[Борис Синюков]

Изложено же в мотивировочной части следующее: «…установлено, что во исполнение постановления правительства Москвы от 15.09.1998 № 706 «об освобождении территории…» 04.09.2001 было принято постановление № 811-ПП «о застройке…». Указанными постановлениями предусмотрена застройка…, увеличение…, развитие… на основании Градостроительного плана…, утвержденного постановлением правительства Москвы от 17.07.2001» (жирный шрифт – мой).

Идиотизм того, что на «основании Градостроительного плана 2001 года» написано «постановление в 1998 году» я не критикую, я просто обращаю на это внимание, ибо идиотизм достоин жалости, а не критики. Важнее то, что суд оперирует не законами, а исключительно волей чиновников, считая их волю – законом. Ибо все правительство Москвы, исключая мэра, – люди, назначенные иерархией «чиновной вертикали», но не избранные народом, притом сам мэр – последний раз избран, следующий мэр уже будет тоже назначен. Другими словами, любое упомянутое постановление, в том числе «утверждающее градостроительный план», не может изначально считаться легитимным, оно может быть в любую минуту поставлено под сомнение, в отличие от закона, каковой изначально легитимен, с учетом иерархии юридической силы, разумеется. Но суд делает вид, что он этого не знает. Почему он так делает, я уже объяснил, за подачки от тех, кто пишет постановления. Но имеет ли суд право основывать свои решения на нелегитимных постановлениях, не проверив их законом, так как в принципе постановления могут соответствовать, но могут и не соответствовать закону? Тем более что я сообщил суду, в чем именно нарушен внутренний закон и Конвенция конкретным постановлением правительства Москвы.

Именно для судей существует Гражданский процессуальный кодекс, так как для всех остальных он – всего лишь средство ловли судей, преднамеренно или непреднамеренно его нарушающих. И если бы судьи были запрограммированы как шахматные автоматы на не-нарушение ГПК, мы его никогда не стали бы читать. Так вот, в статье 11 ГПК дан полный перечень, с учетом лестницы иерархии, законов, на самой низшей ступеньке которой стоит «нормативный правовой акт органов местного самоуправления». К каковому и относится любое «постановление» или «распоряжение» любой структуры чиновничества. Значит, судьи правильно меня судили по «Градостроительному плану ЮЗАО города Москвы до 2020 года, утвержденному правительством Москвы в 2001 году»? Ибо сам суд указал, что упомянутые постановления правительства Москвы от 1998 и 2001 годов написаны «в соответствии» с этим «Планом…».

Нет, неправильно, и даже – преступно. Так как в той же статье ГПК написано далее: «Суд, установив при разрешении гражданского дела, что нормативный правовой акт не соответствует нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, применяет нормы акта, имеющего наибольшую юридическую силу». А я ведь ссылался в числе федеральных законов на Конституцию РФ и Европейскую Конвенцию, занимающие первые две наивысшие ступеньки по юридической силе. А так как на эти мои ссылки суд совершенно голословно (даже не упоминая их, не говоря уже о конструктивной критике) ответил: «Синюков не представил суду доказательств ущемления его прав в упомянутых постановлениях», то я и предполагаю, что суд это сделал преступно, за подачки от мэра Москвы.

И вообще, что такое «градостроительный план», «утвержденный» тем же, кто его составил? Чтобы по нему можно было в суде отбирать собственность. Ведь «план» составлен правительством Москвы и им же «утвержден». Здесь же отсутствует разделение властей, закрепленное в Конституции. Может быть, поэтому упомянутый «Градостроительный план до 2020 года» составлен в 1998 году, утвержден составителями в 2001 году и вновь утвержденный Московской городской думой в апреле-мае 2005 года? Другими словами этот «план» стал легитимным только в 2005 году, когда практически все «хрущебы» уже были снесены с лица земли. До этой даты «градостроительный план» – это всего лишь более или менее обоснованная мечта чиновника. Например, как неудавшийся «Майн кампф» и «блицкриг» Гитлера или позднее осуществившийся «Наутилус» писателя Жюля Верна. Или даже близкая к 50-летию страда к Общеевропейской Конституции. И что же тогда, по роману «80 тысяч лье под водой» можно формировать бюджет военного министерства? Или судить не по Общеевропейской Конституции, а всего лишь по «намерению» ее принять?

8. Этот явный абсурд дает возможность перейти от «закона и общих принципов международного права» в статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции к «интересам общества» и «общим интересам». С одной стороны, если бы «блицкриг» Гитлера осуществился, то некое общество получило бы свой «общий интерес». В атомных подводных крейсерах с ядерными боеголовками на борту, возникших из «плана» Жюля Верна, тоже есть «интерес общества», и не одного, здесь несколько «общих интересов», совершенно противоположных. С другой стороны, в намерении создать Общеевропейскую Конституцию – тоже «интерес общества», примерно 300-миллионного. Только пока нет «закона и общих принципов международного права» для осуществления этих «общих интересов», любые «общие интересы» не имеют абсолютно никакого значения, в том числе и намерение принять Общеевропейскую Конституцию. Например, «План сноса пятиэтажного и ветхого жилья» в Москве без опоры на «закон и общие принципы международного права» – пустая бумажка, через колено ломающая жизнь и судьбы тысяч людей по воле властей.

