Пункт 1 статьи 8 Конвенции гласит: «Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища…». По этим же причинам мы не можем вот уже два года рассчитывать на уважение своего нынешнего жилища, личной и семейной жизни, а старое, наше собственное, жилище разбойники в лице публичных властей и суда отобрали и уничтожили. Не имея зарегистрированного в установленным законом порядке права собственности и даже права найма на нынешнее место проживания и регистрации по месту жительства мы оказались вне закона своей страны, вне общества, вне сострадания. Никто ныне не обязан уважать наши указанные права, так как мы живем вроде птички, севшей на государственные провода, протянутые вдоль государственной улицы.
Пункт 2 этой же статьи Конвенции гласит: «Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав других лиц». Ни один пункт ограничений этого права к моей семье не может быть применен. Но мы лишены этого права властями страны фактически.
Статья 10 Конвенции декларирует свободу выражения мнения, но мы не можем его выразить, хотя бы в форме голосования, так как нас нет в списках избирателей по месту жительства. Однажды мы уже выразили свое мнение по поводу нашей собственности перед публичными властями, прокуратурой и судами всех уровней. Но нас так наказало государство за это, включая полное бесправие, нравственные страдания и пытки, что даже наши дети теперь не верят ничему и никому и в них растет неуверенность в жизни, в справедливости, вообще – недоверие такому государству. И они теперь десять раз подумают, прежде чем выражать свое мнение, каковое может не понравиться государству.
Статья 14 Конвенции декларирует запрет дискриминации, но мы фактически дискриминированы государством по сравнению со всем остальным российским народом, имеющим хотя бы право голоса. И это новая дискриминация к той дискриминации моей семьи, каковая заявлена ранее, в предыдущих частях моей жалобы.
Необходимые дополнительные пояснения к указанным нарушениям Конвенции. Судебный пристав-исполнитель выбросил (в полном смысле этого слова) мою семью как бездомных собак 11.12.02 в квартиру, в которой мы уже два года живем на птичьих правах. Я 30.12.02 подал жалобу на судебного пристава (шестое судебное дело). Так как даже без опоры на закон, по чисто житейской практике, было ясно, что тот, кто насильно нас переселял из своей законной собственности в «подаренную» нам судом заменяющую собственность, должен нести все затраты, связанные с этим переселением, включая государственную регистрацию нового жилья. Однако публичные власти так не считали. 18.03.03 я получил письмо начальника управления департамента жилищной политики и жилищного фонда города Москвы в ЮЗАО г-на Воронова (приложение 158), в котором в частности написано: «Для оформления предоставленной квартиры в собственность Вам необходимо обратиться в отдел переселения Управления, где с Вами будет заключен договор мены. Вы вправе также самостоятельно, как сторона по делу, зарегистрировать решение суда в Московском городском Комитете по регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним по адресу: г. Москва, Зеленый проспект, дом 20».
Во-первых, г-н Воронов, представитель публичной власти, толкает меня на преступление, так как я не могу менять собственность, которая у меня изъята судом. Во-вторых, именно г-н Воронов как инициатор нашего судебного переселения из нашей законной собственности должен оформить на нас нашу новую собственность и оплатить все расходы, с этим связанные. Тем более что моя жена уже заплатила в контору этого господина, не зная за что, и без моего ведома около 5000 рублей (приложение 159). И еще надо платить и платить нам из своего кармана. И это просто разбой со стороны государственного чиновника. В-третьих, если г-н Воронов не хочет платить, то заплатить и оформить документы должен судебный пристав-исполнитель, ведь именно он исполнял решение суда о «предоставлении квартиры», и это выше доказано. И я жду решения суда по жалобе на незаконные действия этого пристава, не в полном объеме исполнившего исполнительный лист.
Почти через два года, 02.09.04, когда в частности по этому пункту мне окончательно отказали две судебные инстанции, я как законопослушный гражданин направился за свой счет оформлять государственную регистрацию, предварительно оплатив из своего кармана стоимость экспликации «новой» квартиры. Но мне в регистрации отказали, так как в решении суда (по их мнению) право собственности на предоставленную мне квартиру «прописано нечетко». Написано: «предоставить в собственность тому-то жилое помещение такое-то», и эту формулу зарегистрировать нельзя, а надо написать: «признать право собственности на такую-то квартиру за тем-то».
