[Борис Синюков]

Теперь можно анализировать 15 статей закона «О защите прав потребителей», предъявленные мной суду в своем иске как нарушенные комплексным исполнителем – префектурой посредством своих многих «унитарных предприятий». Однако все эти статьи я анализировать здесь не буду, остановлюсь на главном. Статья 7 регламентирует «право потребителя на безопасные услуги», статья 13 – «ответственность исполнителя за нарушение прав потребителя по закону», а с иском на ненадлежащее исполнение закона, естественно, идут в суд. Статья 14 провозглашает «имущественную ответственность исполнителя за вред, причиненный вследствие недостатков услуги, в том числе для жизни, здоровья», а статья 15 – «компенсацию морального вреда», прошу заметить, «по закону и правовым актам».

Но самая главная для меня статья 17 – «судебная защита прав потребителя», причем «по искам, связанным с нарушением их прав, они освобождаются от уплаты госпошлины».

Теперь самый момент, чтобы установить, являюсь ли я потребителем услуг этих многочисленных, выше перечисленных «унитарных предприятий префектуры и правительства Москвы»? Но сперва я должен обратиться к примеру простой покупки в магазине, иначе кассационная инстанция – Мосгорсуд просто не сможет меня понять. Договором покупки является кассовый чек, совершаемый в двух экземплярах, один выдается покупателю, второй остается в электронной памяти кассы или же на дополнительном рулоне бумаги кассового аппарата. Эти два экземпляра кассового чека являются доказательством торговой сделки для любого суда в мире.

Но и с «унитарными предприятиями правительства Москвы» дело обстоит точно так же. Унитарные предприятия присылают мне лист бумаги, состоящий из двух частей, одну из которых, оплатив услуги, я оставляю себе, а другую банк возвращает унитарному предприятию. И во всем мире эти, уже разрозненные, половинки листа бумаги являются исчерпывающим доказательством сделки по оказанию услуг. А я, кстати, предъявил в суд в качестве приложений к исковому заявлению ксерокопии мох половин вышеупомянутых и оплаченных мной листов бумаги в качестве доказательства не только сделки по оказанию мне услуг электричества, воды и тепла, но и как моей исчерпывающей добросовестности по этим сделкам (оплаты).

Так чего же еще надо суду? Статьи закона «О защите прав потребителя» я ему написал, значение листов бумаги – объяснил. То, что у меня нет электричества, воды и тепла доказал не только копиями моих писем Президенту, но даже и свидетельскими показателями на этих письмах. Да и сами свидетели на тот день и час, слава богу, были живы и здоровы, и вызвать их в суд не составляло проблемы.

На фоне всего этого, изложенного, Мосгорсуд пишет, и я не устану это повторять: «ссылка в определении на Закон РФ «О защите прав потребителей» является преждевременной, поскольку суд не выяснял, распространяются ли на возникшие между сторонами правоотношения положения данного закона». И у этого суда даже не возникает тени сомнения в том что, как же может все это выяснить суд первой инстанции, когда он от порога суда заворачивает мое исковое заявление ко мне на квартиру, и даже по существу не читает его?

Как от всего этого перейти к несправедливому разбирательству в неразумный срок зависимым и пристрастным судом, я имею следующие соображения. Заворачивание моего иска вновь в суд первой инстанции, хотя я и просил Мосгорсуд рассмотреть мой иск по существу, несомненно, движет мой иск в сторону неразумности срока его рассмотрения. Несомненно, что именно префектура или само правительство Москвы ответственно за непредоставление мне услуг, а уж из любви к этому правительству и нелюбви ко мне легко перейти к пристрастию и несправедливости судебного разбирательства.

Осталась необъясненной зависимость суда, но на этот счет я уже приводил данные о том, что судьям мэр Лужков практически дарит в собственность квартиры. Ведь он их «продает» судьям и прокурорам не по рыночной цене, а – по себестоимости. Причем уже с себестоимости делает еще скидки до 80 процентов в зависимости от срока, который судья «судит», а прокурор «защищает» таких как я. Или 20 процентов даже не от рыночной цены, а от себестоимости строительства – разве не подарок? Который так и хочется назвать взяткой за разрешение всех исков против мэра Лужкова в его пользу.

Таким образом, как бы намекая суду первой инстанции на неприменение закона «О защите прав потребителя», Мосгорсуд не только нарушает ст. 6 Конвенции, но и ведет к тому, чтобы нарушить ст. 13 Конвенции.

Второй отказ рассматривать мой иск (приложение 121), оставляя его «без движения», судья Ахмидзянова «обосновала» очень просто: «Заявление должно быть оставлено без движения, т. к. истцом не выполнены требования ст. 131 ГПК РФ: не указано, на каком основании на префектуру должна быть возложена обязанность по возмещению истцу материального ущерба и компенсации морального вреда». При этом вновь, как и судья Сухова, постановила свое определение даже не пригласив меня в суд.

По-моему, я и судье Ахмидзяновой, и Мосгорсуду на этот счет ответил правильно (приложение 122): «В статье 131 нет такого требования, как «на каком основании»? Там есть (п.4): «в чем заключается нарушение»? В том, что нарушены права потребителя (не предоставлены услуги по договору) и права человека (пытки не предоставлением услуг). В указанной статье есть (п.5): «обстоятельства, на которых истец основывает свои требования, и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства». Эти обстоятельства заключаются в преднамеренном одностороннем прекращении обслуживания по договору, приведшие к страданиям, а преднамеренность причинения страданий – квалифицируется как пытка. И эти обстоятельства доказаны не только письмами к Президенту, подписанные свидетелями, но и фактами моего обращения как к самому суду в том же составе с жалобой на пытки (четвертое судебное дело), так и к послам зарубежных стран. А, что касается требуемого от меня судом «основания», то оно для суда изложено в статьях 11 и 12 ГПК РФ, согласно которым именно суд должен установить это «основание». Требуя от меня то, что я делать согласно закону не только не обязан, но и не имею возможности для этого, суд тем самым ставит меня в положение невозможности выполнить его определение по существу. Что, в свою очередь, ведет к возвращению мне моего искового заявления без рассмотрения. То есть, право по статье 3 ГПК РФ «Право на обращение в суд» суд для меня упраздняет. Но это и есть нарушение права на эффективное средство правовой защиты по ст. 13 Конвенции.