Поэтому ни «градостроительный план», ни «план сноса пятиэтажного и ветхого жилья» априори нельзя отнести к разряду «интереса общества» и «общему интересу». Например, для обоснования реализации «градостроительного плана» власти мой дом пытались представить «ветхим жильем». В результате мне пришлось доказывать, что власти лгут (приложение 3). Но это как бы – «мелочь», хотя снести капитально отремонтированный дом на 32 квартиры – выбросить на ветер не менее 4 – 5 млн. долларов, 112 – 140 млн. рублей. А вот как быть со случаем, когда две женщины в знак протеста сожгли себя в своей квартире, из которой власти в «интересах общества», «по плану сноса пятиэтажного и ветхого жилья» пытались их «переселить» как животных. (Приложение 177). Что? «Цель – оправдывает средства»? Ведь и иезуиты не всех женщин подряд сожгли на кострах в «интересах общества» по «Malleus». Но «Malleus» все-таки – закон, хотя и бесчеловечный, а в приведенном примере люди покончили с собой ужасным образом, не найдя другого способа бороться с «мечтой» правительства Москвы.

Когда власти и суды Москвы полагают, «что снос перенаселенного ветхого жилья и строительство новых современных жилых массивов по всей Москве было бесспорно в общественных интересах», я могу им привести следующие контраргументы, и доказать, что это не только не «бесспорно», но и в ряде случаев – преступно, (выделено мной).

Во-первых, два примера не-бесспорности (себя и двух женщин) я уже привел. Но таких же примеров можно привести – тысячи, десятки тысяч. Ибо собственников жилья, защищенных Конвенцией и не желающих, чтобы с ними обращались как с животными, – не меньше, только не все они доходят до защиты в Европейском Суде. Некоторые предпочли «тихую» смерть самосожжением. А о некоторых даже газеты не узнали.

Во-вторых, Москва – единственный город в Европе, где 80-90 процентов населения живет в 16-22-этажных железобетонных коробках, будто Россия – остров в океане как Нью-Йорк, а не полупустая страна. Даже в «безземельном» Токио не позволяют себе этого. Здесь ни один дом не может быть выше императорского дворца, и это неплохо характеризует «интересы общества».

В третьих, пятиэтажки потому и сносят, что на их месте возводят дома в 16-22 этажа, чтобы на один и тот же квадратный метр земли поселить друг у друга над головой не 5, а – 16-22 человека. Причем из того же размера панелей. И только за счет того, что вредный для здоровья, «холодный» линолеум настилают прямо на бетон вместо экологических, истинно русских деревянных полов (доска либо паркет) пятиэтажек, высота потолков в «новых современных» домах стала 2,6 м вместо 2,4 м в пятиэтажках. То есть, исключительно за счет здоровья жильцов и экономии дерева увеличена высота потолков. Трудно представить, что это представляет «интерес общества». Как и то, что это этот «интерес общества» осуществляется в полупустой стране.

В четвертых, хрущевские пятиэтажки рассчитаны на срок службы в 40 лет, но и нынешние многоэтажки рассчитаны точно на этот же самый срок в 40 лет. Но «хрущевки» строились сразу же после ужасной войны, когда в действительности существовал «интерес общества», а нынешние многоэтажные, по сути, те же «хрущевки» строятся спустя 60 лет после войны. И уж тут-то «интерес общества» гораздо труднее, практически – невозможно, найти.

В пятых, в небоскребах в развитых странах, как правило, размещаются офисы, что удешевляет коммуникацию в смысле общения фирм, когда можно потерпеть 8 из 24 часов. Но живут-то люди в развитых странах остальные 16 часов в основном в низко-этажных домах. И почему тогда в «интересах российского общества» совершенно противоположное тому, что в «интересах западного общества»? Притом российская земля – почти пустыня, чего нельзя сказать о густонаселенной Западной Европе. Так что при такой постановке «интерес российского общества» жить по 22 человека друг у друга над головой превращается в свою противоположность.

В шестых, исходя из предыдущего, «перенаселенность» квадратного метра московской земли возрастает в 3,5 раза, а отнюдь не уменьшается. А уж из этой возросшей перенаселенности крошечного, бесконечно малого кусочка российской земли под названием Москва следует факт, что в 16-22-этажном железобетонном доме никогда не бывает тишины. С одной стороны, звукоизоляция в железобетонной коробке практически недостижима, ибо арматура панелей сварена в одно целое. С другой стороны, перманентные ремонты при каждой смене жильца, с необходимостью применения гремящих как сверхзвуковой самолет перфораторов, нескончаемы, и следуют один за другим с регулярностью расписания поездов, ходящих по кругу. Причем, если ремонтируется квартира на 22 этаже, уснуть не могут на остальных 21 этаже даже усталые дети. И называть все это «общественным интересом» язык не поворачивается. Недаром в Москве принят слегка сумасшедший закон «о тишине», посвященный в основном упомянутым ремонтам, так как грохот перфораторов в железобетонных многоэтажках нескончаем и непреодолим.

