http://www.istpravda.ru/research/10117/
Ультиматум японского генерала. Штурм начался! Бойня на Угловой горе. "В Японии много молодежи, зачем ее жалеть?!" "Историческая правда" продолжает следить за событиями русско-японской войны 1904 - 1905 гг.
4 АВГУСТА 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье: "Ночью шел дождь. Погода пасмурная. Японцы в течение ночи два раза пробовали атаковать Угловую гору, но оба раза были отбиты. Флот исправляет свои повреждения.
Японский парламентер, как оказалось, привозил вчера два очень любезных письма: одно — коменданту крепости, а другое — командиру эскадры с предложением сдаться. Генерал Стессель ответил японцам любезным отказом.
Гарнизону же был отдан такой приказ.
"По войскам Квантунского укрепленного района
4 августа 1904 года
№ 496
Славные защитники Артура! Сегодня дерзкий враг через парламентера, майора Мооки, прислал письмо с предложением сдать крепость. Вы, разумеется, знаете, как могли ответить русские адмиралы и генералы, коим вверена часть России; предложение отвергнуто. Я уверен в вас, мои храбрые соратники, готовьтесь драться за Веру и своего обожаемого Царя. Ура!
Бог всесильный поможет нам.
Генерал-лейтенант Стессель"
Сегодня три еврея 25-го Восточно-Сибирского стрелкового полка дезертировали к японцам. Это пока первый случай".
* * *
5 АВГУСТА 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье: «Жаркий день. Небо совершенно безоблачно. В 1 час и 4 часа дня японцы вели по городу перекидную стрельбу. Два снаряда упали недалеко от сводного госпиталя. Повреждений никаких нет».
Из мемуаров Бенджамена Норригарда «Великая осада. (Порт-Артур и его падение)»: Из бесед с офицерами японского штаба я убедился, что генерал Ноги лично склонялся в пользу проекта взятия Порт-Артура штурмом, что также одобрял каждый офицер и солдат его армии, но несомненно, что помимо этого было получено и решительное приказание из Токио. Иностранные критики порицали японцев и русских за столь настойчивую осаду и оборону, благодаря чему здесь было задержано много войск, которые могли быть использованы с большим успехом на главном театре военных действий. Я не берусь разрешить этот очень трудный и спорный вопрос, тем более, что он выходит из рамок моей задачи. Я просто обращаю внимание на то, что японцы несомненно были уверены, что овладеют Порт-Артуром в очень короткое время после взятия Наншана, и что после этого армия Ноги сможет двинуться на север и помочь разбить армию А. Н. Куропаткина до того момента, когда она достигнет значительной численности.
Генерал Ноги (в центре) с офицерами штаба.
Теперь, ознакомившись с данными о могуществе крепости, можно прийти к заключению, что овладеть ею в такой короткий срок не было надежды и всякая попытка в этом смысле кажется невероятной. Приходится удивляться, каким образом обыкновенно отлично осведомленный японский разведывательный отдел не сумел оценить неизмеримо сильные ресурсы крепости и не предупредил такой рискованный шаг.
В этом отношении японцы сделали одну из немногих ошибок в своем вообще превосходно разработанном и удивительно выполненном плане кампании. В операциях против Порт-Артура, как и повсюду, каждый шаг и каждое движение были заранее обдуманы до мельчайших подробностей, рассчитан каждый день, час и солдат. Когда наступал соответствующий момент стоило генералу сказать одно слово, как весь огромный, сложный, но превосходно устроенный механизм начинал действовать: вертелись колеса, двигались зубчатые колеса, а большие валы приступали к своему разрушительному процессу. Единственно по отношению к Порт-Артуру японцы сделали ошибочный расчет крепости и твердости материала, который они собирались раздавить. Валы были сдавлены и напряжение некоторых частей механизма было слишком сильным. Сдавлено было и зубчатое колесо, его ось сломалась, все пришло в бездействие, машина остановилась и нужно было ее исправить заново, чтобы достигнуть хотя бы в дальнейшем какого-нибудь успеха.