01.10.04 я и моя жена направили письмо в суд, «предоставивший» мне «новую» квартиру, с требованием по вновь открывшимся обстоятельствам пересмотреть решение суда с единственной целью: дать возможность моей семье зарегистрировать свое право и устранить ошибку суда по правоотношениям между мной и моей женой (приложение 159).
21.10.04 много раз упомянутый судья Ахмидзянова отказала нам в этом требовании. Следовательно, положение моей семьи еще больше усугубляется: государственная регистрационная палата отказала нам в регистрации собственности на квартиру по «нечеткому» решению суда, а суд отказался от изменения своего решения на более «четкое», чтобы эта Палата зарегистрировала собственность. И моя семья окончательно превратилась в птичку на чужом проводе.
Таким образом, в течение двух лет я физически не мог преодолеть все те негативные последствия всех шести судебных дел, которые представлены в моей жалобе в Европейский Суд. В течение этих лет действуют и усугубляются все те нарушения прав человека, которые представлены в предыдущих частях моей жалобы относительно нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции. И вот еще одно доказательство, которое я могу привести относительно разумности срока судебного разбирательства по шести судебным делам: три по иску публичных властей к моей семье, и три – по моим искам (жалобам) к пуб*личным властям. Причем все судебные дела между теми же сторонами (кроме шестого) и о том же предмете (все шесть дел), так что слож*ность всех шести дел одинакова (таблица 1).
Таблица 1
Показатели
Иски властей ко мне
Мои иски (жалобы) к властям
2 дело
3 дело
4 дело
1 дело
5 дело
6 дело
Общая продолжительность рассмотрения, дней
20
160
80
240
340
610
В среднем на одно дело
87 дней
396 дней
При одной и той же сложности мои иски рассматриваются почти в пять раз медленнее, чем иски властей ко мне. При этом мой иск по 5-му делу не только не был удовлетворен за 340 дней, но даже и не стал в конечном итоге рассматриваться судом. При этом совершенно абсурдные иски властей ко мне немедленно удовлетворяются, тогда как мои иски к властям, скрупулезно обоснованные, так же быстро отвергаются при первом же рассмотрении (таблица 2)
Таблица 2
Показатели
Иски властей
Мои иски (жалобы)
2 дело
3 дело
4 дело
1 дело
5 дело
6 дело
Продолжительность первого рассмотрения, дней
20
7
8
3
13
10
Результат
Удовл.
Удовл.
Удовл.
Отказ.
Отказ.
Отказ.
И еще необходимо учесть, что средняя продолжительность рассмотрения исков властей ко мне в 87 дней не от суда зависела, так как суд их удовлетворил в среднем за 7 – 20 дней (таблица 2), а от меня, так как именно я подавал кассационные и частные жалобы на решения судов. Поэтому важно рассмотреть, в разумные ли сроки рассматривались эти жалобы (таблица 3), ибо публичным властям незачем было таковые подавать, так как суды все иски властей немедленно удовлетворяли.
Таблица 3
Мои частные и кассационные жалобы
2 дело
3 дело
4 дело
1 дело
5 дело
6 дело
1-я кассационная или частная жалоба, дней
-
56
72
23
179
237
2-я кассационная или частная жалоба, дней
-
97
-
158
40
363
3-я частная жалоба, дней
-
-
-
-
38
-
4-я частная жалоба, дней
-
-
-
-
70
-
Итого общее время повторных рассмотрений моих жалоб, дни
-
153
72
181
327
600
Среднее время рассмотрение одной жалобы, дни
-
77
72
91
82
300
Итог моих обжалований
Без успеха
Без успеха
Без успеха
Без успеха
Без успеха
Среднее время рассмотрения моих жалоб по таблице
124 дня при норме по закону 30 дней
Среднее время рассмотрения исков властей ко мне без учета моих жалоб на эти решения (см. выше)
12 дней при норме по закону 30 дней
Итоги таблицы не нуждаются в комментариях.