В седьмых, в Москве уже есть уникальный опыт реконструкции пятиэтажек, когда они превращаются за те же суммарные деньги (снос, плюс новое строительство) – в дома полного соответствия западным образцам. Мэр Лужков видел такие преобразившиеся «хрущебы» воочию, а все мы – по телевизору. Только в этом случае двадцать два человека друг у друга над головой вместо пяти человек не поселишь. И это реальный, действительный «интерес общества». Только он почему-то – исключение, а не всеобщее правило. Только из этого «исключения» можно сделать еще один вывод: люди из этих пятижтажек все равно выселяются на окраины, куда они не хотят, в точно такие же «хрущебы», только многоэтажные. А реконструированные пятиэтажки продаются богатым людям, которые хотят жить в центре Москвы, но не хотят жить над головой друг у друга по 20 человек.

В восьмых, при упомянутой реконструкции пятиэтажек, не доводя их высоту до небоскребов, есть еще одна привлекательность, точно соответствующая «общественным интересам», каковые тут же почувствовали (как собственный интерес) покупатели квартир в реконструированных пятиэтажках. Дело в том, что во времена строительства пятиэтажек не очень сильно экономили общественную городскую землю как ныне. Поэтому около пятиэтажек была приемлемая придомовая общественная территория (двор), на которой располагались детские площадки для игр и спорта, а остальную площадь деятельные горожане засадили деревьями, так что пятиэтажки спустя годы находились как в лесу. И жильцам было не только приятно, но и их детские коляски не находились, как ныне, в «современных жилых массивах» словно в автомобильной пробке на шоссе. Достаточно любому человеку переместиться из любого «перенаселенного ветхого жилья» старого жилого массива в любой «современный жилой массив» на окраине города, как станет очевидно даже без знания четвертого правила арифметики – деления: придомовая территория (двор) на одну детскую коляску уменьшилась ровно во столько раз, во сколько увеличилась этажность. И только катастрофически снижающаяся рождаемость позволяет молодым мамам кое-как разъехаться во дворе нового «современного» дома. Это безобразие нельзя выдавать за «общественный интерес», «собственники сносимого жилья» это понимают и в массовом порядке отказываются «переселяться». Только не все обратились в Европейский Суд.

Только это одна сторона «перенаселенности ветхого жилья». Другая сторона состоит в том, что собственникам жилья, переселяемым на окраины, выдаются те же самые квадратные метры, что были в их «перенаселенном» жилье. Иногда выдается чуть больше, на 3-5 метров. Только надо при этом знать, что раньше ни одному чиновнику не приходило в голову посчитать балконы в площадь жилья, поэтому площадь балконов не входила в площадь «хрущеб». А теперь чиновники умудрились открытые всем ветрам, дождям и снегам балконы считать «площадью» квартиры, поэтому и лепят их без стыда. Но на балконах же не живут люди, особенно зимой. В результате получается, (см. пункт 4.4 приложения 140), что эффективная площадь нового жилья может быть даже меньше старого. И о какой тогда ликвидации «перенаселенности ветхого жилья» при переселении собственников в новое жилье может идти речь? Это же опять миф, блеф и фарс.

В девятых, власти, в желании имитировать «общественный интерес» на пустом месте, разумеется, внутри своей страны никого из «переселяемых» не смогли и не смогут обмануть. Ибо все мы, «переселенные» почти под дулом автомата, видим при первом же входе в «современный» дом, что он ничем не отличается от «хрущебы»: в подъезде и на лестничных площадках панели и сборные детали состыкованы примерно как после бомбежки, стеновая краска не на стенах, а на полу. К ячейке мусоропровода подойти брезгливо, не то, что ее открыть. Водопроводные краны конструкции позапрошлого века можно только открыть однажды, закрыть уже не удастся никогда. Ванны словно на рессорах, качаются. Засохшая комьями штукатурка – везде, и эти комья закрашены краской, для «красоты». Обои невыразимой дешевизны, толстой оберточной бумаги из макулатуры отклеились на третий день. Двери, косяки и наличники покрашены в три разных цвета и, естественно, не закрываются. И это описание можно продолжать до бесконечности. Для наглядности прилагаю два набора сравнительных фотографий – что у меня было (надпись «Мое») и того, что мне дали взамен (надпись «Ваше») (приложение 178), и вновь сошлюсь на приложение 140. Но я не зря же сказал об имитации. Имитация предназначена не для нас, разумеется, а – для заграницы и для Европейского Суда в частности. Имитация «нового современного жилья» – вся снаружи дома, в виде его покраски, на которую тоже надо смотреть издалека, вблизи – хуже. Дом снаружи раскрашен как престарелая невеста, в несколько цветов, в основном – веселенького колера. И это все, что можно о нем сказать, и только этим он отличается от «хрущебы», которая снаружи не выглядит такой веселенькой.. Но для людей, не знающих, что у него внутри, это выглядит: «Москва обновляется на глазах современным жильем». Следует ли это называть «общественным интересом»? Скорее, это – пускание пыли в глаза.