Но предполагая, что ошибочный расчет может быть поставлен в вину, главным образом, японскому разведывательному отделу и что донесения генерала Ноги были неправильными и неточными, надо, однако, признать, что он имел большое основание решиться на взятие крепости штурмом, помимо стратегических соображений, которые также были им приняты во внимание. Сражаясь долгое время с русскими, Ноги отлично знал цену им и своим войскам. Он сознавал, что обе стороны сражались храбро и упорно, благодаря чему в значительной степени замедлялось достижение японскими войсками успеха, и они понесли тяжелые потери. Хотя русские заняли чрезвычайно сильные позиции, их все-таки можно было выбить и оттеснить за линию обороны, где у них в тылу будет уже море, по которому они не могли ускользнуть без помощи, и где японский флот вполне господствовал.
Позиции, занятые русскими теперь, были, конечно, сильнее тех передовых позиций, которые они занимали ранее, но, насколько Ноги мог судить, они были далеки от совершенства. Все те же недостатки: как и прежде форты отчетливо обрисовывались на фоне неба или на заднем плане, даже пушки, высунувшись из брустверов, были видны издалека. Поэтому для Ноги вопрос сводился просто к численности потерь. Он отбросил уже раз эти самые войска, которые стояли перед ним, с их укрепленных позиций на Кензан и Ойкесан, более грозных, чем большинство фортов, лежавших напротив. Это ему стоило многих тысяч людей, но он готов был потерять столько же, даже больше, думал он, в пять или десять раз больше, тогда можно надеяться на счастливый исход. В Японии много молодежи, что ее жалеть, скорее слишком много ее, а терять время и массу денег на продолжительную осаду государство было не в состоянии».
* * *
Карта обороны Порт-Артура.
6 АВГУСТА 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье: Сегодня японцы опять возобновили свои атаки на Угловую гору. Еще с утра они начали ее обстреливать усиленным артиллерийским огнем. Вся вершина Угловой дымилась, как вулкан, от бесчисленных разрывов лиддитовых снарядов и шрапнели.
Подготовив, таким образом, себе наступление, японцы перешли в атаку. Девять раз они шли приступом на наши укрепления, но каждый раз со страшными потерями должны были отступить перед геройской стойкостью наших войск. Одновременно с этим японцы вели еще усиленную стрельбу по некоторым другим пунктам, в том числе и по городу. Около 3 часов дня я услыхал страшный рев орудий в нашем центре. Мне показалось, что японцы хотят прорваться в крепость по Мандаринской дороге. Но предположения мои не оправдались. Около 6 часов вечера, при закате солнца, я следил за боем с одной из вершин вблизи 5-го временного укрепления. Потрясающая картина, которая представилась моим глазам, нескоро изгладится из моей памяти.
Старый и Новый Город весь был в огне. Орудия батарей и флота ревели неистово.
На Угловой горе шла страшная ружейная трескотня. Батареи Золотой горы. Электрического утеса, Двурогого холма стреляли по Волчьим горам, со стороны Голубиной бухты две японские канонерки тоже обстреливали несчастную Угловую гору.
В самом центре крепости, недалеко от Перепелки, горел арсенал. Ясно были слышны взрывы патронов и снарядов, красные языки пламени своими вспышками прорезывали клубы черного дыма. Пожарище было грандиозное. И вот в эти страшные минуты, при виде этой ужасной картины войны, с редута Лесной горки неожиданно раздались звуки хорошенького вальса, исполняемого полковым оркестром...
Какой странный и мрачный контраст: тут картина беспощадной войны, смерти, разрушения — а там веселые звуки музыки, переносящие вас совершенно в иную обстановку!..
Только темнота наступившей ночи положила конец всем ужасам этого дня. Крепость не спала. Всю ночь то тут, то там раздавались одиночные выстрелы, а иногда даже целые залпы. Только поздно ночью я узнал, что все атаки японцев снова отбиты. Все остальное за нами! Днем слыхал, что наша канонерка «Гремящий» наскочила на мину и затонула. Все спасены, за исключением восьми человек машинной команды.
Вся тяжесть отбития атак на Угловую легла опять на геройский 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк. Самое деятельное участие в этих боях принимали полковники Ирман и Третьяков".