Срок для 68-летней реабилитированной жертвы политических репрессий (приложение 81) и горного инженера, 15 лет проработавшего под землей – немаленький.
Но не только указанные статьи Конвенции я хочу привлечь в защиту своих прав человека по шестому судебному делу.
Статья 17 Конвенции декларирует запрещение злоупотребления правами. И я ведь не просто так столь подробно описал нарушение практически всех примененных и нужных к применению законов судами обеих инстанций по шестому судебному делу. Поэтому надо признать, что суды совершенно не случайно нарушали пункт 1 статьи 6 Конвенции, ибо случайность еще можно было бы как-то объяснить, например, малограмотностью. Напротив, суды нарушали закон в массовом порядке, притом в ущерб именно мне за счет поблажек публичным властям. Притом, Мосгорсуд изощренно пытался придать моим заявлениям тот смысл, который я своим заявлениям не придавал. Например, мои пункты 6), 9), 18), 19), 21). И это никак нельзя интерпретировать как малограмотность судей. Поэтому это – преднамеренность. А преднамеренность в таком случае – есть массовое, во всяком случае, неоднократное злоупотребление своими, чрезвычайно широкими правами суда.
Статья 13 декларирует право на эффективное средство правовой защиты. Во всяком случае, ни Зюзинский суд, ни Мосгорсуд таковыми для меня по шестому судебному делу не являются.
Статья 1 Дополнительного протокола к Конвенции декларирует право моей семьи на уважение ее собственности. Неуважение нашей бывшей собственности уже представлено в Формуляре жалобы и четырех Дополнениях к ней. Но и нынешняя наша как бы собственность, предоставленная нам судами города Москвы, фактически обмененная судом на нашу бывшую стопроцентно защищенную законом собственность, не уважается. Ибо она – «псевдособственность» как доказано мной выше. Мы не можем свою «новую» собственность даже продать и купить другую в течение уже двух лет.
Пункт 1 статьи 2 Протокола №4 к Конвенции декларирует свободу передвижения и свободу выбора местожительства. Фактически мы – депортированные люди, чуть ли не – в тюрьме, только без охраны. Такая практика так называемого «расконвоирования» ведь в России есть. Заключенным за хорошее поведение разрешают жить на свободе, среди мирного населения, только систематически отмечаться в милиции. А мы систематически «отмечаемся» в судах. По-моему тут нет большой разницы.
Действия всех ветвей власти в контексте шести судебных дел
В связи с только что упомянутыми статьями Конвенции здесь и в предшествующих разделах жалобы в Европейский Суд я мечтаю о том, что законы в России выполняются, а невыполнение законов – роковая ошибка, как властей, так и судов. И сразу же обрываю эту свою мечту перед вопиющими фактами.
Допустим, мэр Москвы ошибся и написал необдуманное постановление о лишении моей семьи собственности. Но ведь я ему написал кучу писем, разъясняя свои права и объясняя ему нарушения им законов. Письма проигнорированы, значит, он преднамеренно поступал именно так как поступил.
Я многократно обращаюсь в прокуратуру, к Президенту, к Уполномоченному по правам человека, в Комиссию при Президенте. Все – бесполезно. Значит все они либо в подчинении у московского мэра, либо – боятся его тронуть, как говорится, сдувают с него пылинки.
Я подаю жалобу в Конституционный Суд на закон, подписанный мэром, согласно которому мэр имеет сомнительное право лишить меня собственности. Указанный Суд полтора года не хочет рассматривать мою жалобу и, наконец, нарушая Федеральный Конституционный закон о самом себе и Европейскую Конвенцию, отказывает мне окончательно. Выходит, и Конституционный Суд боится московского мэра? Ибо никто иной, как г-н Лужков подписал этот московский закон.
