http://www.borsin.narod.ru/download/7chast_.htm
Дополнение № 6 к формуляру
(В пустоту…)
Введение
Здесь требуется введение подлиннее, так как я пишу в пустоту, даже не подозревая об этом. Дело в том, что настоящее дополнение я написал 17 мая 2005, сдал его на почту 18-го, а отказ, как видно из эпиграфа, мне был постановлен Европейским Судом еще 29 апреля 2005 года. Только я об этом не знал, так как письмо об этом отказе г-н Сантьяго Кессада мне написал 19 мая 2005, то есть, на следующий день после сдачи мной на почту Дополнения № 6. Дошло же оно до меня 31 мая 2005.
Самое интересно в том, что почтовое уведомление о вручении моего письма с Дополнением № 6 к Жалобе Европейскому Суду так и не возвратилось в мой адрес, бесследно исчезло. Поэтому я был вынужден возбудить на Международном почтамте России розыск уведомления и через 4 с лишним месяца получил ответ от 26.09.2005: «На Ваше заявление Департамент претензионной работы сообщает, что по сведениям иностранной почтовой службы (Франция) международное почтовое отправление № 10400064460203 выдано адресату 31.05.2005. С уважением Руководитель департамента претензионной работы Е. Колесник».
Глядя на приведенные даты, я никак не могу отделаться от мысли, что как только я сдал на почту свое дополнение № 6, последовал телефонный звонок из России в Страсбург в смысле: «Кончайте с этим!», и на следующий же день «кончили», и, выбросив в мусорную корзину Дополнение № 6 вместе с пришпиленным к нему уведомлением, сделали вид, что «я – не я, и лошадь не моя». Ибо не поддается также никакой логике факт, что для написания стандартного письма Европейского Суда в несколько строк об отказе рассматривать жалобу, какие получают тысячи россиян, Сантьяго Кессада и вместе с ним всему Европейскому Суду потребовалось 20 дней. Как раз совпавших со сдачей моего последнего Дополнения № 6 на почту, плюс «не получили» его, плюс «потеряли» уведомление. Но и это еще не все.
Дальнейшее следует из самого Дополнения № 6.
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
Conseil de I’Europe - Council of Europe
Strasbourg, France - Страсбург, Франция
Первая секция
Жалоба № 35993/02
Синюков против России
Дополнение № 6
к ЖАЛОБЕ
в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции по правам человека
и ста*тьями 45 и 47 Регламента Суда,
ссылаясь на письмо Секретариата от 13 мая 2003 г. о «своевременном сообщении Суду
о любых изменениях в деле и предоставлении копий вынесенных судебных решений»
дополнительно заявляю следующее
По шестому судебному делу
К «II. Изложение фактов»
14.
Шестое судебное дело. В Дополнении №5 к Жалобе (стр.22) упомянуто, что я 28.09.04 отправил председателю Зюзинского суда заявление согласно статье 428 ГПК РФ о выдаче мне исполнительного листа (приложение 160). Притом без всякой надежды на успех.
И действительно, заявление оказалось безуспешным. Судья Ахмидзянова вместо предусмотренных законом одного из двух действий (выдача мне исполнительного листа, либо определения суда в отказе в его выдаче) направляет мне свое частное письмо, не предусмотренное для судов процессуальным законодательством, (приложение 161 к настоящему Дополнению №6). Поэтому это частное письмо судьи невозможно процессуально обжаловать в установленном законом порядке, несмотря на то, что данное письмо судьи разрешает правовой вопрос. Им судья отказывает мне в выдаче исполнительного листа по вступившему в законную силу решению суда, которое ответчик по делу, судебный пристав длительное время не исполняет. Мало того, судья Ахмидзянова в своем частном письме фактически, притом бессмысленной фразой (третий абзац сверху приложения 161), разрешает еще один правовой (судебный) вопрос о том, что решение суда исполнено, вопреки тому, что оно не исполнено (приложения 152, 157).
В результате у меня оставался единственный шанс опротестовать незаконный как по форме, так и по содержанию отказ в выдаче исполнительного листа судьей Ахмидзяновой: обратиться в Квалификационную коллегию федеральных судей Мосгорсуда.