Из воспоминаний полковника П. В. Ефимовича: «Подойдя к крепости, японцы решили взять ее открытой силой, но ряд атак на наши позиции центра был неудачен. 3-го августа генерал Ноги прислал парламентера с предложением сдать крепость, но собранный генералом Стесселем совет отклонил это предложение, а 6-го августа японцы начали артиллерийскую подготовку штурма и в тот же день перешли в наступление, направив после ряда демонстративных атак нашего западного фронта, главный свой удар в центр наших по-зиций, против Орлиного Гнезда. Начался первый штурм Порт-Артура.
Первые дни японцы наступали густыми колоннами, думая массой задавить защитников крепости.
Строгая дисциплина, суровый военный закон, фанатизм и личная доблесть японцев приводили к тому, что японские батальоны, неся невероятные потери, всё же доходили до цели своих атак, хотя бы в составе нескольких человек и схватывались с нашими в штыки.
В моем кратком обзоре невозможно описать всё то, что творилось под Орлиным Гнездом в дни с 6 по 11 августа включительно, дни сплошного, беспрерывного боя. Скажу одно, что доблесть была проявлена как с одной, так и с другой стороны».
Из воспоминаний генерал-лейтенанта А.В. фон Шварца: «С утра 6-го августа на форт посыпался дождь снарядов среднего и мелкого калибра и не прекращался до вечера. То же происходило и в следующие дни. Мы провели этот день и следующие дни в наших убежищах. Помню, что в один из этих дней на форту произошел следующий случай.
Весь гарнизон находился в убежище, на валах стояли только часовой и подчасок, наблюдавшие за местностью впереди фронта; около полудня огонь противника достиг большого напряжения: снаряды падали на валы, на батарею и на двор форта без перерыва; я находился в убежище для гвардии, где был также и комендант форта капитан Булгаков. Вдруг прибежал подчасок и доложил коменданту, что часовой на валу убит. Нужно было немедленно назначить другого.
Начали жаловаться, я понимал и объяснял, обратился к солдатам с воззванием: «Кто хочет идти?» На вызов никто, однако, не ответил. Комендант повторил его второй и еще третий раз, и все молчали. И вдруг из толпы раздался голос: «Я, ваше высокоблагородие». Из толпы протискался вперед и стал перед Булгаковым солдат. Он был еврей».
* * *
7 АВГУСТА 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье: "В 6 часов утра японцы перешли в решительное наступление на Водопроводный редут. Благодаря своевременно подоспевшему резерву в две роты, все отчаянные атаки японцев были отбиты с большим для них уроном. Трупы их наполняли весь ров редута и покрывали всю ближайшую окрестность.
Особенную храбрость и решительность при отбитии штурма проявил капитан Кириленко, который на бруствере редута лично рубился с атаковавшими его японцами.
Наши потери по 7 августа составляют убитыми и ранеными: до 627 нижних чинов и до 19 офицеров. Японцы с утра ведут усиленную бомбардировку 3-го форта. Можно ожидать, что они предпримут атаку на промежуток между 2-м и 3-м фортом.
Днем японцы, после неудачных атак Водопроводного редута, заняли деревню Шуйшиинь. Тогда все наши батареи Приморского фронта сосредоточили свой огонь на этой деревне и нанесли японцам громадные потери.
Вечером неприятель сосредоточил свою стрельбу на батарее Лит. Б, где тяжело ранен осколками командир ее, капитан Вахнеев. Кроме того, при взрыве порохового погреба получил тяжелые повреждения капитан Высоких 1-й, один из выдающихся артиллеристов.
Вечером японцы усиленно обстреливали город перекидным огнем. Около 6 часов вечера одна из наших чугунных бомб, пущенных батареей Золотой горы, преждевременно лопнула в воздухе, причем одна из ее половин упала около штаба укрепленного района, а другая — вблизи инженерного городка.
Сегодня к берегам Артура прибыл небольшой французский пароход с консервами и письмом от нашего военного агента в Пекине, полковника Огородникова. Большую часть провизии взял магазин экономического общества.