В десятых, противоестественный для западных мерок «общественный российский интерес» в строительстве все новых и новых сборных многоэтажных железобетонных коробок, которые надо будет через те же самые 40 лет вновь сносить, как ныне сносят пятиэтажки, безусловно, возбужден властями Москвы. Иначе он не был бы противоестественным не только для западных мерок, но и для бескрайних, пустых и депрессивных российских пространств, где люди не живут, а – выживают.

В связи с этим, это не только не в «интересах московского общества», но и не в «интересах российского общества». Индивиды российского общества в целом – одни из беднейших в мире, особенно пенсионеры как я, которых переселяют словно скот, причем в таком массовом порядке, что это, безусловно, можно назвать «массовой депортацией». Но Москва – на первом-втором месте в мире по дороговизне жизни. Противоестественно, когда самые бедные в мире люди имеют столицу с самыми высокими в мире ценами. Почти все деньги огромной страны искусственно сосредоточены в Москве, деньги делают деньги и с прибыли пухнет бюджет Москвы, который тратится нерационально, на те же самые «хрущебы», только в три-четыре раза более высокие. Именно поэтому я взглянул на «новое современное жилье» изнутри, а не снаружи.

Это есть искусственный «разогрев» строительного бума и цен в Москве. Я могу и это доказать, если потребуется. Причем этот бум сосредоточился на 80 процентов на железобетонных монстрах, за которые уже через десять лет будет многократно стыднее, чем за послевоенные «хрущобы». Притом надо учесть, что это делается целенаправленно и на фоне совершенно пустых и нищих регионов страны, особенно деревень и небольших городов, где ежегодно люди зимой практически по всей стране замерзают, некоторые – насмерть, прямо во сне. И, если строительный бум в Москве считать «общим российским интересом», то этот «общий интерес» заключается в том, чтобы население России катастрофически сокращалось более высокими темпами по сравнению с теми темпами, с которыми оно сокращается. Второй «всероссийский интерес общества» состоит в том, чтоб Россия пустела от людей, а в Москве 16-22 человека жили друг у друга над головой. Поэтому цепочку: создание искусственного ажиотажа – освобождение сатрапией дорогой земли в центре столицы – ее застройка бросовым товаром (в цене этого товара 90 процентов – цена земли) – продажа за бешеные деньги – сумасшедшая прибыль в карман, а бедных, безмолвных людей – бульдозером на обочину, – не понимает только тот, кто не хочет понимать. И я это могу доказать, если необходимо. Например, бум покупок неоправданно дорогого московского жилья инициируется далеко от Москвы, на нефтяных и газовых промыслах. Страх дефолта 1998 года, когда деньги всех простых россиян, не считая россиян властвующих, пропали в банках, в московских средствах массовой информации постоянно поддерживается, в том числе и в прошедшем 2004 году, когда в очередной раз, совершенно на пустом месте, народ заставили вновь обезуметь и занимать очередь в банк среди ночи. И здесь же рядом дается массовый «совет»: «Лучший способ не потерять деньги – покупка московской недвижимости! Недвижимость не падает в цене! Она только растет, причем быстрее, чем проценты в банках!! Быстрее, чем дорожают ценные бумаги!!!». И безграмотный в экономике, доверчивый нефтяник и газовик, живя всю свою жизнь на Севере в железной передвижной бочке, уже купил три, четыре, пять квартир в Москве, и в этих квартирах никогда вечерами не горит свет, что является доказательством «вложения капитала». Это доказательство любой может увидеть собственными глазами.

Поэтому невозможно принять без критики ужасающе массовую и притом – выборочную (ближе к центру Москвы) «необходимость» сноса чужой собственности и, особенно, противоправного, насильственного «переселения» бывших собственников на окраины, в гущу только что выкопанных котлованов и без какой-либо инфраструктуры под названием «современное жилье». Поэтому я задал себе вполне резонный вопрос: кому это выгодно? Безусловно, это невыгодно «переселенным» бывшим собственникам, так как у них противоправно изъята более дорогая земля вместе с бывшей собственностью (домом) и «подарена» взамен намного более дешевая земля в заведомо меньшем количестве, на которой «подарена» полная копия того, что было изъято. Бесплатно достался только «свежий воздух», которого у властей никто не просил. Безусловно, искусственно взвинченный ажиотаж и цены покупки квартир в Москве невыгоден и тем, кто является номинальным покупателям с периферии, бегущим оттуда из-за безработицы как от чумы. Другими словами, «общий интерес» – мыльный пузырь.

Единственно, кому это выгодно – строительный московский бизнес, включая производство строительных материалов, в первую очередь – цемента. Причем бизнес этот на 90 процентов основан на рабском труде «гасарбайтеров», каковые по условиям своей жизни – точная копия бродяг, стекающихся в Москву со всего постсоветского пространства. Они дешевы как рабы, лишены всех человеческих прав и ежедневно их как коров «доит» милиция, которая, в свою очередь, вполне согласна работать по этой причине вообще без заработной платы.