Я подаю в общегражданский суд жалобу на действия правительства Москвы (упомянутое постановление мэра), опираясь на Конвенцию. Почти год суд тянет дело, гоняя его из инстанции в инстанцию. Причем один и тот же судья Ахмидзянова «рассматривает» эту жалобу одновременно с исками подручных мэра к моей семье, но в разные дни, не объединяя их в одно производство, хотя эти дела между теми же сторонами, об одном и том же предмете и на одних и тех же основаниях. Причем я ведь в суд подал свою жалобу раньше, чем подручные мэра подали ко мне первый иск (см. дополнения № 2 и №3 к жалобе). И ведь иски против меня удовлетворены, а в удовлетворении моей жалобы – отказано.
Но ведь ни одного иска к моей семье (между теми же сторонами, об одном и том же предмете и на одних и тех же основаниях) не могло быть принято судами к рассмотрению. До тех пор, пока не рассмотрена моя жалоба, и эти иски должны быть рассмотрены только в качестве встречного иска к моей жалобе, и именно в рамках моей жалобы на намерение властей отобрать у меня квартиру.
Но не только по этой причине. Первый иск отозван истцом, а это согласно закону препятствует подаче новых исков между теми же сторонами, о том же предмете и на том же основании. Но ведь предмет второго и третьего иска властей к моей семье – моя квартира, точно так же как и первый, отозванный иск. Вот я и спрашиваю себя: разве может независимый от мэра и беспристрастный суд делать такие элементарные ошибки как ребенок? Разве может независимый и беспристрастный суд нарушать все законы подряд? Каковых я насчитал выше и только по одному судебному делу столько, что сбился со счета.
Допустим, суд опять ошибся. Но он не мог обернуть дело к немедленному исполнению, так как в отношении нашей собственности он не имеет на это законного права (это подробно доказано в предыдущих Дополнениях к Жалобе). Пусть и этот закон суд преступил как бы по ошибке.
На сцену выступает судебный пристав.
Законопослушный пристав прежде, чем применить статью 75 закона «Об исполнительном производстве, должен потребовать у властей их право собственности на мою квартиру, зарегистрированное государством, и только тогда он мог применить статью 75 закона «Об исполнительном производстве». Так как я только в этом случае стал бы фигурировать в качестве должника правительства Москвы. А без понятия «должник» статья эта неприменима к моей семье. Впрочем, пристав мог потребовать и у меня такое же право собственности. Я бы ему представил это, свое зарегистрированное право, а власти бы ему представить ничего не могли. И пристав вернул бы им их исполнительный лист.
Допустим, что пристав забыл это сделать. Тогда он должен был по закону принести мне этот исполнительный лист, а я бы его тут же обжаловал в суде. Пристав бы стал ждать, что решит суд. Но ведь он скрыл от меня исполнительный лист, не дал мне его обжаловать. А судья Ахмидзянова скрыла от меня свое определение о немедленном исполнении в письменном виде, которое я прочитал только 16.12.02, через пять дней после выселения, когда это определение, собственно, и вступило в законную силу. Но ведь и пристав не спросил судью: Имеется ли у Синюкова на руках постановление суда, и когда оно вступило в законную силу? Ведь в исполнительном-то листе графа «вступило в законную силу» и сегодня не заполнена, и пристав это видел. Налицо создание преступного сообщества из представителей публичной власти, суда и судебных исполнителей (ст. 239 УК РФ).
Напротив, пристав тут де сел писать постановление о возбуждении исполнительного производства, написал и подумал, что надо его принести мне домой не позднее следующего дня, а в постановлении он ведь обязан написать: «подлежит обжалованию в 10-дневный срок». И он ведь написал там эти слова, только мне принести это постановление опять «забыл». И вручил только в зале суда по требованию судьи через полтора года, когда обжаловать было уже слишком поздно.
Ладно, считаю, что опять пристав «забыл». Хотя вызвать милицию для моего насильственного привода не забыл (приложение 145, листы 5, 6), солгав милиции при этом (приложения 147, 148).
Далее пришел пристав выселять, вернее, переселять как написано у него в исполнительном листе. Так хотя бы тут постановление о возбуждении исполнительного производства прихватил с собою, вручил его мне прямо перед выносом моих вещей, а я бы ему сказал: «Извините, но статья 18 закона «Об исполнительном производстве» дает мне право обжаловать этот документ, так что подождите».
