http://www.ng.ru/krugman/2015-10-20/5_1930.html
20.10.2015 00:01:00
DOUG MILLS / THE NEW YORK TIMES. Бен Бернанке – экс-председатель ФРС, опубликовал мемуары в этом году.
Я еще не полностью прочитал новую книгу Бена Бернанке «Мужество действовать», но хотел бы выступить адвокатом дьявола относительно ее центрального тезиса. Иными словами, моя цель не в том, чтобы критиковать бывшего председателя ФРС или поставить под сомнение результаты его работы, а в том, чтобы заставить задуматься об уроках, которые нам следует извлечь из финансового кризиса 2008 года.
Лейтмотив мемуаров г-на Бернанке: потрясения 2008 года были достаточно сильными, чтобы создать условия для полномасштабного повторения Великой депрессии. Причиной, по которой этого не случилось, стали активные действия центральных банков в 2008 году, направленные на обеспечение работы рынков, в то время как в 1930-х годах они сидели сложа руки, пока финансовая система разваливалась. Надо ли верить в эту историю?
Говорить так не составляет труда, и я абсолютно согласен с г-ном Бернанке, что правильным решением было предпринять все возможные меры. Такие моменты – не время для игр.
Но я не убежден, что реальное отличие между 2008-м и 1930–1931 годами (когда депрессия стала Великой) заключается в действиях Центрального банка или соответствующих программах спасения.
Действительно, 1930-е были отмечены серьезным финансовым сбоем; один из показателей (о котором я узнал из научного труда г-на Бернанке) – это резкое увеличение спреда между незначительно рискованными корпоративными бондами и государственными долговыми обязательствами. Но в 2008–2009 годах также был серьезный финансовый сбой, масштабы которого сравнимы по этому показателю. Он продолжался не так долго, но это могло быть в равной степени как следствием, так и причиной того, что страна не столкнулась с полномасштабным спадом.
Почему сбой 2008 года оказался таким серьезным, несмотря на программы спасения и экстренное кредитование? Что ж, в общем и целом банки не разваливались, но теневой банковский бизнес быстро заглох. Ликвидность исчезла, оставшись доступной только для самых безопасных активов, хотя гигантские финансовые фирмы никуда не делись.
И если мы хотим увидеть последствия ужесточения кредитования, надо помнить, что результаты кредитной политики главным образом отражаются на жилье – а доля жилищных инвестиций в ВВП США во время последнего кризиса упала более чем на 60%. Но даже полный коллапс жилищного кредитования не мог бы отнять более одного-двух пунктов от совокупного спроса.
Так неужели купирование финансового кризиса стало причиной тому, что мы не вернулись полностью в 1930-е? Или было что-то еще?
Между миром в 2008 году и миром в 1930-м есть еще одно огромное отличие: большая роль государства, выраженная не столько в виде осознанного стимулирования, хотя это было полезно, сколько в форме автоматических стабилизаторов (подумайте о соцгарантиях безработным). Бюджетный дефицит в США в 2007–2010 годах увеличился значительно больше, чем в 1930–1933 годах, хотя рецессия была значительно более мягкой, просто потому, что налогообложение и расходы составляли значительно большую долю ВВП. И тот бюджетный дефицит был благом, поддерживая спрос в критический момент.
Опять-таки г-н Бернанке и Ко были правы, когда активно вмешались. Но я бы сказал, что в купировании негативных последствий, возможно, более важную роль сыграла финансовая обстановка, чем монетарные меры.
И с 2010 года чиновники повсюду, особенно в Европе, делали все возможное, чтобы отменить положительный эффект автоматических стабилизаторов. А в результате экономические показатели Европы сейчас значительно хуже, чем были в этот момент в 1930-х.