27.11.04 «Заявление о препятствовании федеральным судьей, заместителем председателя Зюзинского суда Н.Ф. Ахмидзяновой в осуществлении правосудия» было подано в Квалификационную коллегию федеральных судей Мосгорсуда (приложение 162).
07.02.05 я получил вместо протокола рассмотрения моего заявления письмо-ответ члена Квалификационной коллегии А.С. Автономова «по поручению Квалификационной коллегии» (приложение 163), в котором подавляющее большинство принципиально поставленных мной вопросов не разрешается по существу и даже не упоминается. То есть, я никак и ничем не защищен от произвола конкретного судьи.
К «III. Изложение имевших место, по мнению заявителя, нарушений
Конвенции и протоколов к ней и подтверждающих аргументов»
15. Изложенные ниже нарушения Конвенции не отменяют нарушения, заявленные в Формуляре жалобы и пяти дополнениях к ней, представленные ранее, а являются дополнительными нарушениями Конвенции, вытекающими из шестого судебного дела.
15.1. Я – жертва нарушения Россией пункта 1 статьи 6 Конвенции. Право на справедливое судебное разбирательство, прежде всего, гарантирует сам доступ к этому разбирательству (правосудию). В противном случае, если нет доступа, «право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом» становится иллюзорным.
В данном случае я не касаюсь вопроса несправедливого судебного решения в целом по этому шестому судебному делу (оно представлено в других разделах жалобы). Я здесь касаюсь только тех вопросов, которые суд решил положительно для меня. Поэтому данный пункт не может быть воспринят как касающийся всего шестого дела. Здесь – только частность.
Я имею на руках решение суда первой инстанции (приложение 152), вступившее в законную силу (приложение 157), которым, в частности, установлено, что судебный пристав-исполнитель, являясь государственным служащим и нарушив закон, не составил описи имущества, и не сдав мне его по акту под подпись, часть которого приведена в негодное состояние (сломана), другая часть – утрачена. Это решение суда было бы иллюзорным о, если бы не предусматривалось «устранить в полном объеме допущенные нарушения прав и свобод гражданина или препятствие к осуществлению гражданином его прав и свобод» (статья 258 ГПК РФ).
Но так как государственный служащий судебный пристав-исполнитель в течение полугода после этого частного решения суда не предпринял никаких попыток «устранения в полном объеме допущенных нарушений», мне ничего не оставалось иного, как официально потребовать у суда, постановившего указанное решение, выдать мне исполнительный лист на принудительное исполнение этого решения суда (приложение 160) о вручении мне имущества, все еще находящегося под охраной судебного пристава-исполнителя.
Официальное требование к суду о том, чтобы его решение было выполнено, требует официального же ответа, формы которого официально же предусмотрены, либо решение, либо определение, либо судебный приказ (статья 13 ГПК РФ). Главная особенность этих документов суда – они непременно подлежат обжалованию в вышестоящем суде, что представляет собой дополнительную гарантию правосудия.
Вместо этого я получаю от суда частное письмо, не предусмотренное Гражданским процессуальным кодексом, и поэтому не подлежащее обжалованию в установленном законом порядке. И в самом письме этого не сказано. То есть, постановление суда, изложенное в частном письме судьи, абсолютно и окончательно. Точно так же поступил судебный пристав-исполнитель, направив мне вместо постановления о возбуждении исполнительного производства, которое подлежит обжалованию, – предписание о выселении, в котором о возможности обжалования не указано. То есть, это практика министерства юстиции России, когда надо, чтоб обжалования действий судьи или судебного пристава не было возбуждено.
Между тем, суд в частном письме однозначно решает правовые вопросы (приложение 161):
- относительно того решения, на которое я прошу исполнительный лист, так как оно не исполнено, судья пишет: «Решение считается исполненным»;
- «В связи с тем, что (якобы) решение исполнено, Зюзинский суд не может Вам выдать исполнительный лист».
Кроме того, так как судья не указывает, что это письмо «может быть обжаловано…», надо понимать, что это постановление суда первой инстанции, разрешающее существо обоснованной законом просьбы, обжалованию не подлежит.