Ладно, опять «забыл», хотя не забыл вручить мне не предусмотренное законом «предписание о выселении», в каковом не стал указывать, что оно может быть обжаловано в суде. И велел грузчикам тащить к выходу книжный шкаф, а я бы ему сказал: «Извините, но статья 19 «закона о Вас» дает мне право просить Вас отложить на 10 дней исполнительное производство, так как я подаю на Вас в суд. Притом, согласно пунктам 4, 5, 6 статьи 20 «закона о Вас» Вы должны обязательно приостановить исполнительное производство. И согласно пунктам 1, 2 статьи 22 «закона о Вас» эта приостановка должна быть до окончания рассмотрения вопроса по существу судом. Притом заметьте, – сказал бы я, – согласно пункту 2 статьи 24 «закона о Вас» никакие исполнительные действия по приостановленному исполнительному производству не допускаются». Ладно, все это пристав опять «забыл» сделать.
Надо сказать, что я читал закон «Об исполнительном производстве» не до, а после выселения. Но пристав-то должен знать его наизусть. Я ведь не думал, что дело так быстро развернется, я ведь надеялся закон успеть прочитать, он ведь был уже для этого куплен. Но я не успел. Поэтому я и не спросил: А где же Ваши понятые? Ведь здесь только представители публичной власти и грузчики, каковые тоже представители публичной власти. И почему Вы не делаете опись имущества? И вообще, почему Вы ломаете мои вещи, я же на них работал полжизни?
Кроме того, из-за «забывчивости» пристава, не вручившего мне исполнительный лист хотя бы для прочтения, я не знал, что в нем написано: «выселить с предоставлением другого благоустроенного жилого помещения по адресу…». А из-за «забывчивости» судьи Ахмидзяновой, вручившей мне свое определение только после выселения, я не знал вообще, какой пункт ее судебного решения приведен к немедленному исполнению. То есть, я выглядел в руках этих искушенных представителей власти и закона питекантропом.
Между тем, цитирую пункт 17 «Информационного письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 февраля 2001 г. N 59 "Обзор практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним": «Объект незавершенного строительства не может быть продан с публичных торгов в порядке исполнительного производства до тех пор, пока право собственности должника на данный объект не будет зарегистрировано самим должником или судебным приставом-исполнителем в соответствии со статьей 25 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним". <…> Поскольку сам должник свое право собственности на указанный объект не зарегистрировал, регистрация его прав должна была быть проведена судебным приставом-исполнителем…» (выделение – мое).
Так как право собственности (частное право) в случае спора юридических, физических или тех и других лиц ничем не отличается в смысле регистрации этого права, арбитражный процесс может интерпретироваться в обычный гражданский процесс. Поэтому я совершенно обоснованно возбудил жалобу на действия судебного пристава-исполнителя, который не зарегистрировал перед исполнительным действием ни права города Москвы на бывшую мою собственность, ни наше право на «предоставленную» нам судом «новую» собственность. И именно поэтому пристав не мог применить ст.75 закона «Об исполнительном производстве, а значит и – выселять, так как правительство Москвы не являлось собственником моей бывшей квартиры.
Для доказательства приведу лишь заголовок Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 декабря 2001 г. N 1125/00 «Принимая решение о понуждении ответчика освободить занимаемые им помещения, суд не учел, что истец не являлся собственником спорного имущества и не мог рассматриваться в качестве его добросовестного приобретателя, а потому не вправе истребовать имущество из владения ответчика». С учетом того, что «государственная регистрация является единственным доказательством права собственности», каковую город Москва не имел на мою бывшую квартиру, судебный пристав-исполнитель не мог начать исполнительное производство по выселению моей семьи.