Это выгодно в первую очередь супруге мэра Лужкова, г-же Батуриной, захватившей значительную часть строительного комплекса Москвы и Московской области, и только за прошедший 2004 год «заработавшей» не менее 400 миллионов долларов. По данным журнала «Форбс», которому верит весь мир, состояние ее возросло за один год с 1,1 млрд. долларов до 1,5 миллиардов. А начала она свой бизнес со своей нищенской российской зарплаты, выиграв первый же тендер у своего мужа на штамповку пластмассовых кресел для стадиона в Лужниках. Примерно как мальчик Копперфилд у Т. Драйзера – с перепродажи ящика мыла. Только упомянутый мальчик от ящика мыла добирался до строительства лондонской подземки всю свою жизнь, тогда как г-же Батуриной хватило двух сроков мэрства мужа. Поэтому мэр вполне мог бы одаривать судей и прокуроров не из карманов налогоплательщиков, а – из кармана своей жены, по той же самой статье Семейного кодекса, по которой я имел в совместной собственности с моей женой бывшую нашу квартиру. И которой отныне властями Москвы и судом лишен.

И вообще странные вещи творятся с семейным бизнесом российских чиновников высокого ранга. Как правило, эти чиновники (мэр Москвы Лужков (постановления которого считаются законом), председатель Счетной палаты (насчитать можно что угодно) Степашин, министр МЧС (в этом министерстве никогда нельзя подсчитать затраты) Шойгу и многие другие) – бедны как церковные мыши, зато их жены ворочают миллионами и миллиардами долларов. Только надо еще добавить, что первый и последний из упомянутых персон одновременно еще и возглавляют пропрезидентскую партию Единая Россия, в которую попадают неразрывно с занимаемой должностью. Теперь я просто спрошу: может ли быть в природе такое подавляюще непременное сочетание беднейших мужей-чиновников с богатейшими женами? Причем жены разбогатели тот же час как их мужья сели в чиновные кресла. Логично ли такое сочетание в любой демократической стране Запада? Я имею в виду теорию вероятностей. Ведь согласно математике вероятность такого события указанных сочетаний близка к нулю. То есть, такие сочетания – невозможны в сколько-нибудь значимой величине среди чиновничества высокого ранга, но они существуют де-факто. Значит, это – коррупция? Во всяком случае, исключать ее почти невозможно. А в статусе обоснованного подозрения она – факт.

В связи с этим меня нисколько не удивляет совсем недавно случившаяся продажа г-жой Батуриной своих подмосковных цементных заводов – этого хлеба панельного домостроения, который в здравом уме никогда не продаст предприниматель-строитель. Но кому, как не мэру Москвы известно, что искусственно разогретый строительный бизнес высосан до предела, чему свидетельствуют не светящиеся по вечерам окна домов-новостроек. Но кто же будет их считать в 9-миллионном городе? Но вот у мэра Москвы на этот счет всегда лежат на столе самые точные данные, точнее не бывает. Так что обсуждаемый «общественный интерес» весьма скоро обрушится вместе с искусственно разогретым строительным московским бизнесом. И г-жа Батурина вытаскивает свои ноги из этой грязи, ставшей слишком вязкой.

Почему продажа бизнеса началась с цементных заводов? Потому, что это огромная по габаритам, тяжелейшая по весу недвижимость из железа и бетона, демонтировать и переместить которую на новое место практически невозможно, учитывая, что заводы все эти – времен социализма. Их дешевле взорвать. Но никто другой как мэр первый узнает, что крах приближается и если сегодня не продать, то завтра эту недвижимость уже никто не купит. Она и морально, и физически устарела. Напротив, вся остальная строительная индустрия (автомобили, краны, бетономешалки, бульдозеры, экскаваторы и так далее, включая формы для бетонных отливок), во-первых, движимое имущество и может быть увезено хоть в Магадан. Во-вторых, может быть продана в розницу, и без какого-либо катастрофического снижения цены, ибо все это нужно в любой точке России. Что касается самих домостроительных комбинатов, льющих из бетона панели, то все они расположены почти в центре Москвы, цена оборудования на них, фигурально выражаясь, – три копейки, а вот участки земли, которые они занимают – огромны, а цена – фантастически высока. Так что продавать их, чем позже, тем – лучше. Во всяком случае, торопиться некуда, продать цементные заводы – во много раз важнее. И я не просто так все это описываю, от нечего делать. Я этим доказываю все то, что написал выше.

9. И, наконец, последнее. В приложении 179 представлена статья «Бульдозером по граням между городом и деревней». Эта статья дает много материала в подтверждение только что изложенного:

а) О районе, в котором я ныне живу по воле властей, об Южном Бутове статья сообщает: «Вот как мы отошли к Москве 12 июля 1985 года, так и ждем, когда нас отселят. Дома не ремонтируем, сидим на чемоданах». Печку топят углем, газ привозной. Во*ду таскают из колодцев. Бывает, без света сидят сутками. Удобства во дворе. От бывшего магазина оста*лась одна стена с надписью «Мясо». Главная достопримечательность - од*ноэтажная начальная школа из кирпи*ча». «Власти считают: зачем тра*титься, вкладывать деньги в неперспек*тивную деревню, проводить капиталь*ный ремонт, если она все равно обре*чена, ее вроде как нет. В официальных документах сельские по*селения проходят как «бывшие», их как бы нет. Но они есть и пока настоя*щие». «Мест*ные жители, уж два десятка лет числя*щиеся москвичами, пишут в обрат*ном адресе на конверте: Москва, де*ревня Новокурьяново (варианты: де*ревня Захарьино, Захарьинские Дво*рики, Щиброво...)». «Таких умирающих дере*вень, как Но*вокурьяново, в районе боль*шинство». «В 1999 году в границах столи*цы числилось 75 деревень и поселков».

