Я долго размышлял, прежде чем обратиться к защите своего права и права моей семьи этой статьей Конвенции. Я надеялся, что суд по пятому делу исследует пытки, творимые над моей семьей публичными властями, и даст им оценку как покушение на жизнь моей семьи. Но, этого не происходит. Напротив, исковое заявление, поданное мной в Зюзинский суд Москвы 26.11.02, отклонено без рассмотрения 29.10.03. То есть, сам суд, как первой, так и кассационной инстанции, препятствуют осуществлению правосудия. А все инстанции прокуратуры, зная обо всем этом, целенаправленно не придают никакого значения покушению на нашу жизнь.
Между тем, что означает выломать входную дверь в моей собственности (доме и квартире) и отключить в ней отопление зимой в 17-градусный мороз? В то время, когда мы в ней находимся, и нам некуда деться. Именно это сделала публичная власть, а прокуратура и суд не нашли в этом криминала. Неужели они не могли предположить, что мы можем замерзнуть насмерть прямо во сне, живя в таких условиях с 04.12 по 11.12.02? Ведь это прямое покушение на нашу жизнь. Или хотя бы преднамеренное оставление нас в опасных условиях, угрожающих нашей жизни и здоровью (ст.117 Истязание, ст. 125 Оставление в опасности). Причем, при преднамеренном создании нам этих опасных условий. Выходит, что Россия иезуитски «гарантирует» нам право на жизнь законом, беззаконно покушаясь на нее. И президент, и прокуратура, и суд, к которым мы обратились, просто игнорируют наши обращения. И если бы это был единичный случай.
Нас переселяют силой в недостроенный дом, где так же холодно, как на улице, и начинают дом достраивать (см. ниже «Моральный ущерб»), а мы глотаем пыль и мерзнем как прежде, находясь посреди стройки в опасных условиях. Это второе покушение на жизнь и здоровье. Но и это еще не все.
Нам отказано в медицинской помощи. Мы с женой – пенсионеры, больные люди, переживающие весь этот ужас, не можем обратиться за медицинской помощью. Наш дом снесли, и районная поликлиника по бывшему месту жительства нас больше не принимает. Но и по новому месту жительства не принимает, так как мы не зарегистрированы здесь. Для регистрации нужно либо право собственности на новую квартиру, либо ордер на ее наем от властей. Но, нас переселили как каких-нибудь животных, не выдав никакого документа. И милиция нас не регистрирует, а без регистрации поликлиника не принимает. Отказ в медицинской помощи – это тоже покушение на жизнь. Уже третье покушение. В таких условиях мы живем ровно год, и властям нет до нас дела.
Хотя нет, единственное «дело» у властей к нам есть, чтобы мы платили деньги публичным властям за наше «содержание в тюрьме», вернее на «принудительном поселении». Мало того, нам даже предложили «добровольно застраховать» свое место в ссылке (приложение 141).
Статья 3 Конвенции.По пятому судебному делу я обратился в национальный суд с иском к публичным властям, упоминая, что нахожусь под защитой Конвенции, в частности, о пытках, которые творят над моей семьей публичные власти, отключая жизнеобеспечение моей квартиры, которое я регулярно оплачиваю. В своем исковом заявлении я доказал суду, что то, что творили власти над моей семьей, полностью соответствует квалификации понятия пытки Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций, документы которой Конвенция «принимает во внимание», а Конституция России считает Конвенцию «частью правовой системы России». Национальный суд России отказал мне в удовлетворении иска, даже не рассматривая факты пыток, которые подтверждены свидетелями. Я считаю, что статья 3 Конвенции нарушена в отношении меня и моей семьи. Я не считаю, что пытки могут применяться только в тюрьме. Они явно и прямо применялись к моей семье, формально в тюрьме не находящейся, но фактически – на принудительном поселении, что является разновидностью лишения свободы. И даже в настоящее время моя семья находится под пыткой. Так как власти фактически 7 месяцев строили квартиру, в которую, недостроенную насильственно вселили меня (приложения 119, 120). Так как я не имею возможности ни свободно участвовать в изъявлении своей воли на выборах, ни пользоваться врачебной помощью, ни пользоваться созданным мной уютом и удобствами, который имел в прежней собственной квартире, которую публичная власть беззаконно стерла с лица земли (приложение 140).