Мосгорсуд же при рассмотрении вторичной моей частной жалобы 14.08.02 (приложение 128), притом при моем недопустимом отсутствии на процессе, как не уведомленного должным образом, просто вуалирует статьей 136 нарушение судьей Ахмидзяновой статьи 131 ГПК РФ. Но главный смысл этого определения несомненен: преднамеренно затянуть рассмотрение дела сверх разумного срока вопреки моей просьбе рассмотреть дело по существу самим Мосгорсудом, ибо Мосгорсуд уже дважды не дает оценки совершенно вздорным отклонениям Зюзинским судом рассмотрения моего дела. И посылая его на третий круг в тот же самый суд. Притом не упоминая в своем определении объективно просящуюся формулу в ином составе суда, так как факт нарушения судьей Ахмидзяновой требований самых простых по смыслу статей 131 и 136 требует именно иного состава суда. И этот мой вывод подтверждается неоспоримым фактом: неслучайно дело вновь рассматривает судья Ахмидзянова. И вновь – не пригласив меня в суд. А уж из всего этого комплекса сведений настоящего абзаца вытекает, что Мосгорсуд несправедливый, зависимый и пристрастный суд. Но эти же два суда не только не рассматривают дело по существу, они вообще закрывают мне дорогу к правосудию своими постановлениями. Так что налицо не только нарушение п.1 ст. 6 Конвенции, но и нарушение ст.13 Конвенции.

Наконец, я думаю, судья Ахмидзянова поняла, что от нее требуется. И выдвигает мне три «нарушения» статей 131 и 132 ГПК РФ (приложение 127):

1) «В исковом заявлении не указаны доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которых истец основывает свои требования». Итак, судье известны «обстоятельства, на которых истец основывает свои требования». Но не известны «доказательства, подтверждающие» эти обстоятельства. Судья считает, что эти доказательства я «не указал».

Открываем мое исковое заявление (приложение 103). Там перечислено по пунктам девять фактов нарушения наших прав потребителя, каковые и являются обстоятельствами, на которых истец основывает свои требования. При этом каждый пункт (кроме девятого) заканчивается словами: «Свидетели и доказательства в приложении…» или просто «Приложение…» от № 4 до № 10. Пять из шести – письма Президенту, причем четыре из пяти писем подписаны не только мной, но и четырьмя–шестью свидетелями, жильцами нашего дома. Шестое приложение – письмо Уполномоченному по правам человека г-ну Миронову. Или судья считает, что Президент и Уполномоченный по правам человека не могут быть свидетелями? Если уж судья посчитал, что жильцы нашего дома, подписавшие мои петиции, таковыми не являются.

В общем, только из одного этого пункта следует, что судья Ахмидзянова несправедлива и пристрастна.

2) «К исковому заявлению не приложен документ, подтверждающий оплату госпошлины». Если бы я просто, молча так сказать, «не приложил». Я же написал судье Ахмидзяновой: «Данные обязательства ответчика подпадают под действие закона «О защите прав потребителей» (статьи 4, 7, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 20, 23, 24, 29, 31, 38), что, в частности, дает нам возможность беспошлинного обращения в суд за защитой своих прав». Поэтому судье Ахмидзяновой надо было всего лишь открыть упомянутый закон и прочитать там все то, что я изложил выше, включая сравнение магазинного чека с половинкой бумажки от унитарного предприятия правительства Москвы.

Разве может судья Ахмидзянова в таком случае считаться справедливым, беспристрастным судьей? А на вопрос о независимости ее можно получить через другой вопрос: кому все эти действия судьи были выгоды? Разумеется – не мне, истцу, а, разумеется – ответчику, префектуре. На вопрос же о разумном сроке судебного разбирательства отвечать уже не нужно, он заменился вопросом: Имею ли я вообще право на эффективное средство правовой защиты?

3) «К исковому заявлению не приложены копии этих документов для ответчика». В своей частной жалобе (приложение 129) по этому пункту я указал, что ни Зюзинский суд, ни Московский суд (при четырех рассмотрениях моего искового заявления, в котором не изменено ни одной буквы с даты его подачи), не указывали мне на этот «недостаток». А теперь, 10 месяцев спустя, этот «недостаток» вдруг «обнаружился». Я думал, что этого судьям будет достаточно. Оказалось, что нет.

Тогда привожу исчерпывающее доказательство своей невиновности в обвинении меня «в неприложении копий для ответчика» и полной виновности в этом самого Зюзинского суда. В приложении 106 фигурирует сопроводительное письмо судьи Суховой ко мне на квартиру. Оно начинается: «В Ваш адрес возвращается материал на 17 листах по иску к Префектуре ЮЗАО г. Москвы о возмещении материального и морального ущерба». И у меня есть большой конверт (приложение 105), в котором мне эти «материалы» возвратились. Вот эти «материалы» и состояли из второго экземпляра моего иска, предназначенного для ответчика. Первый же экземпляр судья Сухова оставила у себя, не знаю уж, зачем? Может быть, в ожидании моей частной жалобы на ее определение, которая незамедлительно и последовала. С этого времени мой иск гуляет по судам в одном экземпляре. И судья Ахмидзянова десять месяцев спустя «обнаружила» этот факт, и поставила мне его в вину. Хотя ей надо было обратить свое внимание на упомянутое письмо судьи Суховой. Оно ведь – в деле.