А дальше было два суда по моей жалобе на незаконные действия пристава, совершенно бессмысленные, без надежды на успех. И я пошел, опять тщетно, оформлять за свой счет свою «новую» квартиру. Только надо еще сказать о тех «нищенских» как бы удовлетворенных моих требованиях к суду по жалобе на пристава. Их немного (приложение 152). Только суд закончился 23.04.04 и его решение уже полгода лежит на столе у судебных приставов, однако никто из них палец о палец не ударил, чтобы выполнить решение суда. Именно поэтому я и просил Мосгорсуд применить к решению суда первой инстанции статьи 206, 257, 258 ГПК РФ, каковые любой справедливый и законопослушный суд и без моей просьбы применить обязан. Но об этом у меня сказано уже в пункте 6).
Поэтому я 28.09.04 отправил председателю Зюзинского суда заявление согласно статье 428 ГПК РФ о выдаче мне исполнительного листа (приложение 160). Притом без всякой надежды на успех.
Статья 3 Конвенции трактует: «Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию». Из всего того, что мной изложено в разделе III настоящего Дополнения № 5 к Жалобе по пятому и шестому судебным делам и ссылкам на упомянутые статьи Конвенции следует, что я и моя семья с осени 2002 года и по настоящий день находимся под изощренными нравственными пытками. Публичная власть, прокуратура, суды и служба судебных приставов, составив преступное сообщество, обращаются с моей семьей бесчеловечно, всеми указанными действиями унижают наше человеческое достоинство. Особенно наши нравственные страдания усилились при депортации моей семьи в квартиру № 121 по ул. Бартеневская, 13. Мы постоянно испытываем стресс от недостатков этой нашей квартиры, о чем сказано в Дополнении № 4, но не это даже сейчас главное. Главное в том, что мы испытываем невыносимые страдания, отрешенные фактически от всех гражданских прав невозможностью осуществить регистрацию по месту жительства, о чем сказано выше. Мы не находим ни на минуту покоя. Мы страдаем невыносимо, и больше это уже невозможно терпеть. Наши с женой страдания усугубляются тем, что вместе с нами подвергают пыткам и наших детей. Дети видят наши страдания, и жалость к нам у них начинает перемешиваться с презрением к нам, не могущим отстоять свои права. И нам становится стыдно даже перед своими детьми. И я уже почти готов покориться злой воле публичных властей, только чтобы прекратились наши страдания.
Именно поэтому я после судебного отказа мне в жалобе на незаконные действия судебного пристава-исполнителя предпринял попытку зарегистрировать наши с женой права на указанную квартиру (приложение 159), и из этой попытки видна наша жалкая роль. Но это даст возможность снять хотя бы часть наших страданий. Да, я не согласен ни с одним из пяти решениями суда. Да, я обратился в Европейский Суд. И мне надо быть принципиальным, не регистрировать брошенную как собаке кость квартиру. Показать этим действием свою непреклонность. Но уже нет сил. И именно под пыткой я предпринимаю эти действия по регистрации квартиры в собственность и вынужден буду платить за это деньги, отрывая их от своего жалкого пенсионного пропитания. Несмотря на то, что все это должны сделать власти Москвы, суд или судебный пристав. Это одна сторона обстоятельства.
Другая сторона состоит в том, что согласно статье 13 ГПК РФ «вступившие в законную силу судебные постановления… являются обязательными для всех без исключения… граждан… и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории РФ». И я как законопослушный гражданин сейчас обязан это сделать. Я понимаю, что пять российских судов несправедливы и незаконны, но они именно так решили. И пока эти решения не изменены, они – действуют.
По «IV. Заявление в соответствии со статьей 35 § 1 Конвенции»
16. Окончательное внутреннее решение (дата и характер решения, орган судебный или иной – его вынесший.
Пятое судебное дело. Заявленный гражданский иск и заявленное уголовное преступление публичных властей против моей семьи отклонено без рассмотрения.
Шестое судебное дело. Жалоба на незаконные действия судебного пристава в основном отклонена, а та небольшая часть моих требований, которая удовлетворена, не удовлетворена также, уже судебным приставом.
17. Другие решения (список в хронологическом порядке, даты этих решений, орган – судебный или иной – его принявший). Других решений нет по обстоятельствам пятого и шестого судебных дел.