Статья 4 Конвенции. Суд (четвертое судебное дело) и судебный пристав-исполнитель (шестое судебное дело) переселяет мою семью с грубым нарушением закона, в том числе закона «Об исполнительном производстве», вселяет меня в квартиру, на которую не выдает никакого права, ни собственности, ни права найма. Моя семья волей суда и судебного пристава-исполнителя оказывается в квартире № 121 по ул. Бартеневская, 13, Москва, без права проживания в ней, и я оказываюсь в подневольном состоянии с 11.12.02 по настоящий день. Моя жалоба в национальный суд на эти действия судебного пристава-исполнителя (шестое судебное дело) вот уже более года фактически не рассматривается, то есть национальный суд подтверждает мое подневольное состояние, запрещенное пунктом 1 статьи 4 Конвенции. Считаю, что мои и моей семьи права, защищенные статьей 4 Конвенции, нарушены и это нарушение продолжается по настоящий день.
Статья 8 Конвенции. Пытками, насильственным переселением, которыми публичные власти выживали меня из моей собственной квартиры по четвертому и пятому судебному делу, нарушено требование Конвенции об «уважении личной и семейной жизни, жилища». Обращение к национальной судебной системе результатов не дало. Судебный пристав-исполнитель по шестому судебному делу, нарушая закон, специально написанный для него, также не уважал мое жилище, личную и семейную жизнь. Мало того, подневольно вселив мою семью в другое жилье, и не дав никакого на него права, вторично нарушил мое право на уважение жилища, личной и семейной жизни. С 11.12.02 по настоящий день я не имею никакого права на уважение моего жилища, личной и семейной жизни, так как, не имея никакого права на это жилье, я ежечасно могу оказаться просто на улице. Ведь никто в мире не обязан больше уважать мое нынешнее жилище, на которое у меня нет никаких прав. «Право» же, «дарованное» мне судом (четвертое судебное дело) – незаконно и не может осуществиться по закону (материалы по четвертому судебному делу). Замечу, что если бы судебный пристав-исполнитель соблюдал закон, специально для него написанный, то такого положения бы не случилось. (См. документы по четвертому и шестому судебному делу).
Статья 14 Конвенции. Отключая в единственном нашем доме № 16 по ул. Грина воду, электроэнергию и отопление, в то время, когда во всех других домах вокруг все это функционировало (пятое судебное дело), публичные власти дискриминировали нас по сравнению с другими жителями окрестных домов, учитывая, что мы все эти коммунальные услуги оплачивали наравне с ними. Статья 14 Конвенции нарушена также законом Москвы (см. выше, материалы в связи с постановлением Конституционного Суда РФ). Это и составляет предмет нарушения данной статьи Конвенции. Национальный суд не дал оценки этому факту.
Статья 2 Протокола 4 к Конвенции. Судебный пристав-исполнитель, переселяя мою семью с нарушением закона «Об исполнительном производстве» и не озаботившись не только причинами нашего несогласия на переезд в это жилье, но и тем, что мы не являемся «должниками» (шестое судебное дело), тем самым принял участие в нарушении указанной статьи Конвенции о свободе выбора местожительства. Государство Россия в лице своей судебной системы, прокуратуры и Президента не восстановило это наше нарушенное право.