То есть, суд первой инстанции, нарушив закон (статья 428 ГПК РФ) и вместе с ним «право на справедливое судебное разбирательство» (пункт 1 статьи 6 Конвенции), пресек мне возможность для дальнейшего движения дела в суде второй инстанции, к исчерпанию внутренних правовых средств моей защиты.
15.2. В связи с этим, я – жертва нарушения Россией статьи 13 Конвенции «Право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе». Ибо, судья Ахмидзянова, выступая от имени России, пресекла мне возможность обжалования своего решения о выдаче исполнительного листа и тем самым ликвидировала для меня право на эффективное средство правовой защиты.
15.3. Я – жертва нарушения статьи 17 Конвенции «Запрещение злоупотребления правами». Судье Ахмидзяновой прекрасно известно, что она, отказывая мне в законном требовании выдать исполнительный лист на принудительное исполнение того решения суда, которое ответчик не выполняет добровольно, нарушает закон. Тем не менее, она от имени России именно так поступает. Явное, преднамеренное нарушение закона в угоду публичным властям России – есть злоупотребление правами (статья 17 Конвенции), «направленное на упразднение прав и свобод, признанных в Конвенции» (пункт 1 статьи 6).
Судья Ахмидзянова как судья первой инстанции отлично знает, что ее решение не выдавать мне исполнительный лист в любом случае подлежит обязательному обжалованию во второй инстанции суда, если такая необходимость возникнет. Тем не менее, она от имени России целенаправленно пресекает возможность указанного обжалования. Явное, целенаправленное пресечение этой возможности формой выражения своего решения (письмо вместо судебного акта) – есть злоупотребление правами, «направленное на упразднение прав и свобод, признанных в Конвенции» (возможность обжалования решения суда первой инстанции).
Оказавшись в ситуации, когда невозможно обжаловать решение суда по отказу мне в выдаче исполнительного листа в установленном законом порядке, я сделал попытку обращения к сообществу федеральных судей. Ибо никаких других средств воздействия на неправедный и беззаконный суд (судью) я не имею внутри России. Так как даже обращение в прокуратуру, во-первых, бесполезно (см. Дополнение № 5), во-вторых, оно недействительно в связи с непременной необходимостью получения осуждения судьи именно сообществом судей. В связи с этим я должен показать, насколько сообщество судей (Квалификационная коллегия судей г. Москвы) противозаконно защищает своего коллегу и тем самым злоупотребляет своими правами.
15.3.1. В своем «Заявлении о препятствовании…» (пункты 3.1 и 3.2 приложения 162) я указал Коллегии на использование судьей Ахмидзяновой «заднего числа» и чрезмерную медлительность ее (54 дня) при ответе мне. Коллегия этот факт проигнорировала, никак не выразив к нему своего отношения.
15.3.2. В своем «Заявлении о препятствовании…» (пункт 3.3 приложения 162) я указал Коллегии на невозможность согласно закону разрешении дел судом в форме «письма судьи» вместо определения или решения суда. Коллегия проигнорировала этот факт, никак не выразив к нему своего отношения.
15.3.3. В своем «Заявлении о препятствовании…» (пункт 3.4 приложения 162) я указал Коллегии на бессмысленность фразы судьи Ахмидзяновой, из которой она делает заключение, имеющее юридическое значение: «решение считается выполненным». Коллегия этот факт проигнорировала, никак не выразив к нему своего отношения.
15.3.4. В своем «Заявлении о препятствовании…» (пункт 3.5 приложения 162) я указал Коллегии на то, что судья Ахмидзянова постановила факт, имеющий юридическое значение, что «решение суда считается исполненным», тогда как это решение не исполнено согласно самому этому решению (приложение 152). Иначе бы оно не имело смысла в части неисполнения судебным приставом-исполнителем законодательства (приложения 152 и 162). Коллегия этот факт проигнорировала, никак не выразив к нему своего отношения. Напротив, Коллегия голословно утверждает (приложение 163), что «дела Вашего она не разрешала», тогда как отказ в выдаче исполнительного листа и есть «разрешение дела» по его выдаче.