К несчастью, пароход почему-то совсем не привез мясных, самых необходимых консервов, а консервов спаржи, наоборот, привезено очень много. Настроение в гарнизоне тревожное и нервное».
* * *
8 АВГУСТА 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье: "Целую ночь японцы вели по городу перекидную стрельбу. Регулярно через каждые 10 минут раздавался выстрел, слышалось шипение гранат, а затем их взрыв. С раннего утра японцы опять открыли ожесточенный артиллерийский огонь, который продолжался целый день. Выстрелы наших и японских орудий сливались в один общий рев. К 12 часам дня было приказано выдвинуть к правому флангу крепости все резервы. Одиннадцать вольных дружин, а также команды из писарей, денщиков и нестроевых были направлены на центральную ограду.
Гул артиллерийской канонады то утихал, то разгорался с новой силой. Разобраться во всем, что происходило, не было никакой возможности. Слыхал только, что все осталось за нами, кроме Угловой, которая будто бы отдана японцам. Насколько это верно, не знаю.
Настроение в гарнизоне нервное. Начальство злое и не в меру раздражительное. На лицах солдат видны серьезность и сосредоточенность.
* * *
9 АВГУСТА 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье: "В ночь на 9 августа японцы пробовали атаковать промежуток между 2-м и 3-м фортом, но потерпели неудачу. Все их атаки были отбиты. Для производства контратаки здесь впервые были пущены в дело морские десанты, которые, несмотря на страшные потери от огня неприятеля, лихо пошли в штыки. Рано утром японцы повели атаку на правый фланг Длинной горы.
Наша артиллерия развила страшный огонь. Я слышал трескотню нескольких наших пулеметов, которые без перерыва плавно и хорошо работали в течение целых 45 минут. Ленты, очевидно, проходили не заедая, и бесчисленный град пуль осыпал штурмующих неприятелей. Около 12 часов дня стало известно, что все атаки японцев на Длинную гору также отбиты со страшными для них потерями.
Около полудня японцы, чтобы подготовить себе атаку 1-го и 2-го редутов, открыли огонь по Зубчатой батарее, которая сильно мешала их наступлению. Направив на нее целый град шрапнели и фугасных бомб, они заставили ее защитников прекратить огонь и попрятаться в бетонные казематы и ближайшие блиндажи.
Воспользовавшись этим, японцы передвинули свои полевые батареи ближе к восточному фронту и подтянули к нему свою пехоту.
Развив потом невероятный огонь по 1-му и 2-му редутам и достаточно подготовив себе атаку, японцы густыми массами перешли в наступление. При первом же натиске они захватили 1-й редут, но тотчас были оттуда выбиты нашими стрелками и десантными командами. Заняв снова потерянную было нами позицию, наши люди тотчас попали под сосредоточенный огонь японской артиллерии и понесли страшные потери, так как блиндажи почти все были разрушены и укрыться было решительно некуда. В этих атаках редкой распорядительностью и отвагой выделился мичман Бок с командой своих комендоров.
Между тем японцы, поддержанные своими резервами, снова перешли в атаку. Завязался ожесточенный бой. 1-й редут несколько раз переходил из рук в руки. Около 2 часов дня японцы бросили сюда большие силы и снова повели наступление сразу громадными массами. В редутах завязался ужасный рукопашный бой, на жизнь и смерть... Штыки, приклады, банники — все было пущено в дело. Упорство противника было необычайным.
Наконец, потеряв около 75 % в людях, под напором целой лавы свежих японских сил, мы должны были отступить и оставить 1-й и 2-й редуты в руках неприятеля.
Из 200 человек 5-й роты 25-го Восточно-Сибирского стрелкового полка осталось в живых 40 человек...
Комендант, генерал-лейтенант Смирнов, наблюдал за боем с Большой горы.
Японцы же еще с утра подняли у себя воздушный привязной шар, с которого во все время боя вели свои наблюдения. День был тихий и безветренный, и шар плавно покачивался в воздухе. Днем, после усиленного обстреливания Саперной батареи, на ней произошел взрыв порохового погреба, а на форту был сильный пожар.