Во-первых, если сам суд «утратил» документ, то он же его должен и восстановить. Множительный аппарат в суде имеется.

Во-вторых, незаконно обвинять меня в том, в чем виноват сам суд.

В-третьих, это обвинение меня никак не вяжется со статусом Зюзинского суда как справедливого и беспристрастного.

А по фактам всех трех изложенных пунктов – тем более. Что касается зависимости суда от властей, то ответ на него тот же самый: кому это выгодно, и кому это невыгодно? И я ведь недаром обращал внимание на то, что все многочисленные судебные процедуры по данному, пятому делу, окончившиеся для меня сотрясением воздуха, надо рассматривать в комплексе и взаимосвязи с остальными пятью судебными делами. Ибо они «между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям» (ст.ст. 220, 221, 222 ГПК РФ).

Мосгорсуд 28 октября 2003 года, через 11 месяцев после даты подачи моего иска, повторил буква в букву и одобрил (приложение 132) все то, что написала судья Ахмидзянова, констатировав: «оставить без изменения, частную жалобу – без удовлетворения». Так что, все то, что я написал по поводу действий судей Суховой и Ахмидзяновой из Зюзинского суда, целиком и полностью относится и к Московскому городскому суду.

Самый же общий вывод из всего этого, что мне, скрупулезно обосновавшему свой иск, отказано в правосудии. Ибо выполнить то, что должны сделать сами суды, мне невозможно. Кроме того, суды, к которым я обратился защитить меня от пыток, сами 11 месяцев подряд подвергали меня пыткам. Или мне опять приводить и анализировать статью 1 «Конвенции против пыток…» Организации Объединенных Наций (Нью-Йорк, 10.12.84.)? Так это же ведь уже сделано в моем исковом заявлении (приложение 103).

Поэтому у меня нет в России не только права на справедливое судебное разбирательство (статья 6 Конвенции), не только права на эффективное средство правовой защиты (статья 13 Конвенции), но и права на свободу и личную неприкосновенность по статье 5 Конвенции. Так как именно о восстановлении этого права я просил упомянутые суды. И это касается не только судов, но и прокуратуры, и публичной власти в целом, включая Президента РФ. (См. также Дополнение № 4 к Жалобе).

По шестому судебному делу в общем контексте моей жалобы.

В Дополнении № 4 к Жалобе я указал, что только в пятом и шестом судебных делах суд нарушил Гражданский кодекс 10 раз (статьи 1065, 1068, 1069, 401, 402, 310, 568, 573, 577, 571), Конвенцию ООН против пыток – 6 раз, закон «О защите прав потребителей – 15 раз (статьи 4, 7, 12 – 18, 20, 23, 24, 29, 31, 38), Гражданский процессуальный кодекс РСФСР – 26 раз (статьи 129, 113, 145, 23, 136, 206, 191-197, 238-243, 252, 272, 282, 293, 143, 219 – 221), Конституцию РФ – 2 раза (статьи 17, 21), Гражданский процессуальный кодекс РФ – 18 раз (статьи 11, 57, 58, 71, 72, 156, 132, 89, 16, 262, 441, 246, 245, 249, 230, 172, 231, 232), Уголовный кодекс РФ – один раз (статья 125), закон «Об исполнительном производстве» – 5 раз (статьи 8, 9, 39, 44, 75). Но не рассмотрел эти нарушения подробно в свете требований пункта 1 статьи 6 Конвенции. Поэтому, я думаю, что Европейскому Суду будут недостаточно ясны мои исковые требования по защите этой статьей Конвенции.

Объясняю в применении к шестому судебному делу (в конкретном составе судей обеих инстанций).

1). Документы исполнительного производства (приложение 145), включая постановление о возбуждении исполнительного производства, мне были представлены Службой судебных приставов по требованию суда только 04.02.04, спустя 13 месяцев после моего насильственного выселения и начала судебного процесса. И только из них я, уже в процессе суда, узнал подробности вопиющих нарушений закона судебными приставами-исполнителями (фальсификации, подделки). Именно поэтому я вынужден был уже в процессе суда дополнять первоначальные исковые требования к своей Жалобе на неправомерные действия судебного пристава-исполнителя (приложения 146, 147, 148). И ранее заявить эти требования я просто не мог, так как указанные документы мне были недоступны. Это явное и преднамеренное нарушение ст.9 закона «Об исполнительном производстве», по которому Мосгорсуд постановляет: «Никаких нарушений при возбуждении исполнительного производства приставом допущено не было» (стр.2 приложения 157, 5-й абзац сверху). Это является нарушением статьи 2 ГПК РФ Мосгорсудом.

2). Судья Сухова при первом рассмотрении дела лжет в своем решении от 28.04.93, что она «обозревала материалы исполнительного производства». Она не могла их «обозревать», так как их в деле не было потому, что ответчик ни разу не явился в суд, и в деле даже нет ни единого от него почтового конверта. Эту ложь повторяет Мосгорсуд в своем определении от 04.09.03 (приложение 130), так как в прошитом деле, вернувшемся из Мосгорсуда, никаких материалов исполнительного производства не было до 04.02.04 (приложение 142). Это есть служебный подлог (ст.292 УПК РФ).

3). Судья Сухова преступно удалила из дела врученное в ее руки Дополнение № 2 к жалобе. Затем вынесла в тайне от меня определение об отказе продлить срок подачи замечаний на протокол (приложение 124). И именно поэтому удалила из дела и сами мои замечания на протокол (приложение 115) и упомянутое в них Дополнение № 2 к жалобе (приложение 113). Результатом чего явилась моя частная жалоба (приложение 125) в составе кассационной жалобы (приложение 117). Эти действия судьи Суховой составляют уголовное преступление, предусмотренное статьями 285, 286, 288, 292 УК РФ.

