потерях японцев даже приблизительно ничего не известно. Можно сказать только одно, что вся их пехота, которая шла в атаку, назад уже не вернулась.
Сегодня я посетил раненых офицеров 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, которые помещены в Новом Городе, в доме фирмы «Кунст-Альберс». В небольшой комнате лежит восемь офицеров и зауряд-прапоршиков. Среди них оказались и мои приятели, поручик Стариков, раненный теперь в четвертый раз в грудь навылет, и командир охотничьей команды, поручик Османов, выдающийся по своей храбрости офицер, турок по происхождению, раненный третий раз в голову. Мы разговорились...
При мне офицерам принесли пищу. Жиденькая лапша с маленькими кусочками конины и гречневая каша составляли весь обед.
Офицеры рассказывали мне, что японцы поставили свои орудия не более как в 600 шагах от окопов Плоской горы. Скрыто доставив эти орудия по своим траншеям и сапе, они с такого ничтожного расстояния несколько суток подряд громили нашу полевую позицию на Плоской горе.
[гора высокая.jpg]
Сегодняшний Порт-Артур. Все снесенные укрепления были демонтированы, а затем - реконструированы.
* * *
20 НОЯБРЯ 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:
Японцы снова обстреливают Высокую гору 11-дюймовыми лиддитовыми снарядами. Один такой снаряд около 9 часов утра попал в блиндаж, где хранились ручные бомбочки, отчего последовал страшный взрыв.
Сегодня на Высокой горе тяжело ранен в голову командир 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковник Третьяков, один из самых выдающихся и храбрых офицеров и самый деятельный защитник Высокой горы.
Полковник Третьяков с 12-го по 20-е безотлучно находился на Высокой, и ему главным образом мы обязаны тем, что она до сих пор в наших руках. Гарнизон совершенно измучен. Каких-либо известий из внешнего мира по-прежнему нет…
* * *
21 НОЯБРЯ 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:
День удивительно тихий. На позициях сравнительно спокойно. Один солдатик с позиции Голубиной бухты сообщил мне, что часть японских войск, участвовавших в штурмах Высокой горы, отошли сегодня к бухте Луизы, а их место заняли вновь прибывшие свежие войска. Новых войск было не менее бригады (2 полка). Они направились к Высокой, идя очень укрытою лощиной и везя с собой два новых орудия и массу повозок с ящиками.
Очевидно, японцы не оставили своего намерения снова атаковать Высокую. В течение дня японцы обстреливали ее редким огнем и не давали возможности произвести на ней каких-либо исправлений разрушенных окопов и блиндажей. Продовольственный вопрос обостряется все более и более. Сегодня в магазине «Кунст-Альберс» уже нельзя было достать красного вина.
Несмотря на то что вначале осады у многих здешних фирм, как «Кунст-Альберс», «Соловей», «Чурин» и др., и были сделаны большие запасы консервов, муки и вина, которыми главным образом и жила крепость и частные лица, теперь даже и они совершенно иссякли и достать что-нибудь почти невозможно. Особенно тяжело положение бедного населения Порт-Артура, о которых почти никто не заботится и которому скоро буквально нечего будет есть.
[посуда_02.jpg]
Пушки разбитые.
* * *
22 НОЯБРЯ 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:
С раннего утра японцы начали бомбардировать Высокую гору.
Особенно сильный огонь японцы сосредоточили на правой от меня стороне Высокой горы, как раз на том месте, где должны были проходить наши резервы. Кроме того, и вся остальная гора была сплошь засыпана шрапнелью, укрыться от которой было совершенно негде: все блиндажи были разбиты вдребезги, и бедные защитники Высокой несли страшные потери от непрерывного града шрапнельных пуль.
Около 10 часов утра послышалась ожесточенная ружейная стрельба на Малой Голубиной бухте. Оказалось, что японцы атаковали дер. Фадзятунь, занятую нашими казаками, и повели наступление на наш левый фланг и главным образом на позицию поручика Ерофеева. Вскоре стрельба из залпов перешла в пачки, а к 12 часам дня совершенно прекратилась. С 11 до 12 часов японцы 6-дюймовыми фугасными бомбами обстреливали 5-е временное укрепление, которое своим огнем сильно мешало их наступлению на Высокую гору. Снаряды их попадали главным образом в левый ров.