Статья 6 Конвенции. Россия в лице своей судебной системы не обеспечила право на справедливое судебное разбирательство независимым и беспристрастным судом. Нарушено правило разумного срока судебного разбирательства. Суды всех уровней оказались в полной зависимости от публичных властей Москвы. Сравнительный анализ, приведенный в пункте 14 по пятому судебному делу, по жалобе (шестое судебное дело), двух жалоб в кассационную инстанцию и судебных постановлений по ним показывают, что суд не является беспристрастным. Суды прилагает гигантские усилия, чтобы оставить безнаказанными нарушения законов России и положений Европейской Конвенции публичными властями и не дать восторжествовать им в отношении нас. И сам суд, от районного до Верховного и Конституционного, постоянно нарушает закон. Например, только в пятом и шестом судебных делах суд нарушил Гражданский кодекс 10 раз (статьи 1065, 1068, 1069, 401, 402, 310, 568, 573, 577, 571), Конвенцию ООН против пыток – 6 раз, закон «О защите прав потребителей – 15 раз (статьи 4, 7, 12 – 18, 20, 23, 24, 29, 31, 38), Гражданский процессуальный кодекс РСФСР – 26 раз (статьи 129, 113, 145, 23, 136, 206, 191-197, 238-243, 252, 272, 282, 293, 143, 219 – 221), Конституцию РФ – 2 раза (статьи 17, 21), Гражданский процессуальный кодекс РФ – 18 раз (статьи 11, 57, 58, 71, 72, 156, 132, 89, 16, 262, 441, 246, 245, 249, 230, 172, 231, 232), Уголовный кодекс РФ – один раз (статья 125), закон «Об исполнительном производстве» – 5 раз (статьи 8, 9, 39, 44, 75), федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде РФ» (статья 97). В предыдущих четырех судебных делах нарушений закона, особенно Конституции РФ, было несравненно больше, что следует из моих обращений к судам в процессе судебных разбирательств (формуляр жалобы в Европейский Суд и дополнения к нему №№ 1, 2, 3). Нарушения духа и буквы статьи 6 Конвенции со всей очевидностью следуют из пункта 14 настоящего Дополнения №4 – «Изложение фактов».
Статья 17 Конвенции запрещает государству «совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод или на их ограничение в большей мере, чем это предусмотрено в Конвенции». Государство Россия, приняв законы, охраняющие права человека, совершенно не обеспечивает выполнение этих законов судами. Мало того, суды на деле, фактически являются продолжением властных полномочий публичных властей вместо того, чтобы быть независимыми от них. Законопослушный человек частным образом в России не может влиять на эту ситуацию, ибо исправить ее может только само государство. Государство, написав правильные законы, в большинстве соответствующие Конвенции, лукаво не хочет их выполнять. И тем самым упраздняет права и свободы, ограничивает их в большей мере, чем это предусмотрено в Конвенции. (Ссылаюсь на пункт 14 настоящего Дополнения №4).
Нарушение Россией статьи 1 Дополнительного протокола к Конвенции по четвертому делу явилось причиной, вызвавшей все остальные нарушения Конвенции, указанные выше.
Статья 1 Конвенции. Учитывая изложенное выше, а также представленное ранее в Жалобе и Дополнениях к ней № 1, № 2 и № 3, я прихожу к выводу, что Высокая Договаривающаяся Сторона Российская Федерация не обеспечивает мне, находящемуся под Её юрисдикцией, права и свободы по упомянутым здесь и в других частях моей жалобы положениям Конвенции.
По «IV. Заявление в соответствии со статьей 35 § 1 Конвенции»
16. Окончательное внутреннее решение (дата и характер решения, орган судебный или иной – его вынесший.
Пятое судебное дело. Заявленный гражданский иск и заявленное уголовное преступление публичных властей против моей семьи отклонено без рассмотрения.
Шестое судебное дело вот уже год не рассматривается по существу. Поэтому я заявляю о бесполезности обращения за защитой к национальной судебной и правовой системе.
17. Другие решения (список в хронологическом порядке, даты этих решений, орган – судебный или иной – его принявший). Представлено выше, в пункте 14.
18. Располагаете ли Вы каким либо средством защиты, к которому Вы не прибегли? Если да, то объясните, почему оно не было Вами использовано? Я отныне не располагаю больше ни единым средством защиты. Я все их использовал.
По «V. Изложение предмета заявления и предварительные требования по справедливому возмещению»
19.
19.1. Закон г. Москвы от 09.09.98 №21-73 «О гарантиях города Москвы лицам, освобождающим жилые помещения» – не соответствует статье 1 Дополнительного Протокола к Конвенции, статьям 4, 8, 14, 17 Конвенции, статье 2 Протокола 4 к Конвенции.