4). Мосгорсуд, рассматривая кассационную жалобу (приложение 117) с содержащейся в ней составной частью частной жалобой (приложение 125), в своем определении (приложение 130) ни единым словом не упоминает о частной жалобе. Но ведь именно из-за этой частной жалобы задержалось более чем на 2 месяца рассмотрение кассационной жалобы с 24.06.03 до 04.09.03 (приложение 125). Значит, Мосгорсуд участвует в фальсификации судебного дела, покрывает фальсификацию судьи Суховой и сам подпадает под действие упомянутых статей Уголовного кодекса. Это есть халатность (ст.293 УПК РФ).

5). Мосгорсуд пишет (приложение 157), что решение суда первой инстанции «вынесено в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и требованиями ФЗ РФ «Об исполнительном производстве»». Но п.3 ст. 39 этого закона требует, чтобы понятые не были в зависимости от взыскателя. В то время как «понятые» оказались подчиненными работниками взыскателя (префектуры), и это стопроцентно доказано Актом о выселении (приложение 145, лист 8, место работы – ДЕЗ – Дирекция единого заказчика – Унитарного предприятия правительства Москвы, а значит – и префектуры). Именно поэтому понятые вынуждены своей подписью утверждать то, что на самом деле даже физически не может происходить (приложение 154, пункты А1 и Б3). Но Мосгорсуд утверждает: «Доводы кассационной жалобы о наличии или отсутствии понятых… не могут повлиять на существо вынесенного решения, так как были предметом исследования в суде первой инстанции, указанные лица были допрошены в качестве свидетелей. Оценка указанным доказательствам дана в решении суда, с которой судебная коллегия согласна» (выделение – мое). То есть, эта коллегия «согласна» с тем, чего физически быть не может. Я особо подчеркиваю, что для доказательства этого моего утверждения не надо никаких дополнительных данных. Достаточно прочитать мои пункты А1, Б3 в приложении 154 и просмотреть в приложении 145 листы 7,8,9. И сразу станет совершенно ясно, что суд или слепой, или несправедливый, в целом – игрушка публичных властей. И это есть злоупотребление должностными полномочиями судьи (ст.285 УПК РФ).

6). Мосгорсуд преднамеренно искажает первое требование моей кассационной жалобы, изложив за меня мое якобы мнение (3-й абзац сверху стр.2 приложения 157) в следующей редакции: «В кассационной жалобе Синюков Б.П. ссылается на то обстоятельство, что суд, презюмировав нарушения, допущенные судебным приставом-исполнителем, не указал в решении способ защиты его права. Суду в данном случае следовало отменить незаконные постановления о возбуждении исполнительного производства, об окончании исполнительного производства, возобновить исполнительное производство и исполнить решение в соответствии с требованиями действующего законодательства, а также произвести поворот исполнительного производства». Выделенные курсивом слова – ложь, приписывание мне того, чего я в данном конкретном случае не требовал, причем требовать именно это в данном случае – совершенная глупость. Ибо «презюмирования» судом нарушений – достаточно, недостаточно дальнейших процессуальных действий суда, а именно – применения им статей 206, 257, 258 ГПК РФ. На это я и обращал внимание Мосгорсуда на стр.1 кассационной жалобы. (На последний абзац стр.1, начинающийся словом «впрочем», можно вообще пока не обращать внимания, ибо там идет речь только о «постановлении о возбуждении исполнительного производства» и она же является вступлением в следующий раздел жалобы). Зачем же ложь? Затем, чтобы написать: «судебная коллегия не может согласиться с доводами Синюкова». Причем «обосновывается» это весьма забавно и непрошено: «Те нарушения, которые были допущены судебным приставом-исполнителем при исполнении решения, не могут повлечь отмену постановления об окончании исполнительного производства, вынесенного по основаниям его реального исполнения». Забавно потому, что это написали судьи, не знающие, что такое реституция. А непрошено потому, что я об этом в данном случае не просил. Я просил применить указанные статьи ГПК РФ. Именно поэтому Мосгорсуду понадобилось исказить мое требование, четко изложенное в выделенном жирным шрифтом абзаце на стр.1 приложения 154. А исказив мое требование, не нужно принимать по нему очевидного решения. Это есть злоупотребление должностными полномочиями (ст.285 УПК РФ).

7). Мосгорсуд пишет (5 абзац стр.2 приложения 157): «Никаких нарушений при возбуждении исполнительного производства приставом допущено не было». Но я только что вручил этим судьям свое заявление (приложение 156), в котором в частности написано: «Уважаемый суд! Вы вторично рассматриваете очень простое дело, проще трудно себе даже представить. Отдел службы судебных приставов (ОССП) ЮЗАО Москвы исполняет выселение-вселение в квартиру:

- по не вступившему в законную силу определению суда о немедленном исполнении;

- по не вступившему в законную силу и не зарегистрированному в установленном законом порядке решению суда о смене собственника на квартиру;

- по несоответствующему закону исполнительному листу;

- без предоставления должнику постановления о возбуждении исполнительного производства…».

И это краткое обращение отчаявшегося человека к суду подробнейшим образом изложено и доказано на стр. 5-7 (приложение 154, пункт А4). Но суд пишет то, что пишет, никак не обосновывая эти свои слова. Почему? Потому, что из признания факта указанных мной нарушений закона неизбежно следует пять серьезнейших фактов нарушения моих прав человека, предоставленных мне федеральным законом «Об исполнительном производстве» и каковых я был лишен судебным приставом-исполнителем (пункт «в пятых» на стр.6 приложения 154). И, надо полагать, Мосгорсуд не хочет, чтобы я своими правами человека воспользовался. Именно поэтому Мосгорсуд берет на себя смелость голословно отрицать совершенно явные и доказанные истины и беспрецедентно нарушает не только процессуальный закон (статья 347 ГПК РФ), но и уголовный закон (статьи 285, 286 УК РФ).