15.3.5. В своем «Заявлении о препятствовании…» (пункт 3.8 приложения 162) я указал Коллегии на невозможность обжалования письма судьи Ажмидзяновой в установленном законом порядке. Коллегия этот факт проигнорировала, никак не выразив к нему своего отношения.
15.3.6. В своем «Заявлении о препятствовании…» (пункт 3.9 приложения 162) я указал Коллегии на подпадание действий судьи Ахмидзяновой под статьи Уголовного кодекса. Коллегия этот факт проигнорировала, никак не выразив к нему своего отношения.
15.3.7. В своем «Заявлении о препятствовании…» (пункт 4 приложения 162) я указал Коллегии на факт соотношения действий судьи Ахмидзяновой с Европейской Конвенцией. Коллегия этот факт проигнорировала, никак не выразив к нему своего отношения.
15.3.8. Вместо того чтобы ответить мне на прямо поставленные вопросы, Коллегия фальсифицирует закон: «Само по себе признание нарушений законодательства не влечет за собой каких-либо обязательных действий…». Своим заявлением в суд я обжаловал действия (бездействие) государственного служащего судебного пристава-исполнителя по статьям 255, 257 ГПК РФ, которое «должно быть рассмотрено судом в течение 10 дней». Суд постановил, что «исполнительные действия… произведены с нарушением действующего исполнительного законодательства», то есть согласно формуле статьи 258 ГПК РФ мое заявление суд «признал обоснованным» (частично). Цитирую статью 258 ГПК РФ: «Суд, признав заявление обоснованным, принимает решение об обязанности… государственного служащего устранить в полном объеме допущенное нарушение прав и свобод гражданина или препятствие к осуществлению гражданином его прав и свобод. <…> В суд и гражданину должно быть сообщено об исполнении решения суда…». Поэтому фраза Коллегии «само по себе признание нарушений законодательства не влечет за собой каких-либо обязательных действий…» является преднамеренной фальсификацией только что процитированного закона. Ибо я не могу себе представить, чтобы Коллегия судей Мосгорсуда не знала этого требования закона.
15.3.9. И если бы это была только одна фальсификация. Коллегия пишет: «…исполнительный лист выдается для совершения принудительно каких-либо действий во исполнение решений суда». И продолжает в скобках, уводя меня от существа вопроса в сторону: «например, взыскания убытков, если об этом говорится в решении суда, но в решении по Вашему заявлению такого не предусмотрено». Во-первых, здесь нарушена статья 12 ГПК РФ, ибо согласно ей «суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, …создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел». Согласно требованию этой статьи Коллегия должна ответить, почему «в решении по Вашему заявлению такого не предусмотрено»? Вместо того чтобы констатировать невозможный с точки зрения закона факт «не предусмотрено». Во-вторых, Коллегия явно фальсифицирует закон, обращая мое внимание лишь на «взыскание убытков», тогда как в статье 258, пункт 3 ГПК РФ «Решение суда и его реализация» прямо сказано, что «решение исполняется по правилам, указанным в части второй статьи 206 настоящего Кодекса». Цитирую: «Решение суда, обязывающее организацию или коллегиальный орган совершить определенные действия (исполнить решение суда), не связанные с передачей имущества или денежных сумм исполняются их руководителем…». То есть, Коллегия должна бы по здравому смыслу написать в скобках не «взыскание убытков», а то, что я процитировал – «совершить определенные действия, не связанные… с убытками». В третьих, сфальсифицировав закон, Коллегия делает следующий вывод: «Поэтому по решениям, подобным решению по Вашему заявлению, исполнительный лист не выдается». Но в законе нет градации решений суда, по которым выдается или не выдается («подобным решению по Вашему заявлению») исполнительный лист. В законе прямо и исчерпывающе сказано (статья 428 ГПК РФ): «Исполнительный лист выдается судом взыскателю после вступления судебного постановления в законную силу…». Поэтому приведенная фраза Коллегии – есть фальсификация закона. В четвертых, Коллегия пишет: «Об этом (что «исполнительный лист не выдается» – мое) и информировала Вас в письме… Ахмидзянова» (выделено – мной). Но ведь мне не информация нужна, я ее получаю из законов, мне нужен исполнительный лист, отказ в котором в виде «информационного» письма судьи не предусмотрен законом. И Коллегия не только делает вид, что это ей неизвестно, но и со своей стороны настаивает на абсурде.