19.2. Процедура рассмотрения национальными судами моего иска «о компенсации материального и морального ущерба» (пятое дело) и моей жалобы «на неправомерные действия судебного пристава, приведшие к материальному и моральному ущербу нашей семье» (шестое дело) – не соответствует пункту 1 статьи 6 Конвенции.
19.3. Определение Конституционного Суда РФ по конкретной жалобе Синюкова Б.П. не обеспечило право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе – не соответствует статьям 13 и 6 Конвенции.
19.4. Официальные действия Генеральной прокуратуры РФ, прокуратуры Москвы, Зюзинской районной прокуратуры Москвы, выраженные в их письмах, невозбуждение уголовного дела по фактам пыток и покушения на жизнь, не обеспечили право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе – не соответствуют статье 13 Конвенции.
19.5. Президент РФ самоустранился от эффективного руководства силовыми правоохранительными структурами государства (прокуратура и милиция), подчиняющимися ему лично. Чисто формально и бесконтрольно дает поручения через собственную администрацию, в результате чего силовыми правоохранительными структурами не обеспечивается право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе в данном конкретном случае, в деле Синюкова Б.П. – нарушение статьи 13 Конвенции.
Конкретизация требований
по справедливой компенсации согласно статье 41 Конвенции
В формуляре жалобы от 15 ноября 2002 г. я указал предварительные требования по справедливой компенсации согласно статье 41 Конвенции. Затем в Дополнении № 3 к жалобе от 20 марта 2003 г. указанные предварительные требования уточнил. В связи с настоящим дополнением к жалобе считаю нужным справедливую компенсацию уточнить дополнительно, в связи с пятым и шестым судебными делами, упорством властей в нежелании компенсировать вред и ростом цен на движимое и недвижимое имущество.
А. Материальный ущерб
По Дополнению № 3 к формуляру Жалобы прямой материальный ущерб по квартире, дому и земле на 20.02.02 (день подачи властям «Меморандума…») составил 553315 евро.
Прямой материальный ущерб от пыток отключением коммуникаций на 01.11.02 составил 17520 руб. или 585 евро.
Прямой материальный ущерб от неправомерных действий судебного пристава-исполнителя на 11.12.02 составил 10645 евро.
Прямой материальный ущерб на почтово-канцелярские расходы, приобретение юридической литературы, консультации и прочие затраты, связанные с тяжбами в течение 2002-2003 годов с властями, составил 1500 евро.
Кроме того, в квартире – «ссылке» невозможно было проживать, так как в ней не было предусмотрено то, что имелось в нашей бывшей квартире и являлось совершенно необходимым. Поэтому мы произвели следующие работы и затраты:
- разводка по квартире телевизионного коаксиального кабеля на четыре точки с установкой антенны – 4500 рублей или 129 евро;
- проводка кабеля с установкой электрозащиты и розетки – 1500 рублей или 53 евро;
- демонтаж сломанной деревянной двери и установка новой металлической входной двери 13300 рублей или 377 евро;
- участие с тремя соседями в установке новой металлической двери на тамбур – 1500 рублей или 53 евро;
- подключение домофона – 500 рублей или 15 евро;
- приобретение ванны – 13000 рублей или 371 евро;
- приобретение унитаза – 400 евро;
Итого 1398 евро.
Всего 567443 евро, в том числе:
- недвижимое имущество – 553315 евро;
- движимое имущество – 14128 евро.
Согласно общепризнанным нормам частного права цена недвижимого имущества удваивается каждые пять лет. Выше указана цена имущества на 20 февраля 2002 года, дате совершения нашей семьей и представления практически всем публичным властям «Меморандума – Неущемляемые интересы…». Поэтому цена имущества, незаконно удерживаемого властями, или уничтожившими его, возрастает пропорционально времени его удержания на 20 процентов в год или на 0, 055 процента в день. И это еще заниженный процент. По данным Госстроя РФ (Н. Быкова «Ипотеку похоронили» в газете «Московский комсомолец» от 27.11.03): «За два года, с 2000 по 2002-й, квадратный метр в новостройке подорожал на 49%, в старом – на 72%» (приложение 143). То есть, за год это составило от 24,5% до 36%. Цена движимого имущества должна увеличиваться на банковский процент депозита, 6 процентов годовых или 0,016 процента в день.