8). Мосгорсуд представляет себе дипломированного юриста судебного пристава-исполни*теля бездумной машиной, роботом: «В соответствии со ст.9 п.1 ФЗ «Об исполнительном производстве» судебный пристав-исполни*тель обязан принять к исполнению исполнительный документ от суда… и возбудить исполнительное произ*водство. Данное требование закона и было исполнено заинтересованным лицом». Между тем, судебный пристав-исполнитель не палач, способный только махать топором, а, повторяю – дипломированный юрист, обязанный не только бездумно выполнять, но и понимать, и применять только что упомянутый закон в полном его объеме. Точно так же примитивно представлял себе судебного пристава-исполнителя и суд первой инстанции. И именно поэтому я в своей кассационной жалобе (приложение 154, пункт А3 «во-вторых», пункт А4) самым подробным образом разъяснил Мосгорсуду те обстоятельства и закон, которыми должен был руководствоваться судебный пристав-исполнитель в этих обстоятельствах. И если бы он при этих обстоятельствах руководствовался законом в полном его объеме, то он бы не смог просто возбудить исполнительное производство. Это, по меньшей мере – халатность (ст.293 УПК РФ), хотя больше подходит ст.285 УПК РФ – злоупотребление должностными полномочиями, так как преднамеренно нарушены статьи 157 и 12 ГПК РФ.

9). Точно таким же бездумным исполнителем представляют себе суды первой и второй инстанции судебного пристава-исполнителя и на последней стадии его действий: «Постановление об окончании исполнительного производства вынесено в связи с реальным исполнением решения суда, т.е. выселения Синюковых из жилого помещения». И судьи даже не задумываются над тем обстоятельством, что в пункте А2 приложения 154 я исчерпывающе доказал, что «реального исполнения решения суда» не было, так как судебный пристав-исполнитель не вселил мою семью в квартиру №121 по ул. Бартеневская, 13, что, в свою очередь, предусматривалось исполнительным листом. То есть судебный пристав-исполнитель не исполнил в полном объеме исполнительный лист. Если бы я не уведомил суд своим пунктом А2 приложения 154, то это была бы халатность (ст.293 УПК РФ), но я – уведомил, поэтому это – злоупотребление должностными полномочиями (ст.285 УПК РФ), превышение должностных полномочий (ст.286 УПК РФ).

10). Основываясь на одной лжи («реальном исполнении решения суда») Мосгорсуд тут же использует ее для следующей лжи, попутно попирая закон (ст.12 ГК РФ): «Те нарушения, которые были допущены судебным приставом-исполнителем при исполнении решения, не могут повлечь отмену постановления об окончании исполнительного производства, вынесенного по основаниям его реального исполнения». Налицо – служебный подлог (ст.292 УПК РФ).

11). Мосгорсуд делает вид, что не читал моей «Жалобы на неправомерные действия судебного пристава…» (приложение 78) и разъясняющие ее Дополнение №1 (приложение 89) и Дополнение №2 (приложение 113), каковые якобы рассматривает. Ибо он пишет в приложении 157 на стр.2, 6 абзац снизу: «В случае если Синюковым в результате допущенных нарушений со стороны ОССП по ЮЗАО Мо*сквы при исполнении решения суда, которые были установлены судебным решением, причинен ущерб, он не лишен возможности предъявить к нему в порядке ст. 1069 ГК РФ исковые требования о возмещении ущерба». Первое: Мосгорсуд этой фразой выходит за рамки судебного решения первой судебной инстанции (нарушение ст.347 ГПК РФ), так как никакого решения по ущербу в нем не было. Второе: в «Жалобе…» (приложении 78, стр.7) я обосновал и предъявил свои исковые требования по материальному и моральному ущербу, а в «Дополнении № 1…» (приложение 89, пункт 6) обосновал совместное рассмотрение: «Ущерб, причиненный приставом, от самих противозаконных действий пристава неотделим, если ущерб – прямое следствие действий пристава. Поэтому ущерб от действий пристава и сами действия пристава не могут быть рассмотрены раздельно, по «исковому» и «неисковому» производству. Тем более что статья 145 ГПК РСФСР судье прямо об этом напоминает: «всестороннее, полное и объективное выяснение всех об*стоятельств дела». Третье: Характер судебного решения суда первой инстанции, отвергшего почти все мои требования о нарушениях закона в процессе исполнительного производства, не позволил мне настаивать в кассационной жалобе на возмещении ущерба, ибо если нет нарушений, то нет и компенсации. Например, я считаю, что до сего дня мое имущество находится под охраной судебного пристава-исполнителя, так как именно он разбил и переломал, бросил на улице все мои вещи и не сдал мне их по акту на новой квартире. Но суды первой и второй инстанции отказали мне в этом понимании обязательств судебного пристава-исполнителя. Тем не менее, Мосгорсуд хочет втравить меня без законного на то основа*ния в новый судебный процесс, результат которого в контексте всей моей жалобы в Европейский Суд вы*глядит совершенно бессмысленным, без всякой надежды на успех. Тем не менее, ущерб остается нерассмотренным судами обеих инстанций, но он есть, и он предъявлен. Поэтому суд не только несправедлив, он прямо нарушает закон (статьи 12 и 156 ГПК РФ и статьи 285 УПК РФ).