Из представленных в данном пункте 15.3 фактов следует, что не только конкретный судья Ахмидзянова злоупотребляет своими правами судьи, правами судьи злоупотребляет Квалификационная коллегия федеральных судей г. Москвы всем своим составом. Ибо именно по ее «поручению» выступает передо мной член этой Коллегии А.С. Автономов (приложение 163). Кстати, вновь в виде «информационного письма», а не в виде протокола или иной констатации заседания Коллегии.
Продолжение по четвертому судебному делу
К «II. Изложение фактов» по четвертому делу
14. (Исправляю ошибку в Дополнении № 5. На странице 18, третий абзац снизу сделана ссылка на приложение 159 в отношении «около 5000 рублей». Эту ссылку надо читать как «Ущерб, предъявляемый как справедливая компенсация». Приложение 159 ниже указано еще один раз, в последнем абзаце той же страницы, второй раз – правильно).
Четвертое судебное дело. Это дело подробно изложено в Дополнении № 3 к формуляру моей жалобы, но оно на этом не закончилось, так как я подал жалобу на неправомерные действия судебного пристава (шестое судебное дело), осуществлявшего немедленное исполнение решения суда по четвертому делу. Основная часть этого шестого судебного дела представлена в Дополнении № 5 к формуляру и в настоящем Дополнении № 6.
В Дополнении № 5 указано на невозможность зарегистрировать «подаренную» моей жене судом собственность, суд при этом ущемил мои права и сделал орфографическую ошибку в моей фамилии, и представлено заявление председателю Зюзинского суда от 01.10.04 о пересмотре четвертого дела по вновь открывшимся обстоятельствам (приложение 159).
Судья Ахмидзянова рассмотрел это заявление в моем и жены присутствии 21.10.04 и постановил: а) исправить свою ошибку в орфографии (не прилагается), б) отказал в пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам (приложение 164). Этим суд ущемил мои права собственности по ст. 34 Семейного кодекса (подробности в приложении 159).
На это определение 22.10.04 подана частная жалоба (приложение 165), которую Мосгорсуд 24.11.04 отклонил, оставив определение судьи Ахмидзяновой без изменения (приложение 166). И это есть ограбление меня судом, так как подарок сделан исключительно моей жене в ущерб мне (подробности в приложении 159).
Но и моя жена, в чью пользу суд формально ограбил меня, не могла зарегистрировать свое право на «подаренную» ей квартиру, именно поэтому нами вдвоем было возбуждено заявление в суд (приложение 159). Сложилась неразрешимая проблема. С одной стороны, суд «предоставил собственность». С другой стороны, Регистрационная палата не регистрирует эту собственность. Но согласно части второй пункта 1 статьи 2 федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» от 21.07.97 № 122-ФЗ «государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права». С третьей стороны, суд отказал в той формулировке «дарения» моей жене квартиры, которую потребовала регистрационная палата. Четвертая сторона этой неразрешимой проблемы состояла в том, что отказ Регистрационной палаты в регистрации произведен устно, клерком, через окошечко по адресу Зеленый проспект, 20, куда направили меня публичная власть (приложение 158).
В этой ситуации у меня оставался единственный выход, так как «слова к делу не подошьешь»: направить официальное письмо по указанному адресу, чтоб мне дали официальный ответ на бумаге: зарегистрируют или не зарегистрируют право моей жены?
22.10.04 я направил письмо (приложение 167) с заказным уведомлением по адресу Зеленый проспект, 20, по которому находится окошечко с клерком, отказавшим мне в регистрации в устной форме. И куда мне было рекомендовано обращаться властями (приложение 158).