18. Располагаете ли Вы каким либо средством защиты, к которому Вы не прибегли? Если да, то объясните, почему оно не было Вами использовано? Я отныне не располагаю ни единым средством защиты. Я все их использовал.
По «V. Изложение предмета заявления и предварительные требования
по справедливому возмещению»
19.
19.1. Из контекста пятого и шестого судебных дел, процессуального порядка и судебных постановлений по ним (с учетом остальных четырех судебных дел) явно следует, что группа лиц государственных служащих из различных ветвей власти совершают взаимоувязанные и взаимосогласованные действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в Конвенции, в отношении моей семьи (статья 17 Конвенции).
19.2. Эти действия по пункту 19.1. превышают «пределы использования ограничений в отношении прав» (статья 18 Конвенции).
19.3. Процедура рассмотрения и отвержения прокуратурой и национальными судами иска «о компенсации материального и морального ущерба» (пятое дело) не соответствуют праву на эффективное средство правовой защиты (статья 13 Конвенции) и праву на справедливое судебное разбирательство (пункт 1 статьи 6 Конвенции).
19.4. Процедуры рассмотрения и постановления судов по жалобе «на неправомерные действия судебного пристава, приведшие к материальному и моральному ущербу нашей семье» (шестое дело) – не соответствует пункту 1 статьи 6 Конвенции.
19.3. Определение Конституционного Суда РФ по жалобе Синюкова Б.П. не обеспечило «право на справедливое судебное разбирательство» в части «публичного разбирательства» – не соответствует пункту 1 статьи 6 Конвенции.
19.5. Действия Генеральной прокуратуры РФ, прокуратуры Москвы, Зюзинской районной прокуратуры Москвы, выраженные в их официальных письмах, по невозбуждению уголовного дела по фактам пыток и покушения на жизнь (пятое дело), не обеспечили право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе – не соответствуют статье 13 Конвенции.
19.6. Совокупность нарушений Конвенции по пунктам 19.1 – 19.5 повлекла за собой другие нарушения Конвенции – пункта 1 статьи 6, статьи 3, пункта 1 статьи 4, пункта 1 статьи 5, пунктов 1 и 2 статьи 8, статьи 10, статьи 13, статьи 14, статьи 1 Дополнительного протокола к Конвенции, пункта 1 статьи 2 Протокола №4 к Конвенции.
Требования по справедливому возмещению
В формуляре жалобы и дополнениях к нему № 1 – № 4 сформулированы эти требования. Они могут корректироваться мной в порядке рассмотрения жалобы Европейским Судом на более поздней стадии.
VI. ДРУГИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ИНСТАНЦИИ, ГДЕ РАССМАТРИВАЛОСЬ
ИЛИ РАССМАТРИВАЕТСЯ ДЕЛО
Ни в каких других международных инстанция настоящее дело не рассматривалось и не рассматривается.
Приложения:
144. Письменное Заявление в зале суда от 04.12.02 о пытках.
145. Исполнительное производство на 11 листах.
146. Мое письменное «Заявление в зале суда 10.02.04 по результатам судебного заседания 04.02.04» на 2 листах.
147. Заявление по доказыванию позиции заявителя в зале суда 25.02.04 по результатам судебного заседания 10.02.04» на 8 листах с 4 приложениями к нему, всего на 15 листах.
148. Заявление по доказыванию позиции заявителя в зале суда 16.03.04 по ранее проведенным судебным заседаниям.
149. Письмо в Мосгорсуд от 22.11.02 о принятии кассационной жалобы по четвертому делу к рассмотрению.
150. Письмо зам председателя Мосгорсуда от 25.11.02, полученного 09.12.02, об отказе рассматривать кассационную жалобу.
151. Заявление о предоставлении мотивированного решения суда от 18.05.04 по шестому судебному делу.
152. Решение суда первой инстанции от 23.04.04 по шестому судебному делу.
153. Замечание на протокол судебного заседания от 24.05.04 в сопровождении Заявления о продлении процессуального срока от 24.05.04 по шестому судебному делу.