12). Учитывая мои пункты 1) – 11), Мосгорсуд пишет ничем не обоснованную фразу: «На основании изложенного правомерен вывод суда о том, что указанное исполнительное производство не может быть возобновлено» (5-й абзац стр.2 приложения 157). Тогда как неправомерно начатое и неправомерно законченное исполнительное производство должно быть возобновлено, и должна наступить реституция. Спасая власти от реституции, суды обеих инстанций настаивают без всяких на то оснований на «невозможности возобновления». Публичные власти, от которых зависят суды (как я доказал в других частях жалобы), не должны быть неправыми в принципе. Это есть злоупотребление властей послушным им судом, сам суд злоупотребляет своими должностными полномочиями (ст.285 УПК РФ).

13). Мосгорсуд проявляет инфантильность, хочет представиться несмышленым ребенком, не осознающим, что делает пакость: «Синюков Б.П. в кассационной жалобе указывает, что постановление об окончании исполнительного производства является подложным. Однако факта реального выселения его со спорной площади не оспаривает». «Несмышленый ребенок» Мосгорсуд потому, что «факт реального выселения» не доказывает «подложность» документов исполнительного производства, доказанных мной в пунктах А1 «в третьих» второй абзац снизу, А1 «в четвертых» А2 «во-первых», В3, Б4 (приложение 154). «Пакость» же делает Мосгорсуд потому, что как «малый ребенок» все эти мои доказательства «забыл». И еще потому, что вместо комплекса подделок («подложности») многих документов исполнительного производства, указанных мной, упоминает только «постановление об окончании исполнительного производства». По меньшей мере это – халатность (293 УПК РФ), на грани служебного подлога (ст.292 УПК РФ) и злоупотребления должностными полномочиями (ст.285 УПК РФ), не говоря уже о нарушении статей 12 и 156 ГПК РФ.

14). Суд первой инстанции отказал мне в требовании обеспечить поворот исполнительного производства «в связи с отсутствием к этому основания», то есть, фактически никак не обосновывая это свое решение. Мосгорсуд же «исправляет» этот недостаток следующим образом: «Поворот исполнительного производства не предусмотрен действующим гражданско-процессуальным законодательством». Но я этому термину и не придавал юридического значения, которое навязывает мне Мосгорсуд, ссылаясь на смысл ст. 444 ГПК РФ. Я придавал слову «поворот» смысл и значение по статье 12 ГК РФ «Способы защиты гражданских прав»: «восстановление положения, существовавшего до нарушения права и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения», «признания недействительным акта государственного органа», «изменения правоотношения», защита гражданских прав «иными способами, предусмотренными законом». И неужели я, не юрист, все это знаю, а Мосгорсуд – не знает? Я же уже писал, что Мосгорсуд поступает как «неразумное дите», но Мосгорсуд все же не неразумное дите, а суд, а у суда нет права нарушать закон (статьи12, 156 ГПК РФ).

15). Мосгорсуд (повторяю – в данном составе судей) опять лжет. Притом не просто лжет по «детскости мышления», а настаивает на лжи, о которой ему уже доподлинно известно, что это – ложь. Он пишет: «Далее Синюков Б.П. в кассационной жалобе указывает, что при совершении исполнительных действий не было составлено акта о вселении. Однако, как усматривается из материалов дела, в исполнительном листе не содержалось предписания о вселении Синюковых, а только об их выселении. Это решение и исполнялось судебным приставом». Между тем судьи читают исполнительный лист, в котором написано: «Обратить решение суда от 19.11.02 о выселении… из квартиры 9 по ул. Грина, 16 с предоставлением другого благоустроенного жилого помещения по адресу ул. Бартеневская, 13, кв.121...». Между тем, судьи читают пункт А2 «во-вторых» в моей кассационной жалобе, где написано то же самое. И неужели им не приходит в голову, что понятие, выражающееся словом «предоставление» гораздо шире понятия слова «вселение», ибо вселение это только заключительный этап, часть предоставления. И предоставление как раз, кроме самого вселения, включает в себя предоставление моей семье документов на новую квартиру. И невыполнение «предоставления» в полном объеме, по меньшей мере, – халатность судебного пристава и самого суда, таким «детским» способом оправдывающего судебного пристава (ст.293 УПК РФ).

16). Предыдущая ложь Мосгорсуда на этом не заканчивается. Она продолжается: «Кроме того, на данные обстоятельства (акт о вселении) заявитель при рассмотрении дела по существу в суде первой инстанции не ссылается, и они не были предметом исследования в суде первой инстанции». Между тем, в Жалобе (приложение 78) мной написано: «Удостоверившись, что часть вещей в квартире на ул. Бартеневской в виде невообразимой кучи досок, узлов и мешков, а часть – в подъезде дома на ул. Барте*невской, судебный пристав-исполнитель посчитала свою работу по «выселению» законченной, и удалилась около 20-00 часов 11.12.02. Не подписав с нами никакого документа, за исключением упомянутого «ответственного хранения зеркал», оставшихся в «старой» квартире. Больше мы судебного пристава-исполни*теля не видели». Между тем, в Заявлении в зале суда 10.02.04 по результатам судебного заседания 04.02.04 (приложение 146) написано: «…определение суда от 04.12.02 ОССП не выполнил в полном объеме, так как не вселил меня в квартиру 121 по Бартеневской ул., 13 и никому не передал удаленные из квартиры 9 по ул. Грина, 13 вещи. Об этом нет актов» и далее: «не передано имущество на хранение (ст. 51 и 53)». И не моя вина, что эти мои заявления «не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции», главное, что именно это заявлено мной в суде первой инстанции. Таким образом, Мосгорсуд либо лжет, либо не читал упомянутых документов, что в равной степени характеризует его как несправедливый суд, нарушающий закон (статьи 12 и 156 ГПК РФ, статьи 285, 286, 292 УПК РФ).