Указанный рост цены недвижимого и движимого имущества должен учитываться при компенсации. Например, указанная цена квартиры и земли (недвижимое имущество) с 20.02.02 до 20.02.03 достигла 553315 х 1,2 = 663978 евро, а на 01.01.04 – 663978 + 663978 х (314 х 0,055)/100 = 778647 евро. И продолжает расти. Указанная цена недвижимого имущества, приводя его потерю к 01.12.02, на 01.12.03 достигла – 14128 х 1.06 = 14976 евро, а на 01.01.04 – 14976 + 14976 х (30 х 0, 016)/100 = 15048 евро.
Б. Моральный ущерб
Я заявил в Дополнении № 3 к Жалобе моральный ущерб в размере 200 евро в день на каждого члена моей семьи с 20.02.02 по 11.12.02, а также – по 100 евро в день на каждого члена моей семьи с 12.12.02 по тот день, когда наши права будут восстановлены. Указанная компенсация не учитывает моральный ущерб от пыток по пятому судебному делу, а также дополнительных пыток непрекращающимся строительством в нашей новой квартире, куда нас фактически сослали власти. Она была не достроена. А также пыток судами, ибо видеть чуть ли не ежедневно в течение года как сплошным потоком в отношение нас нарушается закон – разве это не пытка?
Кроме того, сам моральный ущерб очевиден, но размер его компенсации на первый взгляд неочевиден. Может показаться, что я слишком преувеличиваю компенсацию морального ущерба. Но это не соответствует действительности по следующим обстоятельствам.
Во-первых, я заявил властям компенсацию морального вреда от пыток по пятому судебному делу в размере 50000 рублей или 1667 евро. И если бы власти и суд признали этот ущерб и компенсировали его по пятому судебному делу, я бы не настаивал на его увеличении перед Европейским Судом. Но дело в том, что власти и российские суды упорствуют, не признают наличие указанного морального ущерба, и тем самым вводят мою семью в еще большие моральные страдания. Поэтому я считаю, что моральные страдания вошли в стадию текущих и непрекращающихся страданий и требуют нарастающей компенсации до момента торжества справедливости.
Во-вторых, по шестому судебному делу я заявил национальному суду единовременную компенсацию моральных страданий в размере 100000 руб. или 3333 евро. И если бы власти и суд признали этот ущерб и компенсировали его по щестому судебному делу, я бы не настаивал на его увеличении перед Европейским Судом. Но власти и суд упорствуют, не признают наличие указанного морального ущерба, и тем самым вводят мою семью в еще большие моральные страдания. Поэтому я считаю, что моральные страдания вошли в стадию текущих и непрекращающихся страданий и требуют нарастающей компенсации до момента торжества справедливости.
В третьих, непрекращающиеся страдания при проживании в квартире, в которую сослали мою семью, по сравнению с проживанием в квартире, которую у меня отобрали, я уже оценил в Дополнении № 3 к Жалобе в 100 евро в день на каждого члена моей семьи.
Строгое доказательство по денежному размеру компенсации морального вреда невозможно, но можно доказать количество случаев ежедневных моральных страданий, каждый из которых возникают непрерывно, разом и по отдельности, и действие их комплекса не прекращается никогда. Например, в пятом судебном деле числится 7 аналогичных, повторяющихся случаев причинения моральных страданий. И все они до сих пор угнетают мою семью, так как торжество справедливости по ним не наступило.
Для иллюстрации отдельных случаев комплексного страдания от проживания в квартире, куда нас сослали, воспользуюсь пунктами «Меморандума…» неоднократно предъявленного властям и не опровергнутого ими, а в правой колонке – фактическое исполнение этих требований властями и судом при нашем переселении. «Меморандум…» находится в составе приложения 1 к моей Жалобе в Европейский Суд. Сравнительные данные по выполнению властями требования «Меморандума…» сведены в таблицу (приложение 140).