30.10.04 указанное письмо возвратилось в мой адрес с припиской почты: «По указанному адресу организация не значится» (приложение 168). Как же так «не значится», когда я сам там был, как же так «не значится», когда мне рекомендовано властями Москвы именно туда обращаться? – подумал я. И начал искать адрес вышестоящей организации, которой подчиняется эта мифическая организация. С большим трудом, но нашел.
11.11.04 я направил второе письмо с приложением первого письма уже в Государственную регистрационную палату Минюста РФ по г. Москве, по адресу 115191, г. Москва, ул. Б. Тульская, 15 (приложение 169), с той же самой просьбой: да или нет? И если нет, то – почему? Письмо отправил с заказным уведомлением. Однако и через 18 дней уведомление не вернулось ко мне, несмотря на то, что письму надо преодолеть расстояние нескольких остановок на метро.
29.11.04 я вручил начальнику 117042 почтового отделения, откуда отправлено письмо, заявление о пропаже почтового уведомления (приложение 170). В результате 03.12.04 уведомление «нашлось» и было мне вручено. Несколько остановок на метро оно ехало 22 дня. И, наверное, ехало бы вечно, если бы не моя жалоба на почту. Я думаю, по следующим фактам.
а) Хотя письмо и было вручено адресату 17.11.04 (приложение 171) ответа на него я вообще не получил в течение более 6 месяцев. У меня не оставалось другого выхода, как обратиться лично к министру юстиции.
б) 14.01.05 я отправил министру «Заявление о невозможности зарегистрировать предоставленную судом собственность в Москве» (приложение 172). На это письмо я получил ответ из Федеральной регистрационной службы РФ, от заместителя начальника Управления государственной регистрации от 04.03.05 (приложение 173). Выше чиновника трудно себе представить. Что же пишет этот чиновник, в зависимости от которого находится 146 миллионов граждан России? Только надо напомнить, что я просил министра юстиции России, приложив решение суда, ответить на два простых вопроса: будет или не будет зарегистрирована собственность по прилагаемому решению суда? И если не будет, то – почему?
в) Вместо ответа на эти простые вопросы, указанный чиновник российского масштаба начал мне цитировать (приложение 173) вышеупомянутый закон от 21.07.97 № 122-ФЗ, как будто я этого закона не знаю. Но я же, действуя именно по этому закону, уткнулся в глухую стену, и вынужден был именно по этой причине обратиться к министру. Однако, упомянутый чиновник, переписав почти весь закон, все же умудрился не ответить на прямо поставленные вопросы: да или нет, и если нет, то – почему? Будто он не читал моего заявления, будто я его просил переписать для меня закон. Пришлось обращаться к министру юстиции вторично.
г) 25.03.05 я отправил министру «Повторное заявление о невозможности зарегистрировать предоставленную судом собственность в Москве» (приложение 174). 01.04.05 министр это мое повторное заявление получил (приложение 175). Срок ответа на письмо по закону истек 01.05.05. Ответа нет.
Между тем, с первого моего обращения в окошечко Регистрационной палаты 29.09.04 прошло 4 месяца. А еще до этого я обратился в суд с жалобой на действия судебного пристава, который обязан еще до моего вселения зарегистрировать наше право. И я это доказал выдержкой из постановления Высшего арбитражного суда страны (Дополнение №5 к жалобе, стр.21). Так вот, с подачи жалобы на действия судебного пристава (шестое судебное дело) 30.12.02 (приложение 78) прошло два года и три месяца. Ясно, что регистрировать наше право собственности Россия не намерена. Таким образом, прежняя наша собственность конфискована. И я еще раз повторю: согласно закону от 21.07.97 № 122-ФЗ «государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права».
Я вынужден также еще раз повторить, что этого права ни мне, ни моей семье не нужно, потому что даже в случае регистрации, это все равно – грабеж, разбой на большой дороге. Поэтому добивались мы регистрации этого права только лишь потому, что в настоящее время моя семья не может даже выполнить свое конституционное право избирать и быть избранными, не говоря уже о том, что мы не можем осуществлять конституционное право на медицинскую помощь при нашем-то возрасте пенсионеров и при нашей-то пенсии. Только это, и больше ничего нами не движет. И если это надо доказать, то – доказываю.