В этом сборном отрывке из статьи вопиет ужас. Только он целиком на совести мэра Москвы, чего в статье не сказано. Дело в том, что как только 25 лет назад деревни вошли в границу Москвы, Московская область по праву перестала заниматься современным благоустройством этих деревень, заботы о них легли на плечи мэра Москвы. Поэтому и оставшаяся от бывшего магазина одна стена с надписью «Мясо», и все прочие ужасы, включая то, что в 300 метрах проходит магистральный газопровод, а «газ в деревне – привозной» – все это на совести мэра Лужкова с первого же дня как он сел в кресло мэра. И если мэр палец о палец не ударил все эти годы о благоустройстве, каковое на соседних землях Московской области осуществлено, (там в каждом доме – газ и водопровод); если он своею волею перевел 75 деревень в «неперспективные», если он позволяет себе держать эти деревни «без света – сутками», значит, он сживает со света не деревни, он сживает со света – людей, живых людей, заставляя их много лет «сидеть на чемоданах», строя вместе с женой железобетонные монстры. И называет весь этот ужас – «интересами общества». При этом «интересы общества», заключенные в покупке квартир в железобетонных монстрах, всего лишь – потенциальны, к тому же – не обоснованны, а надуты как мыльный пузырь. А явными, не терпящими отлагательства, действительными и действующими интересами общества, состоящего из живых людей этих деревень, мэр пренебрегает, преступно пренебрегает. Так как его прямая обязанность – эти интересы соблюдать.

б) Так как именно к префекту Виноградову я написал первое свое письмо с приложением «Меморандума…» (приложение 1), так как именно префект Виноградов тремя судебными исками к моей семье заставил меня жить уже почти три года между небом и землей, лишив меня прав гражданина России, чьим слова, приведенным ниже, можно верить? С одно стороны «По словам префекта ЮЗАО Виноградова подавляющее большин*ство устали «жить в нечеловеческих ус*ловиях» и ждут, когда их переселят в благоустроенное жилье. Но даже в наиболее захудалых дерев*нях находятся «сопротивленцы». Всего таких процентов 25 – 30». С другой стороны «Предводитель инициативной груп*пы назвал цифры, от*личающиеся от «официальных». По проведенным ими опросам, 70 процен*тов поселковых домовладельцев не же*лают переезжать в панельные многоэ*тажки, хотят жить на своей земле, стро*иться и развиваться на ней на свои средства. Предводитель инициативной группы: «Я хочу, чтобы это был коттеджный поселок европейс*кого типа». «Эти дома построены в соответствии с правами собственни*ков.

Я, например, ни единому слову префекта Виноградова не верю, но не в этом даже дело. Дело – в то*талитаризме. Оказывается, не я один от беззакония мэра и префекта страдаю. Ибо «он (префект) не исклю*чает доб*ровольно-принудительного варианта через возможные судебные разбира*тельства». Итак, 75 де*ревень, где 70 процентов жителей мэр и префект намерены, точно так же как и меня, подвергнуть совершенно беззаконной «добровольно-при*нудительной процедуре» через совершенно беззаконный суд. Разве это не тоталитаризм? Разве это не попирание «общественного интереса»? Тем более что идиотский по существу термин «добровольно-принудительное», ибо одновременно добровольный и принудительный не могут существовать, на самом деле имеет смысл, только смысл этот – людоедский. Этот смысл, во-первых, состоит в том, что человеку префект угрожает, что «передаст дело в суд», и человек, боясь потенциального суда больше явной каторги, отвечает: «я согласен на все ваши условия, только не подавайте в суд». Во-вторых, на тех, кто суда не боится на первых порах, префект в действительности подает в суд, и суд, без тени смущения, добивается «согласия подсудимого» на «обмен». В третьих, только считанные единицы пытаются воспротивиться, но уже перед страхом кассационной инстанции отступают и тоже соглашаются. В четвертых, таких как я, добравшихся от этого тоталитаризма до Европейского Суда, не больше одного на миллион. И я все это могу доказать только на одном примере нашего дома, одного из тысяч «сносимых» домов.

в) «Когда собирались сно*сить деревню Поляны, начались поджоги. Поджигали вроде бы умыш*ленно те, кто был против сноса, кого не устраивали условия переезда. Лю*ди дежурили по ночам, наивно пола*гая, что им удастся остановить буль*дозеры. За последний год «красный петух» спалил несколько изб в раз*ных деревнях. История повторяется?