В приложении 140 приведено 60 пунктов, каждый из которых вызывает ежедневные и непрерывные моральные страдания. С момента насильственного вселения в эту, указанную квартиру по сравнению с тем благополучием, которое мы обеспечили себе в старой квартире, и которого нас лишили власти и суд. Лишили, заранее осведомленные нашим «Меморандумом…». Только одно сравнение непредвзятым человеком 60 случаев возникновения морального страдания должно вызвать 60 сожалений. Но это будут разовые так сказать сожаления, больше непредвзятый человек к ним не будет возвращаться, так как они касаются не его лично. Моя же семья эти 60 случаев морального страдания испытывает ежедневно вот уже в течение года. Поэтому у нас минуты нет без страданий.
По шестому судебному делу, в котором я обжаловал неправомочные действия судебного пристава-исполнителя, моральные страдания последовали еще и потому, что нас вселили в квартиру, в которой проживать невозможно не только потому, что она хуже нашей, но и потому что она вообще непригодна для проживания людей. И вот уже 6 месяцев в нашей «новой» квартире идет непрерывный ремонт, так как даже та отделка «для плебса», которая представлена в правой колонке таблицы (приложение 140), выполнена с ужасающим браком, что признали сами строители и эксплуатационники дома (приложение 119). И с первого же дня нашего вселения в квартиру этот брак строителями устраняется прямо при нас, здесь проживающих:
1. Сразу же после вселения мы сидим в «новой» квартире, а строители по всей квартире сдирают отвалившиеся от мороза обои, перешагивая наши матрасы, на которых мы ночью спим. Пыль и грязь такие, как на плохом цементном заводе. Затем они затаскивают кучу грязных строительных приспособлений, начинают кроить и резать обои, разводить клей и клеить новые обои. А мы – замерзшие старики, болтаемся как говорится у них под ногами. И на нас еще покрикивают, что мы мешаем им работать. И назло нам поднимают еще большую пыль, делая вид, что они труженики, а тут какие-то посторонние люди не дают им быстро сделать свое дело.
2. Весь январь и начало февраля 2003 г. к нам в квартиру почти ежедневно ходят одна за другой всякие комиссии по 4 – 6 человек разом. Они представляют всех субподрядчиков генерального подрядчика строительства, в грязной обуви обходят невообразимые кучи домашних вещей и ломаной мебели, пробираясь к окнам и дверям, озирая вновь отклеившиеся обои, двери, покрашенные в три разных цвета. Мы им показываем дырявый линолеум, залитый краской, которой даже в квартире нет. Прикладывают руки к щелям в рамах на предмет: дует или нет. Пытаются открывать рамы и балконные двери при наружной температуре минус 10 – 17 градусов на предмет: узнать, плотно ли они прилегают. Но все щели мы затыкали разными тряпками, чтобы хоть как-то повысить внутреннюю температуру в квартире, поэтому лишаем их этого любопытства. Только уходит одна комиссия, например, по окнам, приходит другая комиссия по балконным дверям, по сантехнике, по отоплению, по электричеству, затем вновь по дверям, но уже входным, а потом и межкомнатным. Качают головами, когда мы показываем им потолочные обои, наклеенные поперек световых лучей и, как правило, говорят: «Что же Вы хотите, ведь эта квартира отделывалась как муниципальное жилье и лучшей отделки у нас для таких квартир не бывает. Вы же все равно снимите и выбросите всю эту отделку, если, конечно, захотите жить как люди, и замените ее новой отделкой». И с этими словами составляли очередной акт и уходили. Затем все же начали постепенно устранять брак:
3. 17 марта 2003 г. у меня потребовали первую расписку о том, что часть обоев нам переклеили (приложение 120).
4. В период с 16 по 20 марта с улицы были вскрыты абсолютно все межпанельные швы нашей квартиры и герметизированы вновь (приложение 120).
5. С 21 по 26 марта я и моя семья проживали в квартире без туалета и ванной комнаты. Строители, демонтировав всю сантехнику, укладывали на пол облицовочную плитку. В квартире была невообразимая грязь. Среди этой грязи лежали кучами наши вещи, накопленные долгим трудом.