154. Кассационная жалоба от 26.05.04 в сопровождении Заявления о продлении процессуального срока от 26.05.04 по шестому судебному делу.
155. Заявление о направлении кассационной жалобы в Мосгорсуд от 16.07.04.
156. Заявление в зале Мосгорсуда от 02.09.04.
157. Определение Мосгорсуда от 02.09.04 по кассационной жалобе по шестому судебному делу.
158. Письмо властей Москвы от 18.03.03 № ПГ-818/3-/0/-1
159. Заявление в суд от 01.10.04 по вновь открывшимся обстоятельствам по четвертому судебному делу.
160. Заявление в Зюзинский суд от 28.09.04 о представлении мне исполнительного листа на судебное решение по шестому судебному делу.
VIII. Заявление и подпись
22. Настоящим, исходя из моих знаний и убеждений, заявляю, что все сведения, которые я здесь указал, являются верными.
Кроме того, заявляю следующее. Невыносимые страдания, переносимые мной, вполне вероятно, прекратят мою жизнь до начала рассмотрения Европейским Судом настоящей жалобы. Но это не должно означать, что рассмотрение жалобы должно прекратиться. В связи с тем, что я сам веду дело, ибо у меня нет возможности нанять адвоката, только я один владею всем комплексом знаний и материалов по этому делу, а мои наследники, жена и дети, плохо представляют себе весь этот комплекс, я считаю, что все необходимые материалы имеются в распоряжении Суда. При этом в материалах есть ответы на любые, даже предполагаемые возражения российских властей, хотя их и трудно найти в столь объемном заявлении, включающем формуляр и пять приложений. Поэтому мои наследники не должны прекращать рассмотрение дела. Они могут только давать к нему дополнительные пояснения, какие потребуются Суду. То есть, это дело непременно должно быть рассмотрено, если Суд решит его рассмотреть. На мировое соглашение с Россией могу пойти только я, если доживу. Наследникам я такого права не представляю.
30 октября 2004, заявитель Борис П. Синюков».
19 ноября юридический референт Первой секции Европейского Суда Ирина Яценко уведомила меня о приобщении настоящего дополнения к материалам досье, а 19 мая 2005 мне отправлено Европейским Судом письмецо следующего вида.
Теперь я повторю его текст:
Г-ну СИНЮКОВУ Борису
…………………………….
г. Москва 117042
РОССИЯ / RUSSIE
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ECHR-LRus 11.OR(CD1) 19 MAI 2005
NAB/OXG/mma
Жалоба № 35993/02
SINYUKOV v. Russia
Уважаемый господин,
Довожу до Вашего сведения, что 29 апреля 2005 г. Европейский Суд по правам человека, заседая в составе Комитета из трех судей (г-жа Ф. Тулькенс, Председатель, г-н А. Ковлер и г-н С.Э. Йебенс) в соответствии со статьей 27 Конвенции, принял решение на основании статьи 28 Конвенции объявить вышеуказанную жалобу неприемлемой, поскольку она не отвечает требованиям, изложенным в статьях 34 и 35 Конвенции.
Исходя из материалов дела, имеющихся в распоряжении Суда, а также в той степени, в какой поданные жалобы входят в его компетенцию, Суд решил, что они не содержат признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или в Протоколах к ней.
Это решение является окончательным и не подлежит обжалованию в Суд, включая Большую Палату, или в какой-либо иной орган. Также сообщаю Вам, что Секретариат не в состоянии предоставить дополнительную информацию, связанную с рассмотрением жалобы Комитетом, равно как и вести дальнейшую переписку в отношении данной жалобы. Суд не будет направлять Вам каких-либо дополнительных документов, относящихся к жалобе. В соответствии с указаниями Суда, досье по данной жалобе будет уничтожено по истечении одного года с даты настоящего письма.
Настоящее уведомление сделано Вам в соответствии с правилом 53 § 2 Регламента Суда.
С уважением,
От имени Комитета
(закорючка)
Сантьяго Кесада
Заместитель Секретаря Секции.
Но комментировать его я пока не буду, вам, я думаю, надо передохнуть.
|