17). Может показаться, что я употребляю слишком грубые слова в отношении Мосгорсуда в данном составе, но как же мне быть, если этот суд сам выставляет себя неадекватным (я просто не могу подобрать другого слова): «Доводы кассационной жалобы о наличии или отсутствии понятых при выселении не могут повлиять на существо вынесенного решения, т.к. были предметом исследования в суде первой инстанции, указанные лица были допрошены в качестве свидетелей. Оценка указанным доказательствам дана в решении суда, с которой судебная коллегия согласна. Кассационная жалоба в этой части направлена на иную оценку указанным обстоятельствам». У Мосгорсуда ведь получается, что никакие кассационные жалобы вообще «не могут быть удовлетворены», так как «доводы» уже «рассмотрены» в судах первой инстанции, так как «судами первой инстанции дана оценка» и так далее. И Мосгорсуду нет дела до того, что «понятые» не могут быть понятыми, что они лжесвидетельствуют, о чем я заявляю (приложения 146, 147), а суд первой инстанции не дает этому оценки. И Мосгорсуд все равно с этим «согласен» без какого-то бы ни было дальнейшего обоснования своей позиции. Я понимаю, что три судьи не могут быть разом неадекватными, и это прямо доказывает, что они преднамеренно нарушают закон (статьи 12 и 156 ГПК РФ, статьи 293, 292, 286, 285 УПК РФ). И вообще, что такое «кассационная жалоба направлена на иную оценку обстоятельствам»? Если суд на этом ставит точку, пренебрегая обоснованием этой своей позиции. Ведь если бы у меня не было «иной оценки обстоятельств» по результатам суда первой инстанции, то и кассационной жалобы ведь не было бы как таковой.

18). Мосгорсуд никак не хочет следовать закону о всестороннем, полном исследовании обстоятельств дела (ст. 156 ГПК РФ), правильному применению законодательства (ст.12 ГПК РФ): «Определением Зюзинского районного суда от 04.12.02 решение в части выселения Синюковых из квартиры было обращено к немедленному исполнению, что предусмотрено ст. 211 ГПК РСФСР, действовавшего на момент рассмотрения. Указанная статья прямо предусматривает, что на определение может быть подана частная жалоба, однако это не приостанавливает исполнение указанного определения. Таким образом, довод жалобы о том, что пристав не имел права возбуждать исполнительное производство, противоречит требованиям закона, а именно: ст. 211 ГПК РСФСР». Но я ведь этого и не оспаривал. Я оспаривал то, что указанное определение суда от 04.12.02 вступило для меня в законную силу 16.12.02 (приложение 75), тогда как я выселен 11.12.02, а постановление о возбуждении исполнительного производства принято еще ранее, 06.12.02 (лист 2 приложения 145). Я ведь оспаривал то, что я не был должником взыскателя (префектуры) ни на 06.12.02, ни на 11.12.02, ни на 30.01.03, ни даже на сегодняшний день (право взыскателя на мою квартиру не зарегистрировано государством, по крайней мере, до начала 2004 года, я специально проверял) и поэтому ко мне не могла быть применена статья 75 закона «Об исполнительном производстве» даже сегодня, два года спустя (пункт А3 «во-вторых», пункт А4 приложения 154). А другой статьи закона для судебного пристава-исполнителя для моего выселения нет. Так что я имею полное право обвинять Мосгорсуд, так же как и суд первой инстанции по преднамеренному невыполнению упомянутых выше статей ГПК РФ, что, в свою очередь, дает мне право на защиту пунктом 1 статьи 6 Конвенции.

19). Мосгорсуд преднамеренно затемняет вполне ясный вопрос: «Синюков Б.П. указывает, что суд неправомерно отклонил его требования об установлении юридического факта», не называя сам факт, который я называю фактом, имеющим юридическое значение, и подробно описываю его в приложении 154, пункт Б2. Дайджест этого факта следующий. Судебный пристав-исполнитель удалил мое имущество из квартиры №9 по ул. Грина, 16? Да, удалил, и это доказано (приложение 145, листы 7, 8, 10). Это удаленное имущество сдано мне по описи и под расписку как требует закон? Нет, не сдано, акта не существует, или пусть мне его покажут. Значит, это имущество до сего дня находится под охраной судебного пристава-исполнителя. И пока оно не будет передано мне по акту, оно будет находиться согласно статье 75, п.5 закона «Об исполнительном производстве» под охраной судебного пристава-исполнителя. Другими словами, факт, имеющий юридическое значение, доказан. И суд обязан его зафиксировать в своем решении. Суд первой инстанции к этому факту выразил свое отношение следующей фразой: «Для удовлетворения остальных требований заявителя суд также не усматривает правовых оснований». Я обжаловал это решение в Мосгорсуд. Мосгорсуд написал то, что процитировано выше и добавил: «Однако данный довод не может служить основанием для отмены решения, т.к. Синюков Б.П. обратился в суд с жалобой на действия судебного пристава-исполнителя, что предусмотрено ст.90 ФЗ «Об исполнительном производстве». Заявления об установлении юридических фактов рассматриваются судами в рамках требований главы 28 ГПК РФ в отдельном производстве по месту жительства заявителя». Судя по этой логике Мосгорсуда для любой статьи гражданского, уголовного, процессуального законов требуется отдельное судопроизводство, и ни по одному делу нельзя писать исковое или какое другое заявление в суд по нескольким взаимоувязанным статьям закона разом. Но это же – абсурд. Ведь это и есть нарушение закона о всестороннем и полном исследовании обстоятельств дела, вне которого невозможно правильно применить законодательство. У меня обозначено уже 19 пунктов нарушения в среднем трех законов разом по одному и тому же делу одним и тем же судом. Выходит, что мне надо 57 раз по отдельности обращаться в суд? И суд будет вынужден рассматривать одно и то же дело, притом практически в полном объеме, 57 раз подряд вместо однократного, всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Притом в статье 265 главы 28, на которую ссылается Мосгорсуд, указано, что «суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты…». И у меня именно такой случай, и другой возможности нет кроме суда, установить факт, что мое имущество не сдано мне по акту. Притом во всей главе 28 ГПК РФ нет запрета на установление фактов имеющих юридическое значение в рамках любых дел, поэтому, «что не запрещено, то – разрешено» согласно элементарному понятию, которого Мосгорсуд почему-то не знает. И поэтому слова Мосгорсуда относительно «отдельного производства» – преднамеренная ложь, оценивать которую надо по одной из следующих статей Уголовного кодекса РФ или по всем разом: 285, 286, 288, 292, 293.