6. 10 апреля вновь пришли строители и с помощью кувалды и зубила выломали оконный блок и подоконник на кухне, и поставили новый оконный бок, но без подоконника, укрепив его монтажной пеной и не оформив откосы окна (приложение 120). Пыль и грязь распространились по всей квартире. И ушли. До 17 апреля мы жили как на фронте в окопах.
7. 17 апреля вновь пришли строители с подоконником и двумя ведрами строительного раствора. Установили подоконник, но разбитое кувалдой оформление оконного проема восстанавливать не стали, ушли. Мы вновь остались в строительном мусоре. На всех наших вещах, деталях разобранной мебели, разбросанных по квартире словно после пожара, лежал слой пыли в палец толщиной.
8. 25 апреля нам предложили убрать из кухни всю мебель и даже раковину, так как 28 апреля придут строители оформлять оконный проем, «затирать» и красить потолок, переклеивать отвалившиеся от стен обои.
9. Субботу и воскресенье 26 и 27 апреля два старика таскали и размещали, где придется, кухонную мебель для создания «фронта работ» строителям.
10. 28 – 29 апреля эти работы строители выполнили (приложение 120), а два старика потащили мебель обратно и начали устанавливать ее вторично.
11. До 26 мая ждали, когда же вновь придут строители менять остальные окна в квартире. Поэтому ни о каком внутреннем благоустройстве квартиры не могло быть и речи: опять кувалда, зубило и пыль до потолка, строительная грязь по всей квартире.
12. Наконец 26 мая вновь явились строители, выворотили еще два окна, в одной из комнат и в холле, но, «позабыв» о третьем окне, и оставив после себя уж упомянутую грязь, но, опять же, не поставив подоконников и не оформив оконные проемы (приложение 120). А мы стали ждать дальнейшего «ремонта» и выворачивать грязь.
Я устал уже перечислять наши ежедневные страдания. Скажу только, что последний раз строители появились в нашей квартире 24 июля 2003 года – срывали старый и настилали новый линолеум (приложение 120).
Получается, что квартира, когда нас туда вселили, была абсолютно непригодна для проживания людей, ибо даже стены ее были дырявы насквозь, окон фактически не было, сантехника не работала. Но нас туда вселили и словно в наказание начали при нас приводить ее в тот порядок, не говоря уже об ее красоте, в котором вообще могут проживать люди. И сам факт такого грандиозного ремонта, сравнимого с новостройкой, говорит, что власти просто продолжили издевательства над нами.
По трем пунктам, с которых я начал описывать моральный ущерб, общее количество элементарных составляющих общего морального страдания достигло 80 случаев в день. Но это и непрерывные в течение года страдания, осложненные бесконечными страданиями в несправедливых судах. Конечно, каждое из них неравноценно друг другу, но средняя величина компенсации за каждое из них из расчета 200 евро в день на каждого члена семьи составит всего лишь 2,5 евро в день – незначительная сумма! Тем более что это фактические пункты страданий. И никто не сможет доказать, что их не было, так как все эти пункты подтверждены документально, здесь и в приложениях 120 и 140.
Таким образом, я окончательно предъявляю справедливую компенсацию в 200 евро в день на каждого из трех члена моей семьи на всем протяжении наших моральных страданий, до восстановления справедливости.
VII. Список приложенных документов к данному Дополнению № 4
103. Иск к префектуре о пытках и компенсации морального и материального ущерба от 26.11.02 (пятое дело).
104. Определение судьи Суховой от 09.12.02 по иску к префектуре о пытках (пятое дело).
105. Почтовый штемпель об отправке определения по пункту 104.
106. Извещение об отправке определения судьи Суховой без даты по пункту 104.
107. Частная жалоба от 24.01.03 по пункту 104.
108. Заявление о восстановлении пропущенного процессуального срока от 24.01.03 по пункту 104.
109. Заявление судье Суховой от 24.03.03 «о невозможности представить оригиналы приложений».
110. Уведомление суда от 29.04.03 о заседании кассационной инстанции и почтовые штемпели на 2 листах.
