http://slon.ru/economics/dve_neftyan...-1169464.xhtml
10.10.2014, 13:23
Страны с обильными природными ресурсами и большими доходами от них сталкиваются с общей проблемой: тратить деньги или копить их на будущее. Оба этих подхода имеют свои плюсы и минусы – на примере Нидерландов и Норвегии это доказывает обозреватель Bloomberg View Леонид Бершидский.
Голландская Счетная палата на днях выпустила поразительный отчет о том, как правительство управляло доходами от газовых месторождений. В нем говорится, что, если бы государство в последние 50 лет откладывало деньги в специальный фонд, его €265 млрд газовых доходов к январю 2014 года превратились бы в €350 млрд. Вместо этого средства в основном исчезали в бюджете, и все, что удалось отследить, – это €26 млрд, которые пошли на транспортные и инфраструктурные проекты, в том числе на железную дорогу, которая соединила Нидерланды с европейской высокоскоростной сетью.
Теперь Амстердаму, пожалуй, уже поздно что-то менять, пишет Бершидский. Добыча газа падает, а стареющее население страны требует все больших государственных расходов, так что казне нужны все газовые деньги, которые можно достать. Словом, Нидерланды оказались в своей собственной углеводородной зависимости – не такой тяжелой, как у России или арабских нефтепроизводителей, но все же.
У Норвегии подход совершенно противоположный. В 1990-х она приняла решение отделить углеводородные доходы от того, что в стране назвали «материковой экономикой», – шаг, сравнимый с отказом от вызывающих привыкание веществ. В результате теперь в Правительственном пенсионном фонде лежит $880 млрд – более чем достаточно, чтобы покрыть бюджетный дефицит, которого правительство ожидает в 2030-х годах. Норвежцы (и все остальные) могут посмотреть на то, как увеличивается объем фонда в реальном времени (цифры приведены в норвежских кронах, 1 крона = $0,15).
Правительственный пенсионный фонд Норвегии (норвежские кроны)
Источник: Bloomberg View
Но у норвежцев другая проблема, отмечает колумнист: слишком много денег. В поисках мест, куда можно их инвестировать, власти страны изменили собственным же правилам, и в 1997 году разрешили себе вкладываться не только в гособлигации, но и в акции, затем в 2000 году обратились к развивающимся рынкам, потом в 2002-м к корпоративным бондам и, наконец, в 2010-м – к недвижимости. Качественных активов с трудом хватает на то, чтобы управлять фондом с привычным уровнем прибыльности (в прошлом году 15%, за первое полугодие 2014-го – 5%). Правительство предлагает фонду расширять свой портфель, а банку Norges Bank Investment Management, который управляет средствами, нужно больше, еще больше менеджеров.
Тратить деньги тоже непросто. Предложение властей израсходовать из фонда рекордные $25 млрд (3%) в 2015 году привело к разговорам о перегреве экономики, в которой на правительство и так приходится половина ВВП (больше, чем в любой другой европейской стране); в норвежском Минфине прозвучало мнение, что наращивание расходов будет «неоправданным».
Пока Норвегия не поддается искушению снизить налоги и использовать нефтяные деньги на компенсацию такого шага – она в курсе исследований, которые говорят о том, что богатым ресурсами странам следует держать налоги высокими, чтобы избежать коррупции и сохранить ответственность власти перед гражданами. Вследствие этого правительственный фонд, вероятно, будет расти быстрее, чем государство сможет тратить доход, который получит от инвестирования его средств. Этот доход уже вдвое превосходит годовой объем норвежского производства и технически (хотя это не отражается на повседневной жизни) делает всех норвежцев миллионерами.
Вероятно, лучше иметь проблемы Норвегии, чем Нидерландов, пишет Бершидский, однако пример первой показывает, что к тому, чтобы справиться с обильным потоком капитала, рынки могут быть не готовы.