20). Ни один суд, включая Мосгорсуд, не может писать «остальные доводы жалобы не содержат правовых оснований» и ставить на этом точку, без достаточного обоснования своей позиции по каждому такому «доводу». Ни один суд не может писать «доводы кассационной жалобы… направлены на иную оценку доказательств и иное толкование норм права» и опять ставить точку, без того, чтобы не обосновать эти свои слова доказательствами о том, что «иные толкования норм права» и «иная оценка доказательств» незаконны. Но именно этими словами заканчивается определение Мосгорсуда по шестому судебному делу перед тем как написать: «Решение Зюзинского суда оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения». Это вновь нарушение статей 12, 156 ГПК РФ.

Хотя суд и не может писать то, что процитировано в п.20, но он же это написал. Поэтому я вынужден представить свои доводы для оценки Европейским Судом.

21). Я упоминал уже в своем пункте 13, о «подложном постановлении об окончании исполнительного производства», каковое Мосгорсуд пожелал осветить в своем определении. Но Мосгорсуд ни единым словом не упоминает о подложности (подделке) Актов о выселении от 11.12.02, каковые исполнены судебным приставом-исполнителем дважды (листы 7, 8 приложения 145), на каковых основано Постановление об окончании исполнительного производства от 11.12.02. Между тем они – подделка, и я это доказал в пункте Б3 с подпунктами приложения 154. Согласно этим доказательствам подделка – несомненна. Но, постановление об окончании исполнительного производства, основанное на подделках, не может быть законным. А незаконное постановление подлежит отмене. То есть, оно подлежит отмене не только потому, что исполнительное производство не могло быть возбуждено, не только потому, что оно не исполнено в полном объеме (без вселения нас в «новую» квартиру), но и по данной причине подделки документов.

Кроме того, я просил Мосгорсуд рассмотреть дело по существу в кассационной инстанции, но он оставил это без внимания и отражения в своем определении. Кроме того, Мосгорсуд никак не выразил сво*его отношения к моему требованию «прошу постановить, что понятых в понятии статьи 40 ФЗ «Об испол*нительном производстве при выселении и вселении не было». Ибо понятые-совместители (грузчики-поня*тые), может быть, (я не мог всех десяти грузчиков запомнить) и были, но только это не соответствует понятию указанной статьи закона. Я тщетно просил «в отношении «предоставления моей семье квартиры 121 по ул. Бартеневская, 13» закончить актом о вселении согласно закону», то есть продолжить исполнительное производство. Я тщетно просил «в отношении ареста (описи) имущества обязать ОССП передать мое имущество, находящееся под охраной ОССП, моей семье по акту». И так далее (последняя страница приложения 154).

Мосгорсуд ни единым словом не упоминает также о моем пункте Б4 приложения 154, согласно которому судебный пристав-исполнитель незаконно лишил меня права обжаловать этот исполнительный лист (пункт 4 статьи 20, часть третья пункта 1 статьи 22 закона «Об исполнительном производстве»).

Двадцать один пункт выше описанных нарушений закона Мосгорсудом, причем на трех страницах текста определения, и всего лишь по одному судебному делу из шести, относятся к защите моих прав человека пунктом 1 статьи 6 Конвенции.

Но из этих нарушений Конвенции вытекают другие нарушения прав человека, подлежащие защите Конвенцией.

Пункт 1 статьи 4 Конвенции гласит: «Никто не должен содержаться в… подневольном состоянии». Подневольное состояние моей семьи заключается в том, что вот уже два года никто из моей семьи не зарегистрирован по месту принудительного жительства, так как у нас нет на него никакого права. Примерно как права собственности на камеру в тюрьме, в которой отбывают наказание. Поэтому нас нет даже в списках избирателей при выборах органов власти. Дом же, где мы зарегистрированы, снесен с лица земли. И, естественно, из списков избирателей мы там тоже исключены. Конечно, я могу пойти вновь в суд по поводу своих избирательных прав, только на фоне шести прошедших судебных дел, как это будет выглядеть? Без надежды на успех. Притом мне год или два придется с моим-то здоровьем и при моем-то возрасте просто жить в этих судах, так как я все еще до сего дня хожу по судам по четвертому и шестому судебным делам.

Пункт 1 статьи 5 Конвенции гласит: «Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность». Несвобода моей семьи, хотя нас и не держат под арестом, заключается в том, что даже бесплатной медицинской помощью согласно Конституции РФ мы не можем воспользоваться по месту жительства, так как без регистрации амбулаторная медицинская помощь не предоставляется. По этой же причине мы не можем свободно распорядиться нашим нынешним жильем, которое, якобы, нам предоставил в собственность суд. Между тем, при создавшейся ситуации моя семья, продав нашу бывшую квартиру, давно уже покинула бы столицу нашей «великой родины», закопалась бы где-нибудь в глуши, чтоб даже не было телевизора, по которому ежедневно врут о «самом справедливом суде в мире» и «стране, вставшей на путь демократии».