111. Определение кассационной инстанции – Мосгорсуда от 06.06.03 по частной жалобе по пункту 107.
112. Определение судьи Суховой от 03.02.03 с повесткой в суд и штемпелем по шестому делу.
113. Дополнение № 2 (заявление № 1 в зале суда) к жалобе по шестому делу от 02.04.03.
114. Заявление о заочном рассмотрении жалобы от 28.04.03.
115. Замечания на протоколы судебных заседаний от 15.05.03 и заявление о восстановлении пропущенного процессуального срока.
116. Определение судьи Суховой на краткую кассационную жалобу от 12.05.03.
117. Кассационная жалоба от 16.05.03 по шестому делу с заявлением и приложением.
118. Определение Мосгорсуда от 16.05.03 на мое циркулярное заявление, в том числе Президенту РФ, «о беззаконии» от 02.12.02 с приложением этого письма со штемпелями Администрации Президента и Верховного Суда.
119. Акты осмотра квартиры.
120. Расписки строителям по их просьбе «о выполненных работах».
121. Определение судьи Ахмидзяновой по пятому судебному делу от 17.07.03 об оставлении дела без движения.
122. Заявление о продлении пропущенного процессуального срока от 29.07.03 и частная жалоба от 29.07.03 на определение по пункту 121.
123. Определение Конституционного Суда РФ от 26.06.03 об окончательном отказе в рассмотрении моей жалобы на неконституционность закона Москвы.
124. Определение судьи Суховой от 19.05.03 об отклонении замечаний на протоколы судебных заседаний.
125. Частная жалоба от 01.08.03 на определение судьи Суховой по пункту 124 и заявление об ее передаче в Мосгорсуд.
126. Заявление о продлении пропущенного процессуального срока от 01.08.03.
127. Определение судьи Ахмидзяновой от 03.09.03 об оставлении искового заявления по пятому делу без движения.
128. Определение Мосгорсуда от 14.08.03 по частной жалобе по пункту 122.
129. Частная жалоба от 22.09.03 на определение судьи Ахмидзяновой от 03.09.03 о повторном оставлении без движения искового заявления в сопровождении заявления о восстановлении пропущенного процессуального срока от 22.09.03.
130. Определение Мосгорсуда от 04.09.03 по моей кассационной от 16.05.03 и частной от 01.08.03 жалобам на решение от 28.04.03 и определение от 19.05.03 судьи Суховой по шестому делу.
131. Заявление от 13.10.03: 1) об отводе данного состава и Зюзинского суда в целом и 2) о рассмотрении дела в мое отсутствие, если заявление об отводе не будет удовлетворено.
132. Определение Мосгорсуда от 28.10.03 по частной жалобе от 22.09.03 согласно приложению 129.
133. Отвод судье Пименовой от 29.10.03.
134. Определение судьи Пименовой от 29.10.03 об отклонении отвода согласно приложению 133.
135. Письмо генеральной прокуратуры от 04.03.03.
136. Письмо генеральной прокуратуры от 18.02.03
137. Письмо прокуратуры Москвы от 05.03.03.
138. Письмо прокуратуры Москвы от 12.03.03.
139. Письмо Зюзинской районной прокуратуры от 07.02.03.
140. Сравнительные данные по выполнению властями требований «Меморандума…»
141. Квитанция на оплату найма и страховки жилья.
142. Заявление судье Пименовой по поводу «материалов исполнительного производства» в шестом судебном деле от 01.12.03.
143. Фотокопия статьи из газеты «Московский комсомолец» от 27.11.03.
VIII. Заявление и подпись
22. Настоящим, исходя из моих знаний и убеждений, заявляю, что все сведения, которые я здесь указал, являются верными.
Дата 15 января 2004 г.
Борис П. Синюков».
05 февраля 2004 пришло письмо из Первой секции Евросуда за подписью юридического референта Ирины Яценко, подтверждающее получение моего дополнения № 4 от 15 января 2004. Мой ангел-хранитель Ольга Чернышова куда-то испарилась. А дополнительные факты так и сыплются как из рога изобилия, но это уже – другая глава романа в письмах.
|