Сделав около 30 выстрелов по этому укреплению, японцы заставили его замолчать.
Ровно в 1 час 30 минут меня вызвал на двор мой вестовой, который все время наблюдал в трубу за ходом дела на Высокой горе. Здесь глазам моим представилась такая величественная картина, которая, наверное, никогда не изгладится из моей памяти. Японцы густой толпой стояли на правой, задней стороне Высокой горы. Их беспрерывные штурмы в течение 11 суток, очевидно, не пропали даром. После неимоверного напряжения и громадных потерь они, наконец, одолели упорных защитников Высокой и заставили их отступить с их позиций.
Теперь каждый из победителей мог любоваться картиной Артура, которая расстилалась внизу у его ног.
С Высокой горы весь город, порт, вся наша эскадра, наполовину уже затопленная, большинство батарей и укреплений были видны как на ладони.
Я вполне понимал, как каждому японцу должно было быть интересно взглянуть на то, ради чего он перенес так много различных страданий и лишений.
В то время как толпа любопытных достигла уже 800 человек, наша полевая скорострельная батарея, расположенная недалеко от 5-го форта, внезапно открыла по ним беглый огонь. При дистанции не более 2 верст наша артиллерия быстро пристрелялась, хотя разрывы шрапнели все же были немного высоки.
И вот дождь шрапнельных пуль неожиданно осыпал тех, кто первый дерзнул взглянуть на наш многострадальный Артур.
В это же время с 5-го форта был открыт огонь из 6-дюймовых пушек Канэ. Стрельба велась замечательно удачно: сегментные 6-дюймовые снаряды буквально лизали вершину горы и вырывали целые улицы в густой колонне японцев. Тогда японская артиллерия быстро перенесла свой огонь на 5-й форт, чтобы заставить его замолчать.
Но 5-й форт все стрелял и стрелял...
Дождь шрапнели и страшные потери от 6-дюймовых сегментных снарядов 5-го форта заставили наконец дрогнуть японцев.
Я ясно видел в трубу массу убитых и раненых, которые падали то тут, то там.
Между японцами произошла какая-то сутолока: часть их забегала, засуетилась. Японцы с необыкновенной энергий начали что-то работать.
Я сразу понял, в чем дело.
Японцы, вероятно, предположили, что мы, открыв страшный артиллерийский огонь, намерены еще раз броситься на них в атаку и попытаться отбить этот самый жизненный пункт всей нашей крепости.
И вот, несмотря на страшный артиллерийский огонь, на ужасные потери, японцы на моих глазах начинают строить род завала или баррикады из всего, что им только попадается под руку. Бревна, доски, мешки с землей, камни, трупы убитых — все это наваливается одно на другое, и импровизированный бруствер со сказочной быстротой растет на моих глазах.
За этим бруствером японцы решились, очевидно, встретить нашу пехоту при первой ее попытке атаковать Высокую гору.
Но они ошиблись в расчете: у нас уже не было на новые подвиги ни людей, ни энергии. Резервы были истощены, люди выбились из сил, запасы снарядов иссякли, и Высокая гора должна была пасть...
Я сказал выше, что японцы дрогнули, когда наша артиллерия начала засыпать их шрапнелью. Да, они дрогнули, но не растерялись и, неся страшные потери, под градом пуль и снарядов, быстро оправились и сумели в каких-нибудь полчаса построить род укрепления, за которым и залегли немногие оставшиеся в живых храбрецы.
Артиллерийский огонь наконец стих.
На Высокой уже не было видно ни одного нашего солдатика, только несколько человек прятались за камнями у ее подножия.
К вечеру мы получили на батареях телефонограмму с приказанием не открывать огня по Высокой. Оказывается, начальство собрало последние резервы и вечером решилось последний раз попытаться выбить японцев.