Во-первых, никакой дурак не будет поджигать свой дом из-за того, что его «не устраивают условия переезда», как сообщает автор статьи. Ибо этим «поджогом» он как раз и вынуждает сам себя к переезду, ибо не жить же ему на улице. Во-вторых, люди не станут «дежурить по ночам», чтоб охранить себя от поджога, коль скоро они намерились себя поджечь. В третьих, корреспондент боится писать правду, что именно власти поджигают дома, разумеется, не своими руками. И именно поэтому у нее получается несуразица: с одной стороны «наивно», так как «бульдозеры не остановить», с другой стороны – «сами себя поджигают», причем эта дурацкая самоубийственная «история повторяется» будто это стрелка на циферблате часов.

г) Следующая цитата мне нужна для того, чтобы сопоставить «Мнение мэра более катего*рично: аэродром «Авиагазпром» нужно ликвидировать, за ненадобностью городу. Но как еще на это посмотрят хозяева Остафьева» с моим делом. Здесь же точная копия взаимоотношений мэра со мной и выше упомянутым институтом ВИЛАР, только Газпром бесконечно мощнее упомянутого института. Поэтому ВИЛАР согласился еще до написания постановления правительства Москвы № 811-ПП в отношении нас, плебеев, по компенсации своих потерь и получил порцию уважения в этом постановлении, а вот Газпром и его аэродром Авиагазпром до сих пор гремит прямо под окнами новостроек мэра в «интересах общества». И греметь будет, и мэр прекрасно это знал, возводя дома, но возводил же в «интересах общества».

д) «При благоприятном развитии собы*тий, - говорит Валерий Виноградов (упомянутый многократно префект – мое), – на месте отселенных деревень можно пост*роить до 1 млн. 800 кв. метров жилья». «Строй – не хочу и греби деньги лопатой». Только вот «грести деньги лопатой» предстоит не московскому бюджету, а частным предпринимателям, вершиной которых является Елена Батурина – жена мэра. Ибо дальше следует: «Новое жилье, объекты социаль*ной сферы строить надо на инвестиции, считает мэр. Денег на все в бюджете не найдется». Если бы нашлись, то бюджет удвоился бы, даже утроился, так как чистая прибыль на возведении железобетонных коробок составляет 200 (двести!) процентов. Но эти 200 процентов нужны собственной жене.

В результате все это – тоталитаризм в сфере «градостроительных планов…». Часть того самого тоталитаризма во всех сферах, который совсем недавно был неотъемлемой принадлежностью аббревиатуры СССР и России в частности. В результате колоссальные деньги – в Москве, и тратятся в основном на пускание пыли в глаза. Жалкие остатки попадают в столицы субъектов Федерации и тратятся на то же самое. А вся остальная страна, особенно небольшие городки и деревни, – лежит в развалинах, на которые страшно смотреть. Для наглядности стоит проехать на поезде из Москвы до окраин по любому радиусу, и даже, если не углубляться от железной дороги на нескольких километров, где еще хуже, становится страшно за страну, ее людей и их «интересов».

После подробного рассмотрения российского законодательства о недвижимой собственности, из приложения 179 наиболее наглядно следует факт, почему московские власти вместе с прокуратурами и судами попирают эти российские законы и саму Конвенцию. В результате власти Москвы прекрасно обходятся без законов, им достаточно своих «градостроительных планов», несуразной «мечты» – как я показал. Так что Москва в этом отношении представляет собой в полном смысле слова сатрапию, а мэр в ней – сатрап, получивший ее в свое полное и ничем не ограниченное владение, распоряжение и пользование.

Именно поэтому в российские «интересы общества» по статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции я прошу Европейский Суд взглянуть нетрадиционно, не как для Западной Европы. Ибо в Западной Европе сатрапий давно нет, поэтому «интересы общества» там несколько другие, чем в российском государстве. Разумеется, на самом первом этапе, когда еще не был снесен ни один дом, а идея была только изложена на бумаге в виде «градостроительного плана» и «плана сноса ветхого жилья» этим документам были преднамеренно приданы завораживающие воображение «интересы общества». Только сама практика осуществления этих «интересов» постепенно стала таковой, как я изложил.

10. В связи с доказанностью постулатов:

1) безусловного отсутствия в моем ограблении властями Москвы «интересов общества»,

2) безусловного отсутствия в моем ограблении властями Москвы «условий, предусмотренных законом»,

считаю нужным представить свое мнение и о компенсации.

Мне известно, что в ряде случаев Европейский Суд считает возможным не гарантировать право на полную компенсацию. «Поскольку законные цели «в общественных интересах» преследуемые в рамках экономической реформы или преследующие достижение более высокой социальной справедливости, могут предусматривать меньшее возмещение, чем возмещение полной рыночной стоимости». Например, как в «Деле Lithgow и другие против Великобритании» (выделение – мое).

Считаю, что в моем случае компенсация должна быть полной, ибо «законных целей» у правительства Москвы нет, а «общественные интересы», безусловно, надо поставить под сомнение. Ибо правительство Москвы ведет себя в моем деле как слон – в посудной лавке.