Около полудня я встретил у Саперных казарм 5-ю роту 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, возвращавшуюся после отбития ею японской атаки на так называемую Мертвую сопку. Оставшиеся в живых люди (их осталось не более 25 %) нервно шагали, делясь друг с другом недавно пережитыми впечатлениями. Многие солдатики шли с перевязанными руками и ногами. Помню ефрейтора Захарова, которому японец ударом байонета отсек мизинец левой руки. Захаров перевязал кисть руки какой-то тряпкой и не захотел покинуть роты. Впереди роты в разорванной и страшно окровавленной рубахе, с повязкой на шее, шел командир ее, поручик Стариков.
Он был ранен в голову еще в боях на Зеленых горах, но не пожелал лечь в госпиталь, а остался при роте и только недавно снял свою повязку.
В контратаке на Мертвую сопку поручик Стариков повел лихое наступление, выбил японцев и в штыковой схватке был ранен пулей в шею навылет. Кроме того, одна шрапнельная пуля попала ему в живот. К счастью, у него в этот момент висела через плечо фляжка с водой. Пуля пробила ее и, ослабев, застряла в ней, оставив на теле поручика Старикова лишь громадный синяк. Скромный, никогда не говоривший о своих подвигах, поручик Стариков пользовался в полку всеобщим уважением и любовью, как среди своих товарищей-офицеров, так и среди подчиненных ему солдат, которые его обожали. Вообще Стариков, как редко лихой и храбрый офицер, симпатичный товарищ и сердечный начальник, служил лучшим украшением 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка.
Теперь этот скромный герой с редкой простотой рассказывал о деле своей роты и только после долгих убеждений решился пойти на лечение в госпиталь.
Японская канонерка целый день стояла за скалой у Голубиной бухты и стреляла по нашим позициям. Два ее снаряда упали в 5-е временное укрепление и разрушили блиндаж. Несчастий с людьми не было.
Так окончился 4-й день целого ряда усиленных штурмов японцев».
* * *
10 АВГУСТА 1904
Из «Дневника осады Порт-Артура» полковника М.И. Лилье: После пятидневного обстреливания японцами и нами 1-го и 2-го редутов оба эти укрепления представляют теперь сплошные груды развалин. Вся местность около редутов, а также около Куропаткинского люнета усеяна нашими, а главным образом японскими трупами. В некоторых местах, говорят, лежат горы тел.
Начальнику жандармской крепостной команды, ротмистру князю Микеладзе, и ротмистру Познанскому отдано уже приказание начать, с помощью китайцев и санитаров, уборку этих трупов с ближайших укреплений.
Японцы сегодня обстреливали только город перекидным огнем, по позициям же стрельбы почти не было.
Батареи Золотой горы, Перепелки и Двурогого холма днем несколько раз открывали огонь и обстреливали 1-й и 2-й редуты и другие места японского расположения. Японский воздушный шар продолжает летать над крепостью на громадной высоте. Броненосец «Севастополь» ходил в бухту Тахэ и расстрелял там одну мину, которую вовремя заметил в нескольких саженях от себя. Но несколько минут спустя он налетел на другую мину и получил, как говорят, большую подводную пробоину. Печально! Теперь не до починок...
Говорят, будто наши потери за все эти дни достигают в обшей сложности громадной цифры — 3500 человек. Особенно велики потери среди офицеров.
Сегодня умер от ран капитан Высоких 1-й.
В крепостной артиллерии убиты подпоручики Дударов и Мостинский.
Если считать, что у японцев, как у атакующих, потери должны быть приблизительно втрое больше наших, то у них выбыло из строя до 10 тысяч человек. Точных данных пока нет. К вечеру по всей линии обороны наступило полное затишье.
Из газет: «Из Чифу сегодня прибыли еще 2 джонки с русскими и китайскими выходцами, рассказывающими, что Стессель, отказавшись сдать Порт-Артур, издал прокламацию, в которой призывает всех мужественно противостоять неприятелю или пасть с орудием в руках. (...) Японцы выражают беспредельное удивление по поводу решимости Стесселя держаться до последней крайности. Выражая ему участие, они в тоже время глубоко сожалеют, что он не видит бесполезности дальнейшего сопротивления». (Агентство Reuters, Великобритания)