же с 9 часов вечера и вплоть до 12 часов ночи, когда я пишу эти строки, на Высокой слышится непрерывный гул ружейной стрельбы.
Вряд ли, однако, удастся нам выбить японцев!.. Крепость переутомлена и делает свою последнюю отчаянную попытку, посылая на последний свой бой последних своих защитников... Ночь темная.
На душе как-то грустно, грустно... а ружейная стрельба на Высокой горе, точно барабанная дробь, все трещит и трещит...
Днем слыхал, что через перевязочный пункт, находящийся под Высокой, пронесено около 1000 раненых.
Морские десанты тоже понесли страшно тяжелые потери.
Днем японцы дали около 300 выстрелов по порту и по нашей эскадре, а по 5-му временному укреплению за сегодняшний день выпущено до 250 снарядов (большинство 120-миллиметровых). Наша артиллерия, под непрерывным страшным огнем неприятеля, принуждена была молчать вследствие недостатка снарядов.
Сегодня тяжело ранен лейтенант Лавров. Пробираясь около часу ночи по позициям, я все еще слыхал на Высокой отчаянную ружейную стрельбу.
Корабль "Полтава" (слева) на рейде Порт-Артура
* * *
23 НОЯБРЯ 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье:
Тишина была поразительная. Ни один выстрел не нарушал полного спокойствия ясного дня. Неужели Высокая опять наша? Неужели мы вчера опять выбили японцев, и они наконец отказались от всякой мысли овладеть ею?
Чтобы узнать положение дел, я поскакал на позиции Голубиной бухты.
Здесь я был поражен удивительным зрелищем: японцы за одну ночь успели провести род траншеи через всю гору. Траншея состояла из бруствера (вала), сложенного из десятков тысяч мешков с землей. (Каменный грунт Высокой не позволял делать в ней выемки.) Сегодня японцы продолжали свою работу и укрепление росло с каждым часом. Работа велась тихо, ровно, аккуратно и вполне спокойно. Трудно было поверить, чтобы все это было сооружено в одну ночь, под градом пуль и под выстрелами орудий.
Один из офицеров сообщил мне, что одну половину горы занимаем мы, другую — японцы. Однако в другом месте позиции я узнал от офицеров, что истинное положение дел куда безотраднее. Оказывается, что еще ночью велено было очистить Высокую, Плоскую и Дивизионную горы.
Тут только я понял причину этой странной тишины. Японцы, очевидно, были удивлены неожиданным нашим отступлением с этих позиций и теперь разбирались на новых своих местах. Все позиции мы оставили в полном порядке, унеся с собой все патроны, снаряды, ручные бомбочки и пр. Только несколько котлов вынести не успели, и их пришлось взорвать. Дело в том, что совет обороны вчера затянулся и только в 2 часа ночи пришел приказ об отступлении с Плоской горы, а то, разумеется, котлы и другие хозяйственные веши не остались бы на позиции. Сегодня я узнал, что вчера на Высокой был убит известный герой, командир 10-й роты 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка капитан Салоники. Чудом спасенный в страшном бою под батареей Лит. Б., где из его роты остались целыми только 4 человека, капитан Салоники погиб на Высокой, будучи одним из ее комендантов. Ему в последнем штурме осколком снаряда снесло полчерепа... Вот вам и судьба...
Кроме того, убит молодой подпоручик Нечаев, тело которого еще не найдено, а также мой близкий знакомый, артиллерист Карнилович. Он был убит на Рыжей горе, как и замечательно симпатичный и дельный мичман Флейшер.
Говорят, что морских офицеров убито и ранено на Высокой до 20 человек.
В последнее время сильно возбуждает всеобщее негодование преступное поведение наших санитаров, которые сплошь и рядом обкрадывают тяжело раненных и убитых наших офицеров и затем сбрасывают их куда-нибудь в овраги или братские могилы.
К 4 часам дня японцы успели обвенчать Высокую сплошной траншеей и сделать «укрытый» ход сообщения с горы к своим позициям. Энергия при производстве этой работы и столь успешное ее окончание, конечно, возбуждали всеобщее удивление.
Ночью японцы зачем-то зажгли на Высокой три больших красных фонаря, которые и горели всю ночь.
Так пала Высокая после 15-дневных почти сплошных штурмов... Ее вполне правильно назвали у нас «Артурской Голгофой». Потери наши только за время ноябрьских штурмов доходили до 5000 человек. Теперь положение крепости отчаянное.
Госпиталя переполнены; у докторов прямо руки опускаются при виде своего бессилия. А между тем цинга все растет; у многих раненых от цинги раскрылись старые, уже зажившие раны. Гарнизон переутомлен и изнурен, и физически и нравственно.
ПРИКАЗ
по войскам Квантунского укрепленного района
23 ноября 1904 г.
Крепость Порт-Артур
№ 888
Вчера 22 сего ноября с 7 часов утра неприятель снова повел наступление на Высокую, открыв при этом адскую бомбардировку 11» и 6» бомбами, уничтожающую все укрытия; несколько отчаянных натисков противника были отбиты нашими геройскими войсками. Несмотря на большие наши потери, вы держались как скала. К вечеру, однако, неприятелю удалось овладеть вершиной, куда они быстро втащили два пулемета и живо укрепились, выложив мешками укрепления. До глубокой ночи шел бой, так как противник одновременно повел атаки и на участки восточного фронта, но здесь везде был отбит. Ввиду неуспешности нашей контратаки на Высокую, для обратного завладения вершинами горы, я приказал занять основную линию обороны Крепости западного фронта. Я уверен, что коменданты фортов западного фронта, с вверенными им геройскими войсками, также отобьют атаки, как отбиваются они и на восточном фронте. За геройские же бои объявляю душевную благодарность войскам, равных которым нет на свете.
Начальник Квантунского укрепленного района генерал-адъютант Стессель.
[отбили окопы.jpeg]
Из мемуаров П.Н. Ларенко, сотрудника порт-артурской газеты «Новый край»:
Японцы штурмовали Высокую гору в последние дни 24 раза! И наши войска отбили эти 24 штурма! Число внушительное. Человеку, не бывавшему на войне, трудно себе представить, что это за титаническая борьба.
С. З. говорит, что японцы выказали себя просто небывалыми героями: столько раз идти на штурм без успеха, а главное, идти по грудам трупов — это просто небывалое! Мы, дескать, штурмовали Плевну три раза и бросили штурмовать, предпочитая выморить турок голодом. (…)
Ровно в 9 часов утра, когда я только что прошел Мертвый угол и мост в Новый город, японцы начали обстрел дороги и судов.
Когда я дошел до госпиталя № 10, откуда видна Высокая гора и прочие укрепления левого фланга, то увидал, что все они дымятся от рвущихся на них неприятельских снарядов и от собственных выстрелов.
Рокот орудий и рев снарядов сегодня ужасен, то все словно варится и клокочет в исполинском котле, то залпы громовыми раскатами отдаются в скалах Тигровки и Ляотешаня и повторяются как бы отдаленным эхо. Порой казалось мне, что и на море, на юге, идет бой; это же утверждали и другие. Позднее сообщали, что японские канонерки стреляют из бухты Луизы по Высокой горе.
11 часов 15 минут. Японцы усиленно обстреливают Перепелочную батарею 11-дюймовыми снарядами. Тем не менее, батарея посылает им в ответ снаряд за снарядом. Все восхищаются молодцеватостью лейтенанта Сухомлина, который находится там безотлучно. Его супруга тоже там; она перевязывает раненых, ухаживает за ними и больными до тех пор, пока представится возможность отправить их в госпиталь. Сообщение Перепелочной батареи с городом возможно лишь по ночам. В это время доставляются туда снаряды, питьевая вода, припасы и все необходимое.
2 часа 20 минут дня. Наблюдали с выступа скалы за Новым городом за ходом боя на Высокой горе. Кроме взрывов снарядов и шрапнели не видать ничего; слышен ружейный и пулеметный огонь. Огонь то усиливается, то стихает; снаряды рвутся почти на всех наших батареях.
К Высокой горе отправилась рота матросов растянутым строем. Люди идут бодро, спокойно — на почти верную смерть.
Бомбардировка Перепелочной батареи и гавани все еще продолжается.
Звук взрыва заставил нас оглянуться на гавань. Там над броненосцем «Полтава» поднялся огромный клуб желтовато-бурого дыма. Вероятно, неприятельский 11-дюймовый снаряд попал в пороховой погреб судна.
4 часа 18 минут. Пришел П. и говорит, что японцы уже на самой вершине Высокой горы. Не верится. Не хотелось бы верить! Орудия не перестают грохотать.
6 часов 20 минут вечера. На Высокой горе упорный штурмовой ружейный огонь.
Когда я проходил «Полтаву», на ней все еще что-то дымит; она погрузилась ниже обыкновенной ватерлинии.
Рассказывают, что к японцам приехал из Северной армии генерал Нодзу и сказал, что Высокую гору нужно взять во чтобы то ни стало, что иначе ничего не выйдет...
7 часов 30 минут. На левом фланге затишье. Зато на правом, между фортами II и III, перестрелка и масса вспышек, должно быть бомбочки — похоже на вылазку или частичное наступление неприятеля.
8 часов 23 минуты. Перестрелка на правом фланге продолжалась недолго. На левом поднялся вновь ружейный огонь, продолжающийся посейчас. По Старому городу сегодня японцы стреляли до половины четвертого часа. В городе убиты снарядами 2 солдата, один матрос и одна женщина.
9 часов 45 минут. По направлению Высокой горы адский ружейный огонь. Значит, японцы лезут, лезут и лезут...
Вечером японцы наступали на Китайскую стенку на правом фланге всего одной полуротой; их тотчас отбросили. Конечно, атака лишь демонстративная.
Но что самое важное — около полуночи остатки наших отрядов очистили Высокую гору; очистили и Плоскую. Не было возможности на ней держаться. Оказывается, что они еще вчера завладели левой вершиной горы, затащили туда пулеметы, усилились резервом и пошли на штурм правой вершины. Наши солдаты и матросы дрались отчаянно, умирали, но не отступали. С горы вернулось не много людей. Говорят, что за эти дни наши потери около 4500 человек.
Дорого стоило японцам овладеть этой горой — не менее 15 тысяч человек. Но будь на ней выстроен в мирное время форт или устроены глубокие туннели в скалах, куда бы могли спасаться люди от артиллерийского огня, никогда бы не взять японцам горы, и наш левый фланг остался бы неуязвимым. Жалко, обидно. Но что делать? Людей мало, наша артиллерия не оказывает ту помощь пехоте, которую она должна бы оказать, будь у нас вдоволь снарядов. Нет у нас людей, чтобы послать их умирать на Высокую гору...
Недавно перечитывал «Войну и мир» Л.Н. Толстого и удивлялся, зачем наши полки стояли на полях Бородина под снарядами неприятеля и, казалось, погибали зря. Но сущность умения умирать под снарядами, не отступая назад, осталась и поныне та же: пока было кому стоять на Высокой горе под снарядами — она была наша. Разница с прежними войнами, в главных чертах, лишь та, что ныне снаряды стали более ужасными, требующими и от войск больше силы воли и физической выносливости и много больших жертв.
Гарнизон доказал в эти дни, уже в сотый, быть может, раз, что он умеет умирать за интересы Отечества. Лишь высшее начальство не сумело предусмотреть все то, что необходимо для того, чтобы крепость могла сопротивляться дольше.
Не помог и приказ генерала Стесселя, не помогли жалкие слова там, где нужны дела, где в течение почти двухмесячного затишья на левом фланге можно было сделать хотя бы что-нибудь…
[толстый японский троллинг]
Японская агитация для русских солдат