11. Мне известно также, что Европейский Суд всякий раз, когда рассматривает защиту частной собственности по статье 1 Дополнительного протокола к Конвенции, одновременно рассматривает «справедливое равновесие», каковое «должно быть определено между потребностями в общих интересах общества и потребностью защиты прав индивидуума». (Например, «Дело Sporrong и Lцnnroth против Швеции» от 23 сентября 1982 г.). Поэтому я прошу Европейский Суд, исходя из представленных мной фактов, отказать России, если она потребует, в «интересах общества», ибо таковых в моем деле нет. Или потребуется сравнивать интересы бедной семьи пенсионеров, у которых кроме конфискованной квартиры ничего не было, с интересами долларового миллиардера г-жи Батуриной, жены мэра Москвы.

Остальные нарушения Конвенции по четвертому судебному делу представлены ранее.

По шестому и четвертому судебным делам с учетом остальных

четырех судебных дел

Я – жертва нарушения статьи 1 Конвенции Россией. В контексте всей моей жалобы в Европейский Суд наличествует существование административной практики, выражающейся в неоднократно повторяющихся несовместимых с Конвенцией действиях, и официальная терпимость государственных органов к подобной практике, делающая разбирательства бесполезными либо неэффективными. Под «официальной терпимостью» понимается ситуация, когда к действиям, составляющим серьезные нарушения, относятся настолько терпимо, что не принимают никаких мер по их предотвращению, а вышестоящие органы, столкнувшись с подобными фактами, проявляют равнодушие или даже одобрение.

Так как разделы IV – VI для данного Дополнения №6 не изменяются (по сравнению с Дополнением № 5) эти разделы здесь не привожу.

VII. Список приложенных документов к данному Дополнению № 6

Приложения

161. Письмо федерального судьи Ахмидзяновой от 11.10.04, отправленное мне 22.11.04, об отказе в выдаче исполнительного листа.

162. Мое Заявление от 27.11.04 «О препятствовании… в осуществлении правосудия» в Коллегию судей.

163. Ответ Коллегии судей от 07.02.05.

164. Определение суда от 21.10.04 по четвертому делу об отказе в пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам.

165. Частная жалоба от 22.10.04 на определение суда по пункту 164.

166. Определение Мосгорсуда от 24.11.04 по пункту 165.

167. Первое письмо в Регистрационную палату от 22.10.04.

168. Конверт возврата письма почтой по пункту 167.

169. Второе письмо в Регистрационную палату от 11.11. 04.

170. Письмо на почту от 29.11.04 о пропаже почтового уведомления.

171. Уведомление о вручении письма по пункту 169.

172. Первое заявление министру юстиции РФ от 14.01.05.

173. Ответ из Федеральной регистрационной службы РФ, от заместителя начальника Управления государственной регистрации от 04.03.05 по пункту 172.

174. «Повторное заявление министру юстиции о невозможности зарегистрировать предоставленную судом собственность в Москве» от 25.03.05.

175. Почтовое уведомление о вручении заявления министру по пункту 174.

176. Переписка по возобновлении льготы за оплату телефона.

177. Ксерокопия статьи из газеты о самосожжении женщин в знак протеста против «переселения».

178. Два набора сравнительных фотографий – что у меня было (надпись «Мое») и того, что мне дали взамен (надпись «Ваше»).

179. Копия статьи «Бульдозером по граням между городом и деревней» из местной газеты, перепечатавшей ее из «Российской газеты».

VIII. Заявление и подпись

22. Настоящим, исходя из моих знаний и убеждений, заявляю, что все сведения, которые я здесь указал, являются верными.

Место: ул. Бартеневская, дом…., г. Москва, Россия (Russia)

Дата 17 мая 2005 г. Заявитель Борис Прокопьевич Синюков».

Теперь вам должно быть предельно понятно, почему это Дополнение «потерялось» и якобы Европейский Суд его не читал. Только, я думаю, вы слегка возмутитесь, почему это я столь нудно и скрупулезно останавливаюсь на малейших подробностях, фактически повторяя уже раз, более сжато сказанное в предыдущих главах? А потому, что не могу же я критиковать Суд, обвиняя его в двуличности, к которому обращаюсь, хотя все основания у меня для этого есть.

Например, я написал выше следующую фразу, на которую вы не обратили внимания, но Европейский Суд не мог ее пропустить, ибо то, что взято в кавычки, написано им самим: Когда власти и суды Москвы полагают, «что снос перенаселенного ветхого жилья и строительство новых современных жилых массивов по всей Москве было бесспорно в общественных интересах», я могу им привести следующие контраргументы, и доказать, что это не только не «бесспорно», но и в ряде случаев – преступно, (выделено мной).

Заключенная в кавычки фраза лично мной приписана «властям и судам Москвы», чтобы не обижать Европейский Суд в тот самый момент, когда я к нему обращаюсь за справедливостью. А теперь загляните в Частичное решение относительно приемлемости «Жалобы № 24077/02 Натальи Герасимовой против России» от 25 марта 2004 г., принятое Палатой в составе судей. И вы убедитесь, что фраза принадлежит не правительству Москвы, а – Европейскому Суду.

Я думаю, этого достаточно, чтобы оправдать мою занудливость в доказательствах. Ибо я намекаю Суду, что он сам нарушил Конвенцию этой фразой, и я ему скрупулезно доказываю, что так делать нельзя.

Может, также и поэтому мое Дополнение № 6 пропало «без вести» как солдат на войне